Тень Элларии

– И давно он здесь живёт? – поинтересовалась я.

Присев на бортик фонтана, я опустила руку в прохладную воду.

– Он тут ненадолго, как и ты, – спокойно ответил Томас, подключаясь к разговору. – Путешествует с отцом. Они охотятся на редкое зверьё, потом продают шкуры и кожу.

Я нахмурилась.

– Охотятся?.. В смысле… сами? – уточнила я. – Разве сейчас всё это не производят на фермах?

Мысли об охоте почему-то сразу вызвали во мне неприятное чувство. Отчим иногда ездил на охоту, но для него это было скорее развлечением, чем необходимостью. А тут – способ заработка.

– Не всё можно вырастить, – пожала плечами Августина. – Богачам подавай кошель из крокодила или шубу из лесного волка.

Она фыркнула, словно сама была недовольна тем, о чём говорит. Мне стало не по себе.

– Но ведь… это же живые существа, – тихо сказала я. – Ради красивой вещи…

Убивать кого-то ради прихоти казалось жестоким.

– Ну, спрос рождает предложение, – неуверенно заметил Томас. – Пока есть покупатели…

– Всё равно неприятно, – пробормотала я, опустив взгляд на воду.

Филипп, заметив напряжение, тут же махнул рукой.

– Всё, хватит мрачных тем! – воскликнул он. – Пошли лучше на рынок, а то я умираю с голоду!

– Вот это поддерживаю, – засмеялась Мелисса.

И компания сразу оживилась, словно тяжёлая тема растворилась в тёплом морском воздухе. Мы все вместе направились к рынку, который к полудню уже был наполнен шумом, голосами и запахами свежей выпечки, рыбы и пряностей. Узкие улочки вокруг площади оживились: торговцы выкрикивали цены, дети бегали между лавками, а над всем этим витал солёный морской воздух. Иногда я замечала на себе взгляды гвардейцев, что встречались на пути.

Мелисса почти сразу утащила меня к прилавку с украшениями из ракушек и цветных камешков.

– Смотри, какие милые! – восхищённо сказала она, перебирая браслеты. – Тебе такой подойдёт.

– Думаешь? – я улыбнулась, разглядывая тонкую цепочку с маленькой жемчужиной.

– Конечно. С твоими волосами – идеально.

Я поддалась её уговорам и купила браслет, а Мелисса выбрала серьги в форме морских звёзд, которые я решила ей подарить.

Филипп тем временем уже стоял у булочной, выбирая себе что-нибудь посытнее, а Томас спорил с торговцем о цене на сушёную рыбу. Августина молча шла рядом со мной, иногда останавливаясь у книжных лавок и старых карт.

После рынка мы отправились к набережной. Солнце уже стояло высоко, отражаясь в воде тысячами бликов. Волны мягко накатывали на берег, а вдоль причалов покачивались лодки и небольшие торговые суда.

Мы купили холодный лимонад и устроились на деревянных ступенях у воды. Филипп рассказывал какие-то истории про своего деда, Мелисса смеялась громче всех, а Томас время от времени пытался выглядеть серьёзнее, чем был на самом деле.

Я слушала их вполуха, наслаждаясь теплом и свежим морским воздухом. В груди было легко, дыхание не сбивалось, и я впервые за долгое время поймала себя на мысли, что чувствую себя по-настоящему хорошо.

Днём мы ещё долго бродили по улочкам: заходили в маленькие лавочки, пробовали сладости, смотрели, как рыбаки чинят сети, и просто разговаривали ни о чём важном. Иногда я ловила себя на том, что улыбаюсь без всякой причины.

К вечеру солнце стало клониться к горизонту, окрашивая дома и крыши в тёплые золотистые оттенки.

– Нам пора, – заметила Мелисса, глянув на небо. – Уже почти шесть.

Мы неспешно вернулись на главную площадь. Фонтан тихо журчал, вокруг собирались люди, кто-то сидел на бортиках, кто-то стоял группками, ожидая заката.

