Тайны Гроама. Дилогия

Прошло две недели после нашей первой встречи, когда я впервые почувствовала близость Энергий Гроама, ощутила себя частью красочного вихря. В тот день мой новый знакомый рассказал мне о существовании мощнейшей Силы нашего мира, имеющей различные названия у параллельных существ. Огл поведал о том, что в нашем мире эта Сила зовётся Гроам, он диктует порядок жизни и существования, удерживая и оберегая Гармонию. Сам же Огл принадлежит к уровню посвящённых, то есть тех, кого Силы Гроама наделили Знаниями и кого допускают в свои тонкие сферы. Посвящённые маги, в свою очередь, наделены различными умениями. Огл – извещающий, он видит и знает вихри Энергий, но не всегда понимает их смысл и не может порой воспользоваться их мощью. Зато Гроам наделил извещающих магов способностью читать судьбы, но при этом запретил им рассказывать людям о их будущем. Преступлением против Гроама считается любое действие посвящённого, способное нарушить Гармонию. Отступник – это тот, кто попытается нарушить Законы Гроама, и он непременно будет наказан. В лучшем случае, перестанет чувствовать Силу и станет обычным человеком. Одни, с кем произошло подобное, продолжали жить смирно, спокойно. Другие же либо впадали в беспробудное пьянство, либо сходили с ума, погружаясь в мир собственных иллюзий, им казалось, что они, как и раньше, чувствуют Силу Гроама, но это была фантазия, созданная ими для самоутверждения. Окружающие же считали их либо блаженными, либо колдунами. Была ещё одна категория отступников – самая опасная. Это те, кто после отвержения возненавидел Гроама и по-прежнему пытался нарушить равновесие его Сил. Пожалуй, их тоже можно было отнести к умалишённым, ибо они сами не понимали, чем может обернуться для них война с Энергиями Гармонии. Стараясь укрепиться в своём величии, бывшие маги пытались перейти на сторону Сил Хаоса, прорываясь сквозь поверхности параллелей. Иногда случалось, что бывшему магу удавалось совершать переход в одну из противоположностей, разумеется, в самую ближайшую. Но долго жить в параллели отступник не мог. Гроам уничтожал его, превращая, например, на миллионы лет в камень. Но подобная участь совершенно не пугала бывшего посвящённого, ставшего на путь отступника: настолько велика была его ненависть к Силам Света.

Я слушала эти рассказы Огла, и мне становилось немного не по себе. Когда я высказала ему свои страхи, он успокоил меня, сказав, что извещающих отступников на самом деле не так уж много. Огл ни разу не встречал никого из них. «Как же так? – удивилась я. – Как Гроам позволяет проникать в свои ряды подобным индивидуумам?» Огл усмехнулся: «Часто мы меняемся, сами того не замечая. В посвящённые выбираются лишь те, кто верит в просветление, а потом кто-то из них не выдерживает испытания Силой. Да, когда ты понимаешь, что знаешь больше другого обывателя, что посвящён в тайны параллелей и переходов, ты начинаешь чувствовать власть над теми, кто не обладает подобными Знаниями, начинаешь ощущать себя выше обычных людей, думаешь, что можешь влиять на судьбы тех, в чьи сердца заглянул»… Мы помолчали, затем Огл продолжил: «Извещающие самые первые из всех посвящённых начинают осязать вихри, могут их увидеть и показать другим, но Гроам предусмотрительно закрыл от нас значение многих Символов. Почему он это сделал? Да чтобы напоминать о том, что мы всего лишь люди, и чтобы уберечь от соблазнов».

