Хэллхиллс | Том 3

— Спасибо…

— Ребятки тебя проводят до выхода.

— Вельзевул!

— Не кричи я тебя слышу.

— Вы говорили, что у гончих есть… другая сторона. Какая она?

Мужчина долго посмотрел на него, после чего внезапно рассмеялся.

— А разве не у всего есть несколько сторон? Ну, кроме круглой чашки. У нее, пожалуй, их бесконечность, — заметив, что Артур совсем не оценил его шутки, Вельзевул вздохнул и чуть более серьезным тоном продолжил. — У гончих хорошая память на запахи. Если ты был добр с ними, они запомнят твой запах до конца своей жизни. Понятное дело, если ты убил кого-то из их стаи, тебя, скорее всего буду преследовать. Но ты хотел услышать об обратной стороне.

— Вот как… Я понял. Спасибо большое за то, что уделили мне время. Я безмерно вам благодарен.

— Оставь любезности чинушам, — Грех отмахнулся.

В компании гончих химера отказывалась превращаться, поэтому до самого конца леса пришлось идти пешком. Как Вельзевул и говорил, целых три гончих сопровождали его на каждом шагу. Они то и дело осматривались, по очереди останавливались, прислушиваясь. Впервые в окружении хищников Артур чувствовал себя под защитой.

Наконец, снова оказавшись на снежной пустоши, парень обернулся к лесу. Гончие выходить не стали, но наблюдали за ним.

— Спасибо!

Да, вряд ли бы они поняли его, но он действительно был благодарен за помощь.

«А теперь нужно возвращаться в замок…»

**

Крытая телега то и дело подскакивала на неровностях, а вместе с ней и Люцем. Помимо тряски из-за дороги, его еще и лихорадило — вероятно, продуло в один из дней их скитаний.

Видя не лучшее состояние напарника, Обливионис решил двигаться южнее, где снег уже начал понемногу оттаивать. Закутавшись в несколько одеял, Люцем рассматривал прохудившуюся в некоторых местах мешковину, закрывавшую его от снега и ветра. Подушка, набитая соломой, даже через два слоя ткани покалывала лицо и шею. Но все же это было лучше, чем ничего.

Когда телега остановилась, он даже не попытался выбраться. Тело неприятно ныло — шевелиться не хотелось от слова совсем.

— Тебе нужно поесть, — донесся до него приглушенный голос Обливиониса.

— Не хочу, — пробубнил Люцем, еще сильнее зарываясь в одеяла. — Я не голоден.

Ткань вдруг поднялась, запуская внутрь прохладный ветер. Люцем поежился.

— Закрой! Холодно же…

— Это из-за температуры.

— Даже если так! Мне и так плохо, а ты еще усугубляешь ситуацию…

Вопреки всем сопротивлениям, Обливионис вытащил Люцема из телеги и снял ткань.

— Только-только нагрел воздух, а ты… Эх!

Парень поежился от порыва ветра и сильнее закутался в одеяло.

— Сколько можно… Долго еще до города добираться? Я мечтаю лечь в постель…

— Полдня примерно.

— Кошмар… Я от жара умру быстрее…

«Какая жалкая смерть для такого, как я», — подумал он. Обливионис подошел и приложил ледяную ладонь к его лбу.

— Не очень высокая. Должна сама пройти.

— И ты предлагаешь мне просто вот так терпеть? А если мне предстоит сражаться?

— Я смогу защитить нас обоих.

Люцем долго на него посмотрел, после чего покосился на свой меч, который висел у Обливиониса на поясе.

— Прости за меч… Мне стоило быть внимательнее на том вечере.

— Не имеет значения. Ты мог умереть от потери крови. Возвращаться за ним было бы неосмотрительно.

— Спасибо тебе… За все это. Наверное, без твоей помощи я бы давно подох в какой-нибудь канаве, — он усмехнулся и снова забрался в телегу. — Накрывай давай! Достаточно уже проветрилось.

Дорога заняла даже больше времени, чем они предполагали. Люцем почти не следил за дорогой — он засыпал и просыпался, каждый раз обливаясь горячим потом. Любое движение причиняло боль, а легкий ветерок, пробиравшийся под одеяла и одежду, заставлял все тело покрываться мурашками.

В какой-то момент телега вдруг остановилась. Люцем понадеялся, что дорога окончена, но большое скопление магии заставило его напрячься. Переборов бессилие, он приподнял край мешковины и увидел, что телегу окружили. «Виви разберется», — подумал он и снова лег, но все же беспокойство его не отпускало.

