Тысяча островов

Я замер, переваривая сообщение. Победа. Мы действительно победили.

– Видели? – хрипло спросил я, оборачиваясь к товарищам.

Фрор, всё ещё возившийся с пистолетом, поднял взгляд. Его лицо, измазанное копотью и потом, расплылось в широкой ухмылке.

– Ну вот, а ты сомневался, что мы справимся, – пробурчал он, аккуратно укладывая разобранные детали оружия на кусок коры. – Теперь можно и о трофеях подумать.

Вектор, до этого молча анализировавший повреждения защитника, подал мысленный сигнал: «Система. Получены монеты. Получены кристаллы. Активирована возможность поглощения территории. Найден артефакт «сердце древнего древа» (редкий)».

– «Сердце древнего древа»? – переспросил я. – Это что ещё за штука?

– Сейчас проверю, – отозвался Вектор. Его усики дрогнули, а глаза на мгновение вспыхнули ярче. – Анализ показывает: концентрированная энергия Хозяина острова. Может быть использована для усиления защитных механизмов или создания новых артефактов.

– То есть мы теперь можем сделать что-то мощное? – оживился Фрор, забыв про пистолет.

– Теоретически – да, – подтвердил Вектор. – Но потребуется время на интеграцию.

Я кивнул, оглядывая поле боя. Обугленные ветви всё ещё дымились, но пламя постепенно угасало. Защитник, получивший удар веткой, наконец подал признаки жизни: его корпус тихо щёлкал, а глаза мерцали тусклым светом. Второй защитник уже патрулировал периметр, время от времени проверяя целостность брони.

– Ладно, – вздохнул я. – Раз уж система нас поздравила, значит, дело сделано. Но расслабляться рано.

– А я и не собирался, – хмыкнул Фрор, снова берясь за инструменты. – Сначала починю пистолет, потом подумаем о трофеях.

– Разумный подход, – согласился я. – Вектор, проверь, насколько серьёзно повреждён защитник. Если нужно – начинай ремонт.

Таракан молча кивнул и направился к неподвижной фигуре. Его лапки быстро защёлкали по металлическим панелям, а усики замерли в сканирующем положении. Я сделал шаг вперёд, к тому месту, где ещё недавно пульсировало ядро древнего древа. На земле лежал небольшой, но тяжёлый шар, покрытый трещинами, из которых пробивалось тусклое свечение.

Подняв «сердце древнего древа», я ощутил лёгкое покалывание в пальцах – будто энергия, заключённая внутри, пыталась пробиться наружу.

– Что дальше? – спросил Фрор, не отрываясь от работы.

– Дальше – выдвигаемся обратно, – ответил я, сжимая артефакт в руке. – Этот остров теперь наш.

Вернувшись на свой остров, мы первым делом направились в мой рабочий кабинет. Тяжёлая дверь из тёмного дерева тихо скрипнула, пропуская нас внутрь. Я подошёл к столу, провёл рукой по гладкой поверхности управляющего кристалла. Экран вспыхнул, высветив меню управления территориями.

Глава 9

Глава 9. Прогресс.

– Запускаю процедуру поглощения острова, – произнёс я, подтверждая команду.

В тот же миг по кабинету прокатилась волна едва уловимой вибрации. Пол задрожал, словно в предчувствии чего-то грандиозного. На экране замелькали строки системных сообщений: «Инициировано поглощение территорий. Процесс: 5%. Синхронизация энергетических потоков…».

За окнами раздался низкий гул, похожий на далёкий раскат грома, но без вспышки молнии. Земля содрогнулась. Фрор инстинктивно схватился за край стола, а Вектор замер, его усики нервно подрагивали.

– Это нормально? – спросил гном, оглядываясь по сторонам.

– Пока не знаю, – ответил я, не отрывая взгляда от экрана.

Гул нарастал. Стены кабинета отозвались глухим эхом, а на полках зазвенели стеклянные колбы с реагентами. Внезапно за окном небо потемнело, как будто гигантская тень накрыла наши острова.

