Атлас аномального

– Слушаю и повинуюсь, господин главнокомандующий, – ледяной элементаль кивнул, его глаза уже горели холодным планом действий.

– Товарищ Громыко, – Добровольский повернулся к нему. – Совместно с архивным отделом, с товарищем Гордей, вы начинаете полномасштабное расследование по НИИ-317. Всем, кто там работал, всем смежным проектам, всем поставкам оборудования и биоматериалов. Нужно найти не только чертежи этого… Франкенштейна. Нужно найти тех, кто мог сохранить эти чертежи у себя в голове. Или в сейфе. Проект такого масштаба не мог быть стёрт полностью. Всегда остаются… энтузиасты.

Руслан хмыкнул, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк охотника.

– Понял. Ищем мясника, который соскучился без работы.

– Именно. И делаем это быстро. Пока Землеройка, получив новый опыт, не решила сменить дислокацию. Пока она не вышла за пределы того здания.

Добровольский вернулся к столу и снова посмотрел на пробирку.

– Эта кровь… она холодная?

– Комнатной температуры, – ответил Бризз. – И демонстрирует минимальные признаки метаболизма, даже в изолированном состоянии. Как спящий вирус.

– Тогда вот ваша первая задача, товарищ Бризз, – Добровольский ткнул пальцем в направлении пробирки. – Определить, является ли эта субстанция стабильной. Может ли она… заражать. Могла ли одна разбитая пробирка тридцать пять лет назад стать причиной катастрофы. И может ли эта, целая, стать причиной новой – здесь.

Ледяной взгляд Бризза стал абсолютно непроницаемым.

– Я Вас понял, всё сделаю в лучшем виде, господин главнокомандующий.

– Хорошо, – Добровольский наконец сел, и в его позе появилась привычная железная решимость. – Докладывайте мне лично о любых результатах каждый день. Товарищ Громыко, совместно с товарищем Гордей: через двадцать четыре часа у меня должен быть план поиска и список приоритетных целей. Это теперь наш главный фронт. Вопросы?

Учёные переглянулись. Вопросов не было. Было ясное, холодное понимание задачи.

– Тогда приступайте. И… – Добровольский на секунду задержал их взглядом, – постарайтесь сделать всё как нужно. Этот объект уже показал, что наши лучшие для неё – не помеха. Не давайте ему нового материала для изучения.

Руслан и Бризз вышли из кабинета, оставив Александра Сергеевича наедине с пробиркой на столе. Он не стал её убирать. Он смотрел на этот черный маслянистый цилиндр, в котором плавало наследие чьего-то безумия.

«Японский бог… – мысленно повторил он за Русланом. – Каким же идиотом надо быть, чтобы играть в богов с таким исходом?»

Он снова потянулся к пачке сигарет. Тревога никуда не делась. Она только обрела четкие, жуткие очертания пробирки с чёрной кровью.

Броня крепка и танки наши быстры

Пока Спирит Бризз был в своей холодной лаборатории и занимался изучением того, что удалось добыть из крови Искры, сама Искра тем временем почти пришла в себя. Неведомый крик продолжал раздирать ее «внутренний монитор», но она научилась делать его не таким громким. Единственное, что ее расстраивало – ее не хотели пускать к Алексею. Из обрывочных мыслей медсестер и врачей она узнала, что ее командиру не особо хорошо, он достаточно серьезно ранен. И от того, что к нему ее настойчиво не пускали, Искра расстраивалась. Объясняли этот запрет на посещение ее природой: любая сильная эмоциональная реакция могла как взорвать медблок, так и просто оплавить пластик на корпусах приборов. А доводы самой Искры о том, что она может помочь Алексею Романову быстрее встать на ноги, почему-то никто не слушал.

Все ей тыкали в показания мониторов, на которых бежали кривые линии. Бризз ничего не объяснял, а Виктория Сергеевна только качала головой и говорила, что Искра сама чем-то заражена, результатов анализов пока нет, и еще внезапный «голос» в ее сознании, который хоть на половину секунды, но заставляет лампы мигать, а приборы – сбоить – это весомый повод оставаться в палате.