Я остановилась рядом с Мелиссой и невольно огляделась по сторонам. Интересно, придёт ли он?

– Уже четверть седьмого, – Филипп прервал молчаливое ожидание, взглянув на наручные часы.

– Подождем еще немного. – со вздохом сказала Мелисса, вглядываясь в толпу.

С ней спорить никто не стал. Все решили повременить, разговор вскоре завязался сам собой.

– Слышали, что прошлой ночью пьяные разгромили магазин тканей на Старой Мельнице? – тихо сказал Томас, переглядываясь с Филиппом. – Прилавок полностью вывалили на улицу.

– И никто их не поймал? – удивленно спросила Августина.

– Поймать? – фыркнул Филипп. – Гвардейцы были слишком заняты патрулированием «важных кварталов». Они пришли только утром. А магазин выглядел так, будто по нему прошелся ураган.

– Жалко же владельца, – тихо заметила я. – Представляю, как он утром стоял и всё разбирал…

– Разрушили имущество и оставили беспорядок, – спокойно сказала Мелисса. – Всё как есть. Пьяные не учли последствия своих действий. Страдания владельца – результат их ошибок, не больше.

– Ну, это Лиорен, – Томас пожал плечами. – Тут такое случается. Главное, чтобы никто не пострадал.

Я невольно посмотрела на отряд гвардейцев, стоявших неподалеку. Их было здесь не меньше десятка – все ради того, чтобы я могла спокойно ждать друзей. А в это время где-то на окраине могли грабить еще один магазин, и защитить его было некому.

И вдруг их голоса стихли. Ноа пришел с опозданием.

– Привет. – Он улыбнулся, но я словно не ощутила от него тепла. Наоборот, какую-то пугающую пустоту. Это было… странно. Я невольно его оглядела, ведь смогла теперь рассмотреть получше.

Юноша был выше знакомых мне ребят и, в отличие от темнокожего Филиппа и смуглого Томаса, непривычно «блеклым» для южного городка. Это сразу выдавало, что он приезжий, как и я. Темные вороньи волосы и холодные зеленые глаза мне отчего-то казались знакомыми, чем-то напоминая моего сводного брата. Он был непритязателен в одежде: светлая льняная рубаха без вышивки или красивого воротника, обычные потрепанные брюки, изношенные броги.

Меня сразу заинтересовали символы, нарисованные на рукавах его рубашки, кажется, обычной краской или чернилами, звенящие браслеты и амулет на шее. Мы с девочками часто надевали украшения, но у юношей, особенно вне дворца, такое встречалось редко.

Ноа тихо усмехнулся из-за моего пристального взгляда, а я сразу почувствовала, как к лицу приливает жар. Он протянул мне руку для приветствия.

– Ноа.

Я пожала ему руку и мило улыбнулась. Прикосновение показалось странно холодным, пустым.

– Виолетта.

От его ответной улыбки прошла дрожь по телу. Он смотрел на меня слишком пристально, словно… заглядывает в саму душу.

– Ну всё, хватит глазеть, – Мелисса хлопнула в ладоши, – идём на пляж! Солнце не ждёт.

– Время встретить закат! – согласился Филипп.

Августина тихо вздохнула, поднимаясь с бортика фонтана. Все двинулись прочь с главной площади.

Мы прошли через рынок, мимо лавок и шумной толпы, смеялись, спорили, кто первым доберётся до пляжа. Даже Августина улыбнулась, когда Филипп с Томасом устроили маленькую гонку, толкая друг друга плечами.

Вскоре мы вышли на берег. Море блестело под вечерним солнцем, ветер трепал волосы, воздух был полон соли и свежести.

– Вот это лето! – воскликнула Мелисса, расправляя плечи.

Я вдохнула солёный морской воздух и почувствовала лёгкость. Но взгляд мой снова сам собой метнулся к Ноа. Казалось, для него весь шум и веселье – лишь фон.

