Тень Совета. Где не бьётся сердце

– Нет, – твёрдо ответил Кольт, словно отрезал. – Кровь вампира бесполезна для всех существ. Но именно для тебя моя кровь станет исцелением. Так как мы связаны. Мы одно целое.

Он не стал тратить время на дальнейшие объяснения. Не давая мне возможности передумать, Кольт резко надкусил своё запястье. Кожа легко поддалась его клыкам, словно была тоньше человеческой, хотя я точно знала, что на самом деле это совсем не так. Из ранок тут же хлынула тёмная, почти чёрная жидкость, густая, плотная, непривычная на вид.

Рана заживала слишком быстро. Кольт сразу поднёс запястье к моему рту, не давая времени на сомнения. Я осторожно коснулась губами его кожи. Во рту тут же появился странный вкус, это лишь отдалённо напоминало кровь. Жидкость была холодной, почти ледяной, плотной, словно насыщенной чем-то чужеродным. Я сделала один глоток. Потом второй. С каждым движением горла ощущение внутри меня менялось, не тепло, а скорее глубокое, медленно расползающееся по телу онемение.

Когда я сделала несколько полноценных глотков, я поняла, что рана на его запястье уже затянулась. Кожа была снова целой, будто ничего и не происходило. Кольт убрал руку и тут же переключил внимание на моё плечо. Его взгляд стал сосредоточенным, почти отстранённым. Он наблюдал, проверяя, достаточно ли этого или потребуется ещё. Ждать долго не пришлось. Я почувствовала изменения почти сразу. Сначала, лёгкое покалывание глубоко внутри раны, затем нарастающее давление, словно ткани начали медленно оживать. Боль не исчезала мгновенно, она трансформировалась. Стала глубже, тянущей, похожей на ощущение, когда кости и мышцы начинают срастаться после перелома. Я отчётливо ощущала, как кровь перестаёт сочиться. Сосуды словно сжимались, закрывая повреждения. Затем начали стягиваться сухожилия, медленно, одно за другим, возвращаясь на своё место. Мышечные волокна сокращались и уплотнялись, будто кто-то аккуратно, слой за слоем, восстанавливал структуру изнутри. Кожа затягивалась последней. Я чувствовала, как она становится ровной, гладкой, как исчезает ощущение разорванной плоти. Спустя несколько секунд от раны не осталось почти ничего, лишь слабое тепло и странная, непривычная лёгкость в плече. Словно травмы никогда и не было. Моё дыхание выровнялось. Сознание прояснилось. Слабость, ещё недавно тянувшая меня к обмороку, медленно отступала. Это не было обычным исцелением. Это было вмешательство на глубинном уровне, пугающе точное и пугающе эффективное.

– Но… как? – только и успела спросить я, не веря собственным ощущениям.

Кольт ответил улыбкой, сдержанной, почти самодовольной.

Осознание того, что я снова в форме, цела и невредима, накрыло внезапно. Я не попрощалась ни с жизнью, ни с рукой, и это чувство оказалось сильнее осторожности. Я обняла его. Объятие вышло куда более интимным, чем я ожидала. Я сразу почувствовала его запах, холодный древесный аромат, кедр, тёмный сандал, сухая кора, будто лес ночью. Под ладонями ощущались его плечи, напряжённые мышцы рук. Он обнял меня в ответ, не резко, не требовательно, а медленно, с осторожной нежностью, словно проверяя границу дозволенного.

Это прикосновение оказалось слишком настоящим. В памяти всплыл наш поцелуй, случайный, быстрый. Его губы, одновременно нежные и опасные. Я не заметила момента, когда по телу прокатилась волна жара, густая и тягучая, сбивающая дыхание. Кольт почувствовал это сразу. Он всегда чувствовал то же, что и я. Но теперь в этом было что-то ещё, не только отклик связи. Это было его собственное желание. Я отчётливо ощущала, как его тело и разум реагируют на меня, на мои прикосновения, на запах моей кожи. И именно в этот момент я поняла, нас связывает не только тёмная энергия. Было что-то ещё. Что-то куда более сложное и опасное. И, возможно, то, в чём мне хотелось разобраться, несмотря на все последствия.

Я медленно отстранилась и посмотрела ему в глаза. Взгляд получился тяжёлым, тягучим, в нём было сказано куда больше, чем я могла бы произнести вслух. Кольт ответил тем же. Он продолжал удерживать меня, изучая взглядом, будто смотрел не просто в глаза, а глубже, в самую суть. В душу. И это пугало куда сильнее, чем всё, что произошло до этого.

