Сны Удмира

И это знание, смешанное с невыносимой нежностью прикосновений, стало слишком мощным, слишком плотным для сна…

Я вырвалась из него, как из падающего лифта.

Резко села на кровати, сердце колотилось о ребра, как птица в клетке. Комната была погружена в предрассветную тьму, знакомую и вдруг абсолютно чужую. Она судорожно вдохнула, и воздух показался жидким и безжизненным после того насыщенного светом места.

Но больше всего меня поразило не внезапность пробуждения. А память тела. Я подняла дрожащую руку и коснулась собственной щеки. Там, где должны были быть следы от очков, кожа все еще горела от призрачного тепла. Я сжала правое запястье, под подушечкой большого пальца явственно чувствовалось эхо того нежного, целенаправленного касания на шраме.

Я медленно опустила голову на колени, обхватив себя руками. Тело все еще трепетало от встречи с несуществующим мужчиной. Оно помнило.

***

После сна, такого яркого, я еще умудрилась поваляться и немного подремать. Проснувшись окончательно и позавтракав под любимую музыку, я села на краю неубранной кровати, а в руке – листок с номером, написанным дрожащей рукой ученого. В ушах еще звенит его шепот: «… он знает больше. Но будь осторожна. Он не любит гостей».

Солнце, бледное и холодное, било в глаза. Нужен был следующий шаг. Кто-то изнутри системы, но не сломленный, как старик. Кристофер Гилберт. Я уже погуглила. Бывший протеже, ныне – звезда частного научного консалтинга с репутацией блестящего и невероятно циничного прагматика. Черт, никаких фотографий в сети нет, только статьи. Очень бережет частную жизнь, но не достаточно, если какие-то детали все равно проскальзывают. Будет не просто расколоть этот орех.

Я сделала глубокий вдох и набрала номер с одноразового телефона (на всякий случай). Гудков было много. Я уже собиралась положить трубку, когда на том конце сняли.

– Говорите, – мужской голос. Низкий, ровный, без тени сонливости, хотя на часах было восемь утра. В нем звучала усталая раздраженность человека, чей покой нарушили.

– Кристофер Гилберт? – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально.

Пауза. Напряженная.

– Кто это и как вы получили этот номер?

– Меня зовут Аврора. Аврора Шекспир. Я веду научно-популярный блог «Вертикаль». Пишу о современных исследованиях, стараюсь сделать науку ближе к людям. Ваши работы в области квантовой запутанности и прикладного анализа данных… они вызывают огромный интерес у нашей аудитории.

Я слышала, как он тихо выдохнул, явно не впечатленный.

– «Блог». Прекрасно. Мой номер вам дал кто? Карпов из министерства России? Или эта навязчивая ассистентка с конференции в Цюрихе?

– Мои источники предпочитают оставаться в тени, – уклончиво парировала я. – Я понимаю, что ваше время бесценно. Мне нужно совсем немного – возможно, полчаса. Неформальная беседа. О том, куда движется наука, о вызовах, о том, что волнует молодых ученых. Ваш взгляд – это именно то, что нужно нашим читателям.

Еще одна пауза. Она представляла его: наверное, в дорогом халате, с чашкой кофе, раздраженно смотрящего в панорамное окно на просыпающийся город.

– «Вертикаль»… – произнес он наконец, и в его голосе мелькнуло что-то вроде слабого, саркастического интереса. – Видел. Мило. Попса для интеллигентных домохозяек. Зачем это мне?

– Публичность в правильном ключе – тоже инструмент, – быстро нашлась я. – Это влияет на инвестиции, на рекрутинг талантов. Я не буду задавать глупых вопросов. Только суть. Вы говорите – я слушаю и грамотно пересказываю.

Он хмыкнул. Звук был сухим, как треск сломанной ветки.

– Ладно. У меня сегодня плотный день. Но вечером я ужинаю в «Ветвь Розы» на Блинг Авеню. Буду там с девяти. Если успеете застать меня до того, как принесут закуску – ваши полчаса будут у вас. Но только полчаса. И никаких диктофонов на стол. Я их ненавижу.

– Без диктофонов, – быстро согласилась я, сердце екнуло от облегчения и внезапного приступа адреналина. «Ветвь Розы» – дорого, пафосно, публично. Он чувствовал себя там в безопасности. Или создавал такую видимость.

