Атлас аномального

Атлас аномального

Доброе утро, Королевство

Искра пришла в себя от ощущения легкой прохлады на ссаженной руке. Но первым делом она не открыла глаза и не вскочила, дико озираясь вокруг, как будто ее только что кувалдой ударили. Она прислушалась. «Внутренний монитор» проснулся чуть раньше, чем ее сознание, и она сначала ощутила, а потом услышала. Ощутила – прохладу на ране, а услышала голоса Вики и Спирита Бризза. Они говорили о чем-то своем. Пока что не удавалось разобрать слов. Их голоса перекрывал очень мощный, но какой-то слишком отчаянный крик, и от этого звука пробегали мурашки. От ужаса. Неведомый голос без конца повторял: «ПОМОГИТЕ МНЕ! КУДА ВЫ МЕНЯ ТАЩИТЕ?! ПУСТИТЕ МЕНЯ!!!».

Через несколько секунд, когда это скрежетание прекратилось, Искра открыла глаза. Не резко распахнула, а потихонечку приоткрыла сначала один глаз и скосила взгляд в сторону голоса Бризза, который звучал неожиданно тепло и даже с нежностью. Спирит Бризз переминался с ноги на ногу и общался с Викторией Сергеевной:

– …она уже не человек, прошу понять этот факт. И она восстановится. Вы и сами видели, на что способна Искра…

Искра решила подать голос:

– И на что я способна, мой дорогой брат?

Спирит Бризз резко обернулся, и его лицо сменило выражение с «когда это прекратится» на выражение «проснулась, наконец?». Бризз мягко скользнул к кровати, где лежала Искра, и заглянул ей в глаза. Искра была рада видеть его ледяной взгляд. Будто бы он и взаправду стал ей именно братом:

– Моя дорогая, как ты? Мы беспокоились за тебя. Ты была недоступна для всех систем почти трое суток…

Искра открыла и второй глаз.

– Так долго… Я – нормально, рука только онемела немного от холода. Как Леша?

Вика тоже подошла и взяла за руку Спирита Бризза. В его взгляде мелькнуло что-то наподобие ревности. Вика же и ответила:

– Алексей Георгиевич в соседнем блоке, сейчас отдыхает. Он был без сознания всего несколько часов. У него перелом ноги, но сложный. Сочетанный. Пока он не может нормально передвигаться.

Искра моментально вскочила с кровати и рада была бы телепортироваться к своему Алексею, но не могла.

Вот прямо-таки сразу объясню кое-что. Искра может телепортироваться туда, где была, или в то место, которое максимально детально представлено в сознании того, кто ее об этом просит. Иначе говоря, ее телепорты – всегда известная конечная точка. А вот, например, Спирит Бризз может перенестись в совершенно рандомные места, миры, времена и даже вселенные. Да, именно поэтому еще в самом начале нашей истории Искра говорила про «спасибо, братец». Именно Бризз закинул ее и Алексея на ту неведомую нам с вами планету в Андромеде. Алексея «зацепило» случайно, но все мы знаем, что случайности – не случайны, так ведь. Именно Спирит Бризз водил Искру на прогулки по разным планетам и мирам тогда, до того, как она стала не просто огненной, а пламенно-плазменной.

Быстро сообразив, что не может прямо сейчас материализоваться рядом со своим командиром, Искра многозначительно посмотрела на Бризза. Он был обеспокоен:

– Искра, сестра моя драгоценная, пока что я не могу тебя отпустить. Ты сама еще…

Ресницы сестры стали огоньками свечей, а цвет глаз сменился с изумрудно-зеленых на оранжевый. В голосе появилась сталь:

– Мне нужно к нему. Пожалуйста, отведи.