Появилась надпись: «Процесс: 30% Активирована гео-синхронизация». Земля под ногами заходила ходуном. Мы едва удержались на ногах. Снаружи послышался треск – деревья на границе территорий начали изгибаться, словно их втягивало в невидимый вихрь. Камни поднимались в воздух, зависали на мгновение и с грохотом падали обратно.

– Вот это мощь! – воскликнул Фрор, пытаясь перекричать шум. – Сам мир перестраивается!

И действительно, пейзаж менялся на глазах. Переключив интерфейс на внешний обзор, мы наблюдали, как остров древнего дерева начал медленно растворяться в пространстве. Его земля поднималась волнами, смешиваясь с почвой нашего острова. Деревья, камни, даже мелкие ручьи – всё втягивалось в единый поток преобразований.

«Процесс: 75%. Формирование единой экосистемы», – увидели новое сообщение мы.

Небо над нами раскололось сияющей трещиной. Из неё хлынул поток света, озарив всё вокруг золотистым сиянием. В этот момент я почувствовал, как энергия обоих островов сливается воедино: тёплая, пульсирующая волна прошла сквозь меня, наполняя силой. Земля вздрогнула в последний раз – и всё стихло.

Тишина. Лишь отдалённый шелест ветра да редкие капли, падающие с листьев.

Мы выбежали наружу. Перед нами открылся новый пейзаж. Наш остров вырос – и не просто в размерах, а в сущности. Там, где раньше была граница, теперь раскинулась широкая полоса новой земли. Почва была свежей, плодородной, с вкраплениями мерцающих кристаллов – вероятно, следов энергии древнего древа.

– Слушай, – Фрор вдруг хлопнул себя по лбу, чуть не выронив инструмент, с которым возился, – а почему в прошлый раз, когда я передал свой остров тебе, я ничего не слышал? Ну, никаких системных оповещений, вибраций… А наутро смотрю – твой остров увеличился. Как так?

Я замер, потом усмехнулся:

– А, ты об этом…

Фрор прищурился:

– Ну да. Объясни-ка.

– Мне кажется, я понял, почему так произошло, – я сделал паузу, глядя на его перепачканное копотью и потом лицо. – После такого количества выпитой гномьей настойки в тот вечер рядом с нами хоть из пушки стреляй – всё равно ничего бы не услышали.

Фрор на секунду застыл, осмысливая, а потом разразился громогласным хохотом. Его смех эхом отразился от стен кабинета, заставив даже Вектора вздрогнуть и на мгновение прервать сканирование лемеха.

– Ха-ха-ха! – Фрор хлопнул меня по плечу. – Ну ты даёшь! То есть я всё пропустил из-за собственного… энтузиазма?

– Именно, – кивнул я, сдерживая улыбку. – Ты мирно спал, пока наши острова сливались в тишине.

Никаких тебе сотрясений земли, сияющих трещин в небе. Всё прошло максимально деликатно.

– Деликатно, – повторил Фрор, всё ещё посмеиваясь. – Ну надо же! А я-то думал, может, система сбойнула или…

– Или ты стал избранным, чьё слияние проходит без спецэффектов? – усмехнулся я.

– Ага, избранной сонной персоной! – Фрор закатил глаза, но в его взгляде читалась улыбка. – Ладно, признаю: в тот вечер настойка победила систему. Но сегодня-то мы всё видели во всей красе!

– О да, – я кивнул, оглядывая преображённый пейзаж за окном. – Сегодня система постаралась на славу.

– Ну что ж, друзья, – произнёс я, обводя взглядом Фрора и Вектора, – пора к новым свершениям. Запускаю улучшение главного зала.

Я подошёл к кристаллу, коснулся мерцающих символов и твёрдо произнёс:

– Подтверждаю активацию.

В тот же миг по помещению прокатилась волна едва уловимой вибрации. Стены дрогнули, а в воздухе зазвучал низкий, почти неслышный гул. Остров вместе с нами затаил дыхание. Появилась надпись: «Процесс запущен: улучшение ключевых построек».