Филипп рванул к воде первым, а за ним – Томас, Августина и Мелисса. Я шагнула следом, но немного замедлила шаг, наблюдая за юношей, что остановился.

– Ну что, – произнесла Мелисса, – кто первым в воду?

Ноа только кивнул мне, словно подтверждая, что наблюдает, но не участвует. И всё же его присутствие не отпускало меня, создавая странное напряжение даже среди веселья и смеха. Он не последовал за ребятами, а присел на песок. Я тоже не стала идти к воде, наблюдая за парнями, что стянули с себя одежду и нырнули в волны. Августина и Мелисса же остались близ берега, задрав платья и заступив в море по колено.

Я присела на песок рядом, чувствуя, как прохладные крупинки под пальцами мягко проседает. Он не обернулся, лишь повернул голову, чтобы бросить на меня взгляд. Его зелёные глаза были холодны, пусты, и в них не отражалась ни радость, ни любопытство – лишь внимание, точное и изучающее.

– Не любишь купаться? – тихо спросила я, чтобы разрядить тишину. Голос осип, и меня сковал короткий приступ кашля.

Ноа молча кивнул. Ни улыбки, ни раздражения – ничего, кроме странного спокойствия, которое одновременно настораживало и притягивало.

К нам вскоре прибежали девушки и плюхнулись на песок рядом.

– Чего сидим? Так тепло! – Мелисса пыталась отдышаться после ребячества в воде.

– Ну, мы ведь на закат пришли смотреть?

Я в любом случае не полезла бы в воду. Кажется, я иду на поправку, не хотелось бы простыть.

– Закат, закат, на нас бы кто посмотрел! – ответил Филипп, который прибежал за подругами, оставив позади Томаса. Он взъерошил волосы близ нас; я, как и девчонки, возмущенно взвигнула из-за капель воды, попавших на меня.

– Было бы на что посмотреть, – рассмеялась Мелисса, смахивая мокрые пряди с лица.

– Виолетта, так сколько ты еще пробудешь с нами? – спросил вдруг Филипп, плюхаясь на песок рядом со мной.

– До конца лета, – я улыбнулась от мысли, что у меня ещё полно времени повеселиться.

– Ну всё, хватит сидеть, – Мелисса хлопнула в ладоши, – тянем Ноа в воду!

– Он что, согласится? – тихо поинтересовалась Августина.

– Давай, один раз ради нас! – Мелисса потянула Ноа за руку.

Он встал без возмущений, словно его и не надо было заставлять, и стянул с себя рубаху.

– Если я утону, это будет ваша вина.

– Ну и шуточки у тебя! – рассмеялся Филипп и обнял Ноа за плечи, потянув к воде. Томас поступил так же, лишь торопя ребят.

Девчонки бросились следом, смеясь и пытаясь не отстать. Сначала в воду ушли Ноа, Филипп и Томас. Они шли вглубь, ныряли и брызгались, создавая шум и движение. Августина и Мелисса вскоре последовали за ребятами, раздевшись до купальников. Я осталась сидеть на песке, наблюдая за ними, тихо улыбаясь их забавам, ощущая ветер и запах соли. Море тихо блестело под вечерним солнцем, а шум компании смешивался с лёгким плеском волн.

Когда солнце стало касаться горизонта, в воздухе появилось мягкое золотое свечение, и Ноа вернулся к берегу. Он снова сел рядом со мной на песок, тихо, без лишней суеты.

– Настолько не любишь воду?

– Там не удастся нормально наблюдать за закатом, – он ответил с легкой усмешкой, которая едва заметно смягчила холодность. – Да и не хочется участвовать в их… любовных треугольниках.

– Треугольниках?

Ответа я не получила. Ноа лишь угукнул, взглянув на меня, а затем снова перевел взгляд к ребятам, которые плескались в воде.