– Теперь ты равна мне по силе, – мысленно обратился он ко мне.

Его голос прозвучал тихо, прямо в моём сознании, будто он не хотел, чтобы это услышал кто-то ещё, хотя в комнате мы были одни.

– Почему ты так думаешь? – так же мысленно спросила я.

– Связь начинает работать в полную силу только в том случае, если ты тоже пьёшь мою кровь, – ответил он, продолжая наш мысленный диалог.

– Почему ты раньше этого не говорил? – вырвалось у меня вслух. В голосе прозвучали недоверие и недоумение.

– Чтобы ты убила меня? – усмехнулся он, и даже в этой улыбке чувствовалась осторожность.

Это было ожидаемо. И в каком-то смысле логично. Он брал, не раскрывая всех карт, не отдавая мне тех преимуществ, которые я тоже могла получить от нашей связи.

Кольт усадил меня рядом с собой. Я почувствовала неловкость от того, что не пересела сразу и продолжала сидеть у него на коленях. К лицу прилила волна жара и смущения. Я постаралась не подать вида, хотя, кажется, Кольт всё равно это заметил. На его губах появилась лёгкая улыбка, совершенно не относящаяся к нашему разговору, а в глазах на мгновение вспыхнули искорки.

– И как долго продлится этот эффект? – поинтересовалась я, делая вид, что ничего особенного не произошло.

– Как обычно, – ответил он. – Пока тьмы внутри тебя не станет слишком много.

– А что случилось с профессором Раллисом? Я не видела его в школе. – Спросила я, меняя тему.

– Он перевоплотился и стал вампиром, – спокойно ответил Кольт, словно говорил о чём-то обыденном.

Меня передёрнуло.

– Он был моей целью, – продолжил он задумчиво. – Я уже поймал его, но не успел ничего сделать.

Кольт на мгновение замолчал.

– Я почувствовал, что ты ранена, и отправился к тебе. Он воспользовался этим и сбежал.

Кольт смотрел куда-то в пространство, словно перестав видеть всё вокруг. Его взгляд был сосредоточенным, отстранённым, он явно уже выстраивал в голове план по поимке профессора. Судя по всему, это было для него важно. Я не стала уточнять детали. Время поджимало, да и у меня оставался ещё один вопрос, тот, на который мне было жизненно необходимо получить ответ.

– Почему, когда вампир впился в меня, он не смог пить мою кровь? – я запнулась, собираясь с мыслями. – Его словно кислотой обожгло…

В памяти всплыла эта картина, искажённое лицо, пена из изуродованного рта. Меня накрыла волна тошноты, и я с трудом сглотнула.

– Это воздействие связи, – ответил Кольт с лёгким, почти хищным прищуром. На его губах снова появилась самодовольная ухмылка. – Пока мы связаны, никто другой не сможет пить твою кровь. Это означало бы возникновение новой связи.

Он говорил спокойно, почти наставительно.

– Поэтому для них твоя кровь, как кислота. Связь оберегает тебя от других вампиров, – продолжил он. – Но не защищает от их нападений. Как видишь, ранить тебя он смог без особых проблем.

Кольт перевёл взгляд на моё плечо, уже зажившее, чистое, словно на нём никогда и не было раны.

– Ты уверена, что тебе стоит возвращаться в школу? – он внимательно посмотрел на меня, изучая мою реакцию. – Там больше нет смысла оставаться.

– Уверена, – твёрдо ответила я.

– Но у тебя другой путь, – продолжил он. – Ты никогда не была и не станешь обычным дампиром. Оставаться там, среди них, для тебя опасно.

Я закрыла лицо руками, понимая и принимая всю серьёзность своего решения. Возвращение в школу больше не было просто шагом назад, это был осознанный риск.

– Я не могу иначе…

Кольт не стал спорить. Он видел, что я настроена решительно. Поднявшись, он подошёл к двери, собираясь выйти, и уже на самом пороге бросил мне через плечо:

– Держись ближе к Дориану Парису.

И вышел, без объяснений, без лишних слов, оставив после себя тяжёлую, тревожную тишину.

Глава вторая

Впереди предстояло возвращение в школу, и я совершенно не представляла, как это будет. Что мне скажут? Примут ли меня обратно или, напротив, заподозрят в чём-то ещё более опасном? И что скажет Ник, как именно он поможет моему возвращению? Чтобы не мучить себя сомнениями, я собралась с силами и шагнула навстречу своей судьбе.

