Город женщин

Дверь открыла Лидина мама.

– Здравствуй, Стеша, – тетя Валя тепло улыбнулась, пропуская Стешу в дом. – Как жизнь?

Стеша подняла большой палец вверх.

– Ну и отлично. Проходи, мы только начали лепить вареники. Пирожок будешь?

Пирожки были любимым угощением жителей Рыбинска. Каждая хозяйка делала их по особому рецепту и изголялась каждая на собственный лад. А уж сколько разнообразных начинок было в пирожках! Пирожки с яйцом, пирожки с картошкой, пирожки с капустой, с рисом и печенкой, с повидлом яблочным или абрикосовым, с фасолью, с луком и морковкой, с грибами, со сладким творогом, с творогом и сыром, с курицей…

Когда начинка заканчивалась и оставалось только тесто, хозяйки выпекали «улиток»: катали из него колбаску, сворачивали спиралью и щедро посыпали сахаром. Получалась расплывчатая булочка: мягкая, сладкая и безумно вкусная.

Стеша прошла на кухню. Лида в платочке, из-под которого смешно торчала челка, уже толкла картошку для начинки. Увидев подругу, она приветственно помахала рукой. Тетя Валя выдала Стеше цветастый передник и наказала раскатывать тесто для вареников, а затем рюмкой вырезать кружочки. Лида была ответственна за начинку и распределение «сюрпризиков». Под Старый Новый год в Рыбинске всегда делали «гадательные» вареники. Кому денежка попадется – тот богатым будет, кому сахар – год будет таким же приятным и сладким. Кому лавровый лист – ждите новостей или наплыва гостей, кому как повезет. Колечко к замужеству, а рис – к прибавлению в семействе.

– А перец, мам?

– Перец с солью к горькому году, – рассказывала тетя Валя, – но я не люблю их класть, и так жизнь у людей нелегкая.

– Да ну, прикольно же, – хихикнула Лида и от души начванила в очередной вареник молотого перца.

– Вот тебе он и попадется, – шутливо погрозила пальцем тетя Валя.

– Не, я с колечком искать буду. Смотри, я его даже пометила крестиком, видишь?

– Вижу. Не рановато колечко искать? Принеси лучше нитки, с ними тоже можно.

Пока Лида ходила за нитками, ее мама обмакнула палец в муку и быстро замазала крестик так, что вареник стал неотличим от других. Стеша улыбнулась. Тетя Валя приложила палец к губам. Глаза ее смеялись.

– Ты же не расскажешь ей, правда?

Стеша замотала головой. Нет, конечно.

Прибежала Лида с разноцветными нитками. Тетя Валя, как ни в чем не бывало, закинула вареники в воду.

– Так, а что с нитками-то, мам?

– Нитка белая – дорога дальняя, – продолжала делиться тетя Валя, помешивая вареники в кастрюле. – Нитка с узелками – укрепление родственных уз, нитка зеленая к покупкам, желтая к крепкому здоровью, красная – к веселью.

Стеше хотелось спросить, а будут ли вареники просто с картошкой или творогом, без всяких «сюрпризов». Ей бы самый обыкновенный год прожить.

Накрыв на стол, девочки вместе с Валентиной Анатольевна принялись за вареники. Стеше попалась желтая нитка, две галушки с монетками достоинством в рубль и пятак, и три вареника просто с начинкой. Лида ковырялась в поисках «меченого» вареника, но мать сказала:

– Не ищи, а то проглядишь. Свое всегда придет.

Лиде из «сюрпризных» попались с сахаром и с лавровым листом, Валентине Анатольевне – с горошинками перца.

– К новым друзьям. – расшифровала она «послание», и Лида, не понятно почему, нахмурилась.

– Ну что, девки, гадать будете? – хлопнула в ладоши Валентина Анатольевна, когда тарелки помыли, а чайник только-только начинал пыхтеть от натуги. – На женихов?

Лида покосилась на тарелку: где-то ж среди отложенных вареников было заветное колечко, но вместить в себя еще пару-тройку было уже невмоготу.