– Откуда ты?

– Из столицы, – я пожала плечами, словно ответ был очевиден. Я привыкла, что все вокруг меня знали о моей семье и моем титуле. – А ты?

– Не помню уже откуда. Вечно в разъездах. – он говорил так, словно этот разговор ему вовсе неинтересен. – Столица.. Как там сейчас?

– Хорошо, как и раньше. Его Величество заботится о горожанах.

– Это лишь мишура.

– Почему ты так думаешь? – внутри меня вспыхнул короткий испуг. Никогда раньше я не слышала, чтобы кто-то критиковал моего отчима, даже за спиной. Его род Ланкастеров правил уже несколько столетий, и уважение к нему было почти религиозным.

– Много бедности. А крайние законы сдирают с народа последнее. – он снова взглянул на меня, его тон был ровным. Если бы нечто подобное сказал Филипп, то это было бы очень эмоционально.

– Но ведь это делается на благо всего государства. Налоги собирают, чтобы поддержать тех, кому это требуется…

– Эти деньги не возвращаются в народ. Король, вроде как, строит очередной замок на севере, расширяет армию и, должно быть, жирный, как свинья.

Я как-то судорожно вздохнула и обняла колени, подтянув их к груди. В чем-то он был прав… Я, конечно, замечала, насколько отчим высокомерен, груб, жесток. Но никогда не смела об этом говорить. Всё же он – правитель.

– Не знаю. К тому же… Давно его не видела, – тихо призналась я. Действительно, я пропустила последние приемы и почти не встречала Короля во дворце.

– Ты придворная? – ему никто ничего не сказал? Может, оно и к лучшему.

– Угу.

Солнце начало скрываться за горизонтом, окрасив небо в оранжевые, розовые и пурпурные цвета. Я отлеклась на вид и замолкла, наслаждаясь яркими красками и легким ветерком.

– Как… Красиво… – выдохнул вдруг Ноа рядом, из-за чего я взглянула на него и улыбнулась. Он не сводил взгляд с горизонта, и в его глазах я впервые за сегодняшний день увидела что-то. Это было восхищение.

– Очень.

Глава 5. Ноа

Я не мог выкинуть эту девицу из головы. Несколько дней я не пересекался с ребятами, хоть и не покидал город для охоты. Её аура была такой обжигающей… Спокойной. И сильной. Никогда в жизни я не встречал такой силы, только у детей. Да, бывали те, кто не обременен терзаниями совести, вправду добрые и не алчные люди, но это… Это нечто иное.

Пришлось снова перечитать все свои заметки и продолжить переводить старый дневник той, кого когда-то называли ведьмой. Я выкупил его на восточной границе где-то полгода назад. Текст был написан на арканском, древней его форме, причём грамматически и лексически он сильно отличался от современного языка, поэтому разобраться в нём было непросто.

– Так… Сила души непостоянна… Разум сам выстраивает структуру и контролирует потоки… – пробормотал я вслух, чтобы лучше вникнуть в смысл. – Выходит, собственная голова контролирует твою энергию.

Я сразу начал перебирать в памяти примеры, когда наблюдал нечто подобное. Верен ли перевод? Верно ли я всё понял?

Взгляд метнулся к небольшому окну под потолком, откуда пробивались тусклые лучи дневного света. Очередной подвал стал моим временным убежищем: я выходил отсюда лишь за едой, всё остальное время проводя за дневником. Мне повезло: тут было сухо, я еще ни разу не видел крыс, а еще тут было нагромождение старой мебели. Пыльно, зато имелся стол для работы и достаточно мягкая софа для сна.

