Хэллхиллс | Том 3

Стадион затих. Остался только испуганный, панический шепот.

— Что значит “никто не узнает”?

— Неужели правда?..

— Что же тут творится

— Казни проводятся с участием независимых арбитров, — Левиафан снова повернулась лицом к Обливионису. Маммон хотел наброситься на нее, но Рэйвен быстро вступился за командира и приставил косу к его горлу. — Но это дело оказалось поистине сложным. Найти независимых лиц было невозможно, поэтому в качестве арбитров сегодня выступит каждый из сидящих здесь.

У Люцема в руках вдруг появилась стопка документов.

У каждого появилась стопка документов.

— Сейчас на ваших руках копии доказательств. Можете ознакомиться с ними.

Люцем пробежался взглядом по стопке.

Бесконечное, просто бесконечное количество листов договоров, справок, выписок, денежных чеков, схем зданий, чертежей оружия, отчетов об операциях и экспериментах. Сотни, тысячи несчастных лиц с пометкой “погиб в результате опытов”.

И на каждом документе размашистая подпись Сатаны.

— Все данные были сверены с уцелевшими источниками. Ключевым свидетелем и по совместительству, пострадавшей стороной является Обливионис или же Долоре Нэлл Анимо.

Долоре Нэлл Анимо.

Первый из тех, кто создал движение против работорговцев.

Люцем покосился на Обливиониса. “Дьявол, я думал ты шутил когда говорил про возраст”

— Предоставляю слово пострадавшему.

— Меня зовут Долоре Нэлл Анимо, — начал Обливионис. Голос его был громок, но совершенно безэмоционален. — Я был одним из первых демонов отловленных для проведения опытов. Мой кодовый номер 01034 и его выжгли на моем ядре сразу, как только я попал в лагерь. В заключении я пробыл пятнадцать лет, а когда освободился начал убивать тех, кто меня держал. Спустя три года меня поймали и приговорили к смертной казни. Формально приговор был исполнен, но на самом деле меня наказали иначе.

В этот момент на поле перед ним появился меч. Тот самый меч.

— Сатана приказал искупить мою вину, став оружием. В этом мече заточена часть моего ядра. Результат эксперимента оказался неудачным, как вы видите, я все еще жив, — он усмехнулся. — В течение всех этих лет я скитался, но позже меня отыскал Асмодей и предложил отомстить.

“Асмодей предложил отомстить, — Люцем несколько раз мысленно повторил эти слова. — Асмодей Асмодей — это Мэрин?..”

— Асмодей?! Этот дурак-то что сделал?! — Маммон не переставал возмущаться.

— Асмодей является фигурантом другого дела, которое будет озвучено позднее, — вмешалась Левиафан. — Стоит сказать, что в оружейной одухотворенного оружия числилось двести тридцать семь орудий. Среди этих списков Долоре не фигурировал, следовательно, его создание было тщательно скрыто.

— Твой щенок тоже использует одухотворенное оружие! — Маммон указал на Рэйвена который все еще держал лезвие у его горла.

— Его запрещено производить, а не использовать.

— Почему Сатана все еще молчит? — девушка рядом с Люцемом закрыла лицо ладонями и расплакалась. — Все эти документы

— Неужели он действительно все это сделал?

— Работорговля Никогда не слышал о том, чтобы у нас вообще были рабы

— Чтобы избежать вероятного оговора память Долоре была подвергнута изучению с помощью заклинаний.

Люцем впервые слышал о том, чтобы эта методика использовалась открыто. Она относилась к категории запрещенных заклинаний и практиковалась только в узких кругах правосудия. “Значит, они узнали все и про меня Наверное, поэтому он ушел без меня. Этот план возник у него еще до нашей ссоры”.

— Настало время озвучить первый приговор, — Левиафан повернулась к Сатане, который за это время до сих пор не произнес ни слова. Люцему безумно хотелось посмотреть на его лицо в тот момент.