– И, Аврора? – его голос стал вдруг ледяным. – Если это окажется ловушкой для выуживания какой-нибудь корпоративной тайны или попытка устроить скандал… вы очень пожалеете, что когда-либо слышали мое имя. Ясно?

Связь прервалась. Я медленно опустила телефон, чуть не выпавший из влажной ладони, на дрожащие коленки Я получила то, что хотела – встречу. Но вместо чувства победы меня охватил холодок. Он не был наивным стариком, которого можно было растрогать или застать врасплох. Кристофер Гилберт был другим типом опасности: современным, расчетливым, защищенным деньгами и связями. И встреча была не у него в кабинете, а на его территории, в месте, где он контролировал правила игры.

Я посмотрела на свой старый блокнот, лежащий рядом на кровати. Сегодня вечером мне предстояло сыграть роль легкомысленной блогерши, в то время как моя настоящая цель была спрятана глубоко внутри: узнать, что Кристофер Гилберт знает о провале «Отражения» и о том, что он там делал тогда. А еще, это странный сон, такой реальный, такой обволакивающий.

Игра началась.

***

Кристофер

7:00 – Пробуждение без будильника. Контрастный душ, тщательный выбор костюма (темно-синий, итальянский бренд), минутная проверка мировых бирж и научных дайджестов на планшете за эспрессо. Мысли работают с той же холодной точностью, что и механизм моих швейцарских часов.

9:30 – Офис в стеклянной башне. Первая встреча с командой проекта «Креатив» – разработка алгоритма для предсказания системных сбоев в энергосетях. Я вхожу, и в кабинете стихают. Не из страха, а из уважения и привычки к моей абсолютной концентрации.

– Доброе утро. Начнем с третьего пункта, – мой голос ровный, без приветствий. – Кэтрин, ваша модель дала погрешность в 0.8% на вчерашних тестах в секторе «F». Причина?

– Аномальный скачок потребления, не заложенный в исходных данных, – тут же отвечает ведущий аналитик.

– «Аномальный» – не причина, а отговорка. Найдите паттерн или признайте, что ваш набор данных неполон. У вас есть время до конца дня. Грег, по вашей части: уберите эту вязкость в симуляции. Она искусственная и искажает картину.

Я говорю быстро, по делу, не повышая голоса. Не унижаю, но и не хвалю. Я ожидаю такого же уровня эффективности и самодостаточности, какой демонстрирую сам. Мое уважение нужно заслужить безупречной работой, и моя команда это знает. Я не начальник-тиран, я – сложная система, в которую нужно интегрироваться, иначе будешь отброшен как нерелевантный элемент. Пока что все проходит гладко. Двигаюсь к цели – конец дня.

12:30 – Обед. Не в столовой, а в тихом кафе через дорогу. Салат, стейк средней прожарки, минеральная вода, продолжение чтения технического отчета. Телефон на беззвучном, но я проверяю его каждые десять минут. Никаких личных звонков, только дела.

15:00 – Конференция с потенциальными инвесторами из Сингапура. Мне становится скучно. Начинаю нервничать, слушаю в пол уха и машинально киваю. Посидели бы сами на всей этой чертовщине, я бы на них посмотрел.

17:00 – Последний просмотр почты. Короткий, емкий ответ на каждое важное письмо. Ничего лишнего. Рабочий день закончен с той же четкостью, с какой начался. Аллилуйя!!!

19:00 – Ресторан «Ветвь Розы».

Я пришел сюда не для того, чтобы есть. Ужин – это продолжение переговоров, способ поддержания связей в неформальной, но контролируемой обстановке. Я сел за свой привычный столик и спиной к стене, автоматически оценив акустику, освещение, расстояния. Заказал вино, ожидая партнера и одну блогершу.

Я увидел ее.

Она вошла в зал, слегка неуверенно озираясь. Эффектная. Даже я, Кристофер Гилберт, чей внутренний мир был защищен шлюзами холодной логики, отметил это фактом, а не эмоцией.

Черное платье в пол. Классика. Дешево? Нет, элегантно и маняще. Сидит… идеально. Подчеркивает линию талии, мягкий изгиб бедер. Длинные рукова и V – образный вырез на груди, но не достаточно глубокий. Фигура не из спортзала, а… живая. Женственная. Волосы каштановые с медовым отблеском, собраны, но несколько прядей выбились – намеренно или от нервов? Лицо… не красотка с обложки. Но интересное. Зеленые глаза за стеклами очков – попытка выглядеть серьезнее? Или действительно плохое зрение? Губы… полные, без яркой помады. Выражение – смесь решимости и скрытой паники. Блогерша. Да, похоже. Но не на ту, что пишет про котиков. В позе есть напряжение охотника. Или дичи, пытающейся казаться охотником.

