Ангел под толстым льдом

Дом-маяк на холме превратился в гигантский костер. Пламя жадно перекидывалось на вековые сосны, превращая лес в огненный ад. В расширенных зрачках ученого отражался этот хаос: огонь пожирал всё, над чем он трудился, становясь всё выше и ярче, словно празднуя свое освобождение.

Дом-маяк полыхал. Огонь жадно перекидывался на соседние деревья. В глазах испуганного ученого отражалось яркое пламя, которое наслаждалось свежей древесиной и становилось всё сильнее, пожирая всё на своем пути.

Вдруг из этого адского пламени вышел монстр. Он стал еще крупнее, плотнее и направился прямо к Виктору, зловеще улыбаясь.

– Поздравляю, Виктор! – Монстр присел рядом с ним. – Тебе удалось не просто доказать существование мира духов, ты смог его материализовать! И за это я очень благодарен тебе, дружище!

Сириус наклонился к самому лицу Виктора:

– Стоит признаться: я вовсе не Ангел Света и никогда им не был. Я – Ангел Смерти. Моя суть – пожирать сердца живых существ, высасывая жизненную энергию, а после гнать их души в иной мир. Я не сказал тебе правды, потому что боялся, что ты испугаешься и не станешь мне помогать. И, как я вижу по твоим глазам, я был прав. Значит, я всё сделал верно, прикинувшись добрым и заботливым! Ха-ха!

Монстр издевательски расхохотался:

– Прошу простить за вранье! Но у меня не было выбора. Надеюсь, ты не сильно огорчен, а?

Сириус увидел, как Виктора бьет крупная дрожь, а из глаз текут горькие слезы.

– Оу! Да не расстраивайся ты так! Всё не так уж плохо. Совсем скоро мир узнает о тебе – о том, кто смог меня материализовать. А я буду поглощать одну жизнь за другой, пока не уничтожу всё живое на земле! Но ты не волнуйся, за твой труд я щедро вознагражу тебя: я съем тебя последним. И сделаю это «естественным способом», когда настанет твой черед умереть своей смертью. Ты сможешь лично понаблюдать, как я убиваю этот мир. Незабываемое зрелище! Как же я об этом мечтал… Оказывается, мечты сбываются, если в них верить, не так ли?

Монстр выпрямился во весь рост и посмотрел в сторону деревни.

– Ты пока отдыхай. А я пойду. Меня ждут дела! – Он зловеще улыбнулся и зашагал прямиком туда, где кипела жизнь.

Виктор остался лежать в снегу, не в силах пошевелиться. Слезы замерзали на его щеках, а губы судорожно шептали:

– Господи, прости меня… прости…

Иван шел рядом с дедушкой по заснеженной лесной тропе. Они возвращались в деревню, и воздух вокруг них был наполнен живым, теплым разговором.

– Ты молодец, Ваня, что всё-таки решился, – неторопливо проговорил дед Виталий, отечески глядя на внука. – Выбрался в большой город, не спасовал… И ведь разглядели в тебе искру! Подумать только, какой проект доверили – воссоздать точную копию самого Ангела-хранителя! Настоящая работа для души. Скажи мне, внучок, что в тебе пересилило страх? Где ты черпал вдохновение для такого святого дела?

– Сложно сказать, дедушка, – Иван задумчиво посмотрел на верхушки сосен. – Я часто об этом размышлял, а последние полгода и вовсе только об этом и думаю. Раньше мечта казалась далекой, почти недосягаемой… А потом я вдруг поверил. Понял, что готов умереть, но попытаться. Сам процесс творчества – это уже такое счастье, от которого я не в силах отказаться. Я хочу посвятить этому всего себя, всю свою жизнь.

– Я очень рад за тебя, Иван! – Виталя положил тяжелую ладонь на плечо внука.

Анечка, невидимая для них, буквально светилась от восторга. Она порхала вокруг Ванечки, кружилась в радостном танце, празднуя его победу вместе с ним.

– И когда же ты собираешься в город? – спросил дед. – Осуществлять свои мечты?

– Завтра начну собирать вещи, – уверенно ответил Иван. – И сразу, первым же паромом, уеду.

– Как? Уже? – Анечка замерла в воздухе.

Её яркая улыбка мгновенно погасла, а вид стал подавленным. Она знала, что этот миг настанет. Она сама была той, кто вдохновил его, кто оберегал его огонек, желая ему добра и счастья – даже если это счастье будет без неё. Но реальность ударила наотмашь: расставание оказалось слишком близким. Ей не хотелось его отпускать.