— Эй, дядя! Че везешь? — донесся визгливый мужской голос. — Покаж товарчик?

«Вы что меч не видите у него? — размышлял Люцем. — Почему Обливионис просто не объедет их? Что за такие бесстрашные разбойники пошли?»

«— У тебя все в порядке?» — не сдержавшись, парень решил связаться с Обливионисом по мыслеречи.

«— Разберусь.»

«— Ладно.»

— Дядь ну ты это, поторапливайся. Холодно, знаешь. Пожрать хочется.

Очередной порыв ветра принес в телегу запах крови. Сердце на мгновение сжалось. Телега качнулась, донесся звук шагов — Обливионис слез.

— Эй-эй, ты че? Сражаться удумал?! Нас тут шестеро, черт тебя дери! А ты один!

— Ага-ага. Один!

— Точно! Один!

Напавшие походили на пересмешников. Ослабленное температурой сознание быстро нарисовало картинку: несколько птиц смеются, летая над головой Обливиониса, который пытается достать до них мечом.

От абсурдности собственных мыслей Люцем усмехнулся.

— У тебя че, кто-то в телеге, дядя?

— Живо показывай!

— Показывай! Показывай!

«Вот черт…»

Из-за полумрака Люцем не видел приближающихся и мог ориентироваться только на слух. Чтобы не испытывать судьбу, он спрятался по самые уши под одеяло и замер. Ничего не успело произойти, как раздался крик боли.

— Охренел?!

— Братишка!

— Совсем сдурел?!

Возмутившийся, вероятно, накинулся на Обливиониса, но быстро получил и застонал от боли.

В течение нескольких минут телегу окружали звуки борьбы. Разбойники — сколько бы их там ни было — то и дело проверяли свои тела на прочность, бросаясь на Обливиониса. Люцем не мог понять, почему он не может прикончить их одним ударом, как это бывало во все предыдущие разы. В какой-то момент ему захотелось вмешаться, но все вдруг стихло.

«— Все.»

Сгорая от интереса, Люцем выглянул из-под мешковины. Сильный порыв ветра со снегом заставил его зажмуриться.

Нападавших оказалось не менее десяти, и все были разбросаны по сторонам от телеги. Снег окрасился в темно-алый.

— Черт!

Люцем увидел отрубленную голову их химеры.

— Они напали сначала на нее. Вероятно, чтобы у нас было меньше возможностей к отступлению.

— Ты что не мог почувствовать как к тебе мчатся с десяток головорезов?! — Люцем кубарем выбрался из телеги и подошел к нему. — Как нам теперь добираться?!

Он не закончил свои возмущения так как от порыва ветра его зазнобило. Уже собираясь продолжить, он вдруг заметил темное пятно на груди Обливиониса. На фоне черных одеяний оно почти терялось, но прилипавший к нему снег окрашивался в алый.

— Тебя ранили?.. Как вообще?.. Почему ты не залечиваешь?

Мужчина покосился на плащ так, будто без его замечания вряд ли бы заметил рану.

— Не увидел…

— Что?! Не увидел?! — Люцем нервно рассмеялся, но постарался взять себя в руки. — Тебе не больно? Сколько крови ты уже потерял?

Обливионис молча приподнял кофту, обнажая живот и часть груди. Ранение было узким, но глубоким. Темная, почти черная кровь пульсирующей струйкой стекала по животу. От осознания, что Обливионис вот-вот умрет, у Люцема потемнело в глазах.

— Почему ты не лечишься?! Что случилось?! Ты решил меня бросить?!

Люцем начал метаться, не зная, за что взяться. «Жгут? Ткань? Что сделать? Как перевязать? Чем заткнуть рану? Что с ней вообще надо сделать?!»

Не придумав ничего лучше, он приложил ладони к его груди, прочитал про себя заклинание и пустил столько энергии, насколько только хватило сил.

Но та прошла сквозь тело Обливиониса. Как проходит вода через сито.

— Что за?..

— Не трать силы, это не нужно. Я не умру.

— В каком смысле?.. Что это все значит?..

— Здесь не лучшее место для разговоров. К тому же, ты едва на ногах стоишь.

— Конечно! Я волнуюсь за тебя!

— Забирайся в телегу.

— Нет! Пока ты не объяснишь, что с тобой происходит!

Обливионис не стал спорить — молча закинул и без того слабого Люцема на плечо и силой затолкнул его обратно в телегу.

