Ангел под толстым льдом

– Ванечка, неужели ты думаешь, что так станет теплее? – недоумевала Аня, летая под потолком.

Закончив утепление, Иван утер пот со лба и нырнул в самый дальний угол. Сдернув очередное покрывало, он обнажил старую чугунную буржуйку.

– Осталось только трубу вывести! – деловито бросил он пустоте.

К вечеру над крышей сарая уже возвышалась железная труба, из которой валил густой, уютный дым. Внутри буржуйки яростно ревел огонь, а рядом аккуратной поленницей лежали дрова. Иван, скинув тяжелый полушубок и оставшись в одной рубахе, сидел перед мрамором с отрешенным, озабоченным видом, полностью погрузившись в расчеты.

– Ванечка, что ты задумал? Чью статую ты хочешь высечь из этого камня? – Аня завороженно смотрела на него, но мастер не слышал: он был одержим.

Девушка посмотрела в сторону реки. В её глазах отразилась тихая грусть и забота.

– Как же я рада, что твое сердце снова пылает, – прошептала она. – Видимо, что-то великое дало тебе сил… Теперь я вижу, как твоего света боятся бесы, а значит, могу быть спокойна: в этом круге огня тебя никто не обидит.

Она помедлила, не решаясь оставить его одного.

– Мне нужно проведать отца, Ванечка. Чтобы он не заподозрил неладное, чтобы не догадался о моих вылазках наверх. Оставляю тебя наедине с твоим огнем. Не скучай без меня… хотя, глядя в твои глаза, я понимаю – скучать тебе точно будет некогда.

Аня еще раз нежно взглянула на Ивана и, обернувшись прозрачной тенью, стремительно помчалась в сторону реки.

Глава 22. Ангел из мрамора.

Прошла две недели. Анечка на всех парах возвращалась к Ивану. Ей удалось успокоить отца своим присутствием: старик-хранитель, довольный тем, что с дочерью всё в порядке, снова отпустил её к кузине. Отец и не подозревал, что «подружка» Ани, хоть и не одобряла опасных вылазок на поверхность, верно хранила тайну и покрывала каждое её отсутствие.

В это время в деревне дед Виталий неуклюже шаркал валенками по подтаявшему снегу. Он шел осторожно, стараясь не поскользнуться, и целеустремленно держал курс к избе внука.

– О, Виталя! Здорово! – окликнул его Валера. Он восседал на лавке в окружении мужиков на центральной площади, по-хозяйски прихлебывая чай. – Иди к нам, кости погреем!

– Хорошо, Валера, подойду! – отозвался дед. – Только Ванечку проведаю, а то две недели его не видел. И сразу к вам!

Виталий заглянул в избушку – пусто. Выйдя на крыльцо, он озадаченно почесал затылок, заметив густой дым, вьющийся над старым сараем.

– О как… Ванечка что, в сарай переехал жить? – пробормотал он и направился к постройке.

Не успел он толком распахнуть тяжелую дверь и заглянуть в пыльный полумрак, как сам же истошно завопил на всю округу:

– Русалка! Русалка-а-а!

Дед Виталий подпрыгнул на месте, резко развернулся и, не удержав равновесия, плашмя шлепнулся в ледяную лужу. Но страх придал ему сил: он вскочил по-молодецки, будто ему снова двадцать, и припустил к площади, не разбирая дороги.

– Русалка! Там русалка! – орал он на всю деревню.

– Эх, дедуль… – Валера лениво усмехнулся, переглянувшись с мужиками. – Ты что, уже с утра бахнуть успел? Опять тебе нечисть мерещится?

– Да я вам говорю! – Виталий задыхался, тыча пальцем в сторону холма. – Настоящая! В сарае сидит! Она до Ивана добралась, а сейчас на меня кинуться хотела! Чудом, чудом спасся!

Толпа на мгновение затихла, а затем взорвалась дружным хохотом.

