Тайны Гроама. Дилогия

Тайны Гроама. Дилогия

Людмила Павловская

Корректор Вера Антоновна Чупина

© Людмила Павловская, 2026

ISBN 978-5-0069-3901-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга первая. За гранью сна

Самым близким – маме Вере Антоновне, мужу Игорю и дочери Наталье посвящается.

Посланник из Созвездья Льва встречал загадочной улыбкой. Сыграв со мною в преферанс, сберёг от горестной ошибки. И, провожая через мглу в края надежды и покоя, Тропу украсил серебром и увлажнил своей слезою.

Посланник из Созвездья Рыб был полон чувства превосходства, Но, снизойдя ко мне, открыл дорог пересекаться свойство. Рассеял призрачный туман, и вот, познав его планету, Я продолжаю долгий путь в страну оранжевого цвета.

Глава 1

Нежный летний ветерок пытался прорваться сквозь влажную пелену жары. В душном городе находиться было просто невыносимо, поэтому, воспользовавшись выходными, я бежала на остров, чтобы почувствовать хоть какое-то отдаление от цивилизации. Пятьдесят минут на пароме вдоль побережья – чудесное путешествие! При этом затянутый пеленой смога город – как эта серость видна издалека! – находится совсем близко, но ширина морской глади не даёт приблизиться шумному и суетливому настроению мегаполиса сюда, в этот чудесный, прямо-таки райский уголок. И вот ты уже не узник города, а гость приютившего тебя кусочка тишины, которая особенно сильно ощущается ночью. Если ты, надышавшись свежего воздуха, пропитанного йодом, всё же проснёшься за полночь, то буквально окунёшься в несравненное спокойствие, такое непривычное для городского жителя. Волшебство непременно должно произойти со мной именно здесь! Ведь для встречи с ним я и вырвалась из огромного городского муравейника! Просто жаждала чего-то необычного! А когда чего-то очень сильно хочешь, желаемое непременно сбудется. Ой, кто-то сказал уже эту фразу раньше меня… Сейчас здесь, на пароме, предчувствие чего-то невероятного, что произойдёт в моей жизни, не покидало меня. Оно сквозило во всём: и в волнующем кровь, освежающем тело морском бризе, и в нервном крике прожорливых чаек, и в солёном запахе моря, сверкающего на солнце бирюзой.

Я сильнее сжала пальцы на борту парома и пристальнее вгляделась в синеватую воду, представляющую взору то огромную голубую медузу, то косячок каких-то мелких рыбёшек. Но полностью раствориться в сказочном чувстве полёта в детство мне не удалось…

– Извините. Мы не помешаем?

Обернувшись на голоса, я увидела весьма колоритную парочку: мужчину и женщину. С озабоченностью, свойственной туристам, они пытались втиснуть в небольшой островок пространства две дорожные сумки. Моё согласие их совершенно не беспокоило. Но я почему-то ответила:

– Да, пожалуйста.

Меня учили ещё в детстве, что разглядывать людей слишком откровенно неприлично. Вспомнив об этом, нехотя отвернулась от парочки. А посмотреть было на что! Точнее, на кого. Молодой мужчина выглядел вполне заурядно и нисколько не броско, эдакий повзрослевший маменькин сынок. Его кругленький животик был обтянут рубашкой в клеточку, на голове – достаточно модная бейсболка, стильные очки «хамелеоны» для улучшения зрения. Шорты «бермуды» защитного цвета и босоножки-мокасины завершали облик молодого, но полнеющего интеллигента на отдыхе. А вот его спутница заметно выделялась из пёстрой толпы стремящихся удрать из знойного города поближе к первозданной красоте людей. Крупная, широкоплечая, гренадёрского вида, она была на полголовы выше своего друга. Коротко подстриженные волосы открывали широкую шею. Подкрашенные в чёрный цвет бровки домиком росли над небольшими голубыми глазами в обрамлении чёрных коротких, но тщательно подкрашенных ресниц. Аккуратно выведенные капризным бантиком губы представляли отличнейшую работу мастера татуажа. Декольте красной футболки щедро демонстрировало богатое достоинство женщины – грудь размера пятого или даже шестого. Яркая надпись на футболке «Не твоя» делало объект ещё привлекательнее.

«Ты знаешь, мы забыли купить фрукты, а я их просто обожаю. Ну что теперь делать?» – капризно произнёс мужчина. «Не надо ни о чём переживать, купим мы фруктики», – ласково, по-матерински, успокоила его дама. Я подумала, что далеко не каждая женщина вложила бы столько нежности, обращаясь к своему мужу или другу. С любопытством обывателя я стала прислушиваться к диалогу «сладкой парочки», как мысленно окрестила своих внезапных соседей.