Приходилось скучать в палате и развлекать саму себя. Однажды, когда к ней зашла Вика, Искра навострила уши на ее голос: будто бы простудилась. Голос был сиплым, и Вика покашливала. Сама Виктория Сергеевна сказала, что вчера почти весь день ей надо было озвучивать отчеты об исследованиях аномалий под запись. Как аудиокнига, только про разные аномалии. Вот голос и сел. Искра хмыкнула и попросила Вику наклониться к ней. Когда Искра прикоснулась пальцем к ее шее, она увидела небольшой отек голосовых связок, что и давало голосу сипение. Искра сформировала на кончике пальца небольшую светящуюся точку размером со светящуюся часть светлячка, и эта точка безболезненно проникла прямо к голосовым связкам Виктории. Врач отшатнулась от Искры, пытаясь скрыть испуг, зажала себе горло рукой, но, спустя пару минут, отпустила руку и сглотнула ком в горле. Искра, улыбнувшись, спросила Вику:

– Виктория, подскажите, пожалуйста, что означает данная линия на мониторе?

Вика улыбнулась в ответ, откашлялась и с важным видом начала объяснять. Искра делала вид, что внимательно слушает все объяснения, а потом просто рассмеялась:

– Вы себя слышите, Вика? Вы говорите прежним, чистым и приятным голосом. Лучше?

Вика остановилась и оторвала взгляд от мониторов. Она еще раз кашлянула и попробовала спеть, осторожно, тихонечко:

– Выйду ночью в поле с конем…

Получилось весьма неплохо, чему Вика очень обрадовалась и рассмеялась вслед за Искрой.

Отсмеявшись, Искра продолжила говорить:

– Неплохо поете, Виктория Сергеевна. А что это за задание такое: озвучивать текст?

Вика, закончив набирать в пробирку кровь из вены Искры, ответила:

– Ну, вот такое задание. Это лучше спросить у товарища Гордей, ее распоряжение. Архивы оцифровываем. Сканируем и озвучиваем. А что?

Искра отвела взгляд в сторону и опять вернула его к Вике:

– А этим может заниматься любой сотрудник?

Вика задумалась:

– Не знаю, не буду врать. А что? Вы хотели бы предложить свой голос?

Искра кивнула в знак согласия.

Через некоторое время Виктория Сергеевна принесла в палату Искры ноутбук и наушники с микрофоном. Простые, чуть дороже обычной гарнитуры, которую используют в работе удаленщики. Операторы колл-центров, например. Вика предоставила максимально простые и четкие инструкции: что где брать и что надо проговаривать в обязательном порядке. Искра в ту ночь так и не легла спать. Запоем читала доклады в микрофон, даже умудрилась редактировать аудиозаписи, вырезая оговорки, нечетко произнесенные буквы, неправильно расставленные ударения и вычищая фоновые шумы.

Утром Искра поняла, что читать шесть часов подряд без перерыва – нагрузка даже для нее самой. Но, зато за ночь ни разу в ее сознание не ворвался этот душераздирающий крик.

Маленькое лирическое отступление. Искра испытывала странную тягу к микрофонам и прочей работе со звуком. Нет, она никогда не была звукорежиссером или звукоинженером. Она сама этого не помнит, но очень давно, когда наша с вами Искорка была еще человеком, она работала на радио в прямом эфире. Рок-радиостанция. И я точно знаю, что ее слушали. И эта работа была настолько классной, настолько приятно-выматывающей, что она по уши и безответно влюбилась в эту атмосферу и работу. Ей нравилось говорить, слушать, получать отзывы слушателей, даже тех, которые плевались. Подавляющее большинство, все же, были в тихом восторге от ее речи и голоса.

Возвращаемся в реальность.

Оставим пока Искру – пусть развлекается.

Та кровь, которую не так давно брала у Искры Виктория Сергеевна, была разложена на молекулы, результаты задокументированы и направлены Спириту Бриззу. Когда он посмотрел в них, он чуть не упал от шока: в крови Искры обнаружилась… только ее собственная кровь. Без «гостинцев». Не осталось даже следа. Бризз сам все лично перепроверил – ни одного следа того, что повергло в шок их с товарищем Громыко! Иммунитет Искры будто бы «выжег» чужеродную ДНК из ее организма. Ни намека на то, что еще пару дней назад можно было выделить. Но для Искры – хорошо, а Бризз лишний раз похвалил себя за предусмотрительность – он успел заморозить образцы зараженной крови, успел выделить все маркеры, которые нужны были Веронике Алексеевне и Руслану, чтобы проверить базы.