Мне было очень интересно слушать Огла. У меня мурашки бежали по спине и голове. Я глупо улыбалась и смотрела на Огла. Было очень любопытно, но гордость, что ли, не позволяла показать собеседнику, насколько я потрясена услышанным. Равнодушно глядя на Огла, пыталась всем видом показать, что к его рассказам отношусь, как к чудесной сказке, не более того, и что лапшу на уши мне не так-то просто навешать. Но, увидев обращённый на меня серьёзный взгляд глаз в обрамлении густых серых ресниц, вмиг стряхнула с себя напускное равнодушие. Забыв о приличии, пристально посмотрела в глаза мужчине, рискуя выдать чувства, зарождающиеся во мне. Такие глаза я видела впервые в жизни! Зачарованно наблюдала, как стал меняться их цвет: вначале серые, потом они темнели, темнели, пока не стали стальными. И тут я почувствовала, как холодная волна пробила меня от макушки и понеслась ледяным потоком вниз по позвоночнику, а навстречу ей, от живота вверх, к темени, ринулся горячий поток. И вот я уже с головы до ног омываюсь двумя потоками, стремящимися навстречу друг другу. Один устремляется вверх, он обжигающий, как пламя, другой бурной рекой уплывает вниз, он холодный, словно лёд. Огл отвернулся, и я смогла прийти в себя, лишь струйки искрящегося тепла продолжали согревать тело. Хотела было рассказать собеседнику об испытанных ощущениях и спросить, не имеет ли он к ним отношения, как тот заговорил вновь, и я не успела произнести ни звука: «Есть ещё одна категория магов Гроама – проводники. Ты, Аниста, – проводник, то есть посвящённый, который способен наделить вихри, рождаемые извещающим, Силой, а также помочь этим вихрям пройти в то место, куда он их направляет. Ты знаешь Символы Гроама, и ты оживила с их помощью мои рисунки. Ты тоже можешь путешествовать через параллели». Заметив мой удивлённый взгляд, Огл усмехнулся: «Разумеется, для этого надо обладать определённой Техникой и Знаниями, а их-то у тебя пока нет. Если в руках извещающего поток Света, притянутый от Гроама, и имеет какую-либо Силу, то наделённый Знаниями проводника этот поток приобретает не только более сильную мощь, но и начинает приобретать определённую направленность, всё зависит от того, что за намерение в него вложено. Таким потоком можно даже восстановить равновесие противоположностей, нарушенное тёмным извещающим. А ещё этим потоком можно вылечить болезнь. Для этого его можно поместить в рисунок или воздействовать им на больного непосредственно. Большой удачей считается, если извещающий и его проводник встретятся. Гроам – Вселенная! Он ведёт нас к Энергиям Света, а встреча извещающего и его проводника – это награда, огромная удача для обоих. Существуют Миры более развитые, чем тот, в котором мы живём. Пребывающие там посвящённые (может, там они зовутся по-другому) наделены ещё более сильной связью с Гроамом. Мы можем встретиться с ними либо во сне, либо при помощи медитации, либо связаться через рисунок, например, такой, как мы нарисовали. Существуют параллельные Измерения, увидеть которые мы не сможем никогда. Хотя однажды мне рассказали о существовании Порталов, с помощью которых некоторые посвящённые маги могут путешествовать по параллельным Мирам. Но насколько эта информация правдива, мне неизвестно. Однажды, когда я был еще мальчиком, мне приснился сон: рыжеволосая девушка бежала по лесу, подол её юбки был мокрым, словно она только что перешла вброд какой-то ручей. Почему-то я чувствовал сильную тревогу. Девушка остановилась и повернулась ко мне, но пряди рыжих волос, развеянные ветром, закрыли её лицо, не успев его разглядеть, я проснулся. Сон врезался мне в душу. В детстве очень часто вспоминал его, фантазируя по поводу внешности незнакомки. Позже, уже юношей, опять увидел девушку во сне. Он был иным. В этом сне я шёл по дороге, разделяющей пополам поле, усыпанное яркими жёлтыми цветами. И вдруг услышал окрик: «Огл! Огл!» Обернувшись, не увидел никого, поэтому продолжил путь, как вдруг опять раздался девичий крик: «Я иду к тебе Огл! Я иду к тебе!» Я оглянулся и увидел её. Рыжеволосая девушка из моего детского сна стояла на поляне, её белое платье развевал ветер, к лицу она прижимала огромный букет из жёлтых цветов. Я опять проснулся, так и не увидев её лица. Юношеские фантазии по поводу того, как выглядела девушка, не оставляли меня. «Видимо, ты представлял себе красотку… из тех, что нарисованы на базарных лубках», – не удержалась я от иронии. «Ну, не без этого, – хмыкнул Огл, а затем продолжил: – В то время я уже догадывался, что наделён каким-то особенным даром, у меня проявлялись определённые магические умения, но использовал я их так, что сейчас и вспомнить стыдно. Например, подсовывал продавцу сладостей фантики от конфет вместо денег, частенько за копейки приобретал кучу разного товара, порой обманывал школьных педагогов: постояв минуту у доски, говорил им, что всё ответил, и мне ставили высокую оценку. Это было глупо! Сейчас даже вспоминать стыдно. Уже будучи посвящённым, я мысленно просил прощения у Гроама за многие свои поступки. Воровство и ложь мешают развитию общества, не пускают человека двигаться вперёд, потому что, беря чужое, мы только думаем, что делаем это бесплатно, а на самом деле это не так. Мир Гроама, так же, как и другие Миры, не терпит дисгармонии. Мы можем получить счета в самый неожиданный момент, а уж какими они будут, зависит от того, насколько мы «задолжали». Что касается лжи, то здесь намного сложнее. Скажу тебе, Аниста, одно: обмануть себя невозможно, возможно лишь удивить! Но