– Тебе здесь хорошо? Или, может, пойдём внутрь?

– Я не для этого вырвался из города, чтобы сидеть внутри парома и не видеть этой красоты.

– Хочешь конфетку? Я взяла твои любимые.

– Не, лучше квасу.

– На, но аккуратно пей, он холодный. Если замёрзнешь, скажи, сразу пойдём внутрь.

«Ну, прямо-таки заслушаться можно, – подумалось мне. – Странно, они такие разные. Дама, кажется, одной левой быка перешибёт, но почему-то с такой нежностью выполняет любые прихоти мужичка, который, на мой взгляд, ничего собой не представляет и ведёт себя капризно, как избалованный мальчик, видимо, привык в совместном быту всё по щелчку получать. А впрочем, какое мне дело до них…»

«Марья! – раздался вдруг крик, ярко выделяющийся средь людского разноголосья. – Где ты, Марья?!» Я посмотрела в сторону, откуда раздавались крики, наверное, не было на пароме человека, который хоть на секунду не среагировал бы на этот вопль. Впечатляющего вида тётя лет тридцати пяти вышла из закрытой части судна и, слегка покачиваясь, стала сурово вглядываться в толпу, продолжая взывать к загадочной Марье. Длинные немытые волосы развевало солёным ветром, густая длинная чёлка то и дело падала на маленькие чёрненькие глазки-смородинки с размазанной тушью. На даме красовались растянутые джинсы, весьма замызганные на коленях, и жёлтая футболка, предательски открывающая миру толстенький живот её обладательницы. Пальцы с облезлым, некогда красным маникюром сжимали бутылку пива, почти пустую. На «диву» уже почти никто не обращал внимания, а она, пытаясь удержать равновесие, пошла между рядами перевозимых на пароме машин, повторяя на разные лады имя своей спутницы. «Тётя, вы подружку ищете? – спросил кто-то из кучки весёлых подростков, стоящих недалеко от аппарели. – Наверное, это она, спит здесь, рядом с нами». Брюнетка, раскачивая пышными бёдрами, гневно сверкая глазами, двинула к подросткам.

– И где она?

– Да вот же, спит, не слышит.

Мальчишки расступились, и взору присутствующих на пароме пассажиров открылась такая картина: маленькая девушка, одетая в чёрные брючки и чёрную футболку, трогательно обняв ведро для мусора, спала сладким сном младенца. Пустая бутылка из-под пива валялась в этом же ведре. Тётя бросилась к подружке:

– Марья, ну, вставай! Скоро приедем, или ты назад погребёшь?

– Мю… м-м-м… мю…

– Ну ты нашла, где привал устроить! Вставай! Сейчас приедем, на пляжике поваляемся!

– Отстань, мне и здесь хорошо.

Мой сосед неожиданно оживился и, вытянув шею, попытался рассмотреть двух выпивших красоток. И в этот момент его дама из заботливой мамаши превратилась в строгую воспитательницу. Стремительно загородив обзор своим большим телом, она исподлобья глянула на своего спутника и достаточно грубо прикрикнула: «Чего уставился?! Алкоголичек никогда не видел?! Вон на море смотри! Наслаждайся природой! И хватит квас дуть! Ищи потом туалет тебе!» При этом она резко вырвала из рук у мужчины бутылку с квасом и, закрутив крышку, поставила напиток на сумку с продуктами. Мужчина испуганно подчинился. Не проронив в ответ ни слова, послушно повернулся в сторону серо-зелёных волн. Дама ещё какое-то время грозно смотрела на покорного компаньона, загораживая своим телом пассажиров парома, но, поняв, что друг больше не проявляет интереса к шумным подружкам, успокоилась и тоже начала изучать морской пейзаж.

«А, вот оно что! Дамочка – тиран! Наверное, она очень любит своего мужчину и не хочет никому дарить его внимание», – пронеслось у меня в голове. И моя фантазия тут же подбросила картинку: мой сосед, игриво улыбаясь, направляется к двум выпившим подружкам. Очки сверкают на солнце, в руке бутылка кваса. Он предлагает опохмелиться этим вкусным напитком пьяным девушкам, а его приятельница… Я не успела придумать, что делает его приятельница. Мои мысли нарушил шум голосов, маты возле аппарели. Я посмотрела в ту сторону, откуда они доносились. Марьюшка исполняла «Оперу рыголетто», перегнувшись через борт парома, подружка поддерживала её за талию и громко материлась. Подростки, стоявшие рядом, хохотали.