– А ты к нам еще когда-нибудь вернешься? – негромко поинтересовался дедушка, озвучив тайный страх, застывший в глазах Ани.

– Вряд ли, дедуль, – Иван покачал головой, и в его голосе прозвучала твердая грусть. – Это билет в один конец. Обратной дороги у меня не будет.

Услышав это, Анечка окончательно пахла духом. Слёзы градом покатились по её щекам. Она подняла заплаканные глаза на Ивана, который в этот миг смотрел прямо на неё.

– Не стоит плакать, – мягко произнес он и улыбнулся.

– А?.. – Аня замерла. «Он что… видит меня?» Но, обернувшись, она увидела, что Иван обращается к деду Виталию. Старик рыдал в три ручья, не скрывая своего горя.

– Ну как не плакать-то, Ваня! Как не плакать! – причитал Виталий, вцепляясь руками в куртку парня. – Ты же мне за это время как родной внук стал. Я так к тебе привязался, что и не представляю, как теперь без тебя буду…

– Дедушка! Я буду вам писать! – Иван попытался успокоить старика.

– Да если б я еще читать умел! Я ж буквы все позабыл, поди, за столько лет!

– Ничего страшного, дедуль. Вспомните! – подбодрил его Иван.

– Ванечка… Как же я без тебя? – тоскливо прошептала Аня, и её глаза снова встретились с взглядом Ивана.

– Вы всегда сможете приехать ко мне в город, проведать! – продолжал успокаивать деда Иван, но Аня лишь сильнее зарыдала:

– Вот только я… я не смогу к тебе приехать.

Внезапно Иван замер.

– Что это?! – воскликнул он.

– А? Ты о чем? – растерялся Виталий.

– Вон там, на холме! Видимо, дом дядюшки Виктора полыхает! Что-то случилось, нам надо поторопиться!

– Ой, беда… Говорил я! Говорил, что ничему хорошему его опыты не научат! – Виталий вместе с Иваном встали на лыжи и на полной скорости понеслись вниз, к деревне.

Огненный столб на холме освещал их путь зловещим багровым светом. Анечка, нервно сглотнув, последовала за ними. Когда они ворвались в деревню, реальность ударила их под дых.

Дома были полуразрушены, но страшнее всего были люди. Жители лежали на промерзшей земле – все до единого. Казалось, из них в одно мгновение выкачали всю жизненную энергию. Они падали там, где стояли, не в силах дышать, с закрытыми глазами. Тихие, пустые оболочки.

– Господи! Ох, Господи! – задрожал Виталий, хватаясь за сердце. – Что тут вообще происходит?!

Глаза Ивана и Анечки расширились от одинакового, парализующего ужаса. Юноша испуганно оглядывался, не понимая причин этой мгновенной смерти. А Анечка, глядя на пустые тела, уже знала, чьих это рук дело.

– Ванечка! Тебе надо уходить! Уходи сейчас же! – Анечка в отчаянии вцепилась в ладони Ивана.

Она не выпускала их, пока не увидела в его глазах решимость. Её призрачные руки уже воспламенились от его тепла, по ним пошли трещины, но Аня даже не думала отстраняться. Иван тяжело задышал, страх ледяной волной накрыл его, вытесняя остатки спокойствия.

– Дедушка! Нам надо уходить! – крикнул Иван, оглядываясь на тела соседей. – Нам нельзя здесь оставаться! Видимо, какой-то ядовитый газ накрыл деревню… Если задержимся, тоже поляжем здесь!

Анечка наконец опустила руки, судорожно прижимая их к себе и корчась от невыносимой боли.

– Молодец, Иван! – прошептала она сквозь слезы. – Теперь бери дедушку и беги! Ты не сможешь остановить Ангела Смерти!

– Дедушка, идем! – Иван потянул Виталия за рукав, но старик медленно опустился на колени среди руин. Его взгляд был устремлен в пустоту. – Дедушка?

– Я прожил долгую жизнь, Ванечка, – тихо произнес Виталий. – И эти последние годы с тобой были самыми счастливыми. Ты согрел моё старое сердце, дал мне почувствовать, что значит иметь внука, которого у меня никогда не было. Я благодарю судьбу, что встретил тебя. И я счастлив, что в этот миг ты рядом.

– К чему вы это говорите?! – заволновался Иван. – Вставайте!