Спирит Бризз сам пришел в палату Искры, и, слава Регулу, она ничего не начитывала в этот момент. Иначе бы от половины медблока осталось бы пепелище, смешанное со льдом. А Бризза бы можно было использовать в качестве музейного экспоната. Живого манекена, у которого осталось бы только имя на табличке и пара ярких воспоминаний. Не любила Искра, когда ее отвлекают или нарушают ей же выстроенный процесс. Спирит Бризз даже улыбнулся, когда увидел Искру спящей. Но она моментально проснулась, услышав легкий щелчок двери в палату.

– Рад видеть, моя дорогая. Как себя чувствуешь?

– Хорошо. Если бы… Ладно, тебе говорить об этом не буду, а то еще заморозишь мне аппаратуру. Есть новости?

– Есть, моя дорогая сестрица. Ты – здорова. Во всяком случае – по анализу крови. Есть пара значений, которые выходят за рамки референсных, но это не беда.

Искра улыбнулась, и даже ее сложенные крылья засияли мягким зеленоватым светом, будто бы были полностью из северного сияния, а не только контуры. Спирит Бризз взял стул и сел напротив нее:

– Песни поете, моя дорогая Сирена?

Искра шутки не оценила и даже немного обиделась:

– Я не озвучивала «Аврору»…

Бризз усмехнулся:

– Моя плазменно-пламенная богиня, я не про ту сирену, которая мне самому доставляет дискомфорт, а про мифическую Сирену.

Искра посмотрела на брата с нескрываемым раздражением и обидой, но ему будто было нипочем:

– Не стоит обижаться. Песнь Сирены считалась очаровательной и губительной. Что можно сказать и о тебе, моя дорогая…

Ресницы Искры превратились в огоньки свечей, а глаза полыхнули пламенем. Крылья стали кроваво-красными, и от них пошел жар.

– Бризз… Я – не Сирена.

Спирит Бризз уже и сам понял, что позволил себе сказать лишнего. Только он собрался что-то ответить, как Искра выдохнула, успокоилась, взяла себя в руки и спела:

– Если бы ангелы твои оставили меня…

Бризз замер. Даже поток мыслей отключился. Безусловно, он и раньше слышал, как она поет. Но после начала своей «сердечной реанимации» он начал чувствовать всё несколько иначе. И тут он поймал себя на том, что голос его названой сестры его очаровал. Мягкий, гипнотический, бархатный и тягуче-притягательный – этот голос ввел его в транс за четыре с половиной секунды. Он хрипло откашлялся и проговорил вполголоса:

– Кхм… Как ты это сделала? Что это было?

Искра и сама была в недоумении. Она не знала, что это было. По факту – просто строчка из песни «Ангелы» группы «Би-2». Она растерянно помотала головой, давая ему понять, что и сама не до конца понимает.

Спирит Бризз попрощался с Искрой и вышел из палаты, пытаясь успокоить бешено колотящееся и поэтому болезненное свое сердце. Искра смогла «загипнотизировать» его одной лишь строчкой. Это интересно и… приятно. Это было всё то же ее пламя, но обернутое в бархат. Хотелось прикасаться снова и снова. Слушать ее и раствориться в этих частотах. Бризз тряхнул головой и поймал на себе обеспокоенный взгляд Виктории Сергеевны. Он слегка улыбнулся, выпрямился, оторвал спину от стены, куда уперся, чтобы отдышаться. И, одарив Вику самой очаровательной и, насколько это было возможно, теплой улыбкой, произнес:

– Приветствую, Виктория! У Вас вопрос ко мне?

Вика окинула Бризза оценивающим взглядом:

– Что с Вами, Спирит Бризз?

Он улыбнулся еще шире, и в нем снова появилась теплота, которая уже была вызвана самой Викой:

– Виктория, предлагаю Вам сегодня зайти ко мне на чашку чая. Мы много работали и заслужили вечер отдыха. Что скажете? Осчастливите меня своим вниманием?

Вика с радостью согласилась, забыв о том, что хотела спросить. После того свидания, которое окончилось легчайшим поцелуем в щеку, она никак не могла забыть это ощущение легкой прохлады на своих губах. И, работая со Спиритом Бриззом, она не могла не увидеть, как он меняется. Становится всё человечнее, но остается при этом богом льда и снега, холодного и великолепно-завораживающего мастерства и точности.

Она согласилась. Они удалились в свою лабораторию.

Оставим пока их в покое и заглянем в архив, где споро работали Руслан и Вероника Алексеевна.

