Амалин. Город на крови

– Твоя взяла, – тихо буркнул он себе под нос.

«Всего три шота. Так какого черта голова не работает?» – подумал мужчина, стараясь найти объяснение пьянящей радости.

– Ты в порядке? – прошептала Амалия, как только он сел напротив.

– Много работы… Не бери в голову.

Заиграла музыка, загудела толпа, и на сцену вышла первая приглашенная группа музыкантов. Подруги перешептывались под бурчание мэра о предвыборной компании. Василиса взглянула на Владимира, а затем на пустой стул рядом и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Амалия, может, потанцуем? – Артур, сидящий за соседним столом, сказал это достаточно громко, лишив ее возможности притвориться, будто она его не услышала. Все сидящие рядом уставились на девушку, и только Макс решил воспользоваться ее тактикой и просто смотрел на сцену.

– Почему бы и нет. – Кинув виноватый взгляд на подругу, она поднялась с места.

– Как же они подходят друг другу! – воскликнул отец парня. Терпение Макса заканчивалось. Кровь в жилах кипела. Вилка в его руке превратилась в бесформенный кусок металла. Острые зубчики впились в ладонь, и на стол упало несколько капель крови.

– Влад, они не маленькие. Разберутся сами. – Мари кокетливо улыбнулась и накрыла руку Макса салфеткой, стараясь скрыть кровь. Он благодарно кивнул, сделал глубокий вдох и выкинул железку, позволяя ране затянуться.

***

Солнце скрылось за густым лесом. Официальная часть подходила к концу. Клим стоял у сцены, нервно разглаживая складку на рукаве, ожидая, когда его пригласят для поздравительной речи и этот цирк закончится. Раздался писк микрофона, и бизнесмен поднялся на сцену.

Желтый свет невысоких фонарей освещал узкую тропу, петляющую среди сосен. Мари медленно шла по парку, стараясь игнорировать голос мужа, доносящийся с площади.

– Простите меня, – почти беззвучно произнесла она. Ответа не последовало. Вокруг царила тишина: ни одна белка не подбежала к ней, ни одна птица не пролетела рядом. Лишь ветер свистел, поднимая пыль с земли.

Мари почувствовала запах мокрой шерсти, а за ним последовал сухой хруст веток под ногами. «Животных распугала не музыка», – моментально поняла она и поспешила к парку, стараясь не издать ни звука. Ветер дул с севера, словно помогая ей оставаться незамеченной. Пройдя несколько метров, женщина ощутила на себе пристальный взгляд. По спине пробежал холодок. Раздалось громкое хриплое дыхание. Справа из-за большого куста можжевельника появился огромный серый волк. Морда его исказилась в оскале, красные глаза смотрели на нее, как на загнанного оленя. Бежать было бессмысленно, и тогда она закричала во всё горло.

Шум на площади стих. Люди в панике стали разбегаться к машинам. Первой голос узнала Амалия.

– Мама… Она пошла в парк!

Клим бросил микрофон и, спрыгнув со сцены, побежал к лесу. Владимир схватил его за руку.

– Вы с Максом остаетесь с девочками!

– Я с вами! – возразил мужчина, пытаясь вырваться.

– И что сможешь сделать? – прорычал Владимир. – Я сказал – нет! Коль, идем. – Хорты вытащили табельное и как можно быстрее побежали на звук.

Амалия разрыдалась и хотела побежать следом, но Макс обхватил ее руками и притянул к себе. Она несколько раз ударила его в грудь, а он только сильнее прижал ее к себе каменной хваткой.

– На меня смотри! – прикрикнул он на нее. – Всё будет хорошо. Будь там сам дьявол, у него нет не единого шанса против них! – Он несколько раз встряхнул ее за плечи. Ноги девушки обмякли, и она медленно осела на землю.

– Тише, они сейчас вернутся, – сказал Клим, сам не веря в то, что говорит, и обнял дочь.

Словно на зло, раздалась череда выстрелов. Василиса взвизгнула от испуга. Макс вскочил, моментально пожалев о решении остаться. Смотреть на плачущую Амалию оказалось куда страшнее любой смертельной передряги. Она лишь сильнее зарыдала и закричала, сорвавшись на хрип:

– Нет, нет…

«Мари не может умереть. Не так. Не сегодня», – вертелось в мыслях хорта, а следом в голову полезли воспоминания о матери, ее доброй улыбке, теплых объятиях. Руками овладела дрожь.