– Будем. – Лидка хлопнула в ладоши и в предвкушении потерла руки. – Только не как в том году. Кидать за ворота не буду ничего. Я потом сапоги у соседа в огороде искала, два дня ходила в старых ботинках, – пожаловалась Лида.

– Кидать не надо. Берите вареники и идите угощать встречных. Только имя не забудьте спросить.

Лида со Стешей переглянулись и прыснули. Серьезно? Ходить по улице и угощать варениками?

– Идите-идите! – напутствовала Валентина Анатольевна. – И проверьте под лестницей, пустая ли тарелка. А как вернетесь, карты раскинем.

– Пятьдесят лет женщине, а все в домовых верит, – бурчала Лида, натягивая ботинки. – Бери тарелку, пойдем имя жениха выпрашивать.

Мисочка под лестницей была не тронутой. Лида скептически заявила, что Хозяин еще не приходил, а раз так, нужно было идти и брать судьбу в свои руки. Идти решили в сторону центра: так увеличивались шансы встретить кого-нибудь, кто мог бы назваться мужским именем.

– А вилку? Вилку взяла?

Стеша указала на оттопыренный карман сумочки.

Как назло, никто им по пути не попадался. То ли поздно уже было, то ли мужики в страхе попрятались, суеверно не желая раскрывать имен.

– Чет нам везет, Стешка, как утопленникам. Вареники уже, наверное, совсем остыли. Ну-ка, дай один.

Лида засунула вареник в рот и тщательно прожевала.

– Пустой. Попробуй ты!

Стеша отказалась: живот был набит до отказа, да и жевать холодные вареники на улице не хотелось.

Мороз крепчал. Идея искать первого встречного и кормить его уже не казалась Стеше такой веселой. Хотелось вернуться в тепло, выпить чаю и уснуть под мигание елочной гирлянды. Но Лида была непреклонна.

– Хоть кого-то мы должны же встретить? Раз никого на главной, может, проулками пойдем?

Но в проулках мало того, что было безлюдно, так еще и начали брехать сторожевые собаки. В одном из дворов восхитительно пахло шашлыком, но оттуда не доносилось ни единого звука. Даже любителей легкой наживы – засевающих к старому новому году детей – родители оставили дома. Девочки прошли еще два проулка, но так никого и не встретили.

Лида остановилась посреди улицы и от досады аж притопнула ногой.

– Да что ж это за наказание такое?! Людииииии! Аууууу! Вы что, все вымерли, что ли?

Стеша вручила Лиде тарелку и достала телефон.

«Приманка не работает».

– А на что тогда приманивать? На матерные частушки?

Стеша покачала головой.

«Идем домой».

– Ну нет, давай хоть кого-то найдем! Не может быть такого, чтобы весь Рыбинск разом вымер?

Лида всучила тарелку обратно Стеше, набрала побольше воздуха в легкие и выдала:

– Под горой стоит шиповник,

На горе – вишневый сад.

От меня ушел любовник —

Весь в колючках голый зад!

Со стороны огородов взывала одинокая дворняга, и Лида расхохоталась.

–Ну вот и ответ мне!

И расхохоталась снова.

Стеша заулыбалась.

Им было так хорошо, словно всю жизнь они только и делали: смеялись до упаду на безлюдной улице, с отмороженными ушами, красными щеками и тарелкой слипшихся вареников.

– Мне нашли, теперь тебе мужика надо искать, Стешка, – заявила Лида, отсмеявшись. – Чтобы все честно было.

Стеша мотнула головой, мол, зачем?

– Почему? Раз мне не везет, то тебе точно должно!

И Лида снова запела:

– Говорят, что мой миленок

Раздолбай и обалдуй!

У него зато гармошка

И всегда стоячий…

– ПАША!! – заорали из дома напротив. – Я ТВОЮ СОБАКУ ИСКАТЬ ПО ВСЕЙ УЛИЦЕ НЕ БУДУ!!