Вика слегка вжалась в стену от такого контента. Искру еще никто такой не видел. Ни до перерождения, ни после. Спирит Бризз не на шутку испугался, и по его телу пробежала волна колючего страха от взгляда Искры. Но он быстро успокоился и ответил:

– Позже, дорогая. Побереги себя, звездная моя. А за Алексеем мы присматриваем, он в порядке…

Искра раскочегарилась еще сильнее. Настолько, что приборы рядом с ней начали сначала мигать, потом выключились, и пластиковые детали корпусов начали оплавляться:

– Бризз… Отведи меня к нему, иначе…

И тут Искру вновь оглушил этот истошный, нечеловеский крик о помощи. Она не договорила. Искра просто моментально «остыла» до нормальных значений, глаза ее стали прежними, но в висках эхом отзывался крик кого-то, кого она слышала, но никак не могла понять, откуда этот голос. Она тряхнула головой и шумно выдохнула. Бризз, наблюдая все это, прикоснулся к ее плечу мягко, без давления. Это ощущалось так, будто снежинка упала на плечо:

– Что ты чувствуешь, дорогая? Судя по твоим крыльям – это что-то, что тебя пугает и сбивает. Скажешь?

Искра посмотрела на него с тихим отчаянием, но уже через секунду ее взгляд вновь наполнился решимостью:

– Потом. Сначала отведи меня к Алексею, прошу тебя.

Спирит Бризз тяжело вздохнул и изобразил на лице Сызрань. Не так, чтобы противно, а так, чтобы показать все свое недоумение и усталость. К Искре подошла Виктория Сергеевна и заглянула аномалии в глаза:

– Искра, ты сейчас сама не стабильна. И еще не совсем восстановилась. С Алексеем Романовым все хорошо, сейчас он… – Вика вывела на планшет видео, где отображалась палата Алексея, и развернула экран к девушке. – Видишь, он сейчас спит. У него хоть и тяжелый перелом, но это не смертельно, и ему сейчас просто нужно время, чтобы он тоже пришел в себя… Искра, ты слышишь?

Искра ее слышала, конечно. Она услышала бы и шепот на расстоянии в несколько десятков метров. Но когда Виктория Сергеевна развернула к ней экран планшета, где был виден мирно сопящий в две дырки Алексей, она просто уставилась в эту картинку своими огромными темно-зелеными глазами. Смотрела, не отрывая взгляда и почти не мигая, словно пыталась загипнотизировать планшет.

Пусть меня поглотит солнечный ветер, если то, что творилось внутри Искры, нельзя назвать пресловутой любовью. В душе нашей с вами плазменно-пламенной космодивы творился форменный бардак: ядерная смесь из радости (что увидела своего командира живым), волнения (как он?!), смятения (не разочарован ли во мне как в бойце?) и жгучего желания телепортироваться к нему прямо сейчас.

И эта вся спектрограмма проявлялась внешне: Искра выглядела как живой манекен, застыв в одной позе, не отводя взгляда от планшета. Ссаженная кожа на руке, покрытая инеем от нашего ледяного бога, начала стремительно затягиваться, а крылья стали похожи на фото далекого космоса. Линии лент северного сияния стали ярче, а на всей площади крыльев резвился звездный ветер, рисуя фиолетовые линии и оставляя за собой шлейфы из голубых и красных ярких всполохов.

И тут в сознание Искры снова ворвался этот странный, раздирающий своей абстрактной болью крик о помощи. Искру буквально оглушило, да так, что зрение ненадолго «выключилось», а сама она вполне закономерно зажмурилась и отшатнулась от Вики, которая сидела рядом. Бризз и Вика отреагировали моментально: Вика уложила Искру обратно в кровать, Бризз бережно взял ее руку и зажал ее ладонь между своими ладонями. И сам чуть в стену не отлетел. Нет, он немного не долетел до стены, и поэтому траектория полета закончилась в передвижном органайзере, об который Бризз хорошо так споткнулся. Но удержал равновесие, а вот органайзер не стал терпеть такого к себе отношения и рассыпал кучу медицинских инструментов по полу. Инструменты разлетелись, весело поблескивая чистотой и позвякивая.