Я встал из-за стола и поманил ее рукой в свою сторону. Заметив меня, она двинулась к моему столику, а я сел на место в вальяжной позе. Ее походка была прямой, но я уловил легкую скованность в плечах.

Идет уверенно, плавно виляя бедрами. Забавно. Надеется произвести впечатление? Она его производит. Визуально. Приятный контраст с пластиковыми улыбками здешних постоянных посетительниц. Но это не более чем эстетическое наблюдение. Как оценить интересную картину в чужой гостиной.

Я не изменился в позе, не сделал ничего, чтобы облегчить ей подход. Просто наблюдал. Когда она представилась, я позволил себе тот быстрый, оценивающий взгляд без намека на неожиданную для меня заинтересованность.

Глава 3

Аврора

Выходя из такси, я плотней обернулась в свое бежевое пальто и на высоченных каблуках подбежала к Ресторану «Ветвь Розы». Вечер. Воздух пропитан ароматом дорогого кофе, выдержанного вина и свежего трюфеля.

Заходя в зал с приглушенным светом, я стала оглядываться по сторонам явно нервничая. Этот ресторан можно описать только одним словом – эксклюзивность. Почти театральная камерность, где каждый гость становится главным героем своей пьесы. Очень кстати. – подумала я. А ожидание брони лишь подчеркивает ценность входа в этот изолированный мир. Между столами – ширмы ручного сплетения шоколадного оттенка, создававшие иллюзию абсолютной приватности.

Аврора, спокойно, ты крутая, ты добьешься своего. Тут я увидела встающий из-за стола, смутно знакомый силуэт мужчины, который поднял руку в приглашающем жесте. Шумно вдохнув, я поплыла к нему.

Кристофер Гилберт сидел за столиком у дальней стены, в идеальной позиции, чтобы видеть весь зал, но оставаться в полумраке. Он был не просто заметен. Он доминировал над пространством, даже сидя. Высокий, с безупречной осанкой, в темно-синем костюме, который сидел на нем так, словно был частью кожи. Его черные волосы были собраны в хвост, а края головы аккуратно подстрижены, открывая высокий лоб и решительные линии лица. Черты – классические, почти холодные в своей правильности: прямой нос, твердый подбородок. Но все это оживляли глаза. Ясные, пронзительно-синие, как горное озеро в полумраке. И губы, которые сейчас были слегка поджаты в выражении легкого скепсиса. Он был всего на пять лет старше меня (35, если верить статьям в интернете), и каждый год лишь добавлял его лицу шарма уверенной, неоспоримой силы. От него исходила почти физическая аура – смесь высокого интеллекта, скучающей власти и какого-то дикого, сдержанного магнетизма, от которого по коже бежали мурашки.

Весь воздух вырвало из моих легких. Мир сузился до островка стола, до его лица. Мой взгляд, как намагниченный, впился в его лицо, не веря в происходящее.

Не может быть… Это он… Тот самый мужчина из сна! Только с темными волосами. Но как? – пронеслось в голове оглушительной, ясной мыслью, заглушая гул голосов и шипение кофемашины. – Этого не может быть. Во снах не приходят живые люди. Они не могут сидеть в ресторане как ни в чем не бывало. Что происходит? Так, все, соберись Аврора! Это просто совпадение. Да, точно! Бывают же похожие люди? Ха, отмазка что надо.

Земля под ногами перестала быть твердой. Шум ресторана навалился на меня внезапной тяжелой волной, а потом отхлынул, оставив в ушах высокий, звенящий тихий вой. Я стояла, замершая, как идиотка, в двух шагах от его столика, не в силах вымолвить «Добрый вечер!» или развернуться и уйти. Мое тело отказалось подчиняться.

А он, поймав мой остекленевший, абсолютно потерянный взгляд, слегка нахмурился. Не со страхом, а с легким беспокойством. И снова сделал это движение – пригласил сесть за столик.

Я подошла почти вплотную. В этот миг я поняла со всей неопровержимой ясностью, обжигающей, как удар током: это был он. Тот самый мужчина. Не двойник, не похожий человек. Это был он. С его синими, как ледяное озеро глазами, его тонкими длинными пальцами, тем самым печальным взглядом. Тот, кого мой разум смастерил из ничего.