– Ну, старый, с тобой не соскучишься! Охотник, мать твою…

– Да не шучу я! Она Ивана похитила! Уволокла в свое логово!

– Дедушка, вы о каком Иване говорите? – раздался за спиной старика спокойный, чуть ироничный голос.

Жители разом умолкли. Позади них стоял Иван. Он выглядел уставшим, лицо было испачкано каменной пылью, но в глазах светилось такое торжество, что хохот мужиков мгновенно застрял у них в горле.

– Нашего, Ивана! Нашего! – дедуля резко развернулся, мертвой хваткой вцепляясь в рубаху стоящего позади человека, и только через секунду осознал…

– Ваня! Живой! – воскликнул дед, чуть не выронив ковш из сердца.

– Целехонький и невредимый, – ласково отозвался Иван, придерживая старика за плечи. – Что за шум, дедушка? Что стряслось?

– Ваня! Я русалку видел! Прямо в твоем сарае сидит!

– Да вы что? – Иван состроил на лице крайнее, почти наигранное удивление, изо всех сил стараясь не расхохотаться.

– Я сразу её признал! – Виталий замахал руками, живописуя ужас. – Темная, как сама ночь! И глазами так и сверлит, так и прожигает насквозь!

Тут Иван уже не выдержал и звонко рассмеялся, запрокинув голову.

– Дедушка! Так это же моя статуя!

– Какая еще статуя?! Ты о чем, внучок? Я, может, и пригубил сегодня малость… чисто так для профилактики! Но я еще в здравом уме, чтобы отличить каменную бабу от живой нечисти!

Иван продолжал смеяться, размазывая слезы огрубевшими, в хлам разбитыми пальцами. Кожа на подушечках была стерта почти до мяса, а в глубокие трещины у суставов намертво въелась иссиня-черная каменная пыль. Она сделала его руки похожими на обугленные ветки, а лицо под пальцами покрылось грязными разводами, будто он только что выбрался из пепла.

– И вы опять убежали от нее? Оставили даму без внимания! – Иван расхохотался. – Так она ж похитить меня могла! – искренне возмутился дед.

– Эх, Виталя! – Валера, до этого наблюдавший за сценой с лавки, подался вперед. – Ни на каплю ты не меняешься. Была бы Марфа жива, она бы точно сказала: «Тьфу! Опять старый хрыч нарезался в стельку, опять ему русалки мерещатся! Ей-богу, утащила бы тебя водяная под лед – тишины бы в доме прибавилось!»

Толпа на площади грохнула смехом – Валера настолько точно скопировал ворчливый тон покойной Марфы, что всем на миг показалось, будто она стоит рядом.

– Ладно, пошли со мной, дедушка, – Иван легонько подтолкнул старика в сторону холма. – Посмотрим на твою «похитительницу».

Виталий замялся, с опаской поглядывая на дымящую трубу сарая.

– Ванечка… а тебе не боязно?

– Боюсь, конечно! – подмигнул юноша. – Но нас-то двое, а она одна. Думаю, вдвоем мы с любой русалкой справимся.

Дед несколько секунд переваривал эту мысль, выпрямил спину и поправил шапку.

– Ага! И то верно! Мы же с тобой – два здоровых мужика! Что она нам сделает? Пошли! Расставим все точки над «и»! – Дед запнулся, вглядываясь в лицо внука. – Кстати, ты мне лучше скажи: что с тобой? Почему ты весь черный? А с руками что?! Неужели ты отбивался от этой нечисти, когда она пыталась тебя утащить?

– Ха-ха! Пошлите со мной, – Иван сверкнул глазами, – скоро вы всё узнаете!

Иван решительно подошел к сараю и одним рывком распахнул тяжелые двери. Внутрь ворвался широкий столб морозного света, разрезая накопившуюся пыль и полумрак. Юноша уверенно переступил порог, в то время как дед Виталий следовал за ним по пятам, постоянно оглядываясь и нервно сглатывая комок в горле.

– Это она? – спросил Иван, указывая рукой в глубь помещения, где высилась укрытая легким инеем фигура.