***

Огромные лапы оставляли вмятины на сырой земле. Женщина стала медленно пятиться назад. Зверь зарычал. Пригнувшись, он прыгнул. Мари уже приготовилась вернуть свою силу и, возможно, даже убить молодого наглеца, но вдруг перед глазами промелькнуло что-то еще большего размера. Отшатнувшись, она поняла: черный волк сбил напавшего на нее в полете и, вцепившись ему зубами в загривок, откинул к дереву. А после повернулся к женщине. Узнать его было несложно: переднюю правую рапу заменил мощный стальной протез. В его карих глазах всего на секунду промелькнула нежность, а затем он прорычал:

– Беги!

Мари послушалась и бросилась к площади, а две огромные пасти сцепились в схватке. Пыль поднялась, окружив волков плотным облаком, сквозь которое трудно было что-то разглядеть. Не позволяя серому сбежать, волк с металлической лапой вцепился зубами в его хвост и с легкостью перекусил. Противник взвыл и, кинувшись на черного, вцепился прямо в горло.

Долгие годы в человеческом теле дали о себе знать: дыхание сбилось, ноги не слушались. Мари бежала из последних сил. Уже виднелась площадь, когда она споткнулась о корягу и повалилась на землю. Глухой удар, ногу пронзила резкая боль, голова закружилась от удара о камень. Из рассеченной брови потекла кровь. Попытка подняться – и снова падение. Воздуха не хватало. «Идиотка», – ругала себя женщина, но ничего не могла поделать.

– Мари! – раздался крик Владимира. Она подняла голову и увидела бегущего навстречу племянника с другом. Он упал перед ней на колени.

– Эй. – Владимир осторожно поднял ее лицо, осматривая рану на лбу. – Что происходит?

– Там… – Она указала в сторону, откуда прибежала. – Помоги ему, – прохрипела Мари и потеряла сознание.

– Бери ее и поезжай в больницу. Я разберусь!

– Будь осторожен, – сказал седовласый хорт и поднял женщину на руки.

Землю окрасила ржавая кровь. Клочья шерсти летели во все стороны. Серый волк прижал черного спиной к земле. Он желал закончить начатое. Черный скинул его с себя. Два гиганта встретились взглядами, полными ненависти.

Раздалась череда выстрелов. Серый испугался громкого звука и рванул к лесу, виляя меж сосен, уклоняясь от пуль. Одна из них угодила ему в заднюю лапу. Взвизгнув подобно свинье, он вскоре скрылся за деревьями. Владимир побежал следом, совсем не обратив внимания на второго. Союзник преградил ему путь. Мужчина окинул зверя взглядом. Волк тяжело дышал, но, несмотря на все раны, твердо стоял на земле.

– Иди домой. Дальше я сам, – с трудом прорычал он и склонил голову. Секунда зрительного контакта была красноречивее часового диалога. В нем было всё: спор, обида, гнев, смирение. Владимир умело скрыл радость, накатывающую на него огромной волной. Он ничего не ответил и лишь наблюдал, как волк преследует противника. А когда тот скрылся из виду, отломил еловую ветвь и принялся стирать следы, оставленные металлической лапой. Нельзя, чтобы люди увидели их.

***

Я держала руки под струей холодной воды. Сердце отбивало бешеный ритм. Мне никак не удавалось успокоиться. Пусть всё обошлось и врач сказал, что маме повезло и она быстро оправится, но одна мысль о возможной потере сводила меня с ума. Я чувствовала, как ощущение безопасности утекает сквозь пальцы вместе с водой. Из неприступной крепости дом превратился в картонную коробку, не способную укрыть даже от малейшего ветра.

В дверь постучали.

– Амалия, – раздался голос Макса, – ты в порядке? Я могу войти?

Пару раз я глубоко вздохнула, вытерла слезы и наконец ответила:

– Да, заходи.

Он вошел в ванную, выглядел не менее взволнованно, чем я. В руках держал стакан с мутной жидкостью коричневого цвета и приторным травяным запахом. Макс сразу протянул его мне.

– Мари сказала, чтобы ты выпила. Это поможет успокоиться.

Один из маминых отваров… Не задавая лишних вопросов, я зажала нос и залпом выпила горький настой.

– Отвратительно!

На его лице появилась кривая и отчего-то виноватая улыбка. Макс обошел меня и сел на пол. Я последовала его примеру. Несколько минут мы сидели на холодном кафеле в полной тишине. Наши руки чуть соприкасались, а его спокойное дыхание стало подобием мантры, погружавшей в транс.