– И не надо!!

Хлопнула калитка и на улицу выскочил растрепанный парень.

– ХОТЬ КУРТКУ НАДЕНЬ! – завопили следом, но парень только махнул рукой.

– Вы не видели собаку? Овчарку? – крикнул парень Стеше и Лиде.

– Не видели. Но кто-то выл в той стороне. – Лида махнула рукой в сторону, откуда они действительно слышали вой.

– Спасибо! Вдруг увидите овчарку, не бойтесь, ее зовут Альма, она не кусается!

Альма? Вчерашняя Альма?

Лида тоже быстро сложила два и два.

– Ты Паша Потылицын? Филатова друг?

Паша, потирая озябшие руки, подошел ближе.

– Агась. И я тебя знаю. Лида Чаркина с параллельного. Верно?

– Верно. – Лида расплылась в улыбке. – А это….

– Стеша, – Паша кивнул. – Мы знакомы.

Стеша стояла, как неприкаянная с тарелкой слипшихся вареников и чувствовала себя совершенно лишней. Но от слов Паши ей стало приятно. Запомнил, значит.

– Ты ж вроде не тут живешь, – подозрительно скосилась на Пашку Лида. – Тут Воржиковы живут, а у них не овчарка, а алабай размером с телка.

– Альме уколы надо ставить, – неловко пояснил Паша. – Мы ее повезли к ветеринару, там закрыто, сюда посоветовали, а Альма этого алабая испугалась, вырвалась и убежала. Мы с братом ее вдвоем держали и все равно упустили.

– Хочешь, мы поможем тебе найти Альму? – предложила Лида. – Только тебе нужно одеться, а нам – отнести тарелку. Хотя мы могли бы приманивать ее на вареники.

– Она холодец больше любит, но и вареники стрескает за милую душу. Но вдруг она будет пробегать, не кричите, она не любит громких звуков.

С этими словами Паша забежал в дом за курткой.

Стеша притопнула ногой, привлекая внимание подруги.

– Что? – Лида повернулась к ней и уперла руки в боки. – Людям надо помогать.

Стеше очень хотелось съязвить, что помощь эта больше похожа на попытку сблизиться с другом Васи Филатова, но вместо этого показала на тарелку с варениками, которую все еще держала в руках: мол, а с этим что будем делать?

– Приманивать Альму будем, я уже говорила. И не смотри на меня так. Эти Потылицыны кумовья вашенским конкурентам с коровой. Те ушлые, молоко разбавляют, а Пашкина родня только приехали с Оренбурга летом. Они даже не знают, с какого бока к той корове подойти. Интеллигенты.

Лида как всегда знала все и обо всех.

Вернулся Паша с поводком в руках.

– Может, прочесать проулки?

Лида покачала головой.

– Мы почти все обошли, пока гуляли, собаки только во дворах. Стешка, подтверди! – Стеша быстро кивнула. – А Альма могла убежать на Леваду. Там лисьих нор много.

Левадой назвали заброшенные огороды. Раньше там были заливные луга, но после того, как река пересохла, выращивать на Леваде стало невозможно даже неприхотливый чеснок: вся вода от полива уходила в пойму бывшей реки. Потихоньку люди оставляли огороды, и их заполонили полевые мыши и кроты. А зимой охоту на них открывали лисы, которые в поисках еды подбирались ближе к человеческим жилищам.

– Она же не норная такса, – усмехнулся Паша.

– Инстинкты – серьезная штука, – с умным видом заявила Лида, для солидности подняв палец вверх. – Но чтоб идти на огороды, нужен фонарик, иначе мы ноги переломаем.

– Можно посветить фонариком телефона.

Шествие на Леваду было достойно приключенческого фильма. Возглавляла их маленький отряд Лида, держа телефон высоко над головой и освещая фонариком путь. За ней шел Паша. Фонарик на его телефоне светил под ноги, чтобы обходить колдобины. Паша вертел головой и тихонько свистел.