И теперь этот вымысел, эта тень, пил кофе и смотрел на меня с легким недоумением.

Я чувствовала, как дорогое черное платье, купленное на последние деньги для такого «выхода в свет», внезапно кажется дешевым и нелепым. Внутри все дрожало, но я заставила себя выпрямить спину и сделать последние шаги уверенно.

– Кристофер Гилберт? Аврора Шекспир. Благодарю, что нашли время.

Синие глаза скользнули по мне с головы до ног – быстрая, безэмоциональная оценка. В них не промелькнуло ни одобрения, ни разочарования. Просто констатация факта.

– Вы пунктуальны. Это хорошо. Садитесь. У вас есть время, пока я выберу вино и сделаю заказ. После этого вам следует удалиться.

Его голос был ровным, бархатистым, но в нем не было тепла. Он отложил меню.

– Итак, «Вертикаль». Ваш последний пост был о… псевдонаучных мифах о черных дырах. Мило. Какой вопрос вы подготовили, чтобы не потратить эти полчаса впустую?

Он смотрел на меня, ожидая. В его позе, в наклоне головы читалось высокомерное ожидание банальностей.

Я сделала незаметный вдох, собираясь с мыслями. Я должна была играть свою роль.

– Самый частый вопрос от нашей аудитории, особенно от студентов: есть ли сегодня место авантюризму в науке? Или все свелось к точечной работе над узкими задачами ради грантов?

Уголок его рта дрогнул. Не улыбка, а скорее признак слабого интереса.

– Авантюризм – это когда лезешь в горы без снаряжения. В науке это называется «некомпетентность». Сегодня нужна не авантюра, а стратегия. Умение видеть, где твой крошечный кирпичик может стать частью стены. Или, что более вероятно, куда ветер дует, чтобы подставить свой парус. Гранты – это и есть ветер. Глупо его игнорировать.

– То есть, чистое любопытство, стремление к знанию ради знания – это утопия?

– Это роскошь, – отрезал он, делая знак официанту и быстро, не глядя в карту, называя сорт вина и два блюда. – Роскошь, которую могут позволить себе либо гении, которым все прощают, либо дураки, которым нечего терять. Большинство из нас – посередине. Мы удовлетворяем любопытство в рамках, очерченных бюджетом.

Его ответы были отточенными, как лезвия. Он не говорил лишнего, каждое слово било точно в цель. Когда принесли вино, он попробовал его, едва кивнув сомелье, и налил мне, не спрашивая. Жест был не любезностью, а утверждением контроля.

– А как насчет ошибок? – рискнула я, следя, как играет свет в хрустале его бокала. – Громких провалов, которые заставляют пересматривать парадигмы. Они еще возможны?

Его взгляд на мгновение задержался на мне, стал чуть пристальнее.

– Ошибки возможны всегда. Громкие провалы – редко. Чаще тихий упадок. А пересмотр парадигм… (он сделал глоток вина) …часто начинается не с гениального открытия, а с осознания, что старая карта не соответствует местности. И что некоторые «аномалии» на карте – не ошибка картографа, а указание на другую реальность. Но об этом обычно не пишут в блогах для домохозяек. Слишком… беспокойно.

В его словах прозвучал едва уловимые вызов и усмешка. Или предупреждение.

– Почему? – не удержалась я. – Боязнь паники?

– Боязнь бесполезного шума, – поправил он. – Паника – эмоция. Ею можно управлять. А шум… он только мешает слышать. А слышать, мисс Шекспир, в нашем деле – самое важное. Улавливать слабые сигналы в общем гуле.

Официант принес закуски. Кристофер взглянул на часы.

– У вас осталось семь минут. Задавайте ваш главный вопрос. Тот, ради которого вы, на самом деле, здесь.

Он видел насквозь. Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Я отпила вина, чтобы выиграть секунду.

– Вы упомянули «аномалии» и «другую реальность». Если отбросить метафоры… сталкивалась ли современная наука, на ваш взгляд, с явлениями, которые не просто не укладываются в текущие модели, а… будто принадлежат иной системе отсчета?

Он отложил вилку. Положил локти на стол, сложив пальцы в домик перед своим лицом. Его синие глаза стали пронзительными, как два ледяных лазера.