Бункер был для меня местом морально и энергетически тяжёлым, поэтому покидала я его с облегчением и поспешно. Мне хотелось оказаться под открытым небом как можно скорее.

Выйдя на улицу, я сразу заметила Ника и Кольта. Они стояли друг напротив друга в напряжённых позах, буквально пожирая друг друга взглядами. Воздух между ними был наэлектризован, словно ещё одно слово могло превратить молчание в схватку.

– Если с неё упадёт хоть один волосок, ты попрощаешься с жизнью, – донёсся до меня угрожающий голос Кольта. – Я тебя из-под земли достану.

– Я ей не враг, в отличие от тебя! – с той же угрозой в голосе бросил Ник.

Кольт резко схватил его за грудки и, наклонившись, буквально прошипел ему в лицо:

– Следи за языком, щенок.

Я поспешила к ним, пока всё это действительно не переросло в драку. Заметив меня, Кольт нехотя отпустил Ника.

Ник же, увидев меня, тут же перевёл взгляд на моё, теперь уже целое и здоровое плечо. На его лице на мгновение застыл немой вопрос: как? Но он так и не задал его, быстро взяв себя в руки.

– Нам пора, – сказала я, обращаясь к Кольту.

В груди что-то болезненно кольнуло, чувство, похожее на досаду и горечь. На самом деле, инстинктивно мне действительно хотелось остаться с Кольтом. Как ни странно, но именно рядом с ним сейчас было спокойнее и безопаснее всего. И дело было не только в ощущении защиты. Было что-то ещё. Новое, недавно проснувшееся чувство, до сих пор мне неведомое, буквально кричало, требуя остаться. Оно тоскливо давило на грудь так, что становилось трудно дышать. Но я взяла себя в руки. Сейчас не время поддаваться эмоциям и чувствам, нужно слушать разум. Кольт чувствовал моё состояние. И разделял его. Он подошёл ко мне и нежно обнял. В этот момент я услышала его мысленное обращение:

– Если у тебя возникнет срочная необходимость связаться со мной, обратись к Дориану Парису.

Это был уже второй раз, когда он называл имя нашего преподавателя.

Значит, они заодно? Вслух я ничего не ответила, лишь удивлённо посмотрела на него.

Время поджимало. Николас отошёл в сторону. Ему явно не нравилось моё прощание с вампиром. И я не сомневалась, позже он обязательно устроит мне допрос, подробный, жёсткий, без единого пропущенного вопроса. И я была к этому не готова.

Мы с Ником направились в сторону школы. Я плохо ориентировалась в этой местности и легко могла заблудиться, так как здание самой школы отсюда не просматривалось. Поэтому я просто шла следом, полностью доверясь Нику. Он двигался уверенно, быстрым шагом, будто точно знал дорогу. По его напряжённой походке, по сдержанности движений чувствовалось, как сильно он хотел покинуть это место. Ник находился там только из-за меня.

Кольт остался в бункере. Ему предстояло разобраться с вампирами, которые всё ещё находились там. Он собирался решить этот вопрос как можно быстрее, так как прекрасно понимал, что как только Ник доберётся до школы, он сразу направит туда основную охрану, чтобы уничтожить всё, что осталось от вампиров.

Когда мы отошли на достаточно большое расстояние от бункеров, Ник внезапно остановился и посмотрел на меня серьёзным взглядом. Его обычно тёплые, почти ласковые глаза потемнели, наполнились холодом и приобрели серый оттенок. Я тут же напряглась. Вот он, настал час вопросов. Я мысленно собралась, понимая, что Ник захочет знать всё и в подробностях. Ему даже не нужно было начинать спрашивать, я и так знала, о чём будут его вопросы.

Ник нервно провёл ладонью по лицу, словно только сейчас позволил себе выдохнуть и дать ситуации взять над собой верх.

– Что всё это значит, Вил? – его голос был на удивление спокоен.

– Кто этот вампир? И что за отношения у вас?

Он посмотрел на меня выжидающе, требовательно, не оставляя пространства для ухода от ответа.

– Я не знаю, кто он, – честно призналась я. – Он неожиданно появился в моей жизни.

Я запнулась, подбирая слова и даже не думая о том, насколько убедительно они звучат.

– Он просто сам появился в моей жизни… и помогает мне.

– Что за ерунда, – отрезал Ник.