– Альма! – иногда выдавал Паша, – Альма! Где ты есть?

Замыкала процессию Стеша, чувствуя себя совершенно нелепо с тарелкой в руках, в которой все еще болтались четыре сиротливых вареника. Тропинка меж огородов была узкая, в две стопы шириной, а еще снега намело по колено, поэтому приходилось идти след в след, растаптывая путь.

Темнота январской ночи – особенная, густая, словно смородиновый кисель. Волчья Луна одноглазо подмигивала, а звезды мерцали и переливались, словно блестки на платье принцессы. Снег скрипел под подошвами, а пальцы в ботинках закоченели и почти потеряли чувствительность. Парок от дыхания замерзал, едва сорвавшись с губ, оседал лучами инея на ресницах и волосах. Еще чуть-чуть, и из нее получится отличная ледяная скульптура. Обо всем этом Стеша думала, пока шла гуськом по сугробам в староновогодний, злющий мороз, неся в руках тарелку с варениками, о которой, похоже, все, кроме нее, уже и забыли.

Шаг в шаг, след в след.

– Стоп! – Лида остановилась, и их маленькая процессия тоже. – Следы. Похоже, собачьи.

– Где? – Паша заглянул за плечо Лиды, куда она указывала пальцем. В сугробе и правда была вытоптана проталина, словно кто-то сильно подрался, а вокруг следы собачьих лап. Точнее, Стеша предполагала, что собачьих, а не лисьих.

Слева от них метнулась тень.

– Альма! – не удержавшись крикнул Паша. Тень замерла. – Альма, ты? А ну, иди сюда!

Тень понеслась навстречу им, Альма подбежала ближе, но к Пашке не подходила, игриво отскакивала, мол, пойдем, тут же так весело!

– Альма! – сердился Паша, пытаясь ее поймать. – Не балуй!

Но Альма на все его выпады только радостно гавкала и виляла хвостом.

– Вареники! – вспомнила Лида. – Стешка, давай их сюда!

Стеша с облегчением отдала тарелку.

– Альма! Иди сюда! Смотри, что есть, Альма!

Завидев угощение, Альма остановилась и с любопытством повела мордой, принюхиваясь. Это показалось Стеше добрым знаком.

– Альма, красотка, иди сюда, – продолжал упрашивать овчарку хозяин. – Смотри, что есть. Это, конечно, не холодец, но тебе понравится…

Альма села на задние лапы. Паша сделал пару осторожных шагов навстречу. Лида и Стеша, стояли завороженные.

– Вот, хорошая девочка… Давай сюда вареник!

Лида шустро сунула в протянутую руку угощение.

Паша сделал еще пару шагов.

Хрум-хрум – скрипел снег под ногами.

Альма вскочила, но с места не двинулась. Стеша следила за поимкой собаки, затаив дыхание. Словно блокбастер смотрела, ей богу!

– Вот, Альма, хорошая девочка, красотка… – ворковал Паша, подходя к овчарке все ближе. – Поймаешь?

С этими словами он подкинул вареник в воздух. Альма – не собака, а кенгуру! – подпрыгнула и схватила его на лету. Паша метнулся вперед и повалил ее в снег. Альма взвизгнула, начала вырываться, но Паша держал крепко.

– Вот! Готово! – он с довольным видом выбрался из сугроба, потрясая поводком.

Альма обиженно заскулила.

– Не жалуйся, красотка. Вот, держи еще. Можно?

Паша указал на вареники. Лида протянула ему тарелку, и Паша с Альмой снова проделали свой фокус: Паша кидал, а Альма ловила.

Стеша радостно захлопала в ладоши. Лида присела на корточки рядом с Альмой и потрепала овчарку по загривку.

– Теперь не сбежишь?

– Да уж, – хмыкнул Паша. – Это было нелегко, но мы справились. Спасибо, девчонки!

– Всегда пожалуйста, – Лида выпрямилась и козырнула, словно заправский корнет. – Обращайтесь!