— Если будешь сопротивляться мне придется тебя связать.

До ближайшего городка оказалось добираться около получаса. Вероятно, если бы не внезапные похитители, убившие химеру, они бы приехали к нему за считанные минуты. Бесцеремонно вломившись в первый дом, Обливионис потребовал у перепуганной хозяйки рассказать, где находится лекарь. К тому моменту все происходящее Люцему казалось нереальным. Заикающийся голос женщины, скрип половиц, хруст снега от сапог. Только периодические толчки в бок вынуждали его на секунду возвращаться в сознание.

Жаркий, знойный день. От испепеляющих лучей спасали только пышные кроны деревьев над головами. На траве рисовался красивый узор из пятен тени и света. За спиной проходила высокая живая изгородь, от которой даже на расстоянии нескольких шагов веяло свежестью и прохладой.

«Я же был в деревне… Что произошло?..»

— Пап, почему ты не говорил, что у тебя есть брат? Бабушка сказала, что у меня есть дядя!

Люцем обернулся и увидел… себя. Маленького себя. Лет шести-семи, не более. Рассмотреть черты лица, идущего рядом мужчины он не мог, но тут и гадать не приходилось.

— Да, но он уже не живет тут, — Омнибус держал сына за руку.

— Не живет? А почему?

— Ему тут… не понравилось.

— А ты скучаешь?

Речь шла о Юго. Люцем вдруг понял, что с нетерпением ждет, что ответит отец. Губы Омнибуса шевельнулись, но звука не было. Картинка вдруг переменилась.

Тронный зал. По собственной одежде парень догадался, что это день его первой крупной ссоры с отцом.

— Нас снова засудили! Сколько ты еще будешь терпеть такое отношение к нашей династии?!

Омнибус молчал.

— Ты же видел, что мне специально занизили балл! Почему ты снова просто промолчал?! Отвечай!

— Люцем, а что я мог сделать?! — Омнибус взорвался.

— Не молчать как идиот и заступиться за меня! Если я не пройду в академию это будет твоя вина!

«Люцем» швырнул об пол сумку, из которой вылетели тетради и учебники.

— Как долго еще наша династия будет носить клеймо позора?! Юго назвали вторым худшим злом в Аду, а ты даже никак не пытаешься защитить его!

— Люцем, ты хоть представляешь, чем это грозит?!

— Боишься системы, да?! Ты ведь очередной ее прислужник! Юго, если бы знал, какой у него младший братец, давно прикончил бы тебя!

«О, благодаря тебе, бунтарный мальчик, наша династия теперь в еще большей тьме…»

Воспоминание размылось. В потоке сознания вдруг прояснилась совсем недавняя встреча.

Легкий снег припорошил землю. Как обычно «Люцем» тренировался в полном одиночестве недалеко от замка, как в вдруг в привычный расклад внезапно кто-то вторгся.

— Какие очаровательные у тебя глазки.

— Что? — «Люцем» обернулся и посмотрел на незнакомого демона.

«Не говори с ним…»

— Меня зовут Мэрин, — тот протянул ладонь для рукопожатия.

«Не отвечай!»

— И? Что тебе надо?

— Знаешь, я был на недавних соревнованиях, мне показалось, что тебе в очередной раз занизили балл. Ты так не думаешь?

«Чертов змей»

— К чему ты клонишь?

— Понимаешь, — Мэрин обошел его и легко забрал из рук меч. — Я пришел от одного очень униженного, оскорбленного и оболганного демона. На него спустили всех гончих, обвинили во всем и теперь при любой возможности вспоминают об этом. Знакомо, неправда ли?

«Люцем» молчал.

— Он стал жертвой системы. Системы, которая очень не любит тех, кто говорит открыто. Тебя это не бесит?

— Бесит. И?

— Я обладаю данными, которые могут сломить этот строй.

— Почему это я должен тебе верить? У тебя-то силенок хоть хватит?

«Ох, зачем я тогда это сказал…»

Несмотря на то, что прошло время, он до сих пор каждой крупицей тела ощущал навалившуюся на него безжалостную силу. В тот момент розоватые глаза Мэрина сияли кроваво-красным пламенем. Люцему казалось, что он не переживет этой встречи.

— Ты смышленый мальчик, должен догадаться.

— Как… Как мне связаться…

— Назови мое имя, и я приду.

Люцем резко сел и схватился за голову. От беспорядочных сновидений гудело в висках. В носу рябил горьковатый запах каких-то трав.

