Амалин. Город на крови

Он пристально посмотрел на меня, его губы исказились в игривой насмешке.

– Просто перестань убегать.

В центре его груди возникла темная дыра. Из нее медленно сочилась темно-алая кровь. От одного ее вида перехватило дыхание, но я не успела поддаться панике. У меня за спиной снова раздалось теплое громкое дыхание. Острые клыки вонзились в плечо – и я наконец проснулась. Это было чуть позже полуночи. Больше я не сомкнула глаз.

Я убила пару часов протирая витражную перегородку, разделяющую кухню с гостиной. Слишком много мелких деталей и узких мест, с которыми не справлялась тряпка. Олег с Максом потратили на ее изготовление больше месяца. Стоило видеть, как они пытались затащить эту громадину в дом тайком от мамы.

Брат постоянно ругался себе под нос, Макс спокойно скреплял детали, а я тихо сидела в гостиной и наблюдала за их работой. Как сейчас помню, за то утро Макс не сказал мне ни слова. Он лишь изредка бросал на меня взгляд, вынуждая притворяться, будто я что-то рисую в блокноте.

Встречи наши были неловкими, молчаливыми И это несмотря на то, что мы были знакомы с девства. Всё с самого начала как-то не задалось. Возможно, причиной тому был Олег. «Пусть Владимир нянчится с мелкой!» – говорил он и тащил друга во двор. Знал бы он тогда, что в последствии именно я буду хранить все его грязные секретики, был бы куда снисходительнее к вечно измазанной гуашью малышке.

Таймер на кухне запищал. Куриный бульон для супа был готов. Мама собиралась на работу, а я пообещала приготовить что-то для брата, но явно переоценила свои кулинарные способности. «Насколько уместно кормить волка курицей?» – вертелось в моей голове. Главное – случайно не отравить его, остальное – мелочи.

– Неплохо пахнет, – раздался голос Олега, и я подпрыгнула от неожиданности.

– И тебе привет, спящая красавица!

Бороду он сбрил еще вчера, но хоть убей – я не могла разглядеть в нем своего брата. Он похудел – нет, я бы даже сказала, высох. Милые щечки исчезли, черты лица стали более острыми, а тело превратилось в кучу мышц. Мне стало жутко интересно, как воспримет эти перемены Лиса. Было еще кое-что слишком очевидное: протез, который я сверлила взглядом с момента его появления. Мне не хотелось этого делать. Не хотелось обижать Олега. После его установки мы виделись лишь раз, а потом он ушел, ничего никому не сказав. Это потом выяснилось, что Макс знал всё с самого начала и поддержал его в этом решении. Брат ушел, и отсутствие правой руки перестало быть чем-то значимым. В тот вечер я впервые молила Ветер. Молила, чтобы Всесильный уберег его.

– Как ты узнал, что маме нужна помощь?

– Я шел с подножья Волчьего хребта. Чтобы не заходить на землю стаи, решил обойти город по западной, а затем южной границе, так и вышел бы к дому. Проходя мимо парка, увидел дыру в заборе, следы. Почувствовал запах волчьей шерсти. Уже собирался дать деру, как что-то потянуло туда. Долго пытался сопротивляться, но не смог и пролез на территорию парка. Тогда-то и услышал крик Мари.

– Это интуиция или какое-то особое чутье?

– Не знаю даже… – Он на секунду задумался. Неужели даже для него произошедшее оставалось загадкой? А мне так хотелось услышать разумное объяснение происходящему. – Знаешь, это было похоже на толчок. Словно кто-то заставил меня пойти туда.

Еще один уверовал во весь этот бред о помощи Ветра. «Он бы никогда не оставил свой народ», – всегда твердила мама. Мне же это казалось несусветной чушью. Будь ветер разумен, обладай столь великая сила хоть долей сострадания, он бы никогда не позволил Ветэро сгореть. Волчий народ бы не страдал столько веков подряд, а родители парней были бы живы.

Брат быстро опустошил тарелку и протянул ее мне, требуя добавки. Я не могла на него наглядеться. С его возвращением даже солнце стало светить ярче.

– Я невыносимо скучал. – Он улыбнулся.

– Так сильно, что не возвращался целый месяц. Не уходи больше! – Я потянулась через стол и взяла его за руку. Мы с Олегом всегда открыто говорили о чувствах, будь то обида, злость или грусть, а от Владимира услышать подобное было роскошью.

Братья были полными противоположностями – как солнце и луна. Олег излучал море энергии, всегда шутил и улыбался. Он не стеснялся в выражениях, мог спонтанно подорваться посреди ночи и потащить меня на прогулку или в кино, часами говорил об искусстве. Владимир же всегда был в тени, сдержанный, немногословный. Выходки Олега его нервировали. Могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он терял контроль над собой.

***

Просидев около часа за мольбертом, я заметила, что брата нигде нет. Дома было настолько тихо, что мне снова стало не по себе. Ненавижу быть одна. Обычно перед уходом Олег спрашивает, нужно ли мне что-то купить, или зовет с собой. Мне стало жутко интересно, куда он по-тихому смылся. Я набрала номер и услышала, как из его спальни доносится мелодия. Ну конечно… Парень месяц провел в лесу – вряд ли он вообще про него вспоминал. Но было одно место, о котором ему не удастся забыть.

Запрыгнув в первые попавшиеся тапочки, я вышла через черный выход на кухне и побрела к гаражу. За одной из дверей скрывалась мастерская. Отец выделил парням небольшую комнатку лет пять назад, и с тех пор они работали там над ювелирными украшениями. Я не ошиблась.

Мотоцикл Макса стоял на подъездной дорожке, а дверь была приоткрыта. Они сидели там, и всё казалось по-прежнему. Ни крови, ни страха. Друг поднял на меня глаза и ухмыльнулся.

– Привет, зеленоглазая.

– Может, просто запомнишь мое имя? – фыркнула я. Брат же не обратил на меня внимания и продолжил сверлить Макса взглядом.