– Что-то холодно, пойдём внутрь, – брезгливо проворчала «гренадёрша».

– Конечно, конечно, если тебе прохладно, давай уйдём, – нежно ответил ей «маменькин сынок».

Парочка, подняв свои огромные сумки, проследовала в закрытое помещение парома. «Ого, как поменялась драматургия», – улыбаясь, подумала я.

Тем временем оставалось минут пятнадцать пути. Мысли о предстоящем волшебстве начисто покинули меня; я представляла, как приеду, поднимусь в квартирку моей доброй родственницы, благодаря которой имею возможность в комфортных условиях проводить время на острове – она любезно даёт ключи от своей пустующей квартиры – налью чашечку кофе с чайной ложечкой коньяка и начну великий праздник «ничегонеделания». Пойду на море, а вечером приедет муж. И вот я – абсолютно счастливая на отдыхе!

«У аппарели будьте осторожны», – раздался голос капитана. И я, подгоняемая толпой, тоже предвкушающей отдых, поспешила к выходу. По пути обогнала Марьюшку с приятельницей. Толстушка несла чёрный пакет, содержимое которого позвякивало, явно угадывались бутылки, конечно же, со спиртным. Марьюшка же тащила две небольшие дамские сумочки и громко, пьяно смеялась. А где же «сладкая парочка»? А-а-а, они почему-то оказались впереди, бодро обгоняли толпу, пытаясь перехватить свободное такси, причём тащила неподъёмные сумки «гренадёрша», в руке «маминого сыночка» только бутылка кваса. «Парень – счастливчик», – весело подумала я.

Воздух острова всегда заряжал меня каким-то детским оптимизмом! Здесь всегда чувствую себя моложе, здоровее, красивее, веселее, бодрее. Вот и сейчас я достаточно легко взобралась по крутой лестнице, ведущей от переправы наверх к домам, где меня поджидала уютная квартирка родственницы. В этой маленькой «однушке» чувствую себя очень комфортно, как дома. Забегая в подъезд и мысленно предвкушая наслаждение от кофе с коньяком, я на секунду оторопела – на лестничной площадке возвышалась высокая фигура в чёрном. Но тут же на смену испугу пришло удивление – монах! Он стоял прямо перед дверью квартиры, куда я собиралась войти, и глядел на неё как бы в нерешительности. Но, увидев меня, тотчас поспешил к выходу. Не успев издать ни звука, я удивлённо глядела на инока. Монах быстро прошёл мимо меня и вышел из подъезда. Он не сказал ни слова, лишь на сотую долю секунды взглянул на меня. Казалось, ничего не произошло, подумаешь, монах пришёл к кому-то из жильцов подъезда, перепутал дверь, забыл, где живут его знакомые. Однако его короткий взгляд остро врезался в меня, вошел в моё сознание, словно прожёг насквозь. Даже не могу подобрать слов, чтобы объяснить, что именно я почувствовала в короткий миг нашей встречи, успела запомнить его глаза, небольшие, глубоко посаженные. В обрамлении густых серых ресниц они, казалось, излучали множественность противоречий нашего мира. Отливающий сталью взгляд вначале показался мне устало суровым, а через мгновение – ласково снисходительным или грустно успокаивающим. Ещё никогда в жизни я не была под таким сильным, волнующим впечатлением от мимолётной встречи! Монах уже давно вышел из подъезда, а я стояла неподвижно, как вкопанная, рассеянно перебирая ключи. Впрочем, странного в самом факте появления монаха ничего не было. На острове, в пяти минутах ходьбы от дома, в котором я остановилась, находился мужской монастырь. Он был построен совсем недавно. Красивые деревянные домики-кельи, видимые из-за высокого зелёного забора, радовали глаз строгостью и аккуратностью, а колокола звонили, как и положено, три раза в день, наполняя воздух степенными звуками, очищающими мысли и вселяющими спокойствие. Меня удивило другое: монахи просто так не гуляли по острову, один раз я видела парня в рясе, спешившего с парома в монастырь, и, пожалуй, всё. Было даже немного странно: монастырь стоит, а монахов не видно. Но, с другой стороны, верующие затворники и не должны праздно шататься, это ведь не отдыхающие из города.

Выпив свой любимый кофе, надев купальник, я почти забыла о встрече в подъезде, осталось лишь какое-то странное, тонкое, волнующее настроение, подаренное мне взглядом внимательных серых глаз. Через полчаса я уже шагала в направлении моря. На плече у меня висела сумка с покрывалом и с бутылкой воды. Про инока и думать забыла.

Расстелив покрывало на песке, раздевшись, быстро зашла в воду и пару раз присела так, чтобы вода накрыла только плечи. Плавать я не умею вообще. Да-да, к моему стыду и огорчению. Живу возле моря, но воды боюсь, как огня, вот такой каламбур. По правде говоря, я покривила душой, особого стыда и огорчения давно уже не испытываю, комплекс боязни воды отстал от меня лет на пятнадцать после того, как жизнь начала знакомить меня с массой «единомышленников». Конечно, осознаю, сколько теряю кайфа в морской воде, не умея плавать, но ничего, мало ли кому и что всем нам не удаётся испытать, я, может, на другое способна. Порассуждав таким образом, приступила ко второй части своего «великого заплыва»: присела и опустилась на руки, начала ходить по дну, шлёпая по воде ногами. Любимое упражнение в воде! Потом перевернулась и то же самое проделала, только уже лёжа на спине. С чувством выполненного долга я выбралась из глубины по колено (вообще-то моя любимая глубина – по пояс) и упала на покрывало, подставив горячему летнему солнцу спину. Сладкая истома быстро взяла меня в плен, глаза начали слипаться, я не стала сопротивляться желанию уснуть и с удовольствием задремала.

Глава 2

В своём сне я быстро шла, почти бежала по сырому осеннему лесу. Вдруг, откуда ни возьмись, подул холодный ветер; съёжившись и подняв голову, увидела, как две огромные рваные тучи застилают горизонт. Чувствуя, что останавливаться нельзя, попыталась собрать последние силы, чтобы двигаться дальше. Длинная серая юбка развевалась на ветру. Пряди волос, вырванные ветром из причёски, больно били по лицу. Вдалеке раздавался лай собак, но мне уже не было страшно: ручей, через который я только что перебралась, не даст им возможности выйти на мой след. Пожалуй, можно расслабиться и отдохнуть. Полы юбки намокли, но я не чувствовала холода. «Что делать?» – с ужасом подумала я, а потом громко выкрикнула эту фразу. Я не отличалась особой смелостью, но сейчас во что бы то ни стало должна была помочь главному в моей жизни человеку. Его имя – Огл. Мы познакомились почти год назад. Вот как это произошло. Огл жил на окраине посёлка, он поселился здесь недавно и сразу завоевал славу чудного и странного человека. Молодой человек был вежлив и спокоен, на игривые взгляды девушек не реагировал, сторонился компаний и вечерних посиделок с элем. И если бы не постоянные разговоры сельских девушек о странном парне, то я и не думала бы о нём, не интересовалась его тайнами. Однажды моя подруга Ника заговорщицки шепнула мне, что наш таинственный сосед – колдун и ворожей. Она рассказала, что сама видела, как он на ярмарке продавал картины с «живыми» рисунками. А ещё кто-то слышал, как поздно вечером из его дома доносятся странные звуки, словно кто-то играет на невиданном, неслыханном музыкальном инструменте. Не очень-то я верила всем этим сплетням, хотя поболтать о незнакомце было приятно. А потом мы неожиданно встретились…

С детства у меня было излюбленное место в лесочке на окраине посёлка. На небольшой полянке росло старое дерево, а рядом струился весёлый ручей. Я садилась на надломленную ветку и глядела на стремительно бегущий ручеёк, погружаясь в мир фантазий. Вначале мысли были сбивчивы, в голове сумбур, но постепенно думы выравнивались и начинали принимать разнообразные формы. Иногда я представляла себя феей этого леса, мысленно разговаривала с мотыльком, сидящим на травинке передо мной. Мне казалось, что слышу его тоненький голосок, и этот голосок даёт ответы на все мои вопросы. Он рассказывал всё о прошлом и будущем Земли. Суть человеческой жизни делалась понятной и простой, как азбука для пятиклассника. А порой мои мысли носили другой характер. Я – царица мира, несущаяся на мягких облаках, а потом вдруг – пылинка во Вселенной и сама Вселенная, огромная и прекрасная, понимала все звуки, которые издавала природа, и сама была одним из этих звуков. Иногда достаточно долго пребывала в подобном чудесном состоянии, потом так не хотелось выходить из него, как не хочется просыпаться ранним зимним утром. Я была счастлива просто оттого, что могу вот так спокойно сидеть и смотреть на воду, а завтра тоже смогу прийти сюда и опять думать обо всём на свете.