— Итак, Сатана. Так как в данный момент вы носитель титула, наказание реализовать не получится. Поэтому предварительный приговор — смертная казнь.

— Хорошо сказано, Левиафан.

Хриплый голос заставил всех замолчать. По залу прокатился металлический звук мечей, вынутых из ножен. Все стражи направились ко входу. Те, что сторожили Обливиониса, отступили от мортема.

— Мне так давно хотелось это услышать.

Над полем мгновенно образовалось едва заметное магическое поле, оградившее посетителей от происходящего внутри.

«Неужели это»

— Акиманай, — мрачно изрекла Левифан.

Тот неспешно приблизился к мортему, после чего обошел его и снова повернулся к Левиафан. Выглядел он невероятно бодро.

Каждое его движение сопровождалось движением десятка мечей стражников.

— Он все сказал?

— Долоре?

Обливионис молча посмотрел на него, после чего кивнул.

— Тогда закончим, пожалуй.

Мортем объяло зеленым пламенем. Люцем вскочил, бумаги рассыпались по полу. Он едва сдержал рвущийся крик.

«Виви»

«Он просто просто сжег его. Виви столько сделал для него, а он просто сжег его?!»

Пламя погасло также внезапно, как и появилось, оставив после себя только кучу черного пепла.

Как ни странно, стражники остались целы.

— Что тебе нужно? — сурово спросила Левиафан.

— Ты ведь пригласила пострадавшую сторону говорить. Вот я и пришел.

Он вдруг снял с себя обтягивающую кофту и убрал волосы, обнажив спину, покрытую шрамами.

Между лопаток был пятизначный код.

— Акиманай тоже был рабом?

— Как думаешь, Сатана знал об этом?

— Может, поэтому он так его ненавидит?

— Во всем происходящем виноват только ты, — Акиманай указал пальцем на ложу. Не приходилось гадать, на кого именно. — И я хочу чтобы ты видел, как твоя ошибка уничтожает все, что тебе дорого.

Сатана вдруг дернулся и сделал несколько шагов к ограждению.

— Что такое? Знакомые гвоздики увидел? Их кстати, осталось всего шесть.

— Он что, стал наследником Сатаны?

— Невозможно

— Какой же титул неизбирательный!

Он оделся и снова принялся вышагивать по полю.

— Этот демон, что гордо носит титул Сатаны, молча позволял мне сжигать деревни, надеясь, что я помру по дороге сюда. Конечно, мой непутевый учитель несколько помешал и сильно ранил меня, — он усмехнулся и вдруг замер. — Но вы думаете меня это остановит?

Люцем сел, не чувствуя собственных ног.

«Он монстр Просто бесчувственный дикий монстр»

— Я буду на этом месте ровно через неделю. Можете попробовать помешать мне, но в этот раз я не буду мелочиться.

Температура воздуха начала заметно расти.

— Я сожгу весь этот мир дотла.

Он исчез зеленой вспышкой, и все стихло.

Обратный отсчет начался.

Стадион молчал. Многие взгляды были направлены к представителям династий.

Точнее, к одному конкретному.

Лилиан склонился, закрыв лицо руками. Из всех окружавших его родственников утешал его только один — Артур.

Левиафан мрачной статуей стояла, смотря на пепел, оставшийся от Долоре.

— Мы должны продолжить, — произнесла она.

— Да что это за дела?!

— Акиманай явился, обещал всех убить, и его так просто отпустили?

— Я сваливаю!

Многие начали покидать свои места.

— И зачем Лилиан спас эту шавку.

— Да оставь ты его, он меньше всех виноват в том, какой из Акиманая вышел демон.

— Ты слышала, он еще сказал, что его ранил учитель. Выходит, Сэмюэль и его учителем был?

— А может там был Лилиан?

— Да у него не хватит сил даже меч поднять, что уж говорить про то, чтобы сражаться.

— Сатана, есть ли вам что сказать?

Уходящие остановились. Все взгляды вновь была направлены на ложу.