Загрузив в поисковую программу чужеродные маркеры, полученные в ходе исследования крови Искры, Вероника Алексеевна стала сортировать документы по сотрудникам, а Руслан, чтобы не сидеть в тишине, заварил себе чаю и включил первую попавшуюся запись из сборника с аудиозаписями по объектам. Пока файл загружался, а программа думала (оборудование работало не очень быстро), Руслан спросил у товарища Гордей:

– Никусь, солнышко, а нахрена эта затея с переводом документов в аудио?

Вероника Алексеевна сухо ответила:

– Есть разные люди. Кому-то достаточно прочитать, а кому-то надо слушать. Тем более что пока идет прослушивание записи – руки свободны. Можно, например, обедать и слушать, не пачкая документы…

То, что услышали из динамиков Руслан и Вероника Алексеевна, имело эффект… Шока. Они послушали запись до конца и застыли в молчании. Вероника Алексеевна убежала, сказав, что это должен услышать Добровольский. Что это – находка, самородок, золото, голос СКЗ-фонда. А Руслан…

Руслан позвал Бризза в архив, просто силой потащив ледяного бога в катакомбы СКЗ-фонда. Бризз не стал терпеть такого даже от коллеги:

– Руслан, прекратите! Что у Вас случилось?!

Руслан, запыхавшийся, еле проговорил:

– А теперь, Снежок, слухай сюда…

И Руслан включил какую-то запись. Полившийся из динамиков голос был голосом Искры. Только еще и усиленный эхом от стен архива. Искра читала официальные отчеты об исследованиях аномальных объектов. Но это не имело значения. По пространству архива разносился голос, делающий воздух тягучим, вибрирующим, обволакивающим в бархат. Двое коллег стояли, замерев, и не хотели шевелиться. Когда эти пять минут закончились, Руслан выдохнул так, будто марафон пробежал:

– Это же Искра? Ее голос?

Бризз оторвал свою ненароком примороженную руку от стола и ответил тихим шепотом:

– Да… Это…

Руслан выдохнул уже с вожделением, и в его карих глазах зажегся недвусмысленный огонек:

– Это охуенно…

Спирит Бризз стряхнул со своих пальцев последние льдинки и тихо произнес:

– Это потрясающе, Вы правы, коллега… Так вот как это звучит в записи…

Тут раздался тихий и такой неуместный звук уведомления программы, что поиск соответствий завершен. Руслан заставил себя опустить голову и посмотреть в монитор, на котором отображался целый список данных.

Они вместе с Бриззом стали просматривать то, что выдала им программа, и их глаза всё больше стали напоминать глаза персонажей из аниме. Пришла и Вероника Алексеевна, которая к ним присоединилась.

Программа выдала совпадения с теми, кого считали пропавшими без вести. И все они числились в списках сотрудников и подопытных того самого НИИ-317. «Японский бог» стоял буквально за углом, молчаливо наблюдая целых 35 лет. Он не исчез и не испарился, не пропал. А рассеялся, как туман под лучами утреннего солнца. Но он оставался. А сейчас стал еще и на пару шагов ближе, и на пару пунктов опаснее.

Поговорил бы кто со мной…

Прошла еще неделя или около того. Алексей шел на поправку, Искра откровенно маялась от скуки, стирая голосовые связки в труху и слепя свои прекрасные глаза монитором ноутбука. Но озвучивать, читать ей нравилось.

По правде сказать, Алексей уже себя порядком извёл своими зацикленными размышлениями о том, как и что дальше с Искрой, нужен ли он ей такой и тому подобное. Спирит Бризз, однажды услышавший поток его откровений Руслану (случайно!), зашел в палату:

– …и нахрена мне тогда всё это, а Руслан?

Бризз тихо кашлянул, чтобы привлечь внимание. Головы Руслана и Алексея моментально повернулись в его сторону. Бризз неторопливо прошелся по палате и, не найдя места, куда можно присесть, просто оперся спиной о стену:

– Друг мой, я и подумать не мог, что Вы – настолько не уверены в себе… Это весьма прискорбно… Нужно будет поработать с этим.

Алексей хмыкнул, Руслан сложил руки на груди и недобро посмотрел на ледяного бога. Бризз продолжил:

– Однако, хочу заметить… О, боги, сам не верю, что это произношу… Искре Вы нужны в любом виде и состоянии. Каюсь, я не сразу это понял. Но поверьте тому, кто ее создал…

Снежный король подошел к Алексею, который сидел на кровати, сжимая костыль в кулаке, и наклонился к его голове:

– Если ОНА Вас выбрала, то это приказ. Это не обсуждается никем. Вы боитесь за нее, что весьма справедливо. Поверьте, друг мой, я боюсь за сестру не меньше Вашего. Но вернулась она к нам с Вами, Алеша, не просто огненной девой, а богиней. Звездой в теле милой девицы. Вы намерены оспорить выбор звезды?