– Хорошо, что ты рядом, – прошептала я, опустив голову ему на плечо. Наконец удалось согреться. Стало спокойно, уютно, будто залезла под любимый толстый плед с головой. Рядом с ним всегда так – будто у него есть волшебная таблетка от всех моих невзгод. Его тепло избавляло от тревоги куда быстрее маминого отвара.

– Почему ты пошла с ним? – почти беззвучно спросил Макс. Вопрос был абсурдным и совершенно не к месту. Я никогда не скажу ему об этом. Может, он намеренно пытается заговорить меня, отвлечь?

– Ты об Артуре?

– Амс, ты только не подумай ничего. Я знаю его достаточно давно, чтобы понять: он нехороший человек. Вокруг куча порядочных парней, лучше бы ты выбрала кого-то из них.

– Думаешь, я этого не замечаю?! Так уж вышло, наши семьи дружат, а его отец – главный человек в городе. Отшить Артура при всех – не самое мудрое решение.

– А ты неплохой политик. – Макс ухмыльнулся и провел пальцем по моей щеке. На дух не переношу белоручек. Руки Макса иные: сильные, кожа немного грубая и покрыта мелкими шрамами. Я любила, когда он случайно касался меня, а сейчас и вовсе почувствовала ни с чем несравнимое наслаждение. Мне вдруг стало не по себе от самой мысли о чем-то большем. – Не плачь больше. Улыбка идет тебе больше, чем слезы.

– Я так сильно испугалась…

– Я тоже, – признался он. – Не хочу, чтобы ты прошла через то же, что и я. Не хочу, чтобы с твоей семьей что-то случилось. Знаешь, отчего-то мне кажется, что всё будет хорошо. Верь мне, ладно? – нежно прошептал Макс и слегка коснулся моего запястья.

Я не смогла произнести ни слова, лишь несколько раз судорожно кивнула. Не поверить ему казалось чем-то невозможным. По моему телу снова пробежала дрожь – правда, на этот раз она была иной: приятное покалывание, которое распространялось от кончиков пальцев по всему телу.

– Говоря о порядочных парнях, ты имел в виду кого-то конкретного? – На мгновение мне показалось, что расстояние между нами начало уменьшаться, а в комнате стало жарко, как в печи. От его пристального взгляда внутри медленно разгорелось неизвестное ранее чувство. В этот миг я забыла всё, что произошло за день, будто был лишь этот миг и ничего кроме. Мы застряли в крохотной гостевой уборной, и уходить совсем не хотелось, напротив – я всей душой желала остаться. «С ним я в безопасности», – пронеслось в голове.

Видимо, мне действительно показалось. За дверью раздались голоса, Макс поднялся и протянул мне руку, словно ничего не случилось.

– Владимир вернулся, идем, – произнес Макс, и моя иллюзия рассыпалась.

В гостиной царила гробовая тишина. Мама нервно терла гипс и сверлила брата взглядом, пока он молча стоял у входа в гостиную, явно подбирая слова. Резко хлопнула входная дверь на кухне. Через пару секунд в комнату вошел Олег. Тело, одежда – всё перепачкано кровью, а на горле светился огромный след от укуса.

Глава 4

Отросшие волосы свисали у лица, щетина превратилась в густую бороду. Я смотрела на него, но не могла разглядеть в нем своего брата. Только протез, заменяющий правую руку, подтверждал: это действительно Олег. Он кинул спортивную сумку у стола, поставил топор, измазанный чем-то, что напоминало запекшуюся кровь. Я больше не могла сидеть на месте и кинулась к нему, чтобы наконец обнять. Брат крепко сжал меня в ответ и поднял над землей.

– Скучала? – Он рассмеялся, всё сильнее сдавливая меня.

– Добро пожаловать домой, – монотонно ответил Владимир, скрестив руки на груди, а Олег наконец опустил меня на пол. Он лишь кивнул брату и, повернувшись к Максу, обнял его.

– Ты не солгал, у восточного берега есть чем поживиться!

– Надеюсь, ты не всех оленей загнал! – Макс ухмыльнулся и отступил. Всё это время родители сидели на диване в ожидании своей очереди. Наконец он направился к ним и опустился на пол.

– Мам, ты в порядке?

– Благодаря тебе, – прошептала она и, наклонившись, поцеловала его в щеку. Ему было три, когда он с Владимиром попал к ней. И в отличие от старшего брата он совсем не помнил ни родителей, ни падения Ветэро, а потому всегда с большим трепетом относился к ней и изредка позволял себе называть ее мамой.

