Снять маски Путешествие в Аэдор

– Здрасте, приехали. Кормили, поили, а он как оклемался, задом помахал. Чего вернулся? Свобода говном и сеном запахла? – беззлобно проговорила я и попыталась того из-под кровати выковырять.

Бесстыжее создание выковыриваться не спешило, наоборот, за руку как цапнул. Ойкнув, я подскочила, да так приложилась головой, что перед глазами светлячки залетали.

– Зачарованный козел! – вновь выругалась я, поминая этого несчастного кота.

Схватилась за укушенный палец, из которого проступила капелька крови. Бросив гневный взгляд на кровать, под которой пряталось это адское создание, я выпалила: – Ну и сиди там, юродивый, жрать захочешь – сам выползешь,

Топнув ногой на прощанье, я скинула халат и забралась под одеяло. Только собралась уснуть, как в дверь раздался стук. Подпрыгнув на кровати, я, психуя, пыталась выпутаться из одеяла, одолев таки мягкого противника, взъерошенная с прокушенным пальцем, в одной ночной рубахе и, видать, с наполненными тьмой глазами, я распахнула дверь перед ночными гостями, сталкиваясь нос к носу с управляющим гостиницей.

Мое появление всегда производило впечатление, но сегодняшнее... Похоже, после ночного марафона, когда всему персоналу и некоторым постояльцам пришлось носиться за бестией в виде Бонифация, дошла новость о том, кому именно принадлежит кот, они решили заявиться, дабы требовать...

Но что требовать, мне узнать так и не довелось, так как стоило распахнуть дверь и предстать в своем ночном облике, как три дамы синхронно взвизгнули и бросились прочь, роняя тапочки.

Управляющий застыл, как памятник самому себе, только челюсть отвисла. Проследив взглядом за бегством незваных гостей, я посмотрела на высокого с сединой в волосах мужчину. Подражая дамам из высшего общества, я мило произнесла:

– Чем могу быть полезна в столь поздний час?

Он икнул, побледнел и залепетал что-то про ошибку и недоразумение, пятясь к кадке с фикусом. Кто-то из гостей рухнул в обморок прямо на коврик. Я взглянула на это тело в коридоре. Пусть полежит, ему тут даже уютно. И закрыла дверь.

Утро ворвалось в комнату солнечным лучом, безжалостно ударив по глазам. С головой укрывшись одеялом, я искала спасительную темноту, но ладонь наткнулась на что-то мягкое и живое. Сонная догадка оформилась в образ, и я приоткрыла один глаз.

На меня уставилась наглая, блохастая морда.

— Что, мягко? — хрипло поинтересовалась я.

На что тут же получила недовольное мяв и кошачий хвост прямиком в рот. От такой наглости я выпихнула кота из-под одеяла, услышав новую волну кошачьего возмущения.

Повернувшись на другой бок, я попыталась вернуть ускользающий сон, но этот шерстяной диверсант объявил войну. Он запрыгнул мне на спину и принялся месить лапами одеяло. Когда провокация не удалась, раздался громкий, противный:

– Мяяяяяяяяууууууу.

Я резко села. А Бонифаций не успев среагировать отправился в свой первый полёт. Послышался стук об пол, сменившийся обиженным шипением.

Протерев один глаз, я зевнула в кулак:

– В следующий раз полетишь в окно.

Кажется, перспектива нового полёта не устроила Бонифация, и он, запрыгнув обратно на кровать, смотрел на меня прищурив взгляд. Принюхавшись, он повёл головой чуть в сторону. До меня начало доходить. Этот засранец хотел жрать!

Возмущённо выпрямившись, я скрестила руки на груди:

– Ну ты и гад...

Похоже, совесть оного не являлась встроенной функцией. Послышался новый недовольный мяв. От чего резко наклонившись к коту, я провела пальцем по горлу. Эта угроза подействовала. Кот недовольно зашипев, спрыгнул на пол и побежал к двери.

В этот момент раздался короткий стук.

Предположив, что это могли принести завтрак, я в более поднятом настроении отправилась к двери, где уже поджидал Бонифаций.

Обменявшись любвеобильными взглядами, я открыла дверь, отпихнув кота ногой в сторону, и услышала недовольное шипение.

Поставив поднос на столик, я решила для начала умыться. Стоило мне выйти из купальни, как первое проклятие сорвалось с пальцев само собой, а уже после в след полетели ругательства:

– Ты! Глиста в доспехах! Как ты успел всё сожрать?!