По его лицу было видно, он совершенно ничего не понимает. Да и я не была готова раскрывать все карты и выкладывать о себе всю правду.

– Где ты его вообще встретила? – продолжил он. – Это было ещё до поступления в школу?

Я бросила на него гневный взгляд, вспоминая тот вечер и то, как именно всё произошло.

– А в этом как раз ты виноват! – не теряя времени, перешла я в наступление, отказываясь оправдываться.

– Я?! – Ник опешил. – Какого чёрта это я виноват?!

– Меньше надо было путаться со всякими Эммами, – в моём голосе прозвучал явный укол ревности.

– При чём тут она? – он сжал переносицу, не понимая, о чём я говорю.

– Объясни всё нормально.

Я резко выдохнула, стараясь взять эмоции под контроль.

– Он поймал меня, когда я осталась одна, – мой голос стал холодным, почти бесстрастным, как сухая констатация факта. – В тот вечер, когда на вечеринке ты с Эммой обжимался у меня на виду!

Он не ответил сразу, напрягая память и прокручивая в голове события того вечера.

– Я не обжимался с ней у тебя на виду, – наконец сказал он. – Я вообще увёл её, чтобы было как можно меньше лишних глаз.

– Ах так… – я снова начала закипать. – Не надо сказки мне рассказывать, я вас прекрасно видела!

Ник тоже начал раздражаться.

– Я вообще не понимаю, как это может быть связано с вампиром. С вампиром! – он намеренно повторил это слово, подчёркивая всю серьёзность происходящего.

– Я видела вас и ушла оттуда одна, – ответила я. – Заблудилась… именно тогда он меня и нашёл. Одну.

Я намеренно не стала вдаваться в подробности, тем более вспоминать, какие чувства вызвал у меня его поцелуй с Эммой.

– Так что это полностью твоя вина! – со злостью уставилась я на него.

– Ах… моя, – произнёс он медленно.

По его лицу было ясно, такого поворота событий он явно не ожидал.

– Во-первых, я не знал, что ты была свидетелем происходящего. Во-вторых, моя личная жизнь, это моё дело. И, в-третьих… – он на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями, – я связался с ней только из-за тебя!

– Что за бред ты говоришь? – я нахмурилась, не веря услышанному.

– Екатерина прямо заявила, что отправит тебя Совету, если я буду и дальше с тобой общаться, – жёстко произнёс он. – По её словам, ты «не в порядке» и не можешь продолжать обучение.

Он говорил слишком быстро, слишком жёстко, будто выплёвывал слова, не успевая обдумать их до конца.

– Поэтому, чтобы ты не пострадала, я и связался с Эммой. Мне нужно было убедить Екатерину в том, что ты мне не интересна.

Он замолчал, а я задумалась. Значит, он начал отношения с Эммой только из-за меня. Это осознание вызвало во мне странную, противоречивую смесь чувств, облегчение, злость, ревность, досаду.

– Как же это благородно с твоей стороны… – с ехидством заметила я. – Если бы ты был бы рядом со мной, ничего этого бы не произошло!

Я почти перешла на крик. Голос дрожал, срывался, но остановиться я уже не могла. Всё, что копилось внутри, рвалось наружу.

– Ты играл с чувствами, вот и получай результат своих игр. Можешь и дальше строить отношения с кем хочешь. Оправдывать это Екатериной или как угодно, мне уже всё равно!

Слова били резко, без пощады, будто я пыталась ранить его, чтобы наконец стало легче.

– Я никогда не имела для тебя значение, только одни пустые слова…

Последняя фраза далась особенно тяжело. Она прозвучала тише, но боль в ней была сильнее крика.

Я резко развернулась и пошла дальше в сторону школы, давая понять, что разговор окончен. Мне нужно было уйти, физически, немедленно, пока я окончательно не рассыпалась прямо здесь. На глаза накатывали слёзы, но я сдержалась. Я не позволила им пролиться. Не сейчас. Не при нём. Горло сжало, дыхание стало неровным, но я шла дальше, заставляя себя не оглядываться. Было непросто признать тот факт, что Ник просто отказался от меня тогда. Так легко. Так просто. Он спасовал перед сложностями. Выбрал своё спокойствие и спокойствие своей тётки, а не чувства, которые могли зарождаться, между нами. Даже не дав им шанса стать чем-то большим. И от этого становилось особенно горько. Хотя…

Что такое чувства для дампира?

