Стая белых облаков, или Необыкновенные приключения группы "Баркентина Кейф"

– Мы хотели бы иметь возможность репетировать. Для этого нам нужно всего лишь помещение и аппаратура. – Довольно ответили мы.

– Галина Николаевна, у Вас найдется помещение? – Теперь они обратились к директору Дворца Культуры.

– У меня есть комната в подвале, которую я могу предоставить ребятам для занятий. – Ответила она.

– Хорошо. – Затем комиссия снова обратилась к нам. – Помещение вам будет, а вот с аппаратурой помочь не можем.

Наши довольные лица, которые только что расцвели от перспективы собственного уголка, начали медленно увядать.

– А как же та, при помощи которой мы занимались? – Спросили мы.

– Она находится на сцене, и мы не сможем постоянно ее перетаскивать.

– Так вам и не нужно ее перетаскивать. Этим будем заниматься мы.

– Ребята, извините, но это, все же, дорогостоящая аппаратура и мы не можем этого позволить. Мало ли что случится.

Наши надежды таяли на глазах.

– Тогда давайте мы так и будем продолжать заниматься на сцене? – Мы начинали уже торговаться.

– Увы, но сейчас начинается время кружков, и сцена постоянно будет занята.

Наши улыбки окончательно сползли, плечи опустились.

– Ребята будут представлять город на Дальневосточном фестивале, – подключился Матвей, выкладывая козырь, о котором мы, в пылу своих надежд и разочарований, совершенно забыли. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь.

– Мы искренне желаем им удачи. На этом все.

И они ушли.

Мы стояли на сцене и смотрели друг на друга.

– То есть мы прошли прослушивание? – уточнил Игнат.

– Похоже, что да, – кивнул Серж.

– И нам дали комнату?

– Дали.

– Но без аппаратуры?

– Без.

– И заниматься на сцене нельзя?

– Нельзя.

– И как мы будем репетировать?

Вопрос повис в воздухе. Матвей и Аркаша переглянулись, пожали плечами и молча направились к выходу. Их такой результат явно не устраивал.

– Понятно, – вздохнул Гром. – Хотя со своей стороны они сделали максимум, чтобы нам помочь.

Получалось, что мы были достаточно хороши, чтобы получить помещение, но недостаточно – для аппаратуры. То есть нас признали, но не настолько, чтобы помочь. Ладно, хоть какой-никакой результат. В нашем положении и это победа. Пусть маленькая, пусть с горчинкой, но победа.

Позже мы увидели эту комнату. Она была размером квадратов 15. Бетонные стены, потолок и… земляной пол.

– Это шутка? – спросил Игнат.

– Похоже на то, – ответил я.

– Зато своё, – философски заметил Серж. Он обвёл взглядом бетонную коробку, постучал по стене, прислушался к глухому звуку и выдал: – За неимением гербовой будем писать на туалетной.

И это было, пожалуй, самое точное описание нашей ситуации. Первым делом занялись полом. Земляной пол – это, конечно, романтично, но для репетиций – полный провал.

Поехали на РБУ. Там, к счастью, удалось договориться о спонсорской помощи в виде цемента. Видимо, мужики прониклись. Или просто пожалели. Песок и щебень тоже раздобыли бесплатно. Причём умудрились всё это вывезти на легковой машине. Как впихнули мешки с цементом в багажник – отдельная история, достойная книги рекордов Гиннесса.

Цемент, песок, вода и наше нежелание сдаваться – вот рецепт первого ремонта в истории группы. Собственноручно мы замесили раствор и залили пол. Получилось ровно, гладко и, главное, – уже не земля. Мы стояли и любовались, как художники, только что закончившие картину. Бетонное полотно.

Но эйфория быстро сменилась новым вопросом: а играть-то на чем? Да и если бы они вдруг материализовались по волшебству, помещение всё равно не подходило. Эта бетонная коробка была идеальным резонатором для того, чтобы уничтожить наш слух. Любой звук превращался бы в гул, любой аккорд – в грохот. Мы бы не услышали друг друга, а просто оглохли на первой же репетиции.

– Нужна звукоизоляция, – констатировал Гром.

– Денег нет, – отрезал Серж.

– Аппаратуры нет, – протянул Игнат.

– Барабанов нет, – вздохнул Иван.

Мы замолчали. Каспер, сидевший в углу, тоже молчал, но его молчание было более философским.

– И что делать? – спросил я.

Постепенно, с очень большой неохотой, приходилось признавать: фестиваль накрывается медным тазом, и мы накрываемся вместе с ним. Как ни крути, а готовиться к нему в нынешних условиях было нереально. А ведь всё начиналось так красиво. Я потом видел программу – группа «Акцент» в ней значилась. Гордо, красиво, на бумаге. В реальности – тишина. Мы не выступали. Не потому, что не хотели – просто не успели. Или не смогли. Или всё сразу.

А за это время у каждого поднакопилось своего. Игнат мотался на сутках и возвращался таким выжатым, что даже гитару в руки брать не хотелось. Серж носил в себе какие-то невысказанные мысли – видно было, что грызёт его что-то. У Грома – семья, которая, кажется, уже писала жалобу на его отсутствие. У меня – отсутствие работы и пара вопросов к жизни, на которые не было ответов.