Гоняясь за демоническим отродьем, я швыряла в того проклятия. Но эта заразина, окрепшая за последнее время, легко уворачивался от них, что злило ещё сильнее.

Когда время подошло к восьми, в дверь постучали. Я открыла её, уже не удивляясь, что это происходит снова.

Вильям стоял на пороге, сияя, как начищенный самовар. Его доспех был отполирован до зеркального блеска, а на груди красовался герб: вставший на дыбы единорог. Кудрявые волосы рыцаря были уложены волосок к волоску, а милые веснушки лишь подчёркивали контраст между его добродушным видом и грозным вооружением.

Он прошёл к столу и потянулся к бутерброду. Я зарычала, выхватила тарелку и гневно сверкнула глазами, пытаясь прожевать остатки ветчины.

Удивлённо вскинув брови, он уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но я лишь стрельнула взглядом в сторону спальни. Вильям без лишних слов проследовал в указанном направлении и тут же вернулся, присвистнув.

— Могу я поинтересоваться, в чём этот бедняга провинился в этот раз?

Я запила последний бутерброд чаем и коротко объяснила произошедшее. Рыцарь смеялся до слёз. Меня это злило, но я позволила ему эту слабость, пока заканчивала со сборами.

Заглянув напоследок в спальню, я бросила взгляд под кровать:

— Идёшь?

В ответ раздалось лишь глухое шипение. Кот забился глубже, и из темноты теперь торчала только его бритая наголо задница.

Хмыкнув на оскорблённого до глубины кошачьей души бесёнка, я вышла в коридор. Вильям, всё ещё посмеиваясь, последовал за мной.

Оказавшись при дворе, Вильям проводил меня в сад. В беседке, залитой утренним солнцем, за чайным столиком сидела Катарина.

Её светлые волосы были собраны в две косы, венцом оплетавшие голову. Платье цвета морской волны струилось по фигуре, которую так часто воспевали в балладах. Но я видела не статую, а знакомую улыбку и фиалковые глаза, сияющие неподдельной радостью.

Княжна вскочила так резко, что чашка звякнула о блюдце.

— Кас! — воскликнула она, и в её голосе звенел восторг. — Ты здесь! Я уже трижды посылала слугу проверить ворота. О боги, ты совсем не изменилась! Только... — она прищурилась, окидывая меня цепким взглядом, — выглядишь так, будто опять во что-то влипла. Этот твой взгляд... Он у тебя появляется только перед большими неприятностями.

Я усмехнулась, скрестив руки на груди:

— Неприятности — моё второе имя. Но я в порядке. В основном.

Катарина рассмеялась — звонко и заразительно. Мы закружились прямо там, у беседки. За годы в академии она стала единственным человеком, с кем связь не оборвалась после выпуска. Это была настоящая дружба.

Поцеловав друг друга в щёки, мы, кажется, впервые вспомнили о существовании Вильяма.

— Вил, ты ещё здесь? — бросила я через плечо, увлекая подругу в беседку. — Можешь быть свободен. У нас тут чисто женские секреты, которые не для рыцарских ушей.

Княжна фыркнула и заговорщически подмигнула:— И про того симпатичного барона из свиты отца тоже не для его ушей!

Мы юркнули в беседку и тут же погрузились в обмен новостями, напрочь забыв о приличиях.

— Как тебе номер, который я забронировала? — тут же спросила Катарина.

— Кэти, ты нашла лучший во всём княжестве! — воскликнула я. — Огромная гостиная, спальня с мягчайшей кроватью... А помывочная? Ты бы видела! Всё нагревается само, с потолка бежит тёплая вода. Но самое прекрасное — это еда. О, боги, я не знаю, кто их повар, но я готова молиться за его здоровье. Или похитить его для собственных нужд.

Княжна звонко рассмеялась:

— Рада, что тебе понравилось. Если что-то не так, можно подыскать место при дворе.

— Прости, Кэти, но ты меня оттуда теперь не выселишь. Только вместе с поваром.

Смех Катарины снова разлился по саду, мелодичный, как звон колокольчика.— Сколько же мы не виделись... Помнишь, как в академии мы доводили магистров?

— Как такое забудешь? — усмехнулась я. — Помню, будто вчера: как мы подлили грымзе по трансформации слабительное в чай.

Наш смех разнёсся по саду.

— А помнишь, как магистр Этлер перепутал аудитории? — Катарина смущённо улыбнулась. — Всю лекцию по рунам мы просидели на полигоне, подглядывая за красавчиками-боевиками.