Алексей не успел ответить или возразить. Дверь палаты бесцеремонно открылась, на пороге стоял один из его бойцов, который сказал, не проходя в палату дальше того порога, где стоял:

– Здравия желаю, товарищ командир! Поступило распоряжение от товарища Добровольского. Получите, пожалуйста, конверт и распишитесь вот здесь.

Бризз и Руслан было потянулись за конвертом, который протягивал боец. Но Алексей остановил их рявком «Я сам!».

Товарищ командир, кряхтя, поднялся, оперся на костыль и допрыгал до этого злосчастного конверта, взял его, расписался, куда ему указывал боец, и коротко приказал посыльному убираться восвояси. Когда дверь закрылась, громко щелкнув, Алексей открыл конверт и достал бумагу, которая даже еще остыть не успела после печати. Романов пробежал текст глазами и заулыбался.

Руслан и Бризз переглянулись. Что там такого было написано, от чего Алексей так расцвел? Бризз взглядом спросил разрешения посмотреть документ. Романов радостно протянул листок Бриззу, тот его быстро прочитал, хмыкнул и отдал документ в руки Руслана.

Руслан пробежался по листу глазами и выдал:

– Вот это поворот, друзья-товарищи! На улицу хоть выйдешь, Леха! А сможешь, ходить-то?

Бризз стоял в легком недоумении:

– Я мало что понял из этого кошмарно написанного текста. Поясните, пожалуйста?

Руслан повернул к нему голову:

– Леху нашего на испыталку направили, по распоряжению Веронички с Добровольским вместе. Описали, конечно, коряво… Но тут этот парк сопливый недалеко, да и не один поедет. Тут сказано, что «в связке с одним из эффективных бойцов» его же отряда… Лех, как ты думаешь, кого с тобой отправят?

Алексей пожал плечами:

– Да какая разница – у меня в отряде все эффективные. Не с икрой же, в конце концов… Я всё еще остаюсь командиром – приятно осознавать, что не списали. И я сделаю так, чтобы и дальше не списывали.

Бризз осторожно вставил свое слово:

– Коллеги, подождите, правильно ли я понимаю… Алексея отправляют на задание? В таком состоянии?! Это нерационально и может быть потенциально опасно, Леша! И Вы еще рады этому?

Алексей громко стукнул костылем по кафелю:

– Спирит Бризз, я на ногах, а значит – в строю. Приказы не обсуждаются, а выполняются. Задание простое. Судя по всему, там в парке, в пруду водяной чем-то сильно расстроен, вот и проказничает… Плевое дело. Правда, хоть выйду на прогулку…

Бризз и Руслан попрощались с Алексеем и вышли из палаты. В коридоре они встретили того же бойца, который принес конверт с хорошими новостями. Судя по вектору его движения, он только что был в палате Искры. Удивительно, как еще жив остался, ибо в это время к пламенно-плазменной аномалии было нежелательно заходить. Табличка «On air», что переводится как «Не влезай – убьет!».

Однако Руслан и Спирит Бризз тоже решили попытать счастья и получить аудиенцию у Искры. Подойдя к двери ее палаты, они прислушались. Было тихо. Руслан тихонько постучал в дверь. Услышав «Входите», они открыли дверь, но не стали заходить, а только просунули в открывшийся проем головы.

Искра сидела молча с каким-то листочком в руках. Наушники и ноутбук лежали на кровати рядом с ней. Она сидела тихо, выпрямившись, ее крылья светились едва заметным голубоватым сиянием. Можно было заходить – она была спокойна. Ребята осторожно прокрались в палату, и первым хотел заговорить Бризз, но Искра сделала это быстрее него:

– Меня и еще какого-то «сотрудника, занимающего соответствующую руководящую должность» отправляют в парк… Но я пока еще остаюсь под наблюдением медперсонала… Руслан, Бризз – что это такое? Я не вижу в этом логики.

Бризз улыбнулся уголком губ, а Руслан подскочил к девушке и приобнял ее за плечи:

– На задание идешь, Искорка! Ну, прогуляешься хоть, не всё ж тут чахнуть, да? А можно мне приказ глянуть одним глазочком, солнце?