Виталий замер. Его глаза округлились, рот невольно приоткрылся. Он начал медленно, почти на цыпочках обходить изваяние. Дед отчаянно жестикулировал, пытаясь что-то сказать, но язык заплетался, а мысли путались от увиденного совершенства.

– Да, дедушка… Это она. И она получилась именно такой, какой хотела быть, – тихо сказал Ваня. – Теперь она здесь, с нами. Слышишь?

Рядом со стариком стояла сама Анечка. Её реакция была не менее ошеломленной. Она переводила взгляд с Ивана на холодный черный мрамор, не веря своему счастью.

«Ванечка… Это что, я?» – прошептала она. Сердце (или то, что было на его месте) затрепетало: значит, он запомнил её образ! Значит, та встреча в дыму не стерлась бесследно, и он знает, что она существует!

– Только не пойму, почему вы называете её русалкой? – Иван задумчиво склонил голову. – Она ведь даже не похо…

– Ваня! Это настоящее чудо! – перебил его дед, обретая дар речи. – Такая красота не должна пылиться в сарае! Она должна стоять на самом видном месте, на площади, чтобы все видели, чтобы сердце радовалось! Ваня… меня осенило! Теперь всё сходится! В тот раз на реке я видел не русалку… я видел её! Ангела!

– Ангела? – переспросил юноша.

– Да! Ангела-хранителя! – старик начал воодушевленно размахивать руками, выдвигая одну безумную теорию за другой. – Она ведь не утащить меня хотела под лед, а наоборот – спасти! Чтобы я в пьяном угаре в полынью не свалился!

Ванечка нахмурился, пытаясь продраться сквозь туман в памяти. Образ девушки из странного сна, обрывки ночного разговора… пазл в его голове начал складываться.

– Дедушка… а может, это она и меня от волков в лесу спасла? – тихо спросил он.

Дед Виталий застыл с раскрытым ртом, а потом хлопнул себя по лбу:

– Точно! Ох… так это же Хранительница нашей деревни!

Анечка слушала их, пораженная такой проницательностью. Она не понимала, откуда в этих простых людях берется такая интуиция, но каждое их слово было чистой правдой.

– Ваня! Статуя обязана стоять на площади! Немедля! А ну-ка, давай подсоблю, грузим на сани! Вывозим её в свет!

Юноша не выдержал и рассмеялся:

– Дедуль, окстись! Она двухметровая! В ней больше трехсот килограммов чистого камня! Нам вдвоем её даже не качнуть.

– Я тебя понял, внучок! – воинственно выпятил грудь дед и решительно выскочил из сарая. – Эй, мужики! Кончай лясы точить! А ну, живо сюда! Помогите статую на сани погрузить!

– Какая еще статуя?! – донеслось с площади недоверчивое ворчание.

– А вы идите и сами посмотрите! Глаза протрите!

Зараженные любопытством, мужики один за другим потянулись к сараю Ивана, ведомые предчувствием чего-то необычайного.

Путь до ближайшей площади был недолог, всего каких-то сорок метров, но по обледенелой дороге они казались бесконечными. Мужики впряглись в сани, натужно выгибая спины. Под чудовищным весом черного мрамора полозья вгрызались в наст с противным скрежетом.

На самом раскатанном участке, где лед блестел, как начищенное зеркало. Сани вильнули, увлекая людей за собой. Мужики отчаянно молотили валенками по скользкой корке, чуть не падая и едва удерживаясь на ногах. Один из них поскользнулся, едва не угодив под тяжелый край, но в последний момент уперся руками в холодный бок изваяния. Из последних сил они дотянули груз до центра и, не особо церемонясь, свалили ангела прямо на притоптанный грязный снег. Иван поморщился, словно от физической боли – ему казалось, что эта холодная жижа оскверняет живую чистоту камня.

– Эй! Вы что творите, остолопы?! – громовой голос Святослава заставил мужиков испуганно отпрянуть.