Виктория Сергеевна мягко подошла к Спириту Бриззу и осторожно тронула его за локоть, от чего тот вздрогнул и убрал руки от головы. Кивком он дал Вике понять, что с ним все хорошо, а сам при этом смотрел на Искру с некоторым то ли ужасом, то ли с непониманием, то ли со страхом. Но в его взгляде явно читался вопрос: «Что это было?!»

Искра увидела этот взгляд и отвернулась. И тут терпение Виктории Сергеевны лопнуло. Она не стала орать, размахивать руками, трясти Искру или Бризза за шкирку со скальпелем у сонной артерии и требовать объяснений. Нет. Она просто встала, выпрямилась, глубоко вдохнула и произнесла очень тихо, но чеканя каждое слово:

– Товарищи аномалии, немедленно объясните, что происходит. Иначе я вас обоих не выпущу и запру здесь до тех пор, пока все не скажете под протокол. Ясно?

Искра и Бризз посмотрели на нее с некоторым сожалением и снисходительностью. Бризз посмотрел на Викторию Сергеевну, и его взгляд смягчился, стал теплее:

– Прошу прощения, моя госпожа, что невольно стали зрительницей сего глупого спектакля. Я не удержался на ногах, ибо меня отбросило мощной звуковой волной, которая зациклена в сознании нашей болезной. Это слышит, очевидно, только сама Искра, и это – ее еще одно ранение, помимо физических. Большего не знаю. Сам с нетерпением жду ответа от своей огнекрылой сестрицы. И да, Виктория, мой лунный свет, обещание запереть нас с Искрой в этом помещении – пустая трата времени. Напоминаю, что мы с сестрой обладаем даром телепортации…

Искра села на кровати и встряхнула крыльями. Посыпались мелкие белые крупинки, как снег, но они не растаяли, а просто исчезли. И она заговорила:

– Приношу и свои извинения за инцидент. Я не знала, что его может так отбросить голос. Я слышу крик о помощи. Но он только напоминает человеческий крик, вопль молодой женщины… Но в нем есть еще какие-то отголоски, они не совсем человеческие. Крик этот очень громкий, он глушит, и я не могу полностью идентифицировать эмоциональный спектр и источник остальных звуков. То, что мне удалось понять – это голос девушки двадцати – двадцати трех лет. Она не просто напугана, а ей еще и очень больно, будто ее пытают каленым железом. Еще точно есть звуки скрежета металла о металл, частично ржавые детали, достаточно большие. Еще слышу какие-то другие голоса. Но вот их источники понять я не могу. Это точно не люди и точно не животные, это что-то среднее между ними… И, как мне кажется, это голос твари, название которой Землеройка. Она напала на нас с Алексеем. Хоть я ее и слышала, защититься толком не смогла – эта штука хорошо сопротивляется. Я ее сильно обожгла. Но тут же она меня умудрилась заблокировать чем-то, похожим на клешню из металла, и отбросила в сторону, как тряпку. Я ударилась рукой об стену, отсюда и ссадина. Когда она подобралась к Леше – я толком не помню, что я начала делать… Я очень испугалась за него. Помню, что он отстреливался – но пули от нее рикошетят… Хорошо, хоть про телепорт вспомнила, иначе стали бы ее запчастями.

Вика, если честно, мало что поняла. Соединить все, что она услышала, в единую картинку не особо получалось. А если и получалось, то от этого возникали мощные рвотные позывы и чувство неконтролируемого, животного страха. А вот Спирит Бризз, кажется, что-то понял. Он подошел к Искре и обнял ее. Просто, без спецэффектов. По-человечески. Как брат. Он пару раз провел рукой по ее искрящимся волосам и уперся подбородком ей в макушку. Искра, однако, не спешила с ответом. Для нее такая реакция была равносильна тому, что Алексей выступает клоуном в цирке. Бризз НИКОГДА так не делал. Он прикасался к ней – к руке или к крылу, но всегда одергивал руку, словно от огня, и держался на расстоянии вытянутой руки. Но Искра закрыла глаза и обняла Бризза в ответ. Одной рукой. Не как девушка или даже сестра, а как боец напарника, которому крепко досталось от очередной жути из темного уголка сознания.