Душа и поступки…

Я вспомнил женщину, потерявшую ребёнка из-за болезни крови, от которой отмахнулись все врачи и целители. Тогда я жил на севере и изучал целебные минералы. Полученные знания хотелось применить на практике, и я решил попробовать помочь той семье. Энергии, которой я обладал и которую вложил в минералы, оказалось недостаточно. Мальчик всё равно умер. А его мать… Я до сих пор помнил, как её душа начала тускнеть и колебаться прямо на моих глазах, когда она узнала о смерти сына. Она винила себя: не доглядела, не настаивала, не обратилась за помощью раньше. Говорила, что могла всё изменить. Но, говоря откровенно, её вины не было. Это была лишь природа. Случай. Болезнь. Она не могла сделать абсолютно ничего.

– Выходит, она либо не человек, либо слишком невинна… – тихо пробормотал я и придвинул к себе блокнот, делая заметки. Может, девица считает себя чистейшей и совестливой? Но если бы это было ложью или самообманом, её аура изменилась бы. Она бы исказилась. Значит, всё это искренне. Но такого быть не может, все люди допускают ошибки. Интересно, кто она и как же она живет?

Я изучал энергию, потоки и души всего сущего с раннего детства. Но никогда не задумывался, что можно контролировать свое нутро. Это может стать ответом… Ответом моего существования.

Весь мир пронизывает энергия. Она циркулирует повсюду. Люди сталкиваются с этим каждый день. Любые эмоции – это реакция души на столкновение с потоками. Судьбоносные встречи – переплетённые нити. Рождение новой жизни – искра, создающая новую душу, питающуюся энергией матери в утробе. Но о сути мало кто задумывается.

Экзорцисты, колдуны, ведьмы, целители – люди списывают всё это на неведомую «магию». Как бы далеко ни зашёл технический прогресс, в изучении этих, на мой взгляд, элементарных природных процессов человечество отчего-то застряло. Впрочем, они не видят того, что вижу я. А как охотно народ скупает пустые амулеты, верит гадалкам, предсказаниям, знакам… Это всё большой театр без понимания процессов.

Я перевёл взгляд на старые часы с разбитым стеклом, стоявшие на столике. Совсем скоро закат. Возможно, ребята снова гуляют. Я смогу понаблюдать за… Виолеттой. Почему-то она предпочла недоговаривать о себе, но я узнал, что она – приемная дочь Гидеона Ланкастера, а значит принцесса. Но не сказать, что эта информация сейчас была бы мне на руку или на что-то влияла. Ее душа интересовала меня куда больше титулов.

Спрятав все вещи в сумку, а сумку – за забытым кем-то барахлом, я вышел на улицу и направился в сторону главной площади Лиорена. Вскоре я и вправду заметил знакомую компанию, идущую по узким улочкам и громко переговаривающуюся между собой. Похоже, они старались проводить как можно больше времени с новым лицом.

– Ноа! – первой меня заметила, очевидно, Мелисса. Она тут же отделилась от остальных и поспешила ко мне, бросив разговор и друзей. – Надеюсь, нас ищешь?

– Удивительно, но да, – я изобразил усмешку, а девушка сразу просияла.

– Отлично! Мы идем в таверну, присоединяйся.

– М-м, значит, планируете веселый вечер? – я двинулся к остальным, коротко махнув им рукой в знак приветствия.

– У Виолетты скоро день рождения, – пояснила Мелисса. – Нужно выбрать место для празднования, а она тут ни одного заведения толком не знает.

– Сомневаюсь, что праздник будет в этой компании, – пробормотал я себе под нос.

По дороге ребята быстро втянули меня в свою привычную, бессмысленную болтовню: кто кого видел, кто что купил, где вкуснее кормят и почему Томас снова опоздал. Но я от разговоров был отвлечен. Всё моё внимание было приковано к Виолетте. Я снова и снова пытался уловить в её ауре хотя бы тень искажения, хоть малейшее тёмное пятно – то, что было присуще любому человеку. Но ничего подобного не находил. А энергию, от нее исходящую, казалось, ощущал физически, а не просто восприятием.