Иван вжал голову в плечи. В мозгу привычно всплыли старые слова деда: «Всё это глупости! Зря время тратишь!» Он ожидал новой порции ругани, но Святослав, тяжело опираясь на костыль, сверлил мужиков яростным взглядом. Те переминались с ноги на ногу, не зная, куда деться от гнева старика.

– Зачем вы её на землю воткнули, дурни?! – продолжал распекать их дед. – Ей основа нужна, фундамент! А ну-ка, сгоняли по-молодецки ко мне в сарай! Притащите деревянную платформу, дубовую! Вы её сразу увидите, ни с чем не перепутаете! Живо!

Иван с немым изумлением смотрел на деда. Тяжелый камень, давивший на сердце, вдруг превратился в пух. Он облегченно выдохнул и искренне улыбнулся.

– Спасибо вам… дедушка Святослав!

– Да не за что, – буркнул старик, отводя глаза. – Всё равно хотел этот хлам на дрова распилить, место только занимал. А так хоть польза будет…

Мужики обернулись быстро. Платформу привезли на санях и общими усилиями водрузили на неё изваяние. Теперь Хранительница стояла величественно, возвышаясь над площадью, и в лучах полярного солнца её черные грани отливали мистическим блеском. Она мгновенно приковала к себе взгляды всей деревни.

Святослав подошел ближе. Он долго и серьезно вглядывался в лицо статуи, хмуря густые брови, словно пытался разгадать тайну этого камня.

– Иван, – не оборачиваясь, спросил дед, и в его голосе прорезалась непривычная тревога. – А не потрескается ли мрамор? Гляди, мороз крепчает, влажность вон какая… Не погубим ли красоту?

– Не переживайте, дедушка! – уверенно ответил Иван, подходя к нему. – Я обработал камень специальным составом. Теперь ему ни грязь, ни лютая стужа не страшны.

Святослав удовлетворенно качнул головой. Он еще раз окинул взглядом работу внука и замолчал, явно довольный ответом. В этом молчании было больше признания, чем в любых похвалах.

Глава 23. Предостережение свыше

Виктор провалился в сон прямо на полу лаборатории. Он не помнил, когда спал в последний раз – казалось, бодрствование длилось вечность. Силы покинули его внезапно: он просто рухнул, сжимая в кулаке сварочный зажим, и тьма сомкнулась над ним.

Когда он открыл глаза, мир изменился. Очертания приборов поплыли, превращаясь в забытые предметы из далекого прошлого. Дверь скрипнула, и на пороге появилась та, кого он не надеялся увидеть снова.

– Мама! – вырвалось у Виктора.

Его голос прозвучал тонко и звонко. Он с изумлением осознал, что смотрит на мир снизу вверх – он снова был пятилетним мальчишкой. Удивление мгновенно сменилось безграничной радостью: перед ним стояла его давно умершая мать, живая и теплая.

– Мое солнышко! Иди ко мне! – ласково позвала она.

Виктор сорвался с места и во весь дух бросился к ней. Где-то на краю сознания он понимал, что это невозможно, что её нет в живых, но сейчас это было неважно. Он просто хотел снова почувствовать её объятия.

– Мама! Мама! – он уткнулся ей в подол, содрогаясь от рыданий. – Мне приснился ужасный сон! Мне приснилось, что Ангел Смерти уничтожил весь мир… пожрал все души! Я видел это, мама, своими глазами!

– Мой мальчик, – она нежно погладила его по взъерошенным волосам. – Это был всего лишь сон. Всё хорошо, я рядом.

– Мама! Я почти закончил Портал! – Мальчик поднял на неё горящие глаза. – Совсем скоро я спасу человечество! Нужно остановить Аню любой ценой, чего бы это ни стоило!

– Аню? – Мать удивленно приподняла брови.

– Да! Она – убийца! – яростно воскликнул ребенок.

– С чего же ты взял, сынок, что она – убийца? – в её голосе прорезалось странное волнение.