– Я здесь родился, здесь и умру, со всеми родными. Мой час пробил, Ваня. А ты беги! Беги, пока не поздно! Я в дороге стану тебе только обузой, мы оба погибнем.

– Нет! Я вас не брошу! – Иван попытался поднять его, но дед вдруг схватился за грудь, и его глаза расширились.

– Ой! Сердце… Сердце!

– Дедушка! Что с вами?! – Иван в ужасе смотрел, как старик медленно закрывает глаза, словно погружаясь в глубокий сон. – Не время спать! Слышите?!

Анечка снова коснулась ладоней Ивана, посылая ему последний импульс тревоги. Юноша вздрогнул.

– Видимо, газ… – прошептал он, глядя на бездыханное тело деда. – Его сердце не выдержало нагрузки… Если я не уйду сейчас, меня тоже вырубит!

Аня облегченно выдохнула: он понял её, пусть и по-своему. Иван зарыдал. Слезы падали на седую бороду Виталия. Юноша в последний раз поцеловал старика в лоб и, превозмогая боль, бросился вон из деревни, не оглядываясь.

Стоило Ивану скрыться за пеленой дыма, как дедушка Виталий приоткрыл один глаз. Он убедился, что внук в безопасности, и горько улыбнулся, глядя в серое небо. Он остался один охранять тишину мертвой деревни.

Иван успел отбежать от деревни всего на пару сотен метров, когда тишину разорвали громовые раскаты выстрелов. Он резко обернулся и замер: дедушка Виталий вовсе не «уснул». Старик стоял во весь рост среди руин и яростно палил из своей двустволки в огромное, костлявое чудовище ростом под три метра.

– Ах ты тварь! Я так и знал, что без нечисти не обошлось! Сдохни, падаль! – кричал дед, перезаряжая ружье.

Дробь ударила монстру прямо в лицо, но, к ужасу Виталия, свинец лишь со звоном отскочил от его серой кожи, не оставив даже царапины. Иван, не помня себя, бросился обратно к деду. Анечка, сгорая от страха за них обоих, последовала за ним.

Сириус медленно повернул голову к старику, и в его пустых глазницах вспыхнул издевательский огонек.

– Ох, какой ты забавный… И какой ничтожный. Неужели ты думал напугать меня своей пукалкой?

– Не трожь его! – в один голос выкрикнули Иван и Аня.

Сириус вздрогнул. Он узнал этот голос – чистый, звенящий голос Анечки. Ангел Смерти медленно перевел тяжелый взор на юношу.

– А я по тебе уже соскучился, – пророкотал он, и от этого звука иней посыпался с деревьев. – Каждый день гадал, когда же мы встретимся снова.

– Со мной? – голос Ивана дрогнул, но он не отступил. Анечка стояла прямо перед ним, закрывая собой, и сурово уставилась в глаза монстру.

– Только попробуй тронуть его! – прошипела она, выпуская когти.

– Оу! И что же ты мне сделаешь, крошка? Глазки выцарапаешь? – Сириус издевательски наклонился к самому лицу Ивана. Юноша зажмурился, чувствуя могильное дыхание врага, но на самом деле монстр целился в Аню.

Она не стала ждать. Вложив всю свою ненависть и любовь в один рывок, Анечка полоснула когтями прямо по лицу Сириуса. Раздался противный скрежет, и на щеке чудовища проступила черная, дымящаяся рана.

– А-а-а! – взревел Сириус, отпрянув и закрывая лицо лапищей. – Ах ты мелкая дрянь! Ты мне глаз едва не выбила!

Иван и дед Виталий застыли в оцепенении. Они видели, как голова монстра неестественно откинулась назад, как на его лице сами собой, словно от когтей невидимого зверя, проступают глубокие борозды.

Сириус замолчал, его ярость сменилась ледяной, расчетливой улыбкой.

– А может, это и к лучшему? Теперь я точно знаю, как отблагодарю тебя за всё… от всей души!

Монстр внезапно бросился вперед. Анечка, словно темная молния, начала уклоняться от его сокрушительных ударов. Ивану казалось, что чудовище сражается с самой пустотой, но видя новые раны на теле Сириуса, он окончательно понял: его защищает невидимый Дух. Его Хранительница.

Яростная схватка была недолгой. Анечка, окрыленная защитой Ивана, наносила удар за ударом, но Сириус теперь обладал плотью, которую не так-то просто было сокрушить. Стоило девушке на миг замешкаться, как Ангел Смерти выбросил вперед костлявую лапу.