вернусь всё же к рассказам о проводнике. Ещё в нежном возрасте я встретил Учителя. Этот человек много сделал для меня, он не только научил видеть вихри Энергии и манипулировать ими, но и сказал, что я избран Гроамом. Наставник также поведал, что где-то по Свету ходит мой проводник, и, если я его найду, это будет большой удачей для нас обоих. Мы вдвоём сможем увидеть и распознать такие великие тайны Вселенной, которые узнать поодиночке нам не под силу. Учитель загадочно намекнул на то, что я уже видел своего проводника и что мне ещё будут его показывать. В ту ночь я вновь увидел сон – рыжеволосая девушка быстро удалялась по лесной тропинке, на ней был синий плащ, пряди волос развевало ветром, кто-то шепнул её имя, я повторил его, позвал незнакомку – она не оглянулась, я настойчиво продолжал окликать её, но девушка продолжала быстро удаляться. Тогда мне пришлось прибегнуть к языку Гроама, попросил у неё прощения. Девушка остановилась, и тут же я проснулся».

Потом Огл рассказал о том, как с тех пор он начал путешествовать в поисках проводника, пару раз ему даже показалось, что он встретил её (то, что его проводник – девушка, Огл даже не сомневался). Одна из претенденток обладала великолепной статью, в её глазах искрился огонь, способный свести с ума любого мужчину. Красивые руки другой заворожили Огла, он подумал, что именно через такие длинные пальцы может струиться Энергия Гармонии. Но, как оказалось, ни одна из девушек не обладала Знаниями Гроама, более того, каждая из них спешила расстаться с Оглом, осмеивая его «чудаковатость и дурость», так высказалась одна из избранниц.

– А что, в твоих снах я была выше ростом? Как видишь, я не очень тонкая и вовсе не высокая…

– Ну… ты понимаешь… – Огл мечтательно потянулся, – сон – такая штука… Я ведь не видел твоего лица, поэтому всё остальное домысливал, – косо взглянув на меня и увидев мой недовольный взгляд, Огл выпрямился, подарил мне пронзительный серо-свинцовый взгляд и тут же произнёс: – Нет, ты очень симпатичная, и у тебя изумительные глаза.

Я уже говорила, что после нашей первой встречи прошло две недели. За это время мы встретились всего два раза, да и встречи эти были недолги. Работа отнимала у меня много времени, я воспитательница в детском саду, моя напарница заболела, и мне приходилось работать без выходных. Каждый день я думала об Огле, о том, что он мне рассказал. Мы вместе нарисовали пару картинок, конечно, рисовал в основном Огл, я лишь украшала их несколькими штрихами и добавляла Символы Гроама, сама не понимая, как они рождались. Огл выглядел очень счастливым, аккуратно складывал рисунки в папку и говорил, что теперь это настоящие источники Равновесия. Сегодня у меня был выходной. Мой новый приятель очень обрадовался тому, что мы сможем провести вместе много времени. Так приятно было видеть, что он, как и я, рад нашей встрече. «Ты влюбилась?» – как-то спросила меня подружка. Я лишь засмеялась и сказала ей, что она сумасшедшая, если думает, что в нашем посёлке можно в кого-то влюбиться. Что испытываю к Оглу – не могу пока понять, объяснить даже самой себе. Чувства к нему не были просто увлечённостью, влюблённостью, хотя и вспоминала часто его глаза в обрамлении пушистых ресниц, – какое-то незнакомое чувство поселилось в моём сердце. Смешно, но нечто подобное я испытывала к любимым персонажам сказок (в детстве я зачитывалась сказками!). Ты любишь героя, мечтаешь о нём, он живёт в твоих детских фаназиях…

И вот долгожданная встреча. Я с радостью пытаюсь уловить пронзительный взгляд Огла, но приятель сегодня строг и спокоен.