— Скажи честно, — я хитро прищурилась, — часто вспоминала нашу дружбу?

Княжна смутилась и доверительно наклонилась ближе:

— Конечно. Все наши прогулки, секреты...

Мы снова захихикали.

— А чем ты занималась все эти годы? — перевела тему её светлость.

Я резко помрачнела. Она тут же осеклась:

— Прости, если...

Я замахала рукой:

— Нет-нет. Всё в порядке. Просто за столько лет столько всего произошло... Сложно понять, с чего начать.

Катарина ободряюще улыбнулась:

— Брось, Кас. Я просто хочу знать, всё ли у тебя хорошо.

Я выдохнула и собралась с мыслями:

— Ты удивишься. Я погрузилась в исследования. Изучала древнее искусство...

Княжна подалась вперёд, её глаза загорелись интересом:

— Это просто невероятно!

— Знаешь, иногда, вспоминая старые времена, я... скучаю. Раньше всё было проще, — почти прошептала я, чувствуя, как её пальцы легко коснулись моей руки.

Я подняла взгляд. Катарина смотрела на меня своими большими фиалковыми глазами. В них не было ни капли дворцового цинизма — только та самая детская чистота, которая всегда меня обезоруживала. Может, именно поэтому нас так тянуло друг к другу. Тьма не может жить без света.

Кэти, словно почувствовав смену моего настроения, весело воскликнула:

— Ой, а помнишь, как мы пытались создать собственное зелье красоты?

Я скривилась. В голове всплыла картинка: две двенадцатилетние адептки, дешёвый журнал с рецептом и кастрюля с бурлящей жижей. Мы намазались этой дрянью, а потом месяц ходили с зелёными лицами и бородавками, как у жаб.

От воспоминаний меня передёрнуло. Катарина рассмеялась, глядя на мою реакцию:

— Знаешь, — протянула я, отходя от жутких образов, — возможно, именно после этого случая я решила всерьёз заняться зельеварением. И особенно — противоядиями!

Это вызвало у неё новую волну смеха:

— А тебе как здесь? — спросила я. — Наверное, после Единых Земель двор кажется клеткой?

Кэти смущённо опустила глаза:

— Иногда я чувствую пустоту внутри. Все эти церемонии... Я мечтаю сбежать отсюда. Увидеть мир или... вновь посетить Земли Силы.

Я понимающе кивнула и крепко сжала её ладони в своих.Кажется, получилось: через минуту княжна вновь сияла. Она беззаботно вытягивала из меня подробности путешествий, а я охотно делилась ими, припоминая самые забавные моменты.

Так мы и проговорили до обеда, на который нас пригласила присоединившаяся к нам княгиня Висария Шерон.

Огромная зала встретила нас гулким эхом шагов. В центре, словно хребет этого каменного исполина, тянулся длинный дубовый стол. Интерьер дышал сдержанной роскошью: высокие потолки, с которых на цепях свисали позолоченные люстры с магическим светом, и стены в спокойных серо-бежевых тонах создавали ощущение кристальной тишины.

Стол был произведением искусства. Массивный дуб сохранил свой природный изгиб, но гений мастера не позволил ему выглядеть вычурно. Лак лишь подчёркивал узоры годовых колец, рассказывая историю дерева. Вокруг — стулья из мягкой сосны, чьи сиденья и спинки укутывал нежный бархат, добавляя композиции лёгкости и уюта.

Слуга осторожно отодвинул мой стул. Место оказалось идеальным: я сидела почти вплотную к князю и Катарин. Расчёт был тонким, и он льстил моему тщеславию. Едва опустившись на сиденье, я поймала взгляд подруги и ответила ей лёгкой, заговорщицкой улыбкой.

В этот момент тяжёлые двери плавно растворились.

На пороге стоял он. Внушительный. Высокий рост и безупречная осанка выдавали в нём дворянина до мозга костей. Волосы, тронутые благородной сединой, и мягкая улыбка смягчали острые черты лица. Морщинки у глаз говорили не о прожитых годах, а о мудрости и, возможно, о спрятанной внутри мальчишеской игривости. Под расшитым камзолом угадывалось крепкое тело — годы не отняли у него ни силы, ни выносливости.

Его взгляд — карамельно-медовый и пронзительный — заскользил по лицам, оценивая каждого с точностью прирождённого лидера. Когда он дошёл до меня, я ощутила волну тепла. Взгляд излучал такую уверенность и внутреннюю гармонию, что на секунду стало не по себе.