Сириус насквозь проткнул Анечку своими черными когтями и медленно, с наслаждением, поднял её обмякшее тело над землей.

– Как же долго я мечтал об этом мгновении! – прорычал он, и его дыхание опалило лицо девушки. – Еще в том лесу, когда ты посмела увести у меня Ивана, я поклялся, что вырву твою искру. И вот теперь я смотрю, как ты гаснешь… Какое блаженство!

Аня судорожно хватала ртом воздух, её темная материя начала испаряться и вытекать сквозь раны серым дымом. Сириус приблизил свою морду к её лицу, скалясь в жуткой улыбке:

– Тебе ведь интересно, что я сделаю, когда ты покинешь этот мир? Поначалу я хотел просто выкосить всё живое. Но потом понял: зачем уничтожать стадо, если можно им питаться вечно, создав ферму людей? Меня озарила гениальная идея! Я истреблю лишь половину человечества – тех, кто не склонится. Остальных я запугаю так, что они сами приползут на коленях молить о пощаде.

Сириус издевательски хохотнул, глядя на корчащуюся от боли Аню.

– Видишь, Анечка, я вовсе не такой монстр, каким ты меня считаешь! У меня тоже есть чувства. Пообщавшись с Виктором, я понял, что люди мне даже симпатичны. Я просто вежливо попрошу их признать меня своим Богом. И чтобы их женщины рожали для меня новых младенцев…

Его глаза вспыхнули безумным, алчным огнем.

– Я уже вижу это! Я восседаю на троне, на вершине великой пирамиды. Тысячи матерей стоят в очереди, прижимая к груди своих чад. Они по очереди будут преклоняться передо мной и протягивать на ладонях своих детей… А я буду высасывать из них жизнь прямо у них на глазах. Я буду упиваться вкусом чистой души и наслаждаться великой болью в материнских глазах. Я создам настоящий Рай для Ангела Смерти. И буду править этой фермой вечно!

– Ну вот, Анечка, если вкратце – таков мой план! – Сириус обдал её зловонным дыханием. – Знаешь, я ведь должен тебя поблагодарить. Это ты не дала мне прикончить Ивана в лесу. Если бы я тогда насытился его светом, то ушел бы, довольный малым. Но ты лишь раззадорила мой аппетит! А когда я услышал, как вдохновенно Иван говорил с Виктором, как он верил в него… я и сам поверил, что этот безумец сможет вытащить меня в ваш мир. Так что всё, что я имею сейчас – твоя заслуга!

Сириус с омерзением разжал когти, и Анечка рухнула на снег. Она не могла встать, судорожно прижимая руки к ране, из которой густыми струями испарялась её жизненная суть.

– Жаль, ты не увидишь мой новый рай, – пророкотал монстр. – Но я рад, что ты напоследок посмотришь, как я погашу сердце твоего ненаглядного Ивана.

Сириус двинулся на юношу. Иван пятился, чувствуя, как за спиной дышит холодная пустота, но тут горизонт вспыхнул. Над краем земли, после долгой полярной ночи, показался первый край слепящего диска.

– Оу! Солнышко взошло! – Сириус издевательски поклонился рассвету. – Поздравляю с первым полярным днем! Видишь, Анечка? Тебе недолго осталось мучиться. Сейчас оно испепелит тебя, а я с удовольствием на это посмотрю!

Последнее облако, хранившее тень, лениво уплыло в сторону. Чистые, первозданные лучи ударили по площади. Стоило свету коснуться Анечки, как её тело окуталось призрачным пламенем. Иван видел лишь густое, неестественное испарение, будто само тепло в лютый мороз устремилось к небесам.

Сириус хохотал, наслаждаясь агонией врага, но в следующий миг солнечный луч коснулся его собственной, новой плоти.

– А-а-а-а! – Визг монстра расколол тишину. – Что это?! Что со мной происходит?!

Он вспыхнул. Материальное тело, созданное из темной энергии, не выносило прямого света. Сириус судорожно пытался сбить пламя, но лишь раздувал его. Он затравленно огляделся и заметил спасительную полосу тени неподалеку.

Иван, не смея дышать, смотрел, как пылающий гигант бросился к укрытию. Сириусу оставалось всего пара шагов до спасения, как вдруг его корпус неестественно дернулся назад. Что-то невидимое вцепилось в него, заставляя пятиться. Чудовище споткнулось о собственную ногу и тяжело рухнуло в сугроб, прямо под безжалостные лучи. Иван видел: монстр катается по снегу, борясь с кем-то, кого не видит человеческий глаз.