Стеша тронула подругу за плечо и знаками показала на вареники, затем на Альму.

– Точно, Стешка, ты права, – засмеялась Лида. – Нефиг их домой тащить. Паша, можно Альму угостить еще?

– Последний, – строго определил Паша и бросил овчарке вареник. Та щелкнула челюстью, и вареник скрылся в розовой пасти.

– Молодец! – похвалил собаку довольный Паша, но тут же нахмурился. – Что это у тебя во рту? Альма, фу! Нельзя!

Альме явно попалось на зуб что-то лишнее: она склонила морду набок и попыталась это лишнее сгрызть. Паша с силой открыл пасть овчарке и вытащил на свет изрядно помятое и пожеванное металлическое колечко.

– Кто кладет в вареники кольца? – Паша с удивлением повернулся к девчонкам.

– Это специальные были вареники, гадательные, – недовольно буркнула помрачневшая Лида. – Дай сюда.

Она забрала колечко из Пашкиных рук и выбросила подальше в сугроб.

– Прости. – Паша с виноватым видом утер нос.

– Да ладно, что уж там, – с деланным равнодушием отозвалась Лида. От расстройства она засунула в рот последний вареник, но тут же страшно скривилась и быстро выплюнула тесто.

– Перец! Кто нафигачил столько перцу?!

Запиликал телефон.

Лида зубами стянула варежку и приложила трубку к уху.

– Алле! – закричала она несколько наигранно, но что-то ей сообщили такое, от чего Лида расцвела, словно роза посреди января. – Точно? Сколько? Ого, какая! Ну ладно, щас дома буду! Все!

– Девочка!! У нас родилась девочка!! – закричала она и полезла обниматься со Стешей.

Альма начала радостно скакать вокруг них, оглушительно гавкая.

– Альма, тише! – прикрикнул Паша, выпутываясь из петель поводка, а Лида уже полезла обниматься и с ним. Он охнул, неловко обнял Лиду в ответ. Альма, гавкала и прыгала по сугробам, не понимая, почему все так радуются, но с легкостью подхватила всеобщее веселье.

– Ура-ура! – кричала Лида, смеясь. – Альма, голос!

– Гав-гав-гав!! – отвечала Альма.

– А кто родился-то? – переспросил Паша. – Что за девочка?

– Племянница моя! Ксения Ярославовна!

Вернулась домой Стеша в начале одиннадцатого. Баба Нюра не спала, наблюдая, как в телевизоре ругаются звезды шоу-бизнеса.

– Как погуляли?

Стеша потянулась за блокнотом.

«У Чаркиных девочка родилась. Ксения».

– Слава Тебе, Господи! – баба Нюра перекрестилась. – Слава Тебе.

Уже переодевшись ко сну и лежа в кровати, Стеша прокручивала в голове события минувшего дня. Их было слишком много, и мысли роились, словно шмели. Хорошее – лепка вареников, частушки, рождение малышки Ксении, наслаивалось друг на друга, и постепенно тащило за собой и другие воспоминания. Но в этом таилась опасность. Хорошее в настоящем тянуло за собой хорошее из прошлого, а прошлое всегда тянуло за собой тени и сумрак. И, зная себя, она точно будет прокручивать одну за одной, и тогда есть вероятность, что она начнет вспоминать прошлый год, ту самую позднюю весну и то самое раннее лето, которые хотелось забыть, скорее забыть и, нет, Стеша, не надо, пожалуйста…

Пиликнул телефон.

Она достала его и недоверчиво вгляделась в мерцающий экран. Заявка в друзья от Павла Потылицына и два сообщения от него же. Ох, как же она забыла интернет отключить на ночь? Теперь денег снимут немерено. Но, с другой стороны, не услышала бы заявку в друзья. Подумав, Стеша решила прочитать.

«Привет :)»

«Ты же Стеша? Лиды Чаркиной подружка?»

Стеша подумала и решила ответить:

«Да».

И поставила точку. Потому что точка должна ставиться в конце каждого предложения. Разве нет?