– Сегодня я наконец-то расскажу тебе немного о том, что такое Энергия Гроама, – произнёс он тоном старого учителя-зануды.

Само вступление и его тон уже как-то не понравились мне. Не так я представляла наше свидание. Стараясь скрыть своё разочарование, с энтузиазмом уселась на поваленное дерево.

– Говори, я готова вникнуть и почувствовать…

– Основные цвета Гроама – это синий, зелёный, красный и фиолетовый, существуют ещё различные полутона…

Я повернулась к Оглу и посмотрела на него. Тот, слегка запрокинув голову, продолжал на одной и той же скучной ноте:

– В зелёных вихрях больше всего Энергий, направленных на излечение…

При этом кончик его удлинённого, чуть с горбинкой носа смешно шевелился. Задержав взгляд на этом движении, я улыбнулась. Огл не обращал никакого внимания на мою улыбку, казалось, он вообще не замечал меня, продолжал нудно говорить:

– С красным цветом нужно быть осторожнее, он может как спасти, так и разрушить…

Вскоре стало понятно, что мне предстоит слушать длинную скучную лекцию. Не думала, что у Огла может быть такой неприятный голос. Но я взяла себя в руки и попыталась сосредоточиться на том, о чём он бубнил, но быстро поняла, что мой мозг совершенно не воспринимает его информацию… Лучше бы рисовали! Лёгкое прикосновение его красивых пальцев, нежные взгляды его стальных глаз во время нашего совместного творчества нравились мне гораздо больше…

А потом произошла ссора. И вот сейчас я шла, почти бежала по лесной тропинке к посёлку, а Огл остался на месте, продолжал восседать на сломленном дереве, не побежал за мной. Со злостью я вспомнила рассказы о бывших рыжеволосых приятельницах моего нового друга, о том, как он был разочарован внешностью своего проводника… Не заметив корня дерева, торчащего из-под земли, я ногой зацепилась за него, грохнулась со всего маху, больно ударившись коленями, и разревелась навзрыд от боли и злости.

* * *

Неожиданно проснувшись, с удивлением осознала, что спала. Шея затекла от лежания в неудобной позе, телевизор был включён, за окном вечерело. По щекам текли слёзы, я горько всхлипывала, а ещё сильно ныли колени… Не без труда вернула себя в реальность. «Говорят же, что спать на закате очень вредно», – сказала я вслух сама себе и отправилась на кухню выпить чайку, чтобы окончательно проснуться.

Глава 6

Очень странное чувство овладело мною после сна, словно я действительно только что бежала по узкой лесной тропинке, и даже колени тупо побаливали, как бывает после удара или падения. Обида, разочарование волнами накатывали на меня. Медленно расхаживая по комнате, попивая горячий сладкий чай, размышляла о сне, пока мысли не прервал телефонный звонок. Звонил Егор, чтобы сказать, что у него не получается приехать сегодня, он сможет выбраться лишь после полудня завтрашнего дня. Переговорив с мужем, я разрыдалась в голос от обиды, что было верхом глупости, так как ничего ужасного в данном обстоятельстве не было. Но слёзы противными мокрыми ручьями текли по щекам, а воспалённое сознание услужливо подбрасывало картинки для «продолжения удовольствия». И вот я уже плачу, вовсе не оттого что придётся провести ночь в одиночестве, теперь причина слёз – разговор с начальством двухнедельной давности. А через минуту вспомнила, как грубо разговаривала на днях со мной моя дочь. Ещё мгновение – и я уже девочка-подросток, рыдающая от обиды, нанесённой моим ровесником. Последнее воспоминание хоть и было самым душещипательным, но оно быстро отрезвило меня. «Да, теперь стоит вспомнить, как в младенчестве меня лишили порции грудного молока, и поплакать над этим», – подумав так, я сразу же успокоилась, даже немного развеселилась.

Удивительно, но тот факт, что я спала на закате, не лишил желания улечься в постель пораньше, а пролитые горькими ручьями слёзы подействовали лучше любого снотворного. Засыпая, успела подумать, что неплохо бы выпить успокоительного… И в тот же миг оказалась на лесной тропинке рядом с вывернутым корнем дерева, сидела и тёрла ушибленные колени.

– Очень больно? – Огл стоял рядом со мной. – Можно я посмотрю?

– Что на них смотреть, – огрызнулась я, – всё из-за тебя.