Бризз разомкнул руки и отодвинулся от Искры. Она смотрела на него с нескрываемым удивлением и улыбалась одними уголками губ. Бризз начал говорить:

– Моя дорогая, я за тебя очень боюсь. Я не хочу тебя потерять. Снова. Ты подверглась воздействию чудовищной силы, которая сопоставима с твоей собственной. Как ты только можешь выдерживать такое воздействие – это потрясающе. Но должен признать, что твой характер гладиатора тебе помогает. Прости, что не уберег. Опять…

Искра заулыбалась еще шире:

– Ты не обязан меня охранять или защищать, Бризз. Я сама выбрала эту дорогу. И ты дал мне эту силу. Я благодарна тебе. Но не кори себя, брат. Я справлюсь.

Бризз только вздохнул, но Искра продолжила, уже обращаясь к Виктории:

– Виктория Сергеевна, а могли бы Вы оставить нас наедине? Разговор очень личный.

Вика без колебаний согласилась и вышла из палаты, закрыв за собой дверь. Искра скосила глаза на замок двери, и он послушно щелкнул. Бризз без намеков нажал пару кнопок где-то в щитке на стене комнаты – камеры наблюдения не отключались, а вот прослушку выключать можно было. Больничная палата – мало ли, что можно услышать… Искра кивнула, когда Бризз снова подошел к ней и опустился на колени, готовый слушать. И она заговорила:

– Ты изменился. Кардинально. Я услышала твой пульс и твое дыхание – они неровные. И ты… стал ощутимее, не такой ледяной холод. Вика, верно?

Бризз как-то виновато опустил голову и ответил очень тихо, почти шепотом:

– Да, она. Искра, дорогая, я уже не совсем ледяной. И меня это настораживает. А за тебя сейчас я испугался, правда, испугался. Ничуть не меньше, чем тогда, когда я тебя почти потерял. И прошу, только не гони меня прочь за эти мои слова – я всегда буду рядом. Если ты погибнешь, то и я уйду вслед за тобой. Это не логично, это очень неправильно, но я не имею права поступить иначе. А насчет Виктории… Я пока сам не нашел способа, как это прекратить. Мне и больно и хорошо единовременно. Я очень хочу быть рядом с ней, как собачонка…

Искра приложила палец к его губам и наклонилась так, чтобы их лица находились на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. И произнесла с улыбкой:

– Неужели Спирит Бризз влюбился? Доброе утро, проходите, присаживайтесь, будь как дома, путник. Не сопротивляйся. Она – хорошая девушка, честная и открытая. Ты начал улыбаться, ты изменился, да, но ты не стал от этого хуже. Ты все еще владеешь очень красивой магией льда и снега, тебе подвластны все льды, сама северная пурга становится легким ветерком по мановению твоей аристократичной руки… То, что с тобой происходит – наверное, так и должно было быть. Улыбнись, Спирит Бризз. У тебя прекрасная улыбка.

Бризз посмотрел на Искру своим фирменным, пронизывающе-ледяным взглядом. Искра своих глаз не отвела. Совсем наоборот: она тоже посмотрела на него так, как обычно делала, чтобы не просто прочесть мысли, а чтобы увидеть то, что человек себе представляет. И хоть она не могла даже близко подобраться к его мыслям и не могла ничего увидеть, Искра внимательно пригляделась к его глазам. Цвета льда, как и прежде. Но теперь в этих глазах появился целый мир, а не только холодный блеск, как у стального клинка. Искра увидела невероятно красивый и глубокий взгляд, которого раньше точно не было. Она много раз заглядывала в эти глаза и видела только вселенскую грусть и тяжесть множества миров, которые Бризз посещал. Он везде мог видеть либо только научный интерес, либо только несовершенства. Но сейчас в его взгляде было еще что-то. То, что прекрасно знакомо всем людям. Отзывчивость. Доверие. Тепло. Будто и правда смотришь в глаза родного брата, которого никогда не было у нашей героини. На нее не действовали эти ледяные иглы, он и сам не мог смотреть на нее с презрением дольше секунды.

