Тень Совета. Где не бьётся сердце

– Ты понимаешь, Виолетта, – продолжила она, – что пока Совет не поставлен в известность, всё сказанное тобой остаётся лишь словами?

– Понимаю.

– И что твое дальнейшее пребывание в школе напрямую зависит от того, подтвердятся ли эти слова?

– Да.

Екатерина внимательно всматривалась в моё лицо, словно решая, стоит ли мне верить. Затем медленно кивнула.

– Тогда запомни одно, – сказала она. – До тех пор, пока я не дам иного распоряжения, ты не обсуждаешь произошедшее ни с кем. Ни с учениками, ни с преподавателями. Ни с теми, кому доверяешь.

Она сделала паузу.

– Включая Николаса.

Это прозвучало не как просьба. Как приказ.

Очевидно, она не хотела нашего общения. Екатерина видела, как он заступился за меня, и понимала, что он и дальше будет на моей стороне. Именно поэтому ей было важно пресечь это заранее, не дать мне опереться на него, не позволить продолжать этот союз.

Юдора больше не пыталась вмешиваться в разговор. Спустя мгновение Екатерина кивнула ей, давая понять, что встреча окончена.

– Пойдём, Виолетта, – сказала Юдора, поднимаясь.

– До свидания, – произнесла я и пошла следом за ней.

Директриса не ответила. Она лишь проводила нас холодным, внимательным взглядом, таким, в котором не было ни прощания, ни снисхождения. Только расчёт.

Остаток дня прошёл спокойно. Но встреча с Екатериной оставила холодный отпечаток в душе, ощущение настороженности и лёгкую тревогу. Словно всё на самом деле прошло не так гладко, как могло показаться. Я не могла до конца разгадать её намерения, но ясно чувствовала подвох. Интуиция настойчиво подсказывала держаться подальше и от неё, и от Ника.

Стараясь не зацикливаться на тревожных мыслях, после окончания занятий я направилась к себе. На уроках было катастрофически трудно сосредоточиться и вникнуть в материал. Все преподаватели приветствовали меня так же, как и в тот первый день, когда я только прибыла в школу. Но теперь в этих приветствиях чувствовалось иное отношение, не как к новенькой, а как к той, кто словно вернулся с того света. Разница ощущалась слишком явно.

Добравшись наконец до своей комнаты, я выдохнула с облегчением. Мне отчаянно хотелось просто остаться наедине с собой. Но моему спокойствию не суждено было продлиться. В дверь постучали. Я лениво поднялась с постели, на которую уже успела прилечь, и направилась посмотреть, кто пожаловал. И всё же, распахнув дверь, я замерла. На пороге стоял Деймон.

– Что?.. – удивлённо выдохнула я, не сразу понимая, как реагировать.

– Деймон! – наконец воскликнула я.

Он рассмеялся, явно забавляясь моей растерянностью. Я, не раздумывая кинулась ему на шею.

– Я так рада, что ты здесь!

– Привет, – улыбаясь, ответил он, обнимая меня в ответ.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Он будто изменился за это время, стал суше, поджарее, жёстче. В нём появилось что-то новое, собранное, почти напряжённое.

– Тебя там что, не кормили? – попыталась пошутить я.

– Не до еды было, – коротко ответил он.

– Проходи, – я отступила в сторону, приглашая его внутрь.

Деймон вошёл и огляделся, будто видел мою комнату впервые, задерживая взгляд на деталях дольше обычного.

– Как ты тут?

– Пойдёт… – я махнула рукой. – Лучше расскажи, где ты был. Почему ты так резко пропал? Что вообще случилось?

Я по-дружески толкнула его в плечо.

– Ты даже не попрощался.

– Времени не было, Виола, – серьёзно ответил он. – Я сам толком не понял, что произошло. В один вечер наставник велел мне срочно собирать вещи, дал билет в Дельфы, посадил в машину и отправил в аэропорт. Сказал, что я должен немедленно покинуть школу.

– Но почему?

Я искренне не могла понять такой спешки. Насколько мне было известно, никого из школы так внезапно и без объяснений никуда не отправляли.

– Я спрашивала у профессора Париса о тебе, – вспомнила я. – Он сказал, что ты сдаёшь экзамен в реальных условиях, справляешься с вампирами.

Деймон посмотрел на меня так, будто я сказала откровенную глупость.

– В нашей школе никогда не было экзаменов «в жизни», – сухо ответил он.

– Я так и поняла, – кивнула я. – Поэтому и удивилась.

Деймон сел на стул у письменного стола. Я устроилась на краю кровати, внимательно глядя на него и ожидая продолжения. Его молчание было слишком осмысленным, чтобы быть случайным.

– Это было решение Кольта, – тихо, почти неслышно произнёс Деймон.

Я нахмурилась ещё сильнее, ничего не понимая, и вопросительно посмотрела на него.

– Он понял, что ты мне симпатична… – Деймон запнулся, слова давались ему с трудом. – Он не стал разбираться и не стал ждать. Наставник Парис получил от него чёткий ультиматум, либо я исчезаю из школы, либо Кольт решает этот вопрос сам.

Деймон тяжело вздохнул. Я затаила дыхание, не зная, как реагировать.

– Наставник сразу всё понял. Он знал, с кем имеет дело, и знал, что это не пустая угроза. Поэтому придумал причину, которая выглядела безупречно. Срочное задание, оформленное так, чтобы никто не задал лишних вопросов. Формально, как повышение доверия. По сути эвакуация.

– Но зачем это Кольту? – тихо спросила я. – Он же, наоборот, доверял тебе.

– Доверял… – согласился Деймон. – Ровно до того момента, пока в нём не проснулась хищная ревность. Он на тебя даже смотреть с интересом запретил… Не то что влюбляться.

Он невесело усмехнулся.

– Наставник Парис сделал это ради меня. Он понимал, если оставить меня здесь, рядом с тобой, и ослушаться Кольта, я не выживу. Не потому, что слаб. А потому что Кольт не простил бы.

Деймон опустил взгляд и медленно покачал головой.

– Вот так я и уехал. И, если честно… это моя вина. Я понимал, что рискую, когда позволял себе слишком много внимания к тебе.

– А сейчас? – осторожно спросила я.

Деймон поднял на меня взгляд.

– А сейчас всё изменилось. Нападение на школу, хаос, потери. Школа больше не безопасное место для тебя. Екатерина усиливает контроль, Совет рано или поздно вмешается, а ты оказалась в центре слишком многих интересов. Поэтому Кольт сам велел наставнику вернуть меня обратно в школу.

Я молчала, обдумывая услышанное.

– Ему нужен кто-то рядом с тобой, – продолжил Деймон. – Сильный, обученный, надёжный. Тот, кто сможет защитить тебя здесь, пока он сам вынужден оставаться в тени. Тот, кого он уже проверил.

Он сделал паузу и посмотрел на меня почти с иронией.

– Только теперь, если я посмею посмотреть на тебя как на девушку, меня уже не отправят в другой город. Скорее всего, это будет билет в один конец.

Мягко говоря, это было неожиданно. Я сжала переносицу, пытаясь уложить услышанное в голове. Сначала Кольт сам приставил ко мне Деймона, затем сам же и убрал его, когда ситуация приняла нежелательный оборот. Значит, он ревнует? Или просто защищает меня как собственность? Он не раз говорил именно так. Но мысль о ревности почему-то грела куда сильнее. Если он способен ревновать, значит, его интересует не только мой тёмный дар. Значит, важна я сама.

– В любом случае я рада, что ты здесь, – сказала я и улыбнулась ему.

Деймон ответил улыбкой.

– Я тоже. Потому что там, куда меня отправили, мне совсем не понравилось, – он покачал головой, и в его взгляде на мгновение вспыхнуло что-то тяжёлое, пережитое. Глаза расширились, и в них отразился отголосок того ужаса, который он видел.

– А что там было? – с любопытством спросила я.

– Я участвовал в охоте вместе с орденом дампиров, – начал он и тут же запнулся. – И увидел методы, которые у нас в школе считают «слишком жестокими». На деле же всё иначе. Когда цель выжить, в ход идёт всё, на что ты способен. В такие моменты уже не думаешь ни о чести, ни о гуманности.

Я кивнула.

– Здесь, в школе, тоже происходили страшные вещи. Ты не поверишь… но я сама убила нескольких вампиров.

– Да ты молодец, – искренне просиял Деймон.

Я вкратце рассказала ему о событиях последних дней, о нападении, о Стефане, о том, через что мне пришлось пройти. И, разумеется, о Николасе. О том, что теперь он стал частью моей тайны.

– Этого не может быть! – вырвалось у Деймона. – Но как он до сих пор не сдал тебя Екатерине?

Я лишь пожала плечами.

– Он помог мне вернуться в школу и заступался за меня перед ней. Екатерина вообще хотела меня арестовать.

Деймон задумался, и его лицо стало серьёзным.

– Это очень плохо, Виола, – наконец произнёс он тихо.

Я уронила лицо в ладони и тяжело вздохнула, затем снова посмотрела на Деймона.

– Я так устала от всего этого… – призналась я. – Сегодня Екатерина вызывала меня к себе, допрашивала. Я буквально кожей чувствовала её ненависть ко мне.

– Не сегодня, так завтра она доложит обо всём Совету, – спокойно, почти отстранённо заключил Деймон. – Вот и готовится. Собирает информацию.

– Да… – тихо согласилась я.

Я помедлила, подбирая слова.

– Кольт обмолвился, что твой наставник сможет помочь мне связаться с ним, если понадобится, – сказала я вполголоса. – Как так вышло, что Мастер Парис вообще имеет с ним дело?

Деймон пожал плечами.

– Он никогда мне этого не объяснял. Хотя я спрашивал, – добавил он после паузы. – Но он не стал вводить меня в курс. Возможно, хотел, чтобы я знал как можно меньше. Ты ведь сама понимаешь, в нашем мире сложно хранить тайны.

– Понимаю… – ответила я, и в этом слове было больше, чем простое согласие.

Мы ещё некоторое время разговаривали, после чего Деймон ушёл к себе. Решили действовать по ситуации, постепенно возвращаться к привычному ритму, сосредоточиться на учёбе и попытаться успокоиться. С его возвращением мне стало немного легче, спокойнее. В школе у меня действительно не было никого настолько близкого, с кем я могла бы говорить откровенно, без опасений. Теперь, в случае реальной угрозы, я уже не буду здесь одна.

Николас, конечно, знал о том, что у меня есть определённые дела с вампиром. Но, несмотря на это, открыто обсуждать с ним подобные вещи я не могла. Я не была уверена в нём до конца, так же, как и он не доверял мне полностью. Если однажды ему придётся выбирать между мной и Екатериной, он без сомнений выберет её. К тому же он знал далеко не все детали.

Прошло ровно две недели со дня моего возвращения в школу. За это время она успела восстановиться и вновь войти в привычный рабочий ритм. Меня больше не вызывали на допросы, и с директрисой Екатериной я тоже не сталкивалась, что, признаться, только радовало. Николас был явно чем-то занят. Мы пересекались крайне редко, почти случайно. Самой искать с ним контакта я не видела смысла, да и он не появлялся. Скорее всего, за ним следили, и любой его шаг в мою сторону не остался бы незамеченным. Пожалуй, так было безопаснее, и для меня, и, возможно, для него.

Екатерина доложила Совету о произошедшем. И вскоре после этого в школу прибыли новые охотники-дампиры, стражи Совета. Теперь территория охранялась по всему периметру, без слепых зон, без послаблений. Выглядели они пугающе. Это были не те охотники, к которым мы привыкли. Безэмоциональные, высокие, физически мощные мужчины, словно вышедшие не из этого мира, а из самой преисподней. В их движениях не было суеты, только холодная, выверенная точность. Они не разговаривали без необходимости, не смотрели по сторонам, не реагировали на учеников. Их присутствие ощущалось кожей. Деймон сказал, что, скорее всего, они здесь лишь временно, это были не обычные охотники. Такие, как правило, охраняют сам Совет. На них была особая форма, плотная, чёрная, словно вторая кожа. Материал гасил свет, не отражал его, будто поглощал. Высокие воротники и маски закрывали нижнюю часть лица, оставляя открытыми лишь глаза, холодные, пустые, лишённые человеческого выражения. На груди каждого был символ ордена Совета, строгий, лишённый любых украшений, но от этого только более пугающий. В центре находился меч, направленный остриём вниз, словно он был предназначен не для боя, а для исполнения приговора. В рукояти был закреплён красный камень, тёмный, матовый, больше похожий на сгусток застывшей крови, чем на украшение. Он не сверкал и не притягивал взгляд, он давил, как тяжёлое воспоминание. Клинок пересекал разомкнутый круг, символизирующий границы и контроль. Этот круг не защищал, он ограничивал, подчёркивая, что всё, выходящее за установленные рамки, будет отсечено без колебаний. По обе стороны меча тянулись тонкие, почти незаметные линии, похожие на старые шрамы или следы когтей. Они напоминали о природе дампиров, существ, стоящих между мирами и потому обязанных быть беспощадными. Этот символ не выглядел как знак принадлежности. Он выглядел как предупреждение.

Вооружены они были такими же клинками, как у Кольта. Длинные, с красным гранатом в рукояти, тускло поблёскивающим даже в полумраке. Но это было далеко не всё. На поясе виднелись дополнительные клинки. Короткие кинжалы были спрятаны в подошвах обуви, в специальных креплениях на предплечьях, скрытые под формой. Казалось, оружие было продолжением их тел.

Когда я проходила мимо кого-то из них, меня невольно пробирала дрожь. При них становилось страшно даже дышать, словно любой лишний вдох мог быть расценён как угроза. От этих охотников исходило ощущение абсолютной силы и безжалостности. Они не пугали намеренно. Они просто были такими.

Деймон стал проводить с нами почти всё свободное время, со мной и с Камиллой. Если раньше он избегал нашей девичьей компании, предпочитая общаться только со мной, то теперь всё было наоборот. Даже когда я оставалась с Камиллой и Селеной, он без колебаний присаживался рядом, легко и естественно вливаясь в наше общество. Подруги приняли его дружелюбно, без настороженности.

И мне показалось, что Камилла начала проявлять к нему симпатию. Это было заметно в мелочах: во взгляде, который задерживался на нём чуть дольше, чем следовало, в неожиданной сдержанности и лёгкой застенчивости в его присутствии. Стоило Деймону появиться в поле зрения, как она начинала приглаживать волосы, поправлять одежду, словно неосознанно стремясь выглядеть лучше. Впрочем, это было неудивительно. Деймон и правда выглядел привлекательно. Опасная поездка, как ни странно, пошла ему на пользу, сделала более жёстким, собранным, добавила в его образ брутальности.

Сам Деймон держался одинаково ровно со всеми и с Камиллой, и с Селеной, и с Элис, которая, к слову, тоже часто присоединялась к нам вместе с Селеной. По отношению ко мне он был особенно аккуратен. Ни жестом, ни взглядом он не давал понять, что когда-то испытывал ко мне интерес. Мы вели себя как двое старых, надёжных друзей, спокойно, без напряжения.

С Кольтом я больше не виделась и где-то в глубине души всё чаще ощущала тоску. Я сама не заметила, в какой момент начала по нему скучать. Меня распирало любопытство, чем он сейчас занят, где находится, что делает, что стало с вампирами… И я чувствовала разочарование от того, что за целых две недели он так и не дал о себе знать. Разумом я понимала, что ему сейчас слишком опасно даже приближаться к школе. Но разве сердце когда-нибудь слушает разум? Несмотря ни на что, во мне теплилась надежда, что он всё же найдёт способ напомнить о себе.

Физически я чувствовала себя превосходно, была сильной, выносливой, ловкой. На занятиях по борьбе мне практически не было равных. Я с лёгкостью противостояла любому ученику, с которым мастер Парис ставил меня в пару. Порой я даже перебарщивала с силой, и из-за этого не все охотно соглашались выходить против меня.

Собиралась я сегодня на занятия без особого энтузиазма. Первым уроком снова стояла греческая мифология, которую по-прежнему вела Каллиста. Каждый раз мне приходилось буквально заставлять себя идти на её занятия. Преподавателей пока не заменили, в школу прибыли лишь охотники, и, к сожалению, это никак не облегчало учебные будни.

Погода тоже не радовала. С каждым днём на улице становилось всё холоднее. Надев светло-голубые джинсы, белый свитер с высоким горлом и светлую куртку, я направилась в столовую.

У входа учеников встречала Юдора. Она выглядела собранной и спокойной, видно было, что полностью пришла в себя. Я коротко поздоровалась и вошла внутрь. Камилла и Селена уже были там, занятые завтраком. Деймон, судя по всему, как и я, подошёл совсем недавно и стоял раздумывая, чем бы позавтракать. Я взяла поднос и подошла к нему.

– Доброе утро, – сказал он, заметив меня.

– Если его вообще можно назвать добрым, – поморщилась я. – Холодно, да ещё и первый урок у Каллисты.

Деймон улыбнулся, явно не разделяя моего недовольства.

– Да она нормальная.

– Слишком строгая и безэмоциональная, – возразила я.

Он лишь пожал плечами.

– Обычный, типичный преподаватель.

С полными подносами мы присоединились к моим подругам, которые уже что-то оживлённо обсуждали, словно стараясь хоть разговором отогнать общее напряжение последних недель.

– Ты не понимаешь, как это работает, поэтому я не могу объяснить тебе сам принцип дара, откуда он берётся, как проявляется и как им управлять, – спокойно доказывала Селена.

– Вы о чём? – спросила я, присаживаясь рядом.

– О даре, – с тихим вздохом ответила Камилла. – Доброе утро.

– О каком именно даре? – уточнила я.

Селена тут же повернулась ко мне и начала объяснять то, что минутой ранее пыталась донести до Камиллы.

– Когда нас учат работать с даром, – начала она, – в первую очередь нас учат чувствовать его. Недостаточно просто посмотреть кому-то в глаза, загипнотизировать и приказать что-то сделать. Это не так работает.

Она на мгновение замолчала, подбирая слова.

– Я должна прочувствовать свой дар, коснуться собственной магии. И когда я обращаюсь к кому-то, используя его, я беру эту энергию внутри себя и направляю её через взгляд прямо к тому, на ком хочу её применить.

Это показалось мне неожиданно важным. Полезным. Я почувствовала, как внутренне напряглась, вслушиваясь в каждое слово. Ведь я тоже обладала даром, тёмной энергией, о существовании которой никто не знал. И теперь я ловила каждую деталь.

Селена училась в высшем классе, среди таких же одарённых дампиров. Только, в отличие от других, её способности считались опасными, дар внушения требовал строгого контроля.

– У меня вчера впервые получилось коснуться своей силы, – продолжила она уже с заметным воодушевлением. – Ощутить её. Это так… необычно. Совсем не так, как я представляла.

Деймон слушал молча, методично расправляясь с содержимым своей тарелки. Камилла же, как мне показалось, начала откровенно скучать. Разговоры о магии явно не вызывали у неё интереса, она не понимала и не разделяла того восторга, с которым Селена говорила. Камилла не обладала даром, была обычным дампиром, и всё это оставалось для неё чем-то далёким и абстрактным.

Я же, наоборот, была полностью поглощена. У меня не было наставников, которые могли бы научить меня управлять собственной силой. Никто не объяснял, как к ней прикоснуться, как использовать её осознанно. Кольт умел это делать, он брал мою тьму через связь и направлял её, воздействуя на вампиров. А я… я не умела ничего. Не знала, как приблизиться к этой энергии, не могла даже нащупать её.

И всё же сейчас, особенно после крови Кольта, я ощущала её в себе. Тьма больше не действовала против меня, не разрушала, не убивала, пока кровь вампира питала моё тело. Я понимала, что это временно. Эффект ослабнет, если не поддерживать кровную связь. Но пока я была достаточно сильна, чтобы попытаться подчинить эту энергию, я не могла позволить себе упустить такой шанс.

– И как ты это делаешь? – спросила я, стараясь, чтобы мой интерес выглядел обычным, почти праздным.

– Я сосредотачиваюсь, – ответила Селена. – Пытаюсь ощутить дар всем телом.

– Это так скучно, – вмешалась Камилла. – Может, лучше обсудим нашу новую охрану? Вот там реально есть на что посмотреть и о чём поговорить.

Я мысленно выругалась.

– Да что о них говорить, – раздражённо ответила я. – Стоят и пусть стоят. Продолжай, Селена.

– Ты серьёзно? – удивилась Камилла.

– Абсолютно. Подумаешь, охрана.

Деймон, уловив мой настоящий интерес к разговору, наконец вмешался.

– Продолжай, Селена. Мне тоже интересно. У меня дара нет, так хоть буду понимать, как это работает.

Я благодарно посмотрела на него. Селена буквально расцвела от такого внимания. А Камилла, напротив, помрачнела, но спорить больше не стала.

– Это не похоже на то, как вы себе представляете, – сказала Селена, чуть наклонившись вперёд. – Дар не включается по щелчку. Он вообще не начинается с глаз.

– А с чего тогда? – спросила я, не скрывая интереса.

– С ощущения внутри, – она коснулась груди. – Где-то здесь. Сначала это было едва заметно, как напряжение или вибрация. Я долго не понимала, что именно должна чувствовать. Думала, что это просто волнение.

– И что изменилось? – уточнила я.

– Нас научили не торопиться. Сначала, только чувствовать. Закрыть глаза, выровнять дыхание, убрать эмоции. Если я злюсь, боюсь или слишком хочу результата, дар не откликается. Он реагирует на состояние, а не на приказ.

– Значит, это не про силу воли? – я нахмурилась.

– Совсем нет, – покачала головой Селена. – Скорее про контроль. Когда получается, энергия будто поднимается волной. Она не тёмная и не светлая. Просто… плотная. Как если бы внутри стало больше воздуха, но он тяжёлый.

– И ты уже можешь ею управлять? – спросил Деймон.

– Учусь, – честно ответила она. – Первый шаг намерение. Нам постоянно повторяют: нельзя просто заставить. Нужно точно знать, чего ты хочешь. Не «пусть он сделает», а что именно и зачем. Если цель размыта, дар либо не срабатывает, либо выходит из-под контроля.

– Звучит опасно, – заметила я.

– Так и есть, – Селена усмехнулась без веселья. – Поэтому нас мучают упражнениями. Мы часами смотрим на предметы, удерживая ощущение дара. Иногда направляем внушение в пустоту, как будто там кто-то есть.

– И глаза? – спросила я. – Всё-таки они важны?

– Глаза, это проводник, не источник, – ответила она. – Если внутри пусто, взгляд ничего не сделает. А когда есть связь со своим даром, энергия выходит тонко, почти незаметно. Давить нельзя. Давление вызывает сопротивление.

– А защита? – спросил Деймон. – Вас этому тоже учат?

Селена кивнула.

– Обязательно. Как распознать чужое внушение, как удержать себя. Самое страшное, потерять грань между своими желаниями и навязанными. После занятий иногда так выматывает, что руки дрожат, а голова кружится.

– И всё равно тебе это нравится, – заметил он.

Селена на мгновение задумалась.

– Когда получается… да. В такие моменты я понимаю, что это не проклятие. Это инструмент. Очень опасный. И требующий ответственности.

Она посмотрела на меня.

– И, если им научиться пользоваться неправильно… лучше вообще к нему не прикасаться.

Я промолчала, чувствуя, как её слова отзываются во мне сильнее, чем должны были. Ведь я не могла больше игнорировать свой дар. Мне нужно было учиться взаимодействовать с ним, даже несмотря на то, что моя сила значительно отличалась от дара Селены.

Закончив завтрак, мы направились к своим аудиториям. Мысли не отпускали меня ни на секунду, как начать контакт с тёмной энергией, как научиться чувствовать её и подчинять себе, а не позволять ей управлять мной. Я была настолько погружена в размышления, что не сразу заметила, как вокруг всё изменилось. Стражи Совета, которые до этого стояли спокойно и неподвижно, вдруг резко выпрямились. Почти одновременно их руки коснулись оружия. У въезда в школьный двор их собралось значительно больше, чем обычно. Мы непроизвольно замедлили шаг и подошли ближе, пытаясь понять, что происходит. Присутствия вампиров мы не ощущали. В воздухе не было угрозы. По крайней мере, так казалось, ровно до того момента, пока в поле зрения не появились несколько автомобилей, въехавших на территорию школы. Машины были полностью чёрными, с глухо тонированными стёклами и без каких-либо опознавательных знаков. От одного их вида внутри неприятно сжалось. Тревога осела где-то под рёбрами.

Автомобили остановились у входа в корпус преподавателей. Один из охранников шагнул вперёд и открыл заднюю дверь. Из машины вышла женщина-дампир. Она появилась без спешки, но с таким ощущением власти, что пространство вокруг будто само расступилось. Высокая, стройная, с выправкой, в которой чувствовалась не показная строгость, а многолетняя привычка приказывать. В её облике не было ничего лишнего, ни украшений, ни мягких линий, ни малейшего стремления нравиться. Всё в ней говорило о контроле. Чёрные волосы были гладко убраны и собраны в тугой пучок на затылке, без единой выбившейся пряди. Лицо холодное, точёное, с неподвижным выражением, которое трудно было назвать злым. Скорее, абсолютно равнодушным. Она не выражала эмоций, и именно это пугало сильнее всего. На ней был тёмный, идеально сидящий костюм, на груди которого отчётливо виднелся символ ордена Совета. На поясе серебряный меч с красным камнем в рукояти. Не демонстративно, но так, чтобы не возникало сомнений, оружие часть её самой. Она двигалась плавно, без резких жестов. Каждое движение было точным, выверенным, будто заранее просчитанным. Остановившись, она окинула двор взглядом. Даже на расстоянии я ощутила его тяжесть. В груди болезненно кольнуло. Её появление не сулило ничего хорошего.