— Он очнулся, могу ли я идти?..

Парень обернулся на дрожащий голос. Рядом с ним сидел немолодой мужчина в круглых очках и с напряженным видом посматривал на Обливиониса. Тот сидел, прижавшись спиной к двери, держа в руках меч.

— Тебе лучше? — проигнорировав вопрос, Обливионис обратился к Люцему.

Он прислушался к собственным ощущениям: тело больше не ныло, но слабость осталась. Насколько было возможно, он размялся и потрогал лоб.

— Да вроде.

— Я оставлю вам лекарств на несколько дней вперед, если ему вдруг станет хуже… — залепетал, вероятно, лекарь. — Но у него обычная простуда, ничего серьезного…

— Спасибо, — Люцем вдруг счел нужным коротко поклониться. — Я думал, что помру.

Мужчина что-то нервно пробормотал, улыбнулся, и убежал, стоило Обливионису отойти от двери.

— Ты что его выкрал?

— Трудно кого-то достать посреди ночи.

Люцем обреченно вздохнул и снова лег.

— Где мы?

— Недалеко от Дома Деланте-Ровейн.

— Дома? В плане, их династии?

— В мое время они назывались Домами.

— Как ты удачно решил поднять эту тему, — Люцем снова поднялся и ткнул его в грудь. — Может, расскажешь? Мы как-никак напарники.

Обливионис затих. Довольно быстро его молчание начало выводить из себя.

— Ну?

— Дай руку.

Люцем протянул ему руку, а Обливионис вдруг положил ее на грудь, в область сердца.

— Что там?

— Слушай.

Люцем замолчал. Он все ждал, когда под пальцами раздастся легкий удар, но ничего не происходило. Жуткое осознание настигло его внезапно. Он одернул руку.

— Ты… Ты мертв?.. Как это…

— Тебе что-нибудь известно об одухотворенном оружии?

— Не особо.

— Это оружие, созданное из частей тела и ядра демонов.

— Что?..

— Ты уже встречался с ним раньше. Коса Рэйвена сделана из Юго.

Люцем окончательно утратил дар речи. Рассказы о самоубийстве и последующем сожжении Юго оказались очередной ложью.

— Я — первая попытка создать такого рода оружие.

— Но ты ведь… не оружие. В сознании… Ходишь, дыш…

Люцем подставил пальцы под нос Обливиониса.

— Не дышишь, — мрачно констатировал он и помассировал виски. — Но для чего все это? Зачем из демонов делать оружие?

— В наказание.

— В наказание? За что? В чем надо, черт возьми, провиниться, чтобы из тебя сплавили оружие?!

— Я был убийцей. Таким образом мне было положено отрабатывать свои преступления после смерти.

— Даже смертной казни им мало…

Люцем закрыл лицо руками. Обливионис собирался продолжить, но жестом Люцем попросил его подождать.

Он не мог переварить услышанное. Опыты над демонами во имя искупления. Все это звучало так дико и странно, что в какой-то момент Люцем решил, что его просто надурили.

Но нет. Прямо перед ним сидит некто, ни живой, ни мертвый, без дыхания и пульса.

— Кем ты был до смерти? А еще… твое клеймо.

— Я был рабом, — Обливионис спустил высокий ворот и показал пятизначный номер «01038». — От него невозможно избавится, потому что ставится не на тело, а на ядро. Вечное напоминание жизнь стоимостью в ящик еды. Мне это не понравилось, и я восстал. Сначала зачистил лагерь, в котором находился. Потом другие. В итоге меня поймали и решили испытать новую технику — поместить мое сознание и ядро в меч. Но ничего не вышло. Ядро действительно заточено в мече, но сознание повредилось и осталось тут, — мужчина постучал пальцем по лбу. — Мне удалось сбежать и затаиться. Обо мне забыли.

— Но не все, — Люцем судорожно вздохнул. — Как Мэрин вышел на тебя?

— Он сильнее, чем кажется.

Размытый ответ Люцема мало устроил, но расспрашивать почему-то не хотелось.

— Получается, ты и боли не чувствуешь?.. Поэтому рану не заметил?

— Да.

Парня вдруг озарило

— Но если меч часть тебя, почему ты позволил Берсеркам забрать его? Или почему не вернулся и не отобрал его после?

— Мэрин велел присматривать за тобой.

Сердце дрогнуло. Наверное, подобную заботу ранее он ощущал только от отца.

«— Ты нужен мне.»