– Интересная формулировка. Звучит так, будто вы уже имеете что-то конкретное в виду. Но я отвечу. Да. Сталкивалась. Реакция на такие явления обычно одна: изоляция и повторная проверка. В девяти случаях из десяти находится банальная ошибка или подлог. Но в одном… этот один случай либо хоронят в самом глубоком архиве, либо… начинают с ним очень осторожно танцевать. Как с невменяемым, но очень могущественным партнером. Танец, где один неверный шаг может стоить карьеры. Или рассудка. Ваш блог к такому готов?

Кристофер смотрел на меня, и в его взгляде не было ни страха, ни волнения. Было холодное, почти клиническое понимание процесса. И едва уловимое презрение к тем, кто лезет в это, не осознавая правил.

Звонок будильника на его часах прервал тишину. Ровно полчаса.

– Время вышло, – он откинулся на спинку стула, снова отдаляясь. – Ужинать одному – дурной тон. Приятно было побеседовать, Аврора. Удачи с… вертикалями.

Это было откровенное, элегантное “Вон отсюда!”. Он снова взял в руки меню, показывая, что аудиенция окончена. Вот черт с рогами! Скользкий и хитрый сукин сын! Но я уходила, понимая главное: он знал. Он не отрицал сам факт существования «Отражения». И его холодная, расчётливая позиция «танца» с ними была, пожалуй, страшнее панического шепота старика. Я получила больше, чем надеялась. Теперь ему от меня не отвертеться. И теперь этот ледяной, магнетический взгляд и ощущение, что я лишь на мгновение заглянула в открытую дверь в мир, где правят иные законы, будут преследовать меня всю ночь.

***

Кристофер

Аврора. Театрально. Голос ровный, но чуть выше, чем должен быть. Адреналин. Чего ты боишься? Меня? Или того, что не получишь то, за чем пришла?

Весь наш короткий разговор я вел, отстраненно анализируя ее. Ее вопросы были умнее, чем я ожидал. Не совсем в «формате блога для домохозяек и студентов». В них проглядывала цепкость, попытка докопаться.

Любопытство не того сорта. Не праздное. Целевое. Она что-то ищет. И, кажется, думает, что я могу быть источником. Наивно. И… настораживающе.

Когда я ловил ее на попытке копнуть глубже, про «аномалии», мой внутренний аналитик дал сигнал.

Слишком специфично. Слишком близко к краю. Кто ты на самом деле, Аврора? И кто тебя прислал?

Мой ответ был намеренно холодным, отрезающим. Предупреждением, замаскированным под общую фразу. И когда время вышло, и я отклонился назад, дав понять, что аудиенция окончена, я снова наблюдал.

Уходит. Спина прямая, но в сжатых кулаках у сумочки читались разочарование и злость. Не добилась своего. Хорошо. Мир полон любопытных. Большинство из них ломаются при первом же сопротивлении. Посмотрим, к какому типу она относится.

Я вернулся к ожиданию партнера, отогнав образ зеленых глаз и черного платья в дальний угол сознания, поместив его в папку «Незначительные внешние раздражители». Но папка, против моей воли, оказалась не пуста. И где-то на периферии моего безупречного контроля, зажглась крошечная, едва заметная лампочка интереса. Не к женщине. К загадке. А я загадки всегда предпочитал решать, а не игнорировать. Просто на своих условиях.

***

Аврора

Квартира тонула в синих сумерках, но я не включала свет. Сидела на подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как зажигаются огни в городе – такому же далекому и нереальному теперь, как тот сон. Внутри все еще гудело от тихого, навязчивого шока.

Завибрировавший телефон разрезал тишину, как нож. «Мэр». Уже не получится отвертеться после трехдневного молчания. Подойдя к тумбочке, я почти машинально приняла вызов.

– Ава, ты жива? Ты где?! – посыпалось из трубки еще до приветствия. – Ты пропадаешь третий день! Я уже мысленно обыскала все морги! Ты даже в свою кафешку не заходила, я проверяла! Что случилось?

Голос Мэри, такой живой, такой нормальный и заботливо-раздраженный, выдернул меня на поверхность. Я долбанная эгоистка. Сев обратно на подоконник я сделала глубокий вдох.

– Жива, прости. Просто… кое-что случилось. Наткнулась на одного человека.

– На кого? На бывшего? – мгновенно насторожилась Мэри.

– Нет. Хуже. – Я усмехнулась беззвучно. – На одного человека… по своему «главному делу».