Под моим взглядом она почему-то начинала смущаться, замолкала, краснела и старалась держаться ближе к Августине. Иногда делала вид, что внимательно слушает Филиппа или разглядывает улочки. Казалось… я её пугаю.

Вскоре впереди показалась вывеска таверны. Она располагалась в старом каменном здании с покосившейся крышей и потемневшими от времени стенами. Над входом висела деревянная вывеска с выцветшим изображением чайки и надписью «Солёный Ветер». Изнутри доносились голоса, смех и звон посуды.

Стоило открыть дверь, как нас накрыла волна тёплого воздуха, смешанного с запахами жареного мяса, пряностей, алкоголя и морской соли, въевшейся в доски за долгие годы.

За дальним углом кто-то играл на расстроенной лютне, пытаясь перекричать общий гул.

– Я очень люблю это место! – радостно заявила Мелисса, обращаясь в большей степени к Виолетте. – Тут всегда шумно и вкусно.

– И дешево, – добавил Филипп.

Мы заняли свободный столик у окна, откуда было видно темнеющее небо и узкую полоску моря вдали. Я сел рядом с Виолеттой, заняв место у стены. Так было удобнее наблюдать за всей компанией и не привлекать к себе лишнего внимания. Она слегка напряглась, когда я опустился рядом, но ничего не сказала, а лишь коротко улыбнулась и снова посмотрела на ребят.

К нам почти сразу подошла официантка – уставшая девушка с тёмными кругами под глазами и быстрым, цепким взглядом.

– Что будете? – спросила она, уже готовая записывать.

Филипп и Томас заказали по кружке пива, Мелисса – сладкое вино, Августина – сидр. Я взял что-то крепкое, без особых раздумий.

– А я… сок, пожалуйста, – тихо сказала Виолетта после небольшой паузы.

– Как будто мы тут собрались не веселиться, а на приём к герцогу, – усмехнулся Филипп.

– Зато завтра голова болеть не будет, – спокойно ответила Виолетта.

Вскоре на столе появились кружки, стаканы и тарелки с закусками: жареные ломтики рыбы, хлеб, сыр, орехи и солёное мясо. Шум вокруг усилился, будто таверна с каждой минутой наполнялась всё больше.

Томас, не теряя времени, вытащил из-за пояса потёртую колоду карт.

– Ну что, господа и дамы, – заявил он с важным видом, – кто сегодня останется без ужина?

– Только не опять на желания, – простонала Августина.

– А мне понравилось, – хмыкнула Мелисса.

Мы расселись плотнее, сдвинув тарелки к центру. Томас быстро раздал карты, и разговор постепенно перешёл в шумную, беспорядочную смесь шуток, споров и поддразниваний.

– Эй, ты жульничаешь! – возмутился Филипп.

– Я просто талантлив, – парировал Томас.

– Да-да, талантлив терять карты под столом, – фыркнула Мелисса.

Я сначала участвовал рассеянно, отвечая коротко и без особого энтузиазма, но постепенно втянулся. Разговоры были пустыми, не несущими смысла, но в этом и заключалась их ценность – не нужно было думать, анализировать, искать скрытые мотивы. Можно было просто быть частью компании.

– Ноа, твой ход! – напомнила Мелисса.

– Ну вот и всё, – я спокойно выложил карту. – Ты проиграла.

– Что?! Как?!

Филипп рассмеялся, чуть не пролив пиво.

– Он всё время так. Сидит, молчит, а потом внезапно всех обыгрывает.

– Несправедливо, – надулась Мелисса.

– Это называется хитрость, – заметил я.

Разговоры продолжались: о смешных случаях на рынке, о странных покупателях, о том, кто из местных снова напортачил. Я начал отвечать чаще, иногда даже вставлял сухие, но точные шутки, из-за которых Филипп смеялся громче всех.

Со стороны, наверное, казалось, что я полностью вовлечён. Но я всё равно чувствовал на себе её взгляды. Виолетта время от времени украдкой смотрела на меня: быстро, словно боясь быть замеченной. Я делал то же самое.