Но, вопреки общему обычаю, я не спешила льстиво раскланиваться, вызывая молчаливый упрек Катарины, пытавшейся легонько пнуть мою ногу своим сапожком. Выдержав ситуацию, я спокойно склонила голову в знак уважения, встретив тихое одобрение князя и лукавую улыбку, вызванную скрытой забавой ситуации. Только почувствовав его приветливый кивок, я расслабилась и поймала себя на лучике интереса, но быстро оборвала себя.

Тьма внутри меня шевельнулась. Взяв себя в руки, я вернула себе трезвость ума и, кинув взгляд на окружающих, тихо выдохнула. Никто не заметил моей внутренней борьбы.

Обед проходил в непринужденной атмосфере, что позволяло понять – в этом помещении находились исключительно приближенные лица. И я являлась одним из них.

За время обеда никто ни разу не высказал недовольства моей персоной, что было некой передышкой и приятным сюрпризом, но расслабляться я не спешила. Возможно, никто не решил высказать своего мнения в присутствии княжеских особ.

Когда князь Бернард и её светлость Висария встали, зал синхронно качнулся в поклоне. Через несколько минут за столом остались только мы с Катариной и стайка придворных лир, похожих на ярких, но ядовитых бабочек.

— Катарина, не желаете ли вы в компании вашей подруги присоединиться к нам за послеобеденным чаем? — пропела одна из них.

Кэти бросила на меня взгляд, полный вселенской скуки, и легко согласилась. Я лишь криво усмехнулась. Очередной раунд «вышивания словесными нитками».

Гостиная была залита светом, но казалась мне такой же душной, как и обеденный зал. Нам подали травяной чай с засахаренными лепестками роз. Аромат был приторным до тошноты.

— На третий день солнцестояния граф Вердус устраивает ночные гуляния в своём особняке, — проворковала лира Франциска, изящно отпивая чай.

— Опять... — простонала Мелисса. В её голосе звучала смертная скука, но пальцы, сжимавшие фарфоровую чашку, побелели от напряжения. Она демонстративно закатила глаза. — В третий день солнцестояния я еду в леса Мириды. На настоящие народные гуляния!

— О, дорогая, вы планируете вновь разбить сердце этого страстного воздыхателя? — медовым голосом пропела лира Талиэн.

— Он будет в отчаянии! Снова впадёт в уныние! — подхватили остальные, словно стая сорок, клюющих падаль.

Мы с Катариной обменялись быстрыми взглядами. Кэти лишь пожала плечами, не уловив подвоха. А я... я видела, как Мелисса едва заметно прикусила губу, прежде чем бросить очередную колкость. Слишком нервно для той, кому всё равно.

— Да ну вас! — отмахнулась вдова, отбрасывая за спину длинные волосы. Жест был слишком театральным. — Этот граф... он просто невыносим!

— Интеллектуально инертный! — с готовностью подхватила лира Таниэль.

— Лучше бы у него язык отсох, — беззлобно буркнула Мелисса, но её щёки предательски порозовели.

В этот момент она повернулась ко мне. В её глазах плясали озорные искорки, но за ними пряталась мольба.

— Госпожа Кассандриэль... Скажите, есть ли заклинание, чтобы отвадить этого... короля скудоумия?

Я прищурилась. Она играла на публику, но её взгляд говорил об обратном. Она не хотела его отваживать. Она хотела, чтобы он продолжал бегать за ней, но тайно.

Я отставила чашку и наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Боюсь вас огорчить, лира. Такого заклинания нет. Но если вы желаете его проклясть... или сделать так, чтобы он просто испарился... — я сделала паузу, глядя ей прямо в глаза, — ...то вы обратились не по адресу. Я не убиваю тех, кто способен заставить даму так очаровательно краснеть.

Её улыбка на мгновение дрогнула.

Насладившись данной реакцией, я резко и заливисто рассмеялась, все остальные подхватили мой смех, только вдова старалась более не смотреть в мою сторону. Разговор вернулся в шутливое русло и никто не пытался вновь подшучивать над Мелиссой и графом.

— Ваша светлость, сегодня за обедом мы не заметили Его светлость, — задумчиво протянула Талиэн.

Катарина лишь холодно улыбнулась.— Он занят.

Этого ответа оказалось достаточно. Талиэн прищурилась, явно зацепившись за прохладную интонацию, и я тут же заметила это.