– Ну как же! Мне Сириус сказал! Он – Ангел Света!

Мать замолчала, внимательно вглядываясь в лицо сына.

– И ты поверил ему?

Мальчик на секунду замялся, сбитый с толку этим вопросом.

– Ну конечно! Он же посланник Бога, он несет людям добро… Он не способен на ложь!

– А ты в этом уверен? – снова спросила она, и в её голосе послышался холодный предостерегающий шепот.

Виктор почувствовал, как внутри него шевельнулось сомнение – острое и колючее.

– Мама! Пойдем со мной в сарай! Сириус сейчас там! Я покажу его тебе, и ты сама всё поймешь!

Мальчик бросился к двери, чувствуя, как незримое тепло матери следует за ним по пятам. Но Мама осталась в доме, не последовав за ним.

Забежав в полумрак сарая, мальчик увидел высокую темную фигуру, стоявшую спиной к двери.

– Сириус! – с восторгом крикнул Витя, ожидая увидеть сияющего защитника.

Фигура медленно обернулась. На мальчика смотрел его отец – суровый, с резкими чертами лица, в которых угадывалось пугающее сходство с дедом Святославом.

– Сириус? – голос отца прозвучал как удар хлыста. – Опять твой воображаемый дружок? Сколько раз я говорил: хватит выдумывать призраков! Дружить надо с живыми, настоящими людьми!

– Они меня не понимают… – Витя понурил голову, чувствуя, как внутри сжимается привычный комок обиды.

– А ты сам хоть пытался их понять? – отец сделал шаг вперед, нависая над ребенком. – Пытался выслушать, найти хоть что-то общее? Ты – маленький эгоист! Думаешь только о себе, заперся в этом вонючем клоповнике со своими бесполезными железками!

Отец яростно указал на стол, где в беспорядке лежали изобретения: «Искатель», колбы с «живой водой» и, наконец, сам Портал.

– А это что? – грубо рявкнул он. – Я спрашиваю: что это за дрянь?!

Витя затравленно огляделся, ища глазами маму – единственную, кто всегда его защищала. Но её не было рядом. Она осталась там, в светлом доме, а здесь правил холодный гнев отца.

– Это Портал… – робко прошептал мальчик.

– Зачем он тебе?! Отвечай! Живо! – отец сверлил его взглядом, не оставляя пространства для вдоха.

– Чтобы… чтобы материализовать моего друга! – трясясь от страха, выкрикнул Витя. – Сириус придет в наш мир и спасет человечество!

Отец замер, глядя на сына с нескрываемым ужасом и отвращением.

– Ты сам хоть понимаешь, что несешь? Ты выжил из ума! Эти побрякушки и вымышленный призрак сожрали твой рассудок!

Отец схватил тяжелую кувалду. Размахнувшись, он начал с дикой силой крушить Портал. Металл стонал под ударами, медные трубки гнулись, искры летели во все стороны.

– Нет! Папа, не надо! Остановись! – Витя бросился к нему, пытаясь перехватить рукоять, но отец наотмашь оттолкнул его.

Мальчик упал на холодный пол и, захлебываясь слезами, смотрел, как дело всей его жизни превращается в груду бесполезного лома. Когда всё было кончено, отец бросил кувалду и бросил на сына последний, уничтожающий взгляд.

– Не смей больше к этому прикасаться. Выйди к людям, найди общие интересы с соседскими мальчишками. Стань наконец нормальным!

Отец ушел, оставив ребенка рыдать над обломками.

Внезапно Виктора подбросило. Он открыл глаза, тяжело дыша. Он был в своем сарае, в теле взрослого мужчины, а перед ним возвышался совершенно целый, блестящий сталью Портал. Рядом, в тени, терпеливо ждал Сириус.

– Ну, ты меня напугал, – пророкотал Ангел Смерти, и в его голосе послышалась змеиная усмешка. – Я уж, грешным делом, подумал, что ты решил нас покинуть навсегда.