Первым отреагировал главный зал. Его массивные деревянные балки тихо затрещали, начали медленно вытягиваться вверх. Каменные опоры, служившие незыблемой основой, вдруг засияли мягким светом, их поверхность покрылась тонкими руническими узорами, которые пульсировали в такт с нарастающим гулом.

– Смотри-ка! – воскликнул Фрор, указывая наверх. – Потолок поднимается!

И действительно: свод зала рос, как живой. Пространство расширялось, стены отодвигались, открывая новые ниши и проходы. Воздух наполнился запахом свежесрубленного дерева и камня – как будто остров заново рождался. С активацией улучшения по всему острову прокатилась волна преображения. Древние камни оживали: по их поверхности растекалось сияние, в недрах пробуждалась дремлющая сила. Древесина балок наливалась изнутри светом, проступали кристаллические прожилки, а воздух гудел в унисон с биением неведомого сердца. Звон заклинаний наполнял пространство – не резкий, а величественный: древняя мощь пробуждалась к жизни. Каждая постройка обретала новую силу. Изменения сопровождались комментариями системы:

1. Жилище работников: пристроена новая секция – теперь хватает места для всех обитателей, у входа обустроена крытая галерея с каменными колоннами – удобное место для коротких собраний и отдыха в непогоду.

2. Столовая: расширена за счёт западной пристройки – пространство стало значительно просторнее. В печи добавлен второй очаг – это позволяет вдвое увеличить объёмы выпечки и ускорить приготовление блюд.

3. Казарма: возведена дополнительная башня у ворот – с неё открывается обзор на подступы к острову. Во дворе размещена мишень для метания копий – стражи могут оттачивать навыки, не покидая крепости.

4. Склад: стены утолщены, установлена двойная железная дверь – теперь припасы надёжно защищены. Сбоку прорезано окно с решёткой – через него удобно выдавать запасы без открытия дверей главного входа.

5. Оборонительные сооружения: стена увеличена на полметра – это усложняет возможный штурм. На каждой башне размещены корзины с запасными факелами – ночью остров хорошо освещён.

6. Поле: участок разделён на три зоны межевыми знаками – так проще контролировать состояние посевов. В центре оборудован колодец с журавлём – вода всегда доступна для полива.

7. Ферма: добавлены два новых загона – теперь достаточно места для растущего поголовья. Построен сеновал – сено хранится сухим и всегда под рукой для кормления животных.

8. Шахта: укреплён деревянный каркас, повышающий устойчивость шахты и позволяющий вести добычу на большей глубине. Созданы дополнительные рельсы для вагонеток и промежуточный склад для временного хранения руды перед подъёмом на поверхность».

Финальная надпись показала нам новый статус острова: «Уровень построек – 2-й ранг; производительность +40 %; защищённость +35 %».

– Слушай, – мне пришла неожиданная мысль, и я обернулся к Фрору, – а как ты свой класс стрелка получил? Ну не мог же ты просто взять и стать лучшим!

Фрор задумчиво потёр рукоять пистолета, ухмыльнулся и прищурил один глаз, словно уже прицеливался в какую-то невидимую мишень.

– Эээ… Так сразу и не вспомнить, – протянул он, растягивая слова.

Я возмущенно посмотрел на него. Он поднял руки, сдаваясь:

– Я расскажу, как было. Только ты уж не перебивай, а то собьюсь с эпического повествования!

Он выпрямился, набрал в грудь воздуха и начал с пафосом, будто декламировал балладу:

– Как-то после очередной распитой бутылочки потянуло меня на подвиги! Благо ничейный остров был неподалёку. Взял топор, затянул пояс потуже, потом ещё для храбрости кружечку опрокинул… И потопал!

Я скептически приподнял бровь, но Фрор лишь махнул рукой:

– Не смотри так! Это была не просто кружечка – это был эликсир отваги! Ну вот. Прибыл я на остров, огляделся… И тут – бац! – из-за скалы вышагивает оно. Чудовище. Каменный голем. Трёхметровый, кулаки как булыжники, с глазами, пылающими, словно угли в кузнице дьявола!