— Наверное, его светлость занят подготовкой к турниру! — с воодушевлением воскликнула Франциска, будто речь шла о её собственном сыне. — Ему предстоит доказать преданность народу, принести клятву на горе Безликих и победить всех соперников!

Остальные дамы согласно закивали.

Катарина выпрямилась. Спина — идеально ровная, как у статуи.

— Я не сомневаюсь в способностях моего брата. Он пройдёт каждый этап с достоинством рода Шерон.

Поток восхищения наследником возобновился с новой силой. Казалось, каждая из этих женщин готова была лично помочь будущему правителю. В их словах не было ни капли злобы. Только слепая, преданная любовь к правящему дому.

«Слишком идеально», — промелькнула мысль.

— Жду не дождусь начала отбора! — Мелисса захлопала в ладоши. — Почти все гости уже прибыли.

Внесли новый чайник с жасмином.

— Девять дворов прислали своих принцесс, — мечтательно произнесла она.

— Десять, — педантично поправила Юлиния, в очередной раз смахивая невидимую пылинку с платья. — Я видела прибытие кареты из Авантрии час назад.

— Говорят, ко двору со дня на день прибудет принцесса Амира, — тихо добавила Талиэн.

В гостиной повисла гробовая тишина. А затем — взрыв.

— Эта выскочка!

— После всего, что было...

— Неужели князь позволит ей...

Я смотрела на них с недоумением. Война ведь закончилась. Мир заключён.

Внезапно Катарина резко встала. Одно её движение — и шквал возмущённых голосов оборвался на полуслове. Она подняла руку, и в зале воцарилась мёртвая тишина.

Реакция на имя принцессы была понятна. Десятилетняя война оставила слишком глубокие шрамы. Я помнила эти хроники: горы трупов, осиротевшие семьи, разрушенные города. Никто уже не помнил, с чего всё началось, но все знали, чем закончилось.

Князь Бернард Шерон положил жизнь, чтобы это прекратить. Но когда король Фердинанд наконец пошёл на примирение, в конфликт влез Вильгельм Третий. Он подстегнул Ливернию напасть на Аэдор, мечтая разделить эти земли.

Князя предали. Чтобы выжить, он выдал старшую дочь за короля Диации. Союз с ними переломил ход войны. Они ударили по врагу с двух фронтов. Вильгельм отступил, а Ливерния осталась разгребать последствия в одиночку.

Я обвела взглядом притихших дам. Их ненависть была живой, осязаемой.

Катарина выпрямилась. Её голос зазвучал холодно и властно, отсекая любые возражения:

— Прошёл год с момента подписания мира. Я понимаю ваше негодование, но не позволю оскорблять принцессу Амиру Эмили дон Иэр. Ни словом, ни делом. Ни в лицо, ни за спиной.

Она чеканила каждое слово. Я невольно выпрямила спину, чувствуя гордость. «Моя школа», — хмыкнула я про себя, вспоминая нашу первую встречу. Тогда я бы ни за что не распознала в забитой заучке дочь князя.

Женщины переглянулись и, словно по команде, кивнули. Франциска тут же сменила тему:

— Подготовка к отбору почти закончена. Как только прибудет её высочество дон Иэр, можно будет объявить о его завершении.

— Думаю, вы правы, — с осуждением поджала губы Талиэн. — Ждать официального представителя от Империи смысла нет. Они даже не удостоили нас ответом.

— С момента исчезновения кузена, император ведёт странную политику, — задумчиво протянула Катарина.

Леди тут же закивали, поддерживая княжну.— Не так давно он объявил войну Лунделии! — возмущённо воскликнула Мелисса. — Королю Жардону пришлось откупаться!

— Боги, это правда! — картинно всплеснула руками Франциска. — Моя кузина в Пасифлоре в ужасе! Не знает, куда податься: в Лунделию ехать не на что, а налоги в Империи после повышения торгового сбора просто грабительские!

Я едва заметно усмехнулась. В её «ужасе» было слишком много театральности. Ей было совершенно наплевать на кузину и народ, потерявший всё.

— Я одна вижу в этом подготовку к войне с эльфами? — с тревогой спросила Талиэн. — Если так пойдёт и дальше, он захватит всю Лунделию! А потом? Рит? Гетенбург?

Я отставила чашку. Фарфор глухо стукнул о блюдце, и все взгляды обратились ко мне.

— Вы ошибаетесь, — мой голос прозвучал в тишине резко и холодно. — Война с эльфами — лишь прикрытие. Ему нужны не южные леса. Ему нужны корабли Авантрии.