Искра выпрямилась и продолжила говорить:

– Еще раз повторю, Бризз: тебе не надо бояться того, что с тобой происходит. Я и ее тоже слышу, она никуда не ушла, стоит под дверью и заполняет отчет о моем состоянии. Она к тебе тоже неравнодушна. Ты ей тоже приглянулся. Вероятно, своими дворянскими манерами, но это – не единственное, что ей нравится. Ей нравишься ты сам, какой есть. И да… Прости, что причинила боль. Снова.

Бризз молчал. Да, Искра снова умудрилась ранить его, не физически – ментально. Он на своей шкуре ощутил этот крик, и он не знал, как избавить от этого кошмара Искру. И это его весьма удручало, если мягко сказать.

Искра, тем временем, снова немного глохла от этого жуткого голоса, но на этот раз вспышка была совсем короткой. Она вдохнула, потерла переносицу и легла в кровать.

Спирит Бризз снова включил прослушивание и открыл дверь, чтобы выйти из палаты. Обида и растерянность полосовали когтями его душу, и это было больно. Но как только он встретился взглядом с Викторией Сергеевной, эта боль немного отступила, предоставив место песне его оттаивающего сердца.

Я жив, покуда, я верю в чудо

Алексей очнулся резко, будто бы его выдернули из сна. Открыв глаза, он обнаружил себя в палате, с гипсом на правой ноге и повязкой на левой руке. Чувствовал он себя не очень хорошо – кружилась голова, немного мутило и очень хотелось пить. Он медленно приподнял голову и огляделся так, чтобы черепушка не «уехала» от него куда подальше. Голова не просто кружилась: перед глазами все вращалось и перемещалось по совершенно диким и невообразимым траекториям. И лампа эта, которая так противно светит… Глазам больно.

Тут Алексей на секунду «подвис». Он, почему-то, не совсем понимал, как он тут оказался. Он помнил, как они поехали на задание в НИИ-317, помнил, как они туда вошли, как ходили по темным помещениям, то и дело наступая на осколки стекол, разбитые пробирки и колбы… Они…

Алексея пронзило миллионом горячих стрел. Искра! Где она, что с ней?! Что случилось?! Как он сам тут оказался? Стоп, думай, командир, думай. Но, казалось, мысли обрели вес в полторы тонны и бродили в голове тяжело, каждый раз спотыкаясь о виски и падая на полпути. Голова болела очень сильно.

Дверь палаты открылась, и в помещение вплыла медсестра. Она увидела, что товарищ Романов уже проснулся и пытается понять, где он и что вообще происходит. Она было подошла к нему, успела даже поздороваться. Алексей посмотрел на бедную девушку так, будто бы она была не медицинским работником, а палачом экстра-класса. Она спросила у него про состояние, он ответил ей сквозь зубы, но честно. Она сказала, что сейчас посоветуется с врачом и придет. Не успела хрупкая мадемуазель выйти, ее чуть не сбил с ног товарищ Громыко. Он залетел в палату и сразу бухнулся на кровать к Алексею, но умудрился не задеть его своей массивной фигурой. Руслан широко улыбнулся и начал вещать:

– Леха, здорово, черт! Очнулся, чертяка! Слышь, ты заебал уже со своими травмами. То ребра сломаешь, то вон ногу… Нам тебя как конструктор собирать, а?! Эй, Лех, ты чего, ты вообще как?