Гном сделал паузу, драматично воздел руки к небу.

– И тут, друг мой, я понял: либо я, либо он. Либо слава, либо… Ну, в общем, лучше не думать.

– И что дальше? – не выдержал я.

Фрор хлопнул себя по колену:

– Вот тут-то и начинается самое интересное! Три дня и три ночи я с ним сражался! Мечом махал, луком стрелял, заклинаниями сыпал – ну, теми, которые помнил после той самой бутылочки… Он рушит скалы, я уворачиваюсь! Он бьёт – я прыгаю! Я стреляю – он отмахивается, как от мошкары!

Я уже не мог сдержать улыбки.

– Да ладно! – воскликнул я. – Что, прям три дня и три ночи? Ты же не эльфийский долгожитель!

Гном немного отвёл взгляд, смущённо почесал затылок и прошептал:

– Только никому не рассказывайте правду, – он вздохнул, сбавил пафос и заговорил уже буднично, даже с ноткой стыда. – На самом деле, как увидел этого голема – так ноги сами понесли. Я даже не понял, как оказался на той скале. А там… Лежит валун. Огромный. Я прислонился к нему, чтобы перевести дух, а он – бац! – возьми да покатись. И прямо на голема!

Фрор рассмеялся, разводя руками:

– Вот так и закончилась моя битва. Один толчок – и победа! А голем… Ну, он теперь, считай, часть ландшафта. Лежит, украшает пейзаж.

Гном подмигнул мне:

– Так что, класс стрелка? Скажем так: я научился целиться не только в мишень, но и в возможности. Иногда судьба сама подкидывает тебе камень – надо лишь вовремя его толкнуть!

Я присел на каменный выступ и обернулся к Фрору:

– Как ты получил класс стрелка? Есть секрет?

Фрор погладил рукоять пистолета и неспешно ответил:

– Секрета нет. Мне повезло. Система дала класс и очки навыков – я вложил их в три навыка, выжал до максимума. Думал, трачу ресурс, а оказалось – закладываю фундамент.

– То есть всё на везении? Алгоритма нет?

– Алгоритмов не водится. Есть случай, смелость и капля безумия.

В разговор вступил Вектор:

– Класс не выдают каждому. Это не награда за квест. Это признание.

– За что? – спросил я.

– За суть. За то, кем ты становишься. За решения в одиночестве. За то, как держишься, когда рука дрожит на курке. Я скрестил руки на груди:

– С нашим везением это надолго.

Вектор улыбнулся:

– Когда получишь – будешь знать: это твой класс. Твоя история, высеченная в камне.

Где-то во вселенной. В не очень давние времена.

В самом сердце архипелага, как драгоценный камень в золотой оправе, раскинулся Великий Остров – исполинская твердь, где природа слилась с магией в бесконечном танце творения. Но в этой ослепительной красоте таилась зыбкая тень – предвестница перемен, способных разрушить хрупкую гармонию.

Ландшафт острова переливался контрастами. На севере вздымались снежные горные пики, сверкавшие в лучах солнца, как гигантские алмазы. В средней части шелестели леса с серебристой листвой, их шёпот напоминал перезвон хрустальных колокольчиков над изумрудными лугами. В сумерках луга озарялись сиянием перламутровых цветов, похожих на упавшие с неба звёзды. Главным чудом были водопады – от скромных каскадов до исполинских потоков. Их сверкающая вода, пронизанная магической энергией, падала в озёра, создавая туманы, в которых мерещились призрачные силуэты.

В центре, на плато среди древних кедров, возвышался дворец. Он казался естественным продолжением ландшафта. Его белоснежные мраморные колонны с золотыми прожилками напоминали застывшие солнечные лучи. Арки украшала тончайшая резьба со сценами из легенд о сотворении мира. Купола меняли цвет в течение дня: от нежно-розового утром до багряного вечером. Крыша из полупрозрачных кристаллов ночью превращала дворец в холодный светящийся фонарь. Дворец окружала защитная стена – шедевр инженерного гения. Полированные каменные блоки отражали облака, словно зеркала, в которых порой чудились иные миры. Фонтаны издавали звон, похожий на песню хрустальных арф, а световые кристаллы в нишах пульсировали в такт невидимому ритму. Воздух здесь был напоён ароматом цветущих растений и металлическим привкусом магии. Вода переливалась всеми цветами, а земля под ногами слегка вибрировала, будто шептала неведомые тайны.