Я обвела их взглядом. Леди замерли, боясь вздохнуть.

— Император не пойдёт на юг. Он подчинит себе Авантрию с их лучшим флотом в мире.

Я замолчала, давая им время осмыслить сказанное. В гостиной повисла тяжёлая тишина.

Первой молчание нарушила Катарина. Она не сводила с меня глаз:

— Если император захватит Авантрию, какова вероятность, что ему удастся победить эльфов?

Я выдержала её взгляд:

— Я не могу сказать наверняка, но знаю одно: драконы не позволят занять эльфийские земли. У самих эльфов военная структура, которой нет равных. Эта война, если она начнётся, затянется на столетия. Но что я знаю точно? Она затронет всех. Это станет всеобщей проблемой.

В конце фразы мой голос окреп, не оставляя места для сомнений. В саду повисла тишина. Никто не желал жить в мире, охваченном таким пожаром.

— Возможно... возможно, его светлости стоит... навести мосты с империей? — робко, будто в тумане, произнесла Мелисса.

Тишина стала звенящей. Сестра тут же ткнула её локтем в бок. Четыре пары осуждающих глаз впились в бедняжку.

Мелисса вспыхнула, закашлялась и, пробормотав, что ей дурно, поспешила удалиться. Мы остались впятером.

— Предлагаю опустить эту тему, — примирительно сказала Юлиния. — Возможно, император жаждет не войны, а союза и обмена знаниями. Всем известно, что нет лучших магов природы, чем эльфы.

Дамы тут же согласно закивали, хватаясь за спасительную соломинку.

— Предлагаю обсудить состязания отбора! — быстро сменила тему Талиэн и посмотрела на меня. — Некоторые задания не внушают...

Я встретила её взгляд и вопросительно изогнула бровь.

— Касандриэль — моя гостья, — поспешила пояснить Катарина, правильно истолковав взгляд женщины. — Она не станет распространять услышанное.

Она повернулась ко мне:

— Ведь так?

Я хмыкнула и посмотрела прямо на Талиэн. Приложив руку к сердцу, я произнесла с наигранной торжественностью:

— Уверяю вас, лира Талиэн, ваши секреты умрут вместе со мной.

Моя клятва разрядила атмосферу. Дамы тихо захихикали.

— Может, предложите нам интересный конкурс для невест? — с иронией протянула Франциска.

Я возвела глаза к потолку, делая вид, что глубоко задумалась. На самом деле план уже созрел. Я хищно улыбнулась и изрекла:

— Как насчёт «Королевского завтрака»?

Катарина, поперхнувшись чаем, закашлялась. В её глазах плясали черти — она уже поняла, к чему я клоню.

Остальные дамы уставились на нас с беспокойством. Когда княжна отсмеялась и восхищённо посмотрела на меня, я поняла: рыбка клюнула.

— О Великие! Как я могла забыть! — воскликнула она. — Госпожа Кассандриэль, поясните суть?

Я выдержала паузу:

— Ничего особенного. Нужно просто съесть «королевский завтрак».

Женщины подались вперёд.

— Что именно? — не выдержала Юлиния.

Я наклонилась и прошептала:

— Самую малость. Одно сырое яйцо. Ложка горчицы. И стакан лимонного сока.

Гостиная содрогнулась от хохота. Катарина смеялась до слёз.

— Побеждает та, кто сохранит достоинство и осанку! — добавила я под общий гвалт.

К концу посиделок программа отбора была переписана. Коронным номером стала «Вечеринка века».

В Авантрии я как-то видела викингов на свадьбе. Суровые мужики в шкурах пытались танцевать менуэт. Это было так нелепо и так величественно одновременно! Вот и конкурс родился из этого контраста: участницы должны явиться на бал в нарядах кухарок и слуг и провести так весь вечер, пытаясь танцевать и сохранять лицо.

Дамы колебались, но тут в гостиную вошла княгиня Аэдора. Услышав идею, она пришла в восторг от такой «изюминки». Её слово стало решающим.

Далее мы с Франциской придумали «Королевские манеры». Участницам выдаются тарелка супа, вилка и чайная ложка. Задача — элегантно выпить всё до капли. Свахи оценивают спокойствие в нелепой ситуации.

Последним штрихом стал «Ручей истины» от Висарии. Перед девушками ставили бадьи с водой, камнями и монетами. Нужно было ногами нащупать и достать самую маленькую монету быстрее всех.