«Супер! Я думал, ты совсем не разговариваешь»

И смайлик в конце.

«Разговариваю».

Точка в конце обязательна по правилам русского языка. Ей ведь еще ЕГЭ сдавать в будущем году, так что правила надо обязательно применять.

«А почему ник «Серафима?»»

Поразмыслив и прикинув, что Паша не смеется над ней, Стеша решила ответить правду.

«Это мое имя».

Точка, Стеша. Не забывай про точку.

«Настоящее? Ты не прикалфвакшься?»

«Нет.»

«Ой. Прости. Пальцами по клавиатуре не попадаю,

вот и выходят всякие странные слова))»

«Ничего. Бывает».

Поразмыслив, Стеша добавляет:

«Ты что-то хотел?»

«Да. Спросить хотел.

Как думаешь, что подарить Лиде на др?»

На душе у Стеши стало тоскливо. Конечно, он написал только чтобы спросить про Лиду. Разве могло быть иначе? Внезапно на нее накатила беспричинная злость и, не успев даже подумать, она быстро напечатала ответ:

«Пельмени».

Прошла почти целая минута, прежде чем Паша выдал самый прелестный ответ на свете:

«Чиииииииво?»

«Чего», – захотелось поправить Стеше, но она снова напечатала:

«Пельмени».

И следом сразу:

«Разве ты не слышал, что путь к сердцу девушки лежит через еду?»

«Кажется, в исходнике фразы был мужчина?»

«Поверь, девушки тоже не против вкусно покушать.

Ты ведь свою Альму на холодец приманиваешь?»

«Верно :D Спасибо, Серафима!»

«Пожалуйста».

И выключила телефон.

Стешина тетрадь.

Чаркины.

Если и есть что-то общее в тете Вале и ее детях, то это глаза. Глубокого цвета, словно топленый шоколад. Лида наносит коричневые тени, чтобы глаза были еще выразительнее, а ее маме этого делать даже и не нужно: расширенные зрачки и пристальный, задумчивый взгляд, действовали на всех мужчин магическим образом. Лидина мама считалась самой красивой женщиной в городе, и потому поклонников у нее было много. Однако в свое время она вышла замуж за простоватого дальнобойщика Витю Чаркина, сменила каблуки на тапочки, а тяжелые косы – на химическую завивку, родила двоих детей и немножко поправилась. Несмотря на это, кавалеры не прекращали сулить ей золотые горы.

Сама тетя Валя верит в мистического Хозяина, гадает на картах, практикует «белую магию», но и в церковь захаживает, оставляет записочки о здравии и за упокой души усопших родственников.

Лида не похожа на маму (разве что только глазами). Она – папина дочка: такой же решительный подбородок, римский профиль. А еще Лида высокая. Не такая, как Ярослав, но в последний раз подружка хвасталась, что медсестра вписала в медицинскую карточку «рост метр семьдесят шесть, вес шестьдесят семь кг». Лида любит покушать, поэтому всегда радуется, если цифра на весах не превышает числа семьдесят. Еще Лида и Ярослав очень дружны. Это, конечно, заслуга их мамы. Тетя Валя была сердцем семьи, ее локомотивом и душой, особенно в трудные дни, когда глава семейства уезжал в рейс или… Впрочем, осуждать кого-то не в правилах Стеши.

Пока они лепили вареники, дверь с грохотом распахнулась, впуская сквозняк.

– Мам! – громыхнули с порога. – Эльку забрали!!

Тетя Валя бросила поварешку и выскочила из кухни. Лида и Стеша переглянулись и выскочили следом. На пороге стоял Ярослав. Высокий, все еще нескладный, словно все еще не вышел из подросткового возраста, коротко стриженный, с красным носом, сейчас Ярик больше походил на Карачуна, которым пугали детей под старый новый год. От него веяло морозом и нетерпением.

– Забрали, мам! В роддом забрали!!

– Ну и хорошо. – Тетя Валя вытерла руки о передник и обняла сына. – Хорошо, Славка, что забрали. Значит, скоро я стану бабушкой.