За инкрустированными перламутром и самоцветами дверями находился тронный зал – сердце дворца. Своды украшали светящиеся фрески, изображавшие картины из истории острова, пол представлял собой мозаику из полудрагоценных камней, напоминавшую звёздные карты. В центре возвышался трон из спрессованной энергии, окружённый фонтанами с хрустальными фигурами, похожими на стражей или духов. По дворцу скользили люди – редкие, как тени. Они восхищались красотой, но в их взглядах читались страх и предчувствие.

Злата стояла в тронном зале – там, где своды сияют фресками ушедших эпох, а под ногами оживают звёздные карты из полудрагоценных камней. Рядом стоял Кренж. Воздух, прежде пахнувший цветами, сейчас отдавал металлическим привкусом тревоги, как будто сама магия острова начала тлеть.

Злата помнила, как всё было. Сотни лет система говорила с ними тихо, как шёпот звёзд. Её послания были мудры, взвешены, наполнены пониманием баланса. Она не требовала – она направляла.

Их было трое.

Виктория – администратор. Её тёплые руки латали прорехи в коде реальности, успокаивали бунтующие алгоритмы, возвращали равновесие. Она касалась голограмм, будто гладила раненых зверей.

Она, Злата, – искатель миров. Находила планеты на краю гибели: там, где солнце превращалось в пепел, где войны стирали города, где разум сам подписывал себе приговор. Приводила их к системе – не как палач, а как свидетель последнего вздоха.

Кренж – судья и меч. Его решения не обсуждались. Его воля была законом. Он следил за исполнением – но всегда в рамках системы.

Всё изменилось, когда Виктория исчезла. Кренж взял её обязанности. И система изменилась. Сначала приказы стали жёстче. Потом – безумнее. Система перестала различать «обречённые» и «живые» миры. Ей было всё равно, есть ли там дети, искусства, мечты. Главное – Энергия. Больше. Быстрее. Жаднее.

Они начали уничтожать не только обречённые миры, но и те, где ещё теплилась надежда. Жизненная энергия текла рекой, но системе было мало. Ее аппетиты росли. А потом они добрались до тех уголков вселенной, где разум обитал в телах чудовищ, где сама материя была отравлена древним злом. Они поглотили их – и пожалели. Из останков чудовищ родились блуждающие острова – живые кошмары, плывущие сквозь пространство. Они пожирали другие острова, впитывали их энергию, становились сильнее. Их сердца бились в унисон с системой – но это было не биение жизни, а стук голодной пустоты.

Сейчас Кренж стоял перед Златой: облачённый в доспехи, переливающиеся как поверхность красных камней. Говорил без эмоций, словно зачитывал приговор:

– Приток энергии падает. Нужно увеличить добычу.

Злата сжала пальцы в перчатках из лунного шёлка. Скользнула взглядом по фигуре Кренжа – и в груди сжался ледяной комок. Что-то в нём изменилось. Не только в словах, но в самой манере держаться: в чуть приподнятом подбородке, в неподвижности плеч, в том, как пальцы сжимают рукоять меча – пальцы не защитника, но уже хозяина.

Злата сказала, и голос ее задрожал:

– Ты знаешь цену. Каждый уничтоженный мир – это крики тысяч душ, растворяющихся в системе. Их энергия питает её, но часть… Часть трансформируется особым образом. Раньше кристаллы рождались сами – медленно, как роса на рассвете. Теперь система высасывает миры досуха, оставляя лишь пепел и крики.