— Я что, настолько никчемный, по его мнению? — сказал он вслух, но все же ощутил, как медленно краснеет.

— Ты юн и вспыльчив. Так он сказал.

Парню хотелось взвыть от переполняющих его чувств. Голова снова загудела, и появилось желание вернуться в телегу под одеяло, когда единственной его проблемой был жар.

— И что ты собираешься делать?

— Все подходит к концу, — неопределенно ответил мужчина.

— К концу? Эй, ты что, собрался сдаться с поличным?!

— Я сделал все что должен был.

— Эй! Не смей! Слышишь меня?! Не смей этого делать! Я пропаду без тебя! Что мне…

— Люцем.

— Что?! Мы ведь можем скрыться где-нибудь. Уехать на край Ада и просто делать вид, что никаких восстаний не было.

— Без меча тело теряет свои силы. Мне все равно недолго осталось. Я должен был умереть еще четыреста лет назад.

Люцем держался за голову, надеясь хотя бы так удержать происходящий в ней хаос. «Что делать? Бежать? Скрываться? Сдаться? Ну уж нет! Но что тогда делать? Я ничего не знаю! Не понимаю! Не понимаю! Ничего не понимаю!»

— Люцем.

Упавшая ему на плечо рука заставила вырваться из потока мыслей и поднять взгляд.

— Пора покаяться, Люцем.

Глаза заблестели, он сжал зубы.

— Покаяться значит? Покаяться?! Ну вот и иди раскаивайся! Скройся! Иди! Сдайся первым попавшимся стражам! Я уж и без тебя как-нибудь протяну!

Это был не первый раз, когда Люцем набрасывался на него. Но это был первый раз, когда Обливионис действительно поднялся и, сняв с пояса чужой меч, ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

— Виви? Виви, ты куда?! — парень выскочил за дверь, но там уже никого не было.

Он оббежал весь дом, в котором они остановились — это был небольшой двухэтажный дом где верхний этаж сдавался на ночь, — но так и не нашел его.

Выбежав на улицу, он понадеялся увидеть хотя бы следы, но снежная гладь была нетронута. Не выдержав, он обессиленно упал на колени и расплакался.

«Почему ты не остался? Почему… Почему ты тоже меня бросил?..»

94 глава

Жизнь Калена возвращалась в искаженное, но все же привычное русло.

Отец наконец разобрался со всеми бумагами, и теперь официально до конца года Кален был переведен на домашнее обучение. Дышать стало легче. Хотя объем внезапно появившейся домашней работы несколько удручал.

Но не все было так гладко, как хотелось бы.

После встречи с Вельзевулом Артур вернулся довольно задумчивый, но не стал ничего обсуждать под предлогом «я хочу сам все обдумать». Кален не стал лезть, но внутри весь сгорал от беспокойства и любопытства.

Поговорить им удалось только несколько дней спустя. В тот день Артур пришел ближе к вечеру. Кален в это время занимался домашней работой.

— Я собираюсь в Хэллхиллс, — заявил Артур, едва переступив порог комнаты.

— Чего? — Кален тут же захлопнул учебник. — Туда? Но зачем?

— Хочу побеседовать с директором Бернсом.

— Думаешь, он поможет?

— Он может знать подробности, как Алекс поступил. К тому же, что-то мне подсказывает, что они были в сговоре с Асмодеем.

Артур не садился, а напряженно стоял посреди комнаты. Казалось, будто он вот-вот уже готов переместиться в школу. Видя его нетерпение, Кален вздохнул и спросил:

— Когда пойдем?

— Я пойду один.

— Это же опасно!

— Среди людей мне нечего опасаться.

— Но ты не знаешь, как там действует магия. Вдруг Асмодей, если он все же там, теперь еще сильнее? Тебе не стоит идти одному.

— Ты уже второй раз пытаешься переубедить меня. Разве ты еще не понял, что это бесполезно?

— Я и не пытаюсь переубедить тебя, я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

Артур вздохнул и все же сел на кровать.

— Почему ты так не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Ты ведь недолюбливал Алекса. Мне кажется, тебе не особо хочется копаться в его прошлом.

— Ты прав, — нехотя сознался Кален. После смерти Алекса он пересмотрел отношение к нему, но все же маленькая чертовоточинка внутри не переставала сгорать от ненависти. — Я просто хочу тебя поддержать, а не чтобы узнать что-то о нем…

Артур покраснел. Поняв, какую откровенность выдал, Кален тоже смутился. «В последнее время я стал чересчур болтливым».