В трубке повисла короткая, но красноречивая пауза. Мэри знала. Не все детали, но знала, что я капаю вот уже три года – почему наша реальность изменилась и кто за всем этим стоит.

– Удалось что-то выяснить? Тебе угрожали? Ты в порядке? – голос подруги сник на последнем вопросе, стал тише и серьезнее.

– Нет, ничего такого. Он… он просто был там. В ресторане. Но это не самое странное. – Я закрыла глаза, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы как бред. – Я видела его раньше. Не в жизни. Во сне. Сегодня ночью.

– Во сне? – Мэри не поняла.

– Да. И это был точно он. До мельчайших деталей. Только цвет волос другой. А потом я пришла в ресторан, и он сидит там, живой, из плоти и крови. Мэр, живые люди не снятся. Точка. Я не понимаю, кажется я схожу с ума. Скажи, я сумасшедшая?

В трубке было тихо. Я слышала лишь легкое дыхание подруги.

– Это жутко, – наконец, выдохнула Мэри, уже без тени иронии. – Прямо мурашки. Ты уверена, что это был именно он?

– Уверена. Я запомнила его во сне, в мельчайших деталях. Сон был как-будто реальней обычного. И теперь я не могу его выкинуть из головы. Это как… ошибка в матрице. Сбой. И от этого тревожно. Очень, понимаешь?

– Ладно, слушай, – сказала Мэр решительно. – Завтра я к тебе приезжаю с сушами и кофе. И мы это обсуждаем. А сегодня просто… прими ванну. Выпей чаю. Попробуй выключить голову. Хотя бы на ночь.

Я кивнула, будто подруга могла меня видеть.

– Постараюсь. А у тебя как дела? Что интересного снилось за эти три дня? Как там Мистер Стив? – многозначительно спросила я подругу. У Мэр очередной парень, она меняет их как перчатки, но не спит с ними. Флирт, свидания, поцелуи – пожалуйста. Но секс – табу.

Мэри тяжело вздохнула и проговорила, – Ой подруга, все не оно…

– Сочувствую…

– Да брось, и на моей улице скоро будет праздник. А этот твой, человек, красавчик? – с веселыми нотками поинтересовалась подруга.

– О нет, вот только не начинай!

– Сколько можно Аврора, на бывшем клин не сошелся. Надо идти дальше.

– Я и иду дальше, но одна. Меня вполне устраивает. После такого эмоционального потрясения я еще не готова. Закрыли тему. В очередной раз! – с нажимом воскликнула я.

– Ладно, сдаюсь. Я проиграла битву, но не войну. – Недовольно пробубнила подруга, – Мне снились, как всегда, пушистые кролики и разноцветные единороги. – Как будто с наигранной веселостью пролепетала Мэр. Есть ощущение, что она мне что-то не договаривает, но настаивать я не буду. Мы знаем друг друга 18 лет и я знаю, что Мэр расскажет все. Когда будет готова.

– Везет же людям. – Мечтательно сказала я.

– Просто я не расследую всякие странные дела и живу спокойной жизнью, полной любви, – посмеиваясь, язвительно сказала подруга. – А если серьезно – я переживаю за тебя Ав, ты обязана быть счастливой после всего, что было. – Ее настроение меняется как ураган. Я не успеваю.

– Я…

– И я тебя люблю. Постарайся поспать как следует. – подруга знает, как сложно мне даются слова о чувствах.

Я положила трубку, потирая красные глаза, набравшие влаги под стеклами очков. Синие сумерки окончательно сменились черной ночью за окном. Тишина в квартире снова сгустилась, но теперь в ней жил этот разговор, давший тревоге законное право на существование. Я была не одна в своем безумии. И от этого было одновременно и легче, и еще страшнее.

Глава 4

Аврора

Я проснулась в той же самой тишине, что и уснула, и в этом была главная странность. Ничего. За ночь не пришло ни одного образа, ни обрывка сюжета. Только плотная, беспросветная чернота за закрытыми веками.

Первая мысль была: Ну слава богу, никаких снов. Но почти сразу ее сменила острая, ледяная настороженность. Мои сны никогда не были буйными, но и полная пустота была редким гостем.

Ну бывает, – сказала я себе вслух, наливая уже остывший кофе. Но все-таки было незыблемое ощущение какой-то перемены, чего-то большего. Я отмахнулась и начала лихорадочно соображать план действий, лишь бы убежать от странных мыслей.