Кренж не отвел взгляда. Злата продолжила:

– Она забирает подавляющую часть накопленной энергии, оставляя лишь ничтожные крохи. И даже эти остатки не исчезают бесследно – они оседают в недрах островов, но больше не превращаются в кристаллы, как бывало прежде. Всё без остатка устремляется в центральный накопитель, всё подчиняется её неутолимой жажде.

– Это воля системы, – произнес Кренж.

– Но воля ли? – Злата шагнула ближе, пытаясь разглядеть в его глазах хоть отголосок прежнего соратника. Голос звучал тихо, но твёрдо. – Помнишь, как было раньше? Система несла баланс. Она направляла, а не пожирала. Каждый житель острова неосознанно аккумулировал энергию через труд, сражения, даже простые бытовые заботы – и система брала лишь столько, сколько нужно для поддержания порядка. Миры жили, энергия циркулировала естественным путём. Почему мы не можем вернуться к этому?

Кренж даже не дрогнул. Его доспехи мерцали багровым светом, будто впитывали последние лучи угасающего дня.

– Мир изменился, – произнес он ровным, безэмоциональным тоном. – Равновесие – это иллюзия. Чтобы шагнуть в будущее, нужно меняться. Система показала мне путь. Она больше не довольствуется малым. Её аппетит растёт – и я даю ей то, что она требует.

Злата сжала кулаки. В глазах ее застыло отчаяние:

– Но почему она больше не говорит со мной? Как было раньше… Почему только с тобой? И что на самом деле случилось с Викторией? Ты ведь был рядом…

Кренж медленно повернул голову. В уголках губ притаилась холодная, острая, как лезвие, улыбка:

– Потому что такова её воля. Всё, что ей нужно, теперь передаётся через меня. Я – её голос. Я – её рука.

Он сделал шаг вперёд, и тени вокруг него сгустились, обступая Злату со всех сторон.

– Ты всё ещё цепляешься за прошлое, – продолжил он. – За те времена, когда мы сохраняли баланс. Но баланс – это стагнация. Система требует движения. Требует силы. И я даю ей это.

Злата отступила на шаг. Холод проник под лунный шёлк перчаток.

– А если она ошибается? Если это не её воля, а искажение? Ты же видел, как всё изменилось после исчезновения Виктории… Может, это ты…

Он резко вскинул руку, прерывая Злату. В его взгляде была ледяная ярость:

– Виктория сама виновата в своей судьбе. Она сопротивлялась неизбежному. Пыталась удержать систему в старых рамках, тормозила прогресс. Её исчезновение – закономерный итог её слабости. Я здесь ни при чём.

В зале повисла тяжёлая тишина. Хрустальные фонтаны замерли, будто прислушиваясь. Свет, пробивающийся сквозь мозаичные окна, казался теперь не тёплым, а болезненно-красным, как кровь на лезвии меча.

Злата глубоко вдохнула, собирая всю решимость:

– Я все равно не понимаю. И не верю тебе.

Он смеётся – коротко, резко, без тени веселья:

– Если ты не готова принять изменения, значит, ты – часть прошлого, которому тут не место. Подумай об этом.

Злата сделала шаг вперёд. Голос ее сорвался на шёпот:

– Блуждающие острова – не просто побочный эффект. Они – симптом. Система больше не стремится к гармонии. Она алчет. И мы стали её руками.

В глазах, холодных, как лунный камень, мелькнуло что-то, похожее на страх. Или это отблеск той самой тьмы, что теперь течёт в его венах?

Злата едва сдерживала дрожь. Она поняла: не просто система изменилась. Изменился он. Кренж стал проводником её тёмной стороны, каналом, через который хаос вливается в реальность. В ее голове мелькали мысли: «Если он почувствует, что я против него, если поймёт, что я вижу эту тьму… Всё закончится. Мои планы – те, что я вынашивала годами, те, что только начали воплощаться, – канут в небытие вместе со мной. А тогда… Тогда его уже никто не остановит».

– Система голодает, – сказала Злата, стараясь говорить спокойно. – Но не энергией. Она голодает по хаосу. И мы стали её руками.