Сатана окинул всех взглядом, его лицо все еще не выражало ни разочарования, ни раскаяния — ничего.

— Данные лагеря были созданы для того, чтобы бороться с проблемой аномальных, — медленно начал он. — Основной целью всех экспериментов было найти способ ограничивать ядра в выработке излишка энергии. Все было под контролем, но в какой-то момент В какой-то момент сеть разрослась, появился незаконный оборот, и демонов причастных к экспериментам стали передавать из рук в руки. Когда я потерял власть над происходящим, был выпущен закон о запрете работорговли.

Все молчали.

“Он сознался Просто взял и сознался”.

— Акиманаю не больше сорока лет, к тому моменту запрет уже действовал, поэтому я не имею никакого отношения к его появлению, но это — отголоски моих ошибок в прошлом.

“Раскаивается ли он? Или просто пытается восстановить свой авторитет в глазах Ада?”

— Как бы то ни было, я сделаю все возможное чтобы защитить всех вас от предстоящей катастрофы.

Стадион снова загудел, но уже не восторженно. Все переговаривались вполголоса, будто боялись, что их слова могут долететь до ушей Грехов.

— Дьявол, он действительно это делал

— Я не думал, что Маммон окажется таким ужасным Как можно было спонсировать все это?

— Может, Сатана его принудил?

Левиафан дождалась когда шум немного стихнет и продолжила:

— Хорошо, — она отвернулась от Сатаны. — Долоре также являлся обвиняемым, но по объективным причинам уже не имеет смысла выносить ему приговор. Маммон — продолжила Левиафан, но ее перебили.

— Да почему ты такая непробиваемая?! — Грех снова подбежал к ней, но в этот раз пройти ему не дала Ориол. — Останови эту гадкую шарманку!

— Маммон, мой предварительный приговор — пожизненная ссылка.

— Что-о-о?! Нет! Почему ему казнь, а мне чертова ссылка?! Дряные людишки!

— Наложишь руки, если не понравится, — съязвила Ориол.

— Следующее обвинение выносится Асмодею. В настоящее время он лишился титула и его личные данные нам не известны, но незадолго до всех событий он сдался мне с поличным.

“Асмодей? Сдался с поличным? — Люцем уже устал удивляться. — Да что здесь происходит”

— Асмодей обвиняется в организации преступной группировки, убийстве двух и более лиц, а также пособничеству в совершении преступлений. Он заочно приговаривается к смертной казни. Приговор будет исполнен как только бывшего Асмодея поймают. На этом у меня все.

К тому моменту как она закончила, на Стадионе осталось всего две трети от посетителей. Люцем поднялся.

“Этот мир исчезнет через неделю Всего семь дней на то, чтобы попытаться что-то сделать”

Люцем поднялся. С трудом переставляя ноги, он направился к ложе. Перед глазами все расплывалось, он то и дело задевал уходящих демонов.

Когда Омнибус вдруг поднялся с места, он сорвался на крик:

— Отец!

Тот обернулся, но не понял откуда идет крик.

Растолкав зевак, он пробежал между сидений и оказался прямо над ложей.

— Люцем?.. Это правда ты? — отец неуверенно посмотрел ему в лицо. За то время, что они не виделись, тот будто постарел на несколько лет.

— Прости меня, — Люцем крепко обнял его за торс и уткнулся лбом в грудь. — Я так жестоко ошибался. Я так хотел доказать, что чего-то стою Но в итоге В итоге наша семья уже никогда не отмоется

Когда отец мягко обнял его в ответ, Люцем не выдержал и расплакался.

— Я так виноват Так виноват перед тобой! Прости меня!

— Я никогда не держал на тебя зла. Все-таки, ты мой сын.

Рука отца, которой он приобнял его за спину, вдруг напряглась. Отстранившись, Люцем понял, что Омнибус смотрит куда-то вниз.

Посмотрев туда же сторону, он встретился с черными, как бездна, глазами Рэйвена.