Леха смотрел на товарища как баран на новые ворота. И боднуть хотелось, но голова не позволяла. Пришлось отвечать словами. Говорить тоже было тяжело:

– Прорвемся, бывало и хуже… Руслан. Где Искра, она жива?

Руслан цокнул языком:

– Да че с ней станется-то? Не кипятись, ты ж не чайник. Живая, но пока не совсем разговорчивая твоя госпожа Фортуна. Оклемается, не ссы… Ты сам как?

Алексей с третьего раза понял, что толком не знает, что с ним. Больно. Но что именно с ним – он не совсем понимал. Руслан оперативно считал этот молчаливый ответ и поспешил объяснить ситуацию:

– Сотряс у тебя. Поэтому пока не отдупляешь и пешки таращишь, как сова. Так… Сотряс средний. Что у нас тут еще… Погоди, я счас.

Руслан Геннадьевич быстро сгонял к медикам, и они ему объяснили, что с его другом. Он прибежал обратно в палату и сел на кровать к Алексею, бесцеремонно отодвинув его целую ногу:

– Докладываю. Про сотряс я сказал, да? Понял, не дурак. Дурак бы не понял. Нога у тебя сильно поломана: двухлодыжечный перелом и перелом пяточной кости на правой ноге, глубокая рваная рана на левой руке. Ну, в гипс тебя быстро упаковали, рану оперативно заштопали. Сотряс – ну, на голову гипс тут не поможет. Но, если хочешь – заказывай, я людей знаю, договоримся… Да тихо ты, товарищ командир, не ерепенься. Неделю точно лежать будешь. Скорее всего, даже две, но ничего, мы с Викторией за тобой внимательно будем следить, чтоб не сбежал. Так что вот так, друг.

Алексей понял только то, что у него сильно и сложно сломана нога, порвана рука и сотрясение. Поэтому голова так болит. Но про Искру Руслан сказал, что она – жива. После этого отпустило немного. Жива… Слава богу.

И тут же Алексея накрыло снова. И как к ней теперь вернуться? Где она? И зачем она калека? Последняя мысль особенно сильно наступила на висок, и на глаза командира невольно навернулись слезы. Конечно. Руслан это заметил, естественно, молчать он не стал:

– Не ссы в компот – там повар ноги моет. Ты чего?

Алексей ответил, но слова выходили из него с большим трудом:

– И зачем я ей теперь нужен?

Настала очередь Руслана смотреть на товарища как на говорящую табуретку:

– В который раз понимаю, насколько твоя зазноба права. Выйдешь – сам у нее спросишь, вместо «здрасьте, дорогая». Вот прямо в лоб спросишь: нахуй я тебе, с поломанной ногой и не местами помятой головой? Идиот ты… Твоя Искра – не человек. Ой, дебил… Сам спросишь, ладно? Но она пока в отключке, так что пока подожди.

Алексей тихо рыкнул. Искра в отключке. В голове не укладывается… Он сглотнул ком в горле и спросил:

– Давно она в ауте?

Товарищ Громыко пощелкал пальцами, подсчитывая:

– Так, ну… Чтоб не спиздеть… Вчера, что ли… А, да, точняк, вчера вас только брякнули обоих в больничку. А что?

Романов нахмурил брови, пытаясь вспомнить, что же произошло. Но память ему отказывала. Как будто этот фрагмент вырезали при монтаже. Руслан снова все понял без слов, глядя на товарища:

– Лех, ты, скорее всего, не помнишь, что произошло. Вы с почетом брякнулись под ноги Добровольскому и оба сразу отключились. А появились прямо из воздуха, оба в кровище, как будто вас пожевали и выблевали обратно. Вас быстренько отправили в медблок. Добровольский отдал приказ вас вести в приоритетном порядке. Как-то так… Вспомнил?