– Это был один из поселенцев. Я гнался за ним до горной реки, дальше не пошел. Идти одному на их территорию – самоубийство. Потом отправился на Волчий хребет и спустился по одному из ручьев. Они потратят на поиски не один день, прежде чем поймут, что их надули, – самодовольно заявил он, сорвавшись на хрип. Месяц молчания давал о себе знать. Было видно, с каким усилием этому болтуну даются слова. Казалось, брат вот-вот сорвется на рык.

Пока я пыталась осмыслить произошедшее, все продолжали расспрашивать брата о жизни в лесу. «Мама жива только благодаря ему», – наконец пришло осознание происходящего, и я нервно поморщилась, представив, как бы всё повернулось, не окажись он рядом.

Орловы уже ушли, когда Олег раздирал руками запеченную курицу и жадно откусывал еще теплое мясо, пачкая всё вокруг соусом.

– Я и забыл, каково это – есть нормально приготовленное мясо. Завтра закажем пиццу!

– Про столовые приборы, очевидно, тоже. – Я протянула ему вилку, едва сдерживая смех. Он явно собирался выругаться, как вдруг посмотрел на маму и, проглотив пару слов, ответил:

– …Простите, я всё уберу!

– Тебе не за что извиняться. – Отец вернулся с кухни и протянул Олегу графин с морсом, который тот опустошил за секунду, проигнорировав стоящий рядом стакан.

Раны на его шее исчезали за считанные минуты: кожа стягивалась на глазах, не оставляя и намека на жуткие отметины. Лишь на протезе осталась пара вмятин и потертостей. Выглядел он непривычно. Я не хотела пялиться, но ничего не могла с собой поделать.

Владимир же молча стоял в коридоре со стопкой чистой одежды и полотенцем. Олег поднял на него взгляд и хохотнул, чуть не подавившись едой.

– Я, наверное, воняю хуже дворовой псины. Так и быть, сделаю вам одолжение и схожу в душ.

***

Среди непроходимого леса, неподалеку от южного берега Медвежьего озера, одиноко стояла хижина. На большой поляне чуть поодаль от крыльца молодой хорт рубил дрова. Капли пота стекали по оголенному торсу, угольно-черные волосы переливались в свете солнечных лучей и развевались на ветру.

День выдался непривычно жарким для середины мая. Белка лениво разлеглась в тени навеса, не обращая внимания ни на громкие звуки, ни на хозяина дома. Хорт не выдержал и, подойдя к ведру с водой, вылил всё содержимое себе на голову. Стряхнув капли с волос, он поднял дрова и понес к крыльцу. Толстый енот пробежал мимо с упаковкой печенья в зубах.

– И куда в тебя лезет? Скоро ходить не сможешь! – ворчал Макс на пушистого соседа. – Увижу еще раз – превращу в прикроватный коврик!

Стоило ему отвлечься, как полосатые вредители растаскивали часть продуктов из оставленных без присмотра пакетов. Однажды мужчина остался без бутылки виски, решив загнать мотоцикл под навес.

Он вошел на крохотную кухню, неспешно разобрал продукты и, открыв холодильник, вытащил крупный кусок оленины. Утренняя охота увенчалась успехом. Свежее мясо плавало в маринаде, и от одного его вида слюни текли рекой. Отрезав маленький кусочек, он положил его в рот и простонал от удовольствия. «Съесть его сырым – полнейшая дикость», – убедил себя Макс и положил кусок на горячую сковороду.

Оленина ценилась у хортов больше любого другого мяса. Волки неделями могли выслеживать стадо, лишь бы насладиться вырезкой. Пусть народ ветра и не имел множества традиций, но ни один праздничный стол не обходился без мяса, приготовленного особым образом: его сутки выдерживали в маринаде из еловых игл.

Макс помнил, как возвращался в дом, где его ждал вкусный ужин. Юлия часто возилась на кухне, а ее изящные худые руки легко расправлялись с грубым мясом. Она так и не смогла научить сына готовить, несмотря на многочисленные попытки. Каждый раз, чувствуя запах трав и жареного мяса, он слышал ее громкий смех. Вот и сейчас от одного только запаха Макс погрузился в воспоминания. Вернулся в дом, где ждала любящая мать. На мгновенье ему удалось услышать ее тихий голос. Хорт невольно посмотрел на стену, где висел портрет.

– Я снова подпалил мясо с одной стороны. И как без тебя от голода не умер?! – На его лице появилась улыбка, но глаза всё так же были полны печали.