— Я думаю, что смогу справиться без тебя. Ну то есть… я имел ввиду… Как-то грубо прозвучало… В общем…

— Я тебя понял.

— Спасибо, — Артур с заметным облегчением выдохнул.

— Это Вельзевул тебя направил к людям?

— Да. Он сказал, что Асмодей может быть там.

— Что будем делать, если его там не окажется?

— Я… стараюсь не думать об этом.

— Как в целом прошла встреча? Он тебя не допрашивал?

Артур пересказал подробности их встречи, от описания которой у Калена брови на лоб полезли.

— Да уж, он и впрямь странный.

— Мне показалось, что он специально так делает.

— В смысле?

Артур повел плечами.

— Возможно, ему просто скучно, поэтому он ведет себя… не совсем обычно.

— Даже если так, это уже странно.

— В общем, я отпросился у отца всего на несколько дней. Постараюсь вернуться как можно раньше. Не хочу создавать лишний шум своим отсутствием. Не хватало, чтобы подумали, что меня снова похитили.

— Хорошо.

Они обнялись на прощание и Артур почти сразу исчез. Калену оставалось лишь надеяться, что с ним ничего не случится.

Помимо учебы восстановились и тренировки. Теперь они проходили не шесть-семь раз в неделю, а всего лишь три. К своему удивлению Кален обнаружил, что на занятия приходит гораздо больше демонов, чем раньше. По всей видимости, Сэмюэль восстановил групповые занятия и набрал новых учеников.

Но среди них всех не было Камелии.

Кален предлагал ему продолжать ходить, аргументируя это тем, что Сэмюэль вряд ли выгонит его, но тот все равно отказался. Сначала парень подумал, что Камелия просто избегает встреч в связи с их недавним конфликтом, но оказалось все несколько иначе.

— Я боюсь, что среди наших напарников могут оказаться мои коллеги по работе. Не хотелось бы получить выговор, понимаешь ли…

— Но такая мелочь, как донос, не помешает же нам видеться, верно?

Камелия рассмеялся.

— Не помешает.

В таком темпе проходили его дни: учеба, потом тренировки — довольно часто эту рутину разбавляли встречи с Камелией, где они ходили на охоту и просто гуляли по городу у замка.

Но идиллия не могла длиться вечно.

В один из дней Сэмюэль пригласил его на внеплановую тренировку и попросил одеться потеплее. Парень не мог понять, в чем дело, но все же отказываться не стал и пришел в назначенное время был напротив главного входа. Сэмюэль ждал его у самых дверей.

— Какая-то особенная тренировка будет?

— Индивидуальная.

— Индивидуальная?.. Но разве…

— Пусть ты лишился титула, я считаю нужным и дальше тренировать тебя, — Калену показалось, что во взгляде тренера мелькнуло что-то теплое. — Ты против?

— Нет! Я бы хотел и дальше заниматься с вами, — Кален поклонился.

— Хорошо.

— Можно задать вам один вопрос, который давно меня мучает?

— Задай.

— Сатана ведь подтвердил вашу кандидатуру как тренера будущего наследника. Почему… почему он согласился? Он ведь не мог не знать о… О вашем прошлом, — парень склонил голову. — Простите, если это слишком грубый вопрос.

— Ему не было дела до моего прошлого, как бы странно это не звучало. Он не сомневался в моих навыках. Но все же следил.

— Следил?

Сэмюэль приподнял рукав и показал бледную печать чуть ниже запястья.

— Это печать?

— Да.

— Но что она делает?

— Расскажу по дороге.

Они вышли на улицу и их тут же обдал сильный ветер с резким запахом. Сэмюэль вдруг остановился.

— Что-то горит… — пробормотал он.

— Может, жарится что-то? Если бы горело что-то в замке, нам бы уже сообщили.

Сэмюэль внимательно посмотрел на него, коротко кивнул и пошел дальше.

— Печать реагировала на тебя, — продолжил объяснять он. — Как только ты оказывался рядом, Сатана мог получать доступ к моему зрению и слуху.

— Звучит… жутко.

— Он должен был удостовериться, что я учу тебя чему следует.

От этих слов стало не по себе.

— Эта печать все еще на вас?

— Нет, просто след. В скором времени должна стереться.

Они дошли до главных ворот, где красивым завитками было украшено имя их династии, как в нос снова ударил отчетливый запах дыма. Легкая тревога поселилась в груди.