– А вдруг с ней что-то случится?!

– Все рожали, и она родит, – в голосе тети Вали появилась сталь. – Не привечай печали. Пойдем, лучше покормлю тебя.

– Не мам, не могу. Поеду лучше…

– Куда ты поедешь? – тетя Валя не кричала, но ее интонации даже Стешу заставили вжать голову в плечи. – Что ты там будешь делать? Помогать?

– Постою… – растерялся Ярослав. – Буду ждать…

– Тебя я рожала двадцать один час. Лидку – восемнадцать. Сколько ты планируешь стоять под окнами на морозе? Внутрь тебя все равно не пустят.

Слова матери подействовали отрезвляюще. Ярослав скинул пальто, ботинки, широким маяковским шагом прошел на кухню.

Девочки быстро навели порядок на столе: смели муку, влажной тряпкой вытерли прилипшее тесто, постелили красивую скатерть. Лида достала из холодильника банку сметаны, а тетя Валя обжарила мелко покрошенный лук с салом. Стеше хотелось спросить, кто должен родиться, и какое имя выбрали для малыша, но Чаркины разговаривали о чем угодно, кроме Элиных родов, поэтому Стеша молча расставляла красивые тарелки. Тарелок оказалось пять. Стеша пересчитала еще раз присутствующих и решила убрать лишнюю, но тетя Валя остановила ее.

– Это для Хозяина, – с загадочным видом пояснила она.

Лида закатила глаза.

– Мам, ну опять ты за свое?

– Цыц.

– Ярик, ну хоть ты ей скажи, что все это бабушкины сказки.

– Тебе трудно, что ли? – принял материну сторону Ярослав.

– Да я вообще не понимаю, почему ты в это веришь! – продолжала кипятиться Лида. – Спорим, вареники ест соседская собака? Они ее каждую ночь с поводка спускают.

– Ну и пусть. – Безмятежности Лидиной мамы можно было только позавидовать. – Но традиция все равно есть.

– Традиция… – продолжала бурчать Лида. – Лучше мне отдайте вареник, если лишний.

– Ты просто боишься, что с кольцом опять уйдет не тебе, – подколол сестру Ярослав, но как-то без энтузиазма. Каждые пять минут он проверял телефон, но новых сообщений не приходило.

– Я в этом году его специально пометила крестиком, как Эля советовала, – похвасталась Лида. – Просто я не понимаю: взрослые люди, а верите в домового.

– Несмотря на твое неприятие Хозяина, гадать ты сегодня все равно собиралась, – подметила тетя Валя. – Не переживай, я твой с колечком не положу. Смотри, ни на одном крестика нет.

Лида придирчиво осмотрела каждый вареник на предмет заветной метки. Убедившись, что все вареники «чистые», нехотя отдала тарелку матери. Та положила огромную ложку сметаны, приговаривая:

– Чур-чур, мой пращур, оставайся с нами вовек, будет в доме новый человек, обереги душу чада еще не рожденного, забери печали и тревоги непрошенные, а нас сохрани, обереги и защити во век века. Аминь.

Тетя Валя перекрестила тарелку и вышла на улицу.

– Нет, Ярик, ты бы мог и сказать ей. Она в Бога верит, свечки ставит… И домовой.

– Лида, остынь, – поморщился Ярослав. – Пусть что хочет делает, лишь бы к нам со своей белибердой не лезла.

Зазвонил телефон, и Ярик моментально поднес трубку к уху.

– АЛЛО! АЛЛО!! А, Светлана Ивановна, это вы… Какие новости? Никаких? Да я к матери заехал, щас поеду за сумкой. Конечно, и поесть привезу, о чем речь. К вам? Зачем? Хорошо, до связи.

–Теща, – пояснил Ярослав, кладя трубку. – С ума сходит.

Вернулась Валентина Анатольевна, и только по одному взгляду на сына все поняла.

– Поедешь-таки?