Нет, Алексей этого не помнил. Он начал уходить в себя. Постепенно до него начало доходить, что он не сможет вернуться как боевая единица. Не сможет защитить Искру. Тем более что в этом сраном НИИ-317 произошло что-то, откуда его на своих космических крыльях унесла Искра. Снова она его вытащила… Не он ее, а она. Защитник, ага.

Руслан, видя, что товарищ как-то еще больше погрустнел, тихо сказал:

– Лех, я не смогу тебя понять вот прям полностью. Но ты пойми, что ты не только жив, но и не стал кочаном капусты на овощебазе. Переломы непростые, но ходить сможешь. Это я тебе говорю как старший исследователь – старшему исследователю. Соображаешь, хоть и туго.

Руслан еще раз посмотрел на товарища, вздохнул и тихо вышел из палаты.

Алексей уставился в потолок, который продолжал покачиваться. Товарищ Романов отвернулся лицом к стене. И наконец окончательно ушел в себя.

Нет, мысли не сбросили даже пары килограммов и оставались тяжелыми. Но они не желали уходить из больной головы.

Он боялся. Не за себя, а за реакцию Искры на его состояние. Что, если она отвернется от него? А что, если она не просто в отключке, а опять «сгорела»? Она сама вернется? Откроет ли глаза снова? Вспомнит ли его? Хорошо, вспомнит. Может, она его проклянет позаковыристей за то, что позволил ей поехать в этот институт, за то, что спокойно мог взять с собой на это задание десятерых крепких ребят, а взял только ее одну. Что она скажет, после того как очнется?

Что она скажет, когда увидит его в таком виде? Господи, нет, не надо…

Алексей подавил в себе желание зарыдать в подушку. Нельзя, что он, мальчик, что ли? Нет. Он – взрослый мужчина, командир отряда специального назначения СКЗ-фонда. Да уж, командир… Командир, который чуть не потерял своего самого мощного бойца. Мало того что Искра – боец, так и…

Алексей уперся в стену кулаком здоровой руки. Уперся до боли в костяшках, вдавив кулак в стену с такой силой, что чуть не отодвинул кровать от стены. А кроватка-то, хоть и на колесиках, но довольно тяжелая – сдвинул.

Он убрал кулак от стены и разжал ладонь. На ней остались красные отметины от ногтей.

Итак, на чем мы остановились? Так кто для него Искра? Да скажи уже себе это, дурак, кого боишься?! Ей говорил, признавался, так признайся же теперь сам себе, что она – любимая! И пропади оно все пропадом: Фонд, работа, отряд, сам пропади, но не дай ей уйти! Хоть что-нибудь делай!

Что делать? А что делать – восстанавливаться. Хочешь быть рядом – будь. Тебя, придурка военизированного, пока еще никто никуда не прогнал, так ведь? Так, и не спорь. Встань для начала, а потом уже иди и спрашивай, разговаривай. И вот уже потом, исходя из того, как эта звезда в теле женщины себя поведет, выстраивай план. Мужик же, не мальчик.

Соберись, тряпка… Не время раскисать. Хотя бы для того, чтобы хоть как-то быть рядом. Она пока вообще где-то, но не здесь. Ну, физически Искра – рядом, в палате, а вот сознанием…

«Искра… Искра! Где ты?»

Нет ответа. Видимо, правда в ауте, причем в глубоком.

Алексей провел целой и подвижной рукой по волосам и нащупал справа, над ухом, совершенно гладкую прядь волос. Ту, которая окрасилась в темно-красный цвет, когда Искра разнесла «Морфея».

Значит ли это, что они еще связаны? Столько вопросов и ни одного ответа, как и всегда. Нет, а чего ты хочешь? Лежи, лечись – вот и вся задача тебе на ближайшее время.

В палату кто-то вошел, прервав поток мыслей нашего с вами командира. Он осторожно повернул голову и увидел Викторию Сергеевну. Она подошла к командиру и тихонько поинтересовалась, как тот себя чувствует. Алексей улыбнулся через силу: