Тень Совета. Где не бьётся сердце

Глава пятая

Урок профессора Ставридис прошёл на удивление быстро и почти незаметно. Все мои мысли были заняты женщиной из Совета, прибывшей в школу, и, похоже, не только мои. Сама Каллиста выглядела непривычно отстранённой и молчаливой, словно её собственные размышления занимали её куда сильнее, чем предмет, который она преподавала. Было очевидно, что преподаватели уже осведомлены о новой гостье и о свите, прибывшей вместе с ней. Остальных представителей Совета мы так и не успели разглядеть, нас быстро отправили по аудиториям, не позволяя задерживаться ни на мгновение.

На уроке все вели себя непривычно сдержанно. Никто не шептался, не перешёптывался, не задавал лишних вопросов, хотя напряжение буквально витало в воздухе. Желание обсудить происходящее было почти физическим, но его словно намеренно подавляли.

Зачем она приехала?

Что теперь будет?

Эти вопросы глухо пульсировали в голове, усиливая внутреннее напряжение. Я чувствовала, как страх и тревога медленно, но неотвратимо нарастают, подбираясь всё ближе, словно тень, от которой невозможно спрятаться. Очевидно, собирать учащихся и делать какие-либо объявления они не собирались, по крайней мере, никакой информации об этом не было. Мы с Камиллой сидели молча, лишь изредка переглядываясь, без слов, но с полным пониманием друг друга. И потому, как только урок закончился и профессор покинула аудиторию, поднялся такой гул, что у меня заложило уши. Казалось, напряжение, которое все это время сдерживали, вырвалось наружу разом. Многие тут же направились к корпусу преподавателей, надеясь хотя бы мельком увидеть прибывших. Любопытство тянуло туда, как магнит. Я же надеялась только об одном, чтобы меня туда никто не позвал. Что-то подсказывало мне, что представители Совета прибыли вовсе не с формальным визитом. Скорее всего, они прибыли в школу для выяснения обстоятельств. А я была как раз одним из этих обстоятельств.

– Интересно, кто она такая? И что теперь будет? – с тревогой прошептала Камилла.

– Хотела бы я знать, Кама.

– Эта женщина выглядела настолько пугающе, что даже мне стало не по себе, – Камилла поёжилась. – А вдруг Кирию вообще снимут с поста директора?

– Давай не будем гадать, – тихо остановила я её.

Я не была уверена, что нас не могут услышать. В стенах школы лишний раз обсуждать Кирию не стоило, она всё ещё оставалась директором, и это многое значило. Мы ускорили шаг и направились к тренировочному залу, где должен был проходить следующий урок, борьба, стараясь больше не возвращаться к этой теме. Я шла, глядя под ноги и погружённая в собственные мысли, когда внезапно ощутила знакомое, неприятное напряжение, будто кто-то настойчиво сверлил меня взглядом. Это чувство невозможно было спутать ни с чем. Я подняла глаза и сразу поняла почему. Это был он.

Стефан появился прямо перед нами. Он был один и шёл навстречу неторопливо, с ленивой уверенностью, привыкший чувствовать своё превосходство. Подойдя вплотную, он остановился ровно на нашем пути, вынуждая нас замереть.

– Ну надо же, – протянул он, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Некоторые возвращаются из мёртвых быстрее, чем я ожидал.

Я остановилась. Не потому что испугалась, а потому что не собиралась отступать ни на шаг. Камилла не знала всей истории со Стефаном и относилась к нему без предубеждений, но его едкий тон заставил её напрячься так же, как и меня.

– Уйди с дороги, – холодно сказала я.

Стефан усмехнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья.

– Всё ещё думаешь, что здесь тебе рады? – произнёс он негромко, так, чтобы слышали только мы. – Совет не любит загадки, Виолетта. А ты сплошная загадка.

Он хитро усмехнулся, но это больше напоминало оскал гиены, чем улыбку. Камилла резко шагнула вперёд.

– Ты головой ударился? Ты вообще понимаешь, что несёшь? Следи за своим языком!

Камилла никогда не пасовала в словесных перепалках и не привыкла молчать, когда кто-то позволял себе лишнее. Стефан перевёл на неё взгляд, вальяжный, оценивающий, словно она была всего лишь досадным препятствием.

– Это не твоё дело.

Затем он снова посмотрел на меня. На этот раз его взгляд задержался дольше. Внимательный, сосредоточенный, почти хищный. В нём пылала откровенная ненависть, не скрытая и не притворная. Камилла уже собиралась возразить, но я вовремя остановила её, слегка одёрнув за руку.

– Интересно, – тихо добавил он, – сколько ещё продлится эта игра.

Внутри что-то дрогнуло, но я с усилием удержала дыхание ровным и не позволила ни одной эмоции отразиться на лице.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – спокойно ответила я.

Стефан наклонил голову, будто раздумывая, затем шагнул в сторону, освобождая проход. Но когда мы поравнялись, он бросил мне вслед почти шёпотом, так, что услышала только я:

– Я всё помню.

Я не обернулась, но сердце тяжело ухнуло куда-то вниз.

Что именно он помнит?