Виктор тяжело опустился на табурет. Перед глазами всё еще стояли лица родителей, а в ушах звенел грохот отцовской кувалды.

– О чем задумался, Виктор? Что гложет твою душу? – вкрадчиво поинтересовался Сириус, соткавшись из тени.

– Мне снились отец и мать, – глухо ответил ученый. – Возникло чувство… будто они пытались меня предостеречь.

– От чего же?

– От тебя! – Виктор резко вскинул голову, глядя на Сириуса с нескрываемым подозрением. – Мама сказала, что ты лжец. А отец… он назвал мой портал безумием. Сказал, что я утонул в вымышленном мире и должен вернуться к людям. Что тебя вообще не существует, Сириус! Что ты – лишь плод моего больного воображения!

Сириус замер. Он долго и пристально смотрел на Виктора, словно взвешивая каждое слово, а затем скорбно опустил плечи.

– Это я виноват… Моя ошибка.

– О чем ты? – Виктор нахмурился, сбитый с толку этой внезапной покорностью.

– Я не смог уберечь твой разум, – вздохнул Ангел Смерти. – Аня начала действовать. Она медленно одурманивает тебя, проникая в сновидения и принимая облики самых дорогих тебе людей, чтобы настроить против меня.

– Это… это возможно? – прошептал Виктор.

– Ангелы Смерти способны и на большее. Аня не только тебе мозг пудрит, она уже и до остальных добралась. Она по капле вливает морок в умы твоих односельчан. Скоро они ворвутся сюда, разрушат всё, над чем ты трудился, и тогда мир будет обречен. Смерть одержит верх, Виктор. Ты готов к этому?

Сердце ученого забилось в сумасшедшем ритме. Кому верить? Сну, который казался таким настоящим, или Сириусу, который обещал спасение?

– Я вижу, ты на пределе, – мягко произнес Сириус. – Выйди, прогуляйся. Сходи на площадь. Посмотри людям в глаза, и ты сам всё поймешь.

Виктор молча накинул полушубок. Он шел по деревне, уставившись в носки своих валенок, перебирая в голове обрывки мыслей. Но стоило ему выйти на площадь, как он замер.

Толпа окружила нечто величественное. Посреди площади высилась двухметровая статуя Ани – черный идол, сверкающий на солнце.

– Ого! Посмотрите-ка, Виктор тоже обворожен! – раздался чей-то веселый возглас. – Тебе нравится наш Ангел-хранитель, Петрович?

Виктор безумным взглядом обвел жителей. Он видел в их глазах не просто радость, а фанатичное восхищение.

– Вы что творите?! – закричал он, и голос его сорвался на хрип. – Очнитесь, люди! Какой хранитель?! Неужели вы не видите, что перед вами Смерть во плоти?! Она – убийца!

На площади воцарилась гробовая тишина. А через мгновение воздух взорвался издевательским, громким хохотом.

– Да вы ничего не понимаете! – Виктор метался перед статуей, размахивая руками. – Вы слепы! Вы глупцы! Верить ей – безумие! Вы все сошли с ума!

– Единственный безумец, которого я здесь вижу – это ты, Петрович! – голос Святослава прорезал издевательский хохот толпы.

Старик стоял у подножия статуи, и в его глазах не было насмешки – только тяжелая, свинцовая суровость.

– Я предупреждал тебя: твои железки до добра не доведут! Ты на себя посмотри! Неужто сам не чуешь, какую дичь несешь?!

– Вы все одержимые! – Виктор сорвался на крик, брызжа слюной. – Вы ничего не понимаете! Я спасти вас хочу, а вы сами себе могилу роете, обожествляя эту дрянь!

Он ткнул дрожащим пальцем в безмолвное лицо мраморной Ани. В ответ площадь снова взорвалась хохотом, а Святослав лишь горько покачал головой. Внезапно в толпе Виктор поймал взгляд Ивана. Юноша смотрел на него с такой щемящей тревогой и жалостью, что у ученого перехватило дыхание.