В один из таких моментов раздумья мне вдруг показалось, что кто-то стоит совсем рядом. Испугавшись, я вздрогнула и оглянулась. Незнакомец стоял не рядом, а достаточно далеко от меня, но от пристального взгляда его серых глаз закружилась голова.

– Привет, – тихо произнёс он.

Я лишь слабо кивнула.

– Отдыхаешь, а я тебя сразу и не заметил, хотя уже давно нахожусь здесь… Ты, наверное, только что сняла шапку-невидимку? – мужчина улыбнулся, глаза его засмеялись и стали добрыми, как у сказочного волшебника на картинке к детской сказке.

– Вы, наверное, заняты чем-то очень интересным, раз не замечаете ничего вокруг? – спросила я. Голос мой был слаб и тих.

– Хочешь посмотреть? Подойди, не бойся…

Я поднялась, нерешительно помялась на месте, а затем направилась к собеседнику. Приблизившись, увидела, что перед молодым человеком стоит небольшой мольберт, вернее, это был не мольберт, а какой-то непонятный предмет, похожий на него. Рядом на сломленном дереве заметила жестянку с водой и обычную школьную акварель.

– Как тебя зовут?

– Аниста.

– А я Огл.

– Вы рисуете?

– Давай на «ты», мне ведь не девяносто девять лет. А на рисунок, если хочешь, посмотри.

Я взглянула на небольшой листок, закреплённый на «мольберте». Это был весьма странный рисунок. Казалось, художник просто бездумно чиркает красками по листку, но уже через мгновение поняла, что вижу знакомый пейзаж. Хоть на листке плотной бумаги и не было изображения пестрящей листвой сопки и маленькое облачко, висящее на небе, на нём не было изображено, тем не менее, я точно знала, что Огл рисует именно эту поляну, где мы сейчас встретились.

– Вы… Ты рисуешь другое измерение? – вырвалось у меня. – Почему это место так странно выглядит?

И вмиг меня обжёг пронзительный взгляд стальных глаз. Кажется, моё сердце замерло на месте, а потом устроило дикую пляску. Глаза Огла в обрамлении густых чёрных ресниц были необычного серо-стального цвета. Он лишь на секунду взглянул на меня, а мне показалось, что мой новый знакомый видит меня насквозь и читает все мои мысли. Смутившись, почувствовала, как сладко заныло под ложечкой, и тут же покраснела.

– Ты поняла, что здесь нарисовано? Хотя чему удивляться… Попробуй нарисовать что-нибудь тоже.

– Где? И как? Я не умею рисовать!

– Да прямо здесь, и почему ты решила, что не умеешь рисовать? Как только человек берёт в руки карандаш и учится его держать, он уже может рисовать. Ну, держи кисть, пробуй.

– Но я испорчу твой рисунок.

– Ха-ха! Ты так говоришь, словно перед тобой шедевр мирового искусства!

Я взяла кисть и вдруг поняла, что именно буду сейчас рисовать. Моя рука непроизвольно опустилась в жестянку с водой, затем в зелёную краску, штрих – жёлтая краска, штрих – синяя. Не зная, какую краску сейчас возьмёт кисточка и какие движения сделает моя рука, я точно была уверена, что делаю всё правильно, чувствовала – рисунок начинает жить! Вдруг рука обмакнула кисть в красную краску и начала выводить какие-то странные знаки, похожие на иероглифы. Я располагала их сверху вниз, вдоль края рисунка.

– Откуда?! Откуда ты знаешь Символы Гроама?

– Что? Какого Гроама? Какие Символы? Я не знаю, что делают мои руки…

– Аниста! Наконец-то я нашёл тебя!

Вот так состоялось наше знакомство. Сейчас же, стоя под чёрными рваными тучами, знала одно: я должна спасти Огла не только потому, что он мой извещающий, а потому, что он самый дорогой для меня человек…

* * *

– Э-э-енто кто? Э-э-енто кто?