Мы с Камиллой пошли дальше, не ускоряя шаг. Она явно собиралась продолжить перепалку, но я едва заметно покачала головой, давая понять, что не стоит. Нельзя было показывать ему свою уязвимость.

– Виола… – тихо начала она.

– Потом, – так же тихо ответила я.

На уроке борьбы разговаривать было некогда. Быстро переодевшись в спортивную форму, мы сразу приступили к тренировке. Сегодня мастер Парис отрабатывал с нами работу с клинком. Мы, как и прежде, тренировались с деревянными мечами, хотя мне отчаянно хотелось уже держать в руках серебряный. После того как я сражалась мечом Кольта, дерево ощущалось в ладонях почти игрушечным, слишком лёгким, лишённым настоящего веса и сопротивления.

Я время от времени с особым вниманием смотрела на мастера Париса, надеясь уловить хоть малейший знак. Может быть, он передаст весточку от Кольта, скажет что-то вполголоса или позовёт меня отойти в сторону. Я понимала, насколько это наивно и рискованно, но сейчас он был единственным, кто мог хоть что-то знать. Однако ничего подобного не происходило. Мастер вёл занятие так же сдержанно и отстранённо, как всегда, сосредоточенный лишь на искусстве борьбы и успехах учеников.

Нас распределили по залу и поставили отрабатывать удары на подвесных тренировочных мешках. Я двигалась легко, почти без усилий. Тело слушалось меня всё лучше, движения становились точнее, отработаннее. В какой-то момент удары начали сливаться в непрерывную цепочку, автоматическую, почти бессознательную. Я видела цель и просто уничтожала её. И всё же мыслями я была не здесь. Когда стало ясно, что никакой весточки от Кольта не будет, моё внимание само собой вернулось к встрече со Стефаном. Значит, он всё помнит. Если он сказал это, значит, понимает, что находился под внушением. Скорее всего, действие магии исчезло в тот момент, когда профессор Раллис перевоплотился. Насколько я знала, после этого они больше не пересекались. Стефан был ему неинтересен, Раллиса всегда интересовали власть, и я как ключ к этой власти. Вампиров у него и так было предостаточно. Единственное, что немного успокаивало, Стефан не мог читать мои мысли. Но Деймон… Николас. Если он доберётся до них, это не закончится для меня ничем хорошим.

Грудь сдавило, словно тисками. Я отчётливо осознавала, моя жизнь в пределах школы висит на волоске. От этого осознания внутри поднялась глухая, бешеная злость, на собственную уязвимость, на зависимость от чужих решений, на невозможность действовать открыто. Я сильнее сжала рукоять меча, вкладывая в удары всё накопившееся напряжение.

Первый удар.

Чем сильнее я била, тем отчётливее ощущала, как внутри поднимается тьма, питающая моё тело. Она отзывалась на мои эмоции, шевелилась и извивалась, словно искала выход. Подталкивала меня действовать, подчиняться ей. Волнами накатывали электрические всплески, собираясь в плотные сгустки, и это чувство опьяняло, било в голову, в виски, застилало взгляд тёмной пеленой. Я чувствовала её силу. И вместе с ней, её безграничные возможности.

Второй удар.

Сейчас она больше не разрушала меня, как прежде, мы были единым целым. Я ощущала её присутствие, почти физически, но не могла дотянуться до неё, не могла по-настоящему соприкоснуться. Она была слишком близко, манила, призывала действовать, подчинить её себе, коснуться, и в то же время оставалась недосягаемой. Я не имела ни малейшего понятия, как сделать этот шаг. Злость захлестнула меня с новой силой. Я стиснула рукоять ещё крепче. Дерево под пальцами тревожно затрещало.

Третий удар.

Меч разлетелся в разные стороны, словно сухой фейерверк. Кто-то выкрикнул моё имя. Я замерла и опустила взгляд на ладонь. Тонкая струйка крови стекала на пол, крупная щепка глубоко вонзилась под кожу. Не думая ни о последствиях, ни о взглядах вокруг, я спокойно вынула осколок. Рана затянулась прямо на моих глазах, будто её никогда и не было. Только тогда я подняла голову. Мой взгляд встретился с глазами мастера Париса, который уже был рядом. В них промелькнули настороженность и недоумение. Он мгновенно взял себя в руки, подошёл ко мне, схватил мою ладонь и с силой сжал её.

– Все работают, – жёстко бросил он в зал. – Не отвлекаемся. Продолжаем отрабатывать удары.

А затем, не отпуская меня, повёл к выходу из тренировочного зала.

– Тебе нужно наложить бинт, – сказал он, когда мы отошли достаточно далеко от тренировочного зала и оказались одни в коридоре. – Иначе возникнут лишние вопросы. Сейчас это особенно опасно.

Мастер Парис не задавал дополнительных вопросов и не удивлялся тому, как быстро затянулась рана. Он уже знал о Кольте, и этого было достаточно. Он ясно понимал, что моя сила и навыки появились не только благодаря тренировкам. Поэтому мгновенное заживление не вызвало у него расспросов, лишь настороженное недоумение. Моё тело больше не вело себя так, как должно вести себя тело обычного дампира, и он это видел.