Пустое слово. Помеха. То, чего мы не можем допускать. То, что станет слабостью в жестокой жизни дампира-охотника, чьё предназначение, всю жизнь быть в одиночестве и убивать, уничтожать, выживать. Забыть про человечность, нежность, заботу и… забыть про любовь. Эти мысли накрывали тяжёлой волной. Правду всегда сложно признавать и принимать, она слишком жестокая. И всё же вопрос жёг изнутри, не давая покоя, чем же мы тогда отличаемся от вампиров, если сами глушим и убиваем в себе всё. Чувства, эмоции, душу?..

Николас догнал меня и резко развернул к себе, не убирая рук. Его пальцы сжались на моих плечах крепче, чем было необходимо, не больно, но достаточно, чтобы я почувствовала вес этого жеста. Резкое движение выбило воздух из груди, заставив сердце на мгновение сбиться с ритма. Я подняла на него взгляд, уже зная, что услышу.

– Ты хочешь сказать, что на тебя так сильно повлиял мой поцелуй с Эммой, что ты всё бросила и ушла одна в глушь?

В его голосе звучало что-то резкое, почти вызывающее. Я ответила ему холодным взглядом. Холод был не напускным, он словно поднялся изнутри, из той части меня, которая давно научилась защищаться. Как ни странно, но это осталось в прошлом, в моей прошлой жизни, до связи с вампиром. Тогда я ещё позволяла себе чувствовать иначе, надеяться и верить. Даже несмотря на то, что мне до сих пор становилось больно, сейчас я оставила всё позади. Боль была тихой, глубокой, привычной, она больше не разрывала, а просто напоминала о себе, словно старый шрам, реагирующий на холод. Здесь уже не над чем было думать, так как изменить всё равно уже ничего нельзя. Эта мысль была ясной и окончательной, без истерики, без иллюзий. Я та, кто я есть, и Ник никогда не принял бы меня такой.

– Всё в прошлом, – тихо, почти шёпотом ответила я. Но он всё расслышал. – Нам пора.

Слова дались легко, слишком легко, будто я уже проговаривала их внутри десятки раз. Ник смотрел на меня изучающе, пытаясь найти отклик в моих глазах, но его встретил лишь холод. Ни тени сомнения, ни просьбы, ни боли, только ровная, выстроенная стена, за которую я больше никого не пускала.

– Хорошо, – коротко ответил он, понимая, что настаивать дальше на разговоре бессмысленно.

Он произнёс это ровно, без давления, но в этом спокойствии чувствовалась сдержанная угроза, не злая, а неизбежная.

– Мы ещё вернёмся к этому разговору…

Последние слова повисли в воздухе тяжёлым эхом. Это было не предложение и не попытка продолжить, а скорее обещание, отложенное во времени. Я знала, этот разговор не исчезнет, он просто ждёт своего часа. Между нами повисла пауза, плотная, тяжёлая, наполненная недосказанным. Нам нужно было успокоиться. И времени на выяснения оставалось крайне мало.

В школу мы вернулись вместе. Оставшуюся часть пути уже не разговаривали. Тишина между нами была напряжённой и вязкой, словно воздух стал гуще и тяжелее. Каждый пребывал в своих мыслях, и я чувствовала, как они тянут меня внутрь, заставляя снова и снова прокручивать одно и то же. Чем ближе мы подходили к школе, тем страшнее мне становилось. Страх нарастал медленно, но неумолимо. Я возвращалась туда из мёртвых, и с какой реакцией меня встретят, было неизвестно. Эта неизвестность давила сильнее любых угроз.

– Я буду говорить, просто держись рядом, – посерьёзнев, произнёс Ник, когда мы вышли на территорию школьного двора, который стал мне уже родным и близким местом так быстро.

Сейчас Ник выглядел строгим, собранным, готовым принять удар на себя.

– Хорошо, – ответила я с нарастающей дрожью в голосе.

Единственное сказанное слово выдало меня с головой. В данный момент я даже не знала, что бы я вообще сказала директрисе и всем остальным. Мысли путались, рассыпались, не складываясь в связную речь. И как оправдала бы своё отсутствие, так как говорить про мой тёмный дар мне совсем не хотелось Екатерине. Это было слишком личным, слишком опасным. А он и был основной причиной, по которой Коста Раллис охотился на меня.

Ник заметил дрожь в моём голосе, его взгляд тут же потеплел. В этом взгляде мелькнула не строгость, а забота. Он остановился и взял меня за руку. Его прикосновение было неожиданно тёплым и уверенным, будто он намеренно возвращал меня в реальность.