Сегодня она была одета совсем иначе, чем в прошлый раз: дорогое шёлковое платье, тонкая цепочка с подвеской из светлого металла, кольца, золотой браслет… Слишком нарядно для такой компании.

И слишком дорого.

А у меня как раз заканчивались деньги. И стоит провести эксперимент.

– Почему ты тут? – я озвучил свой вопрос резко, из-за чего девушка вздрогнула, словно не ожидая, что я могу с ней заговорить, и, кажется, поперхнулась соком, сразу закашлявшись.

– В смысле?..

– Сидишь с простыми смертными, – пояснил я с полуулыбкой, взглянув на неё.

– Это… Намного веселее, чем могло быть при дворе.

– Мило. – я откинулся назад и сделал глоток из стакана, небрежно положив руку на спинку её стула.

Виолетта тут же замолчала и покраснела, глядя на меня растерянно.

– Засмущал? – тихо спросил я, краем глаза наблюдая за компанией, увлечённой разговором. И, будто случайно, коснулся её плеча.

– Немного.

– Извини, – усмехнулся я. – Тяжело устоять перед такой красотой.

От откровенного флирта она совсем растерялась – именно на это я и рассчитывал. Я провёл пальцами по её шее, сосредотачиваясь, собирая энергию…

…и в следующий миг цепочка с подвеской уже была у меня.

– Я… я хочу прогуляться, – пробормотала Виолетта и резко поднялась. Её аура задрожала из-за волнения. Она обогнула стол и направилась к выходу. Я слегка толкнул Филиппа в плечо и кивнул в её сторону.

– Присмотри.

– Мы не закончили партию! – возмутился он. – Идите, выйдем попозже.

Я лишь вздохнул и тоже поднялся из-за стола, а нагнал Виолетту уже на улице. Она стояла у входа в таверну и смотрела на темнеющее небо, где начинали загораться первые звёзды.

– Порядок?

– Д… Да. – она обернулась ко мне. – Просто захотелось подышать.

Я замолк, не зная, как поддержать разговор, и невольно огляделся.

Улица была узкой и вытянутой, вымощенной неровным камнем, отполированным сотнями шагов. По обе стороны тянулись старые дома с деревянными балконами и ставнями, местами облупившимися от соли и ветра. В окнах горел тёплый свет ламп, за занавесками мелькали силуэты людей. Где-то вдалеке слышался гул моря и крики чаек, смешанные с музыкой и смехом из соседних таверн.

Фонари уже зажглись, отбрасывая на стены мягкие жёлтые пятна. Влажный вечерний воздух пах рыбой, дымом и свежим хлебом из ещё открытых пекарен. Город медленно переходил в ночной ритм – ленивый, чуть сонный.

– Пойдём на площадь? – вдруг сказала Виолетта. – Ребята говорили, что с наступлением темноты у фонтана загорается подсветка. Я хотела бы взглянуть.

– Ладно, – ответил я спокойно.

Она неожиданно поймала мою ладонь и потянула в сторону главной площади. Я на мгновение замер, не сразу понимая, почему это простое прикосновение кажется мне странным. Обычно подобные вещи не вызывали никакой реакции.

Я позволил ей вести себя вперёд, шагая рядом, слушая её лёгкое дыхание и мерный стук наших шагов по камням улицы. Пальцы невольно нащупали кольца на её руке. От неё не убудет, если я заберу одно. Тем более гвардейцы от нас отстали в полумраке.

Но нужно ее отвлечь.

– Тебе тут нравится?

– Теперь точно да, – Виолетта рассмеялась от чего-то, взглянув на меня.

– Так вот, значит? – я изогнул бровь и улыбнулся, подыгрывая. Снова сосредоточился, собрал энергию… Вдруг стало как-то не по себе. Внутри будто образовался неприятный ком вместо привычной пустоты и штиля. Что это?…