Входная дверь распахнулась. На пороге стоял хорт, облаченный в черный плащ. Сердце гостя бешено билось, а позади стояли еще двое. Лица скрывали большие капюшоны, но Макс без труда узнал их по запаху.

– Разве закон не запрещает вам находиться в доме изгоя?

– Я и есть закон!

– Кир, а твой папаша в курсе, что собственный сынок его подсиживает? – Хозяин дома хохотнул. – Еще и говоришь с изгнанным белым волк. Попахивает заговором против всесильного и великого вождя! – саркастично протянул Макс, а гость, прихрамывая, переступил порог.

– Мне нужна информация!

– Вытер бы для начала ноги! – процедил хорт, увидев босые, грязные ступни гостя. – Я только сегодня убрался.

– Ты случаем не видел необычные волчьи следы? На границе заметили чужака. Мы искали его всю ночь, но этот гад ушел по реке.

– Значит, паршиво искали. Надо же так низко пасть, чтобы притащить свою блохастую задницу ко мне и просить о помощи. – Макс ехидно усмехнулся. Выйдя из-за стола, он вплотную подошел к Киру. Один из хортов тут же оказался рядом.

– Орлов, отвечай нормально, или я перегрызу… – Он попытался замахнуться, но Макс опередил его и толкнул так, что самонадеянный глупец отлетел к двери.

– Это вы слушайте! Пришли на мою территорию, заперлись домой и правыми себя считаете?! Я сильнее вас всех вместе взятых, серые шавки. Хотите умереть? Вперед! Закон Ветра на моей стороне, а потому за твое убийство мне ничего не будет!

– Довольно, Макс! Просто скажи, что знаешь, и мы уйдем. Мы пришли к тебе только потому, что ты не ограничен в передвижениях. Никто не хочет ссор, – выпалил Кир. Он нисколько не сомневался, что старый знакомый говорил более чем серьезно. Получать по шее и убегать, поджав хвост, ему совсем не хотелось.

– Я только вчера вернулся домой. Из-за пожаров здесь было невозможно дышать. И, к моему огромному сожалению, вы первые хорты, которых я повстречал. Теперь валите в поселение! Я чертовски голоден, а через час мне нужно быть на работе, – солгал Макс, желая побыстрее избавиться от неприятной компании, и жестом указал на дверь. К его удивлению, они молча подчинились. Вышли за порог, обернулись волками и скрылись среди пушистых елей.

Аппетит пропал. Хорт захотел хоть как-то избавиться от гнева, что сидел в груди.

– Я и есть закон… Нет, ну надо же было такое ляпнуть. Тогда я сам Ветер! Выходной насмарку, – пробубнил он себе под нос. Пошарив в рюкзаке, Макс вытащил телефон и отправил сообщение Владимиру: «Нам надо поговорить». Мясо быстро оказалось в холодильнике рядом с бутылкой вина, припрятанной для подобных обедов. Сидеть дома казалось неправильным. Сняв одежду, он перешагнул через грязь, что осталась после прихода волков, и направился к летнему душу. На экране высветилось уведомление: «Приезжай в участок».

***

Серое каменное здание не представляло собой ничего интересного. В Еловой роще были постройки куда более впечатляющие, чем трехэтажная бетонная коробка. И лишь несколько голубых елей у входа отгоняли тоску. В узком коридоре вечно мигала лампочка, от чего казалось, что они пробираются через старые катакомбы. Почти в самом конце, по правую стену, располагалась дверь с табличкой: «Майор Громов В.».

Владимир сидел за столом с кипой бумаг и говорил с наставником – хортом, бившимся плечом к плечу с его отцом и заставшим пожар, поглотивший Ветэро. Восьмой год тот занимал кресло начальника полиции и сам не понимал, как так вышло. Лишь немногие знали о его происхождении, но предпочитали молчать и с интересом наблюдали, как тот умело скрывает своего зверя. Николай Орлов стал тем, кому вождь доверил самое ценное – семью. И он не подвел Черного волка.

Тихий стук отвлек их от бумаг. В кабинет вошел Макс.

– Славно, ты тоже здесь, – обратился он к деду и пожал руку Владимиру.

– Так о чем ты хотел поговорить? – Хорт с недоверием покосился на вошедшего.

– Ко мне приходил Кир. Он ищет Олега. Ты же понимаешь, это дело времени…

– И без тебя знаю! – прошипел майор и уставился на наставника. Тот лишь отрицательно покачал головой.

– Мое дело – предупредить, – огрызнулся Макс.