Искра кивнула и подала ему свой листок. Прочитав его, Руслан подскочил к Бриззу, ткнул в текст пальцем, и они рассмеялись оба.

Искра посмотрела на них так, будто они были ожившими стульями, которые ржали, аки породистые жеребцы.

– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Ладно, я поняла, что на задание. Это хорошо. С кем – не важно, тут это решают за меня. Но как, если меня еще не выписали? Как, Руслан? Руслан! Прекрати ржать!

Искра как-то необычно посмотрела на старшего исследователя, и тот моментально заткнулся и потрогал свой висок, будто бы там сидела муха, и он ее смахнул.

Искра продолжала буравить взглядом товарища Громыко, и он ответил:

– Такие воздействия строго запрещены, солнышко, но тебе, как ты помнишь – можно всё, чего твоя душа от меня пожелает. А это и не выписка. Это подтверждение, что ты еще работаешь. А по результатам – решат, выписывать тебя или дальше лечить останешься. Понимаешь, тут много факторов, это тебе лучше твоя подружаня пояснит…

Искра непонимающе нахмурила брови:

– Что за «подружаня»?

– Ну, здрасьти – елка-новый год! Гордей Вероника! Она это придумала и согласовала. Там ее же печать и в тексте указано.

Искра хлопнула глазами:

– Но мы с ней вовсе не подруги…

Руслан цокнул языком:

– Совсем шуток не понимаешь, золотце? Прости. Не хотел тебя обижать.

Искра кивнула:

– Я не понимаю ни намеков, ни шуток, кроме анекдотов или игры слов. И в чем причина вашей бурной реакции?

Руслан подавил смех, пытаясь скрыть его за кашлем, Бризз тоже ничего не ответил, только таинственно и загадочно улыбнулся, глядя на сестру.

Выходя из палаты и выталкивая перед собой Руслана, который никак не мог успокоиться, он лишь бросил через плечо:

– Завтра узнаешь, сестрица… Тебе нужно отдохнуть. Мало ли что вас там ждет.

Утро следующего дня отличалось от привычных тем, что Искра, полностью в снаряжении и похожая чисто внешне на стандартного бойца выездного отряда СКЗ-фонда, стояла у выхода и ждала, когда появится «руководитель», с которым ей предстояло поймать или просто нейтрализовать очередную аномальную сущность. Повернув голову на странные, нехарактерные для ходьбы звуки, она не поверила глазам. По коридору, прямо к ней, шел ее Алексей! С костылем, хромая, но прямо и гордо, так же, как и всегда. Так как на ней был шлем (лица не было видно), она тут же приняла решение «продолжить спектакль» своего коварного братца и пройдохи по имени Руслан, который они устроили ей вчера. Естественно, они оба, комедианты чертовы, провожали Алексея с хитрыми ухмылками. Искра же решила, что не нужны им с Романовым зрители. И пусть обломаются.

Все помним, что Искра умеет трансформироваться и менять голос? Вот она это и сделала. Она поприветствовала Алексея от лица Виктора (одного из «любимчиков» Леши), и они спокойно вышли из СКЗ-фонда.

Алексей не умел читать мысли, но его безупречная интуиция подсказывала, что тут что-то не так. Дойдя до курилки, Алексей предложил подымить и «Витьке». Но тут этот боец снял шлем. Наш бравый командир забыл, как надо дышать. Снова его сердце пропустило пару тактов и потом пустилось вскачь, будто подгоняемое стаей аномалий. Зрение резко начало показывать замутненную картинку, но этот образ, эти глаза, эту улыбку он узнал бы даже будучи обладателем миопии на -20 диоптрий. Сигареты выпали из его рук, костыль отправился вслед за пачкой. Он коротко и резко вздохнул, закашлялся и только смог выдавить из себя голосом совсем не командира, а школьника на первом свидании:

– Иск-кра…

Она стояла и улыбалась, уже не пряча и не останавливая своих слез. Сквозь сплошную черную форму проявились ее крылья, которые переливались всеми возможными оттенками космических туманностей, по ним пробегали яркие всполохи комет, а ленты северного сияния стали подобны неоновым вывескам. Она дрожала, колени подгибались, дыхание сбилось, будто бы она пробежала марафон за 5 минут, не пользуясь никакими своими способностями. И… Искра даже слова не могла сказать. Даже произнести его имя не позволял огромный ком в горле, который никак не хотел уходить. Она просто смотрела на Алексея и плакала, улыбаясь.