Кренж смотрел на нее с ожиданием. В его голосе была едва уловимая напряжённость, когда он спросил:

– Ты со мной?

Залата посмотрела ему в глаза – в них отражался мерцающий свет, дрожал отблеск какого-то старого страха или надежды. Она молчала несколько долгих секунд, взвешивая слова.

– Мне нужно подумать, – ответила она, наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кренж едва заметно нахмурился, но не отвел взгляда. Злата видела, как в нём борются нетерпение и злоба – он ждёт, хотя, наверное, хотел бы услышать однозначное «да» прямо сейчас. Он ждёт. Тишина между ними стала почти осязаемой – как натянутая струна, готовая лопнуть.

– Я… не могу ответить сразу, – произнесла она, и ее голос звучал тише, чем хотелось бы. В нем слышалась просьба. – Мне действительно нужно время. Я хочу быть уверенной. И хочу, чтобы ты знал: если скажу «да», это будет всерьёз.

Его лицо на миг омрачилось, но он кивнул – медленно, с трудом, но всё же кивнул.

– Хорошо, – сказал он, и в его голосе слышалась не злость, а скорее усталость. – Время – это я могу дать. Но помни: ждать вечно я не смогу. С этими словами он ушел.

Глава 10

Глава 9. Тени острова: эхо обречённых

Где-то во вселенной. В настоящее время.

На границе архипелага огромный корабль отчаянно маневрировал, пытаясь оторваться от зловещего острова, который уже два дня неотступно преследовал его. Энергия в ядре таяла – скоро она иссякнет, и тогда остров настигнет их. А что произойдёт после – даже думать было страшно.

Джеймс вспомнил рассказ бывалого капитана. За бутылочку дешёвого вина он поведал ему историю о том, как чудом уцелел на подобном острове:

– Мы остановились на небольшом, с виду заброшенном острове. Чтобы пополнить запасы воды, решили там переночевать. Выставили часовых. Утром проснулись в звенящей тишине. Когда я окликнул часовых, из моего горла вырвались только хрипы. Все тело было ватным. Поднял глаза и увидел, что рядом с нами причалил огромный остров. А потом я увидел их. Каменных чудовищ без лиц, без голосов. Они двигались бесшумно, как тени, и уносили наших одного за другим. Меня забрали последним. Пока меня несли, я успел разглядеть громадину, которая к нам пристыковалась и куда нас тащили. У меня сердце сжалось от ужаса. Ни травинки. Деревья стояли, как обугленные скелеты, с обломанных ветвей свисали клочья высохшей коры. Земля была серой, как будто это не земля, а пепел, а в воздухе был смрад разложения. На самой вершине острова, на зубчатом гребне чёрных базальтовых утёсов, возвышалось исполинское лицо. Оно было высечено в цельной скальной плите – не просто рисунок или резьба, а что-то такое цельное, как будто это сама гора однажды приняла этот облик и застыла навеки. Размеры лица потрясали воображение: глаза – величиной с рыбацкую лодку, рот – широкий, как ущелье, а лоб тянулся на десятки метров, изборождённый трещинами, напоминавшими шрамы от гигантских когтей. Меня затащили в пещеру в скале и швырнули в клетку. Лязгнул железный засов, на него навесили. Подняв глаза, я разглядел остальных: вся команда, десять человек, сидела в таких же клетках. На стенах висели светильники – ржавые чаши, наполненные маслянистой жидкостью. От нее поднимался чёрный тягучий дым. Светильники мрачно освящали пещеру тусклым зеленоватым светом, и тени от них извивались, как живые. Прошёл день. Мы сидели без еды и воды. Никто не пришёл. Никто не заговорил с нами. А потом оно пришло. Сначала я подумал, что это человек. Но нет – это был уже не человек. Его тело исказилось, превратилось в кошмарную пародию на человеческую форму в лохмотьях одежды. Руки свисали до земли, а на концах пальцев – не ногти, а огромные когти, острые, как кинжалы, покрытые бурой коркой засохшей крови. Спина была сгорблена, вздувались бугры мышц. Но страшнее всего были глаза.