Анечка, сама сгорая в лучах рассвета, из последних сил вцепилась в своего палача, не давая ему уйти в тень.

Борьба длилась считанные секунды. Сириус яростным рывком отшвырнул ослабевшую Анечку в сторону и попытался подняться. Сделав пару неуверенных, шатких шагов, он рухнул на колени, продолжая ползти к тени на четвереньках. Собственная плоть предавала его, превращаясь в обугленные лохмотья под безжалостными лучами рассвета.

Он упал на живот, хрипя и вытягивая руку вперед. Пальцы монстра почти коснулись спасительного края тени, но в этот миг силы покинули его. Рука бессильно опала, ярко вспыхнув в солнечном свете. Тело Сириуса начало раздуваться, лопаться по швам, и из него, словно из прорванной плотины, хлынули сотни крохотных, ослепительных светлячков.

Эти светящиеся искры, похожие на маленькие шаровые молнии, стремительно разлетались в разные стороны. Одна из них направилась прямо к дому Святослава. Огонек подлетел к бездыханному телу старика, лежащему на крыльце, и бесшумно впитался в его грудь. Святослав вздрогнул. Он сделал первый, жадный вдох – глубокий и чистый, как у новорожденного младенца, – и замер, погрузившись в обычный, мирный сон.

Когда последняя тень монстра растворилась в небытии, Иван бросился туда, где в лучах солнца всё еще клубилось густое испарение.

– Аня! – закричал он, врываясь в это сияющее облако.

Солнце поднялось выше, и в золотистом мареве юноше на мгновение открылось её лицо. И в этот миг его прорвало. Словно рухнула плотина, сдерживавшая память: Иван вспомнил всё. Вспомнил тот вечер в дыму самокрутки и их тихий разговор по душам; вспомнил странные, пронзительные сны, от которых щемило сердце. Он узнал в ней ту самую «русалку», которую так боялся дед Виталий, и ту Хранительницу, что спасла его от волков.

Она всегда была рядом. Тенью, бабочкой, теплым дыханием за спиной. Она защищала его, когда он был слаб, и вдохновляла, когда он терял веру. Она была его истинной музой, высеченной в черном мраморе его души.

– Аня! Анечка! Прости! Прости меня! – голос Ивана сорвался на крик, перекрывая гул распадающейся реальности. – Это я… я во всём виноват! Нужно было слушать деда, нужно было остановить Виктора! Если бы я не привез эти проклятые железки из города… я сам погубил тебя! Погубил!

Иван рыдал, и в этих слезах была невыносимая горечь. Секунду назад он обрел веру – он увидел, что ангелы существуют, что его незримый хранитель – прекрасная, бесконечно добрая девушка. И в это же мгновение он терял её навсегда. Боль в груди была такой острой, будто Сириус вонзил свои когти прямо в его сердце.

Он смотрел на Анечку, не отрывая взгляда, судорожно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту её лица, каждый изгиб губ. Он хотел запомнить ту, что спасла мир от тирании Тени.

Иван видел её, но не слышал. Однако в школьные годы они с друзьями научились хитрости – читать по губам, чтобы беззвучно шептаться на уроках. И сейчас этот детский навык стал единственным мостом между ним и уходящим Ангелом.

Аня смотрела на него с неземной нежностью. Её губы медленно выговаривали слова, которые Иван ловил каждым нервом:

– Ванечка… не вини себя. Ты ни в чём не виноват. Ты просто слушал своё доброе сердце, ты желал добра тем, кого любишь. Именно за это я тебя и полюбила, Иван… за твой свет. Береги себя. Оставайся таким же добрым и заботливым, и тогда ни один демон не сможет тебя погубить. Мне жаль… жаль, что нам было дано так мало времени. Но я благодарю судьбу за каждую секунду, что я была рядом с тобой.

В этот миг налетел яростный порыв ветра, пахнущий озоном и весной. Силуэт Анечки дрогнул, подернулся золотистой дымкой и окончательно растворился в утреннем небе.

Иван закрыл лицо ладонями, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Он остался один на пустом пепелище. Но тут тяжелая, мозолистая ладонь легла ему на плечо. Дед Виталий стоял рядом, его суровое лицо было мокрым от слез, которые он даже не пытался скрывать. Старик молчал, понимая, что в этой тишине любые слова будут лишними.