– Ваня… Ваня! Ну хоть ты-то мне веришь?! – с последней, отчаянной надеждой выдохнул Виктор.

Иван медленно опустил глаза, не в силах вынести этого безумного взора. Для Виктора это стало последним ударом. «Даже его… Смерть одурманила даже его!» – пронеслось в голове. Ярость, черная и жгучая, затопила разум. Виктор яростно сплюнул под ноги смеющейся толпе и, не оборачиваясь, бросился прочь к своему холму.

Он ворвался в лабораторию, хлопая дверью так, что задрожали стекла. Злоба и ненависть душили его, выжигая остатки сомнений. Сириус, словно ждавший этого мига, бесшумно соткался из теней и придвинулся вплотную.

– Ты не обязан верить мне на слово, Виктор, – вкрадчиво прошептал он. – Ты всё видел сам. Ты – единственный в здравом уме. Последний, чей разум еще не сожрала Аня. Время на исходе. Спасение мира теперь зависит только от тебя.

Виктор, багровый от гнева и тяжелого дыхания, медленно поднял глаза на Сириуса. В его зрачках не осталось страха – только фанатичный блеск.

– Ты прав, – выдохнул он, и голос его прозвучал как скрежет металла. – Пришло время. Запускать Портал.

Глава 24. ФИНАЛ

Последние два дня Виктор провел в лихорадочном бреду подготовки. Он работал без сна, вбивая последние заклепки и спаивая контакты, а Сириус одобрительно маячил за плечом, довольно потирая костлявые руки.

– Ты молодец, Виктор! Ты – истинный, непризнанный герой, – вкрадчиво шептал Тень. – Совсем скоро мир содрогнется от твоего величия. Все поймут, какого гения они пытались принизить. Тебя будут превозносить!

Виктор работал в ярости, затравленно оглядываясь на дверь. В каждом скрипе половиц ему слышались шаги Святослава или издевательский смех мужиков, пришедших разрушить его триумф.

– Готово! – воскликнул он, отбрасывая инструменты. – Ты готов?

– Всегда готов, – Сириус зловеще оскалился и шагнул в самый центр установки.

– Запускаю!

Портал отозвался натужным, скрежещущим стоном, будто само пространство сопротивлялось разрыву. Гул двигателей перешел в захлебывающийся вой; генератор сорвался в бешеное вращение, сплетая вокруг Сириуса гудящий кокон из наэлектризованных нитей. Комнату затопил резкий, металлический запах озона, вытесняя кислород и заставляя легкие гореть при каждом вдохе.

– Мощности не хватает! – прокричал Виктор, перекрывая гул машин.

– Так добавь! – грубо отрезал Сириус, чья фигура начала мерцать и уплотняться.

– Но конструкцию разорвет! Металл не выдержит!

– Я сказал – добавляй! – взревел монстр.

В безумном порыве Виктор выкрутил мощность на предел. Машина взвыла, переходя на ультразвук, а стальные опоры налились зловещим вишневым светом. Металл затрещал. Секундная заминка – и стало ясно: портал больше не подчиняется человеку. Теперь это была огромная фугасная бомба, запертая в четырех стенах.

– Господи… Он сейчас взорвется! Надо вырубать! – Виктор бросился к рубильнику.

– Не смей! – Сириус обернулся, и его маска «Ангела Света» окончательно осыпалась пеплом.

На Виктора воззрилось истинное лицо Твари – бездонная пустота, полная вечного голода. Ученый в ужасе бросился к выходу. Оглянувшись в дверях, он увидел, что темный гигант даже не думает спасаться – он стоял в эпицентре бури, впитывая энергию взрыва.

Стоило Виктору переступить порог, как за его спиной прогремел оглушительный взрыв. Взрывная волна подхватила его, как сухую щепку, и отшвырнула на двадцать метров. Виктор рухнул на промерзшую землю, чувствуя, как легкие заполняются кровью. Боль в позвоночнике парализовала ноги, но он нашел в себе силы перевернуться на спину.