Он уже открыл дверь, когда Владимир бросил ему вслед:

– Спасибо!

Пока хорт верил, что всё под контролем, привычный уклад жизни медленно рушился. Кирпичик за кирпичиком. Владимир знал: придет время – и он займет место отца, но как это сделать, не имел ни малейшего представления. Процесс был запущен. И началось всё не в парке, когда один из поселенцев напал на Мари – нет, намного раньше…

– Еще этот чертов протез! – вспылил Владимир и ударил по столу. – Он разве что в темноте не светится. Ты сказал, будет знак?!

– Терпение, молодой вождь. Не будь твой отец терпелив, он бы не смог так долго отстаивать Ветэро. Ты поймешь, когда придет время.

– Не вождь я, – прохрипел майор. – Не вождь. Да и город давно сгинул… Так какой прок от его жертвы? Умер в одиночестве на полу ветхой хижины, окруженный десятком охранников.

Старый хорт тяжело вздохнул.

– И всё же не спеши! Ты получишь знак и поймешь, в назначенный день…

Старый прохвост знал явно больше, чем позволял себе произнести в слух, от чего становилось только интереснее. Прилагая огромные усилия, Владимир начал рыться в обрывках детских воспоминаний. Ему нужны были имена, но на ум ничего не приходило. Лишь кадры с отцом и нежной улыбкой матери пролетали с бешеной скоростью. Он всё еще помнил, как мама меняла постельное белье в их с братом комнате. Светло-бежевые наволочки приятно пахли дегтем и травами. Если образ отца был мутным, почти неразборчивым, то мать и ее необычные для Ветэро черты хорт помнил до мельчайших деталей. Особенно длинные волосы цвета ржаных колосьев, что стелились по полу, когда она сидела в кресле у печи с младшим братом на руках.

***

Олег спал почти сутки, а мои нервы всё никак не хотели успокаиваться. Раз в час я тихо пробиралась к нему в спальню и слушала, дышит ли он. Может, стоит сходить к психологу… От последних событий у меня постоянно болит голова. Поспать и вовсе не получилось.

Стоило закрыть глаза, как я оказывалась посреди заснеженного поля. Седые сосны впереди превращались в бескрайний лесной массив. Холодный воздух обжигал нос и губы, пока я, выпустив очередное облако пара, как завороженная, рассматривала пейзаж. Мир вокруг был настолько огромен, что, уверена, никто бы и не заметил меня посреди столь прекрасных видов, леденящих не только тело, но и душу. Я шагнула вперед, оставила на укрытой снегом земле отпечаток босых ног и почувствовала, как ступни сковал холод.

Длинное зеленое платье почти не согревало, но ничего более прекрасного я еще не носила. Плечи и декольте открыты, а грудь поднята тугим коричневым корсетом. Длинные рукава свисали, скрывая худые пальцы, а по бокам были мелко расшиты золотыми нитями. Что-то красное соскользнуло с пальца и упало на снег между ступней. За этим последовала резкая боль в правом плече.

Кровь полилась сильнее, расползаясь по ткани жуткими алыми узорами. Грудную клетку сковала жуткая боль – ни вздохнуть, ни закричать. Поднялся сильный ветер. В один миг тишину нарушил оглушающий свист снежной бури. Лишь прищурившись, я смогла разглядеть: это не снег, а пепел.

Он закружил передо мной и неожиданно вспыхнул. Всё вокруг окрасило желтое зарево. Тлеющие частички стали собираться в одну большую фигуру. Передо мной возник красный волк. В ту же секунду боль прошла, холод отступил, и я уже не чувствовала ничего, кроме страха.

Ноги ныли, но останавливаться было нельзя. До моих ушей доносилось свирепое дыхание огненного монстра. Он уже наступал мне на пятки. Я ускорилась из последних сил. Только бы дотянуть до леса – там будет шанс затеряться меж елей. Деревья медленно приближались, и тогда я увидела, как из-за сосны выходит светловолосый парень. Силуэт казался знакомым, до боли родным.

– Олег! – завопила я, и во мне проснулась надежда. Платье, пропитанное кровью, окончательно обледенело, подол сковывал движения ног. Добежав до брата, я рухнула перед ним на колени и прошептала: – Помоги мне. – Подняв глаза, почувствовала, как сердце превращается в ледышку. Передо мной стоял незнакомый парень, на вид не старше двадцати, и лишь отдаленно напоминал брата. Одет он был в старинную рубаху, какие носили лет триста назад. Светлые, почти белые волосы завивались от самых корней и развивались на ветру.