В недоумении я открыла глаза. Батюшки мои! Уснула! Как моя спина? Не сгорела?! Нет. Всё хорошо. «Молодчина, Любашенька! – похвалила я сама себя. – Догадалась предварительно спину защитным кремом от солнца намазать. Умничка! Интересно, долго я была в объятиях Морфея?» А голос рядом продолжал гнусаво вопрошать в сотовый телефон: «Ну, кто это? Кто?» Я оглянулась. Ба!!! Старые знакомые! «Сладкая парочка» с парома расположились невдалеке от меня. На «мамином сыночке» были шорты синего цвета в крупный горох, а на «гренадёрше» микроскопический купальник, делавший её похожей на большую гусеницу, которая, судя по яркому парео, лежащему на песке, мечтает стать бабочкой. Вокруг парео валялось несколько пустых бутылок из-под пива. Парочка была явно навеселе. «А Евгеша и Женечка уже приехали и отдыхают!» – гнусавил мужчина, смешно собирая губки уточкой. Дама, перегнувшись через плечо спутника, кричала в трубку громким голосом, переходящим на радостный визг: «Я в восторге! Я в полном восторге! Нам с Женечкой здесь очень нравится!» «Всё ясно, – подумала я, – „маменькин сынок“ – Женечка, а „гренадёрша“ – Евгеша, поэтому они вместе. Магия имён». Осознав эту сакраментальную суть, поднялась и направилась к воде. Перед тем как покинуть пляж, стоит ещё раз совершить великий заплыв на глубину по колено.

Глава 3

«Приснится же такое», – думала я, шагая с пляжа по пыльной дороге, но странное чувство реальности только что пережитого не оставляло меня. Сон не выходил из головы, это было похоже, скорее, на де-жавю. Что-то необыкновенное произошло со мной: в удивительном лесу, знакомясь с парнем по имени Огл, я была поражена его глазами, взглядом, который они излучали. И тут до меня дошло! Конечно же, я видела этого человека в реалии! Это же монах, который встретился в подъезде! Огл обладал такой же высокой фигурой и пронзительной сталью взгляда… «Ну, понесло тебя, – усмехнувшись, одёрнула я себя, – очень глупо так реагировать на мимолётный взгляд мужчины, да ещё и монаха! Чай, не девочка! Что это на тебя нашло? Что это вдруг такая впечатлительность? Как у двадцатилетней! С Егором лишь полдня не виделась, а уже такая реакция на взгляды мужчин. Да этот монах и не смотрел на тебя толком, так, мельком глянул. Вот он стоит сейчас где-нибудь на службе или просто занимается своими монашескими делами и не вспоминает о тебе, во-первых, потому что монахам нельзя думать о женщинах, а во-вторых, тебе не двадцать лет, как в этом странном сне на пляже, а в два раза больше!» От этих мыслей почему-то испортилось настроение. Но проходя мимо монастыря, поневоле присматривалась – вдруг увижу что-нибудь интересное для себя, однако за высоким зелёным забором совершенно ничего не было видно. В конце концов, решила, что разрешу себе немного подумать о сне и серых глазах Огла. Почему бы нет? Ведь это мои мысли и моя голова, что хочу, то и делаю. Кому от этого плохо? Вот, успокоила себя, и настроение вновь улучшилось.

По дороге зашла в магазин, купила хлеба, его не привозят из города, а пекут здесь, на острове. Этот хлеб обладает невероятным вкусом – нежный, просто тает во рту, а запах свежей корочки сводит с ума! «Может, его в монастыре пекут?» – подумала я и засмеялась собственным мыслям. Представила, как Огл, монах в белом фартуке, одетом прямо на монашескую рясу, замешивает муку, погружая в тесто нервные длинные пальцы. Стоп! Его рук я не видела ни во сне, ни наяву. И в одно мгновение ока на мысленном экране – пекарь! Монах поднял голову и посмотрел на меня. Глаза его смеялись, как у доброго волшебника из детской сказки, а нос был в муке. Сердце учащённо застучало, а в груди сладко заныло… «Ну, это уже слишком! – подумала я. – Что это с тобой? Крыша от свежего воздуха поехала, или заплыв на длинную дистанцию повлиял?»

Придя домой, принялась готовить обед на скорую руку: сайровый суп, салат из свежих помидоров и огурцов, бутерброды с сыром, помыла несколько яблок. Обожаю сорт розмарин, только жаль, что, когда сезон этих яблок заканчивается, они превращаются в какую-то ватную жвачку. Очень люблю яблоки, но только сладкие сорта, кислые, пожалуй, более ароматные, но у меня от них сводит скулы. Предпочитаю яблочки по сезону, в каждом определённый вкус и аромат, но время одного сорта уходит – сразу яблоко становится ватным и с лёгкой горчинкой, тогда уж оно вряд ли кому-нибудь понравится.