– Всё будет хорошо.

Я ничего не ответила, лишь сглотнула ком, предательски засевший в горле. Слова застряли где-то внутри, не желая выходить наружу. Но руку из его ладони я не убрала. Это было почти инстинктивно, единственная точка опоры в происходящем.

– Ты веришь мне? – спросил он, ласково сжимая мою руку в своей широкой и тёплой ладони.

Этот вопрос был простым, но слишком важным.

– Верю, – только и произнесла я.

И мы направились в корпус преподавателей.

В школе царил хаос и беспорядок. Он ощущался не только взглядом, его можно было почувствовать кожей, вдохнуть вместе с воздухом. Несмотря на то, что Кольт уже достаточно давно увёл фералов, здесь всё ещё сохранялась тяжёлая атмосфера. Казалось, само пространство запомнило крики, страх и последние мгновения тех, кто не выжил. Слишком много погибших, слишком много пострадавших…

Обезглавленных вампиров к этому времени уже сожгли, чтобы их тела не оставались на территории школы. В воздухе всё ещё стоял удушливый запах гари и горелой плоти, тяжёлый, въедливый, не дающий забыть о случившемся ни на мгновение. На камне и земле остались тёмные, обугленные пятна, следы огня, впитавшиеся в поверхность, словно шрамы. Даже там, где пламя давно погасло, пространство казалось выжженным, мёртвым, лишённым прежней жизни.

Тела убитых дампиров собрали и уложили во дворе. Их накрыли, так что разглядеть погибших было невозможно, но это не делало зрелище менее тяжёлым. Грудь сдавило от увиденного, будто кто-то сжал сердце изнутри, не оставляя ни единого шанса на равнодушие. Ник шёл рядом, не отпуская мою руку. Я почувствовала, как он напрягся, увидев все последствия произошедшего. Его челюсть едва заметно сжалась, взгляд потемнел. В его глазах отражались гнев, ярость и ненависть.

Столько жизней утрачено, и всё из-за личных амбиций одного существа. Эта мысль обжигала, вызывая внутри горькое, тяжёлое осознание несправедливости. Радовало только то, что план Раллиса всё равно не воплотился в жизнь полноценно, тогда результат был бы ещё хуже и фатальнее. От одной только мысли о том, чем всё могло закончиться, по спине пробегал холод. Об истинных намерениях профессора Раллиса Ник тоже не знал, и от этого мне становилось легче. Не потому, что правда была неважной, а потому что сейчас он и так нёс на себе многое. Слишком много правды открылось перед ним.

Во дворе не было никого из учеников, поэтому узнать, кто жив, а кто нет, я пока не могла. Пустота вокруг давила сильнее шума, она была слишком говорящей. Но я очень надеялась, что с моими подругами всё хорошо. Эта надежда была хрупкой, почти наивной, но мне так хотелось сейчас в это верить, будто сама вера могла удержать их в живых.

Выжившие дампиры из службы охраны продолжали наводить порядок после бойни. Кто-то был ранен. Бросались в глаза неловкие шаги, напряжённые плечи, следы крови на форме, но они всё равно не сидели сложа руки. Дампиры очень выносливы, поэтому даже после полученных ран и продолжительной борьбы они продолжили свою работу, словно не имели права на слабость. В этом было что-то пугающе привычное. Когда они замечали нас с Ником, они просто кивали ему в знак приветствия, коротко, сдержанно, полностью игнорируя меня.

Чем ближе мы приближались к корпусу, тем сильнее и отчётливее я ощущала удары моего сердца. Оно билось слишком громко, слишком настойчиво, отдаваясь в висках и груди. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, будто сейчас решалась моя судьба. Хотя отчасти это так и было. В корпусе мы нашли Екатерину слишком быстро. Она раздавала распоряжения преподавателям, и всё вокруг неё находилось в постоянном, чётко выстроенном движении. Директриса выглядела очень собранной и серьёзной. А её деловой костюм был абсолютно цел и без следов крови, что означало лишь одно, в бойне она не участвовала. Это бросалось в глаза слишком резко, слишком контрастно на фоне всего увиденного во дворе.

Стоило нам войти в помещение, как я тут же поймала на себе недоумевающие взгляды всех присутствующих, включая Екатерину. Взгляды цеплялись, задерживались, скользили по мне, будто пытались убедиться, что я действительно здесь и я жива. Они не знали, как реагировать на меня.