Присев на корточки, Огл накрыл ладонями мои колени, я хотела было сбросить его руки, но в ту же секунду почувствовала сильное тепло, исходящее от них, минута – и боли как не бывало.

– Нельзя идти на поводу у своих эмоций, – назидательно сказал Огл.

– А я очень эмоциональна, если Вы успели заметить, и считаю, что эмоции лучше не сдерживать, потому что от постоянного сдерживания эмоций человек становится злым и больным.

Огл усмехнулся:

– Человек, идущий на поводу у своих эмоций, жалок, смешон и порой становится злым и больным от последствий этих вспышек, надо учиться управлять чувствами, а не позволять им властвовать над тобой.

– И что тогда? Чувственный и темпераментный человек потеряет свою индивидуальность и превратится в механическую куклу?!

– Знаешь, Аниста, есть такие качества характера, которые не грех и потерять. И вообще, почему ты решила, что спокойный, уравновешенный человек, лишён чувственности и темперамента? – Огл посмотрел мне прямо в глаза, я с большим удивлением обнаружила, что сейчас они не только серые, а ещё и с отливом яркой синевы. Он отвёл взгляд, быстро поднялся и подал мне руку.

– Вставай, пойдём!

– А если я вот такая, нервная, импульсивная, – продолжала я разговор, семеня за Оглом, – что тогда мне делать?

– Работать, расти, – бросил мой собеседник через плечо.

– А я не хочу меняться! Хочу быть такой, какая есть! – с вызовом крикнула я.

– Плохо, – коротко кинул Огл. Потом он остановился, прямо посмотрел на меня и сказал: – Знаешь, Аниста, когда ты поймёшь, что стала выше и мудрее, когда ты сможешь управлять своими эмоциями, научишься быть сильнее их, тогда поймёшь, насколько ты свободна и сильна. Ты сможешь управлять событиями, происходящими в твоей жизни. А уж твои чувственность и темперамент никуда не денутся, поверь, а лишь приобретут ещё более яркие краски.

Я молча слушала Огла, постепенно до меня стал доходить смысл сказанного. Тем временем Огл собрал свою сумку, положил в неё краски, которые сегодня нам не понадобились, и сказал:

– А у меня сегодня будут гости.

– Кто? – удивилась я.

– Ты, – Огл улыбнулся одними губами, – и ещё кое-кто. Я сегодня познакомлю тебя с близким мне человеком.

– Сгораю от любопытства…

– Это мой Учитель… Человек, который помог мне, когда я больше всего нуждался в помощи, он обучил меня практически всему, что сейчас я знаю и умею, он предсказал мою встречу с тобой. И я так хочу познакомить его со своим проводником, со своей Анистой!

От последней фразы сердце моё сжалось, а потом ласточкой затрепыхалось в груди, щёки загорелись жаром, а по телу разлилась приятная слабость. Но Огл не заметил перемены, произошедшей во мне. Мы шли по тропинке, ведущей к посёлку, Огл напевал модную дурацкую песенку. Надо заметить, что слухом Гроам его явно не наделил, поэтому песенка из его уст звучала совершенно глупо

– Сейчас посмотришь, как я живу, – весело сказал Огл. – Ты поможешь приготовить праздничный обед?

Вот так номер! Меня пригласили в гости, и я же ещё должна готовить праздничный обед!

– А что за праздник? – спросила я вслух.

– Ну как? Сказал же, что у меня гости.

– А причём здесь я?

– ???

– Гости твои, почему же я должна готовить праздничный обед?

– Ну, извини, – мой спутник слегка смутился, – может, что-то не так сказал. И потом, ты будешь лишь помогать, основную часть приготовления возьму на себя я. Хотя, по правде говоря, очень слаб в кулинарии, если бы я сделал обед сам, то двум моим дорогим гостям было бы не очень вкусно.

Слова «дорогие гости» подействовали на меня как ласковый взгляд. Капризность, заглянувшая было ко мне в сердце, тотчас улетучилась.

– А ещё ты не умеешь петь.

Огла совершенно не смутила произнесённая мной фраза, он запел дурацкую песенку громко, во весь голос. Мы оба рассмеялись.

– У тебя есть мука? Яйцо? Сахар? – деловито осведомилась я.

– Да, я закупил кучу продуктов. Есть и фрукты, и мясо!

– Тогда приготовим шарлотку.

– Звучит заманчиво…

– А как это вкусно! Я чемпион по приготовлению шарлоток!

Через несколько минут мы добрались до небольшого домика на окраине посёлка. В нём давно никто не жил. По слухам, хозяин уехал в Страну перекрёстков на заработки, и больше о нём никто ничего не слышал.

– Как ты решил здесь поселиться?

– Познакомился с хозяином на ярмарке, где я продавал картины, он купил пару штук. Мы разговорились, мужичок сказал, что у него есть небольшой домик на окраине соседнего села, он иногда сдаёт его работникам, приезжающим на сезонные заработки, сейчас дом пустует. Также он с восхищением рассказывал о природе данного места, о сказочных полянах и о ручье, способном в непогоду превратиться в речку. Покупатель картин заметил, что если бы он был художником, то непременно бы написал эти места. Я заинтересовался, и он предложил мне снять домик за символическую плату, посмотреть самому на местные красоты.

– Значит, с хозяином всё в порядке! Это здорово! А то знаешь, слухи ходили всякие. Странно, но я никогда не видела в домике сезонных рабочих. Хотя, может быть, и пропустила что-то. А что, хозяин домика догадался о лечебных свойствах твоих картин? Думаю, не каждый бы понял, что на них изображено… Нет, нет, они интересны, но весьма своеобразны…

Мы подошли к небольшому домику, где жил Огл. Как только я пересекла порог, то буквально замерла на месте. Стены небольшой комнаты были увешаны замечательными пейзажами, выполненными как акварелью, так и масляными красками. Здесь были и осенние аллеи городов, и зелёные чащи, и снеговой буран, заметающий узкую дорожку меж полей. Ничего подобного тому, что мы рисовали вместе, я не наблюдала. Голосом, полным изумления, я воскликнула:

– Так ты настоящий художник!

– Я всегда любил рисовать, мои картины хорошо покупают на ярмарках, – чуть смущённо ответил Огл.

– А я думала, ты рисуешь только Переходы и Измерения, что твои руки способны начертить посланников Гроама и невидимых сущностей нашего Мира, но то, что ты способен написать настоящую картину, даже не подозревала! Почему ты не говорил мне о своём таланте художника?

– Пришло время, и ты всё увидела сама… И потом, рисунки, наделённые Силой Гроама, намного ценнее многих из этих картин, особенно те, что ты оживила своими Символами и Знаками. Я храню их отдельно. Только один висит на стене, возле кровати, я не удержался от соблазна смотреть на него перед сном, – Огл опустил глаза. – Всё! Время идёт, пойдём на кухню.

Но я не могла спокойно покинуть комнату, не увидев рисунка. Ещё раз обвела взглядом небольшое помещение. Стол, пара стульев, маленький комод, заваленный всевозможными листами, коробками с красками, платяной шкаф, такой же старый, как и комод, жёсткая софа – вот и вся обстановка. Мебель явно принадлежала хозяину. Лишь красивейшие оранжевые шторы, переливающиеся разноцветием органзы, говорили о том, что их повесили недавно. Ещё в комнате находились два смешных мольберта, похожих на те, что Огл приносил с собой на наши с ним занятия. Оглядев внимательно стены с красивыми пейзажами, я так и не обнаружила рисунка, к которому тоже приложила руку. Наконец Огл смилостивился и вознаградил мои поиски подсказкой. Подведя меня к кровати, он указал на потолок над изголовьем – вот она, та картинка, которую нарисовали мы во время нашей первой встречи. Я посмотрела на Огла. Он в упор глядел на меня, словно пытался прочесть мои мысли, а потом смущённо, как мне показалось, произнёс: «Этот рисунок очень дорог мне, я засыпаю и просыпаюсь, глядя на него, и вспоминаю своего проводника». Кровь ударила мне в лицо жаркой волной, и теперь уже я, сделав вид, что не услышала последней его фразы, с напускной весёлостью потащила приятеля на кухню. Здесь всё моё смущение как рукой сняло. Уж что-что, а готовить я любила и умела. Обнаружив на кухне все необходимые продукты, с радостью закатала рукава.

Глава 7

Время перевалило далеко за полдень, когда к дому подкатила повозка, запряжённая черными лошадьми. Из неё вышел человек среднего роста, на вид лет пятидесяти. Коротко подстриженные волосы высветлены красителем – седина умело скрыта. На госте была надета серая длинная рубашка и такого же цвета брюки. Изучающе окинув меня взглядом больших карих глаз, он обнялся с Оглом, а затем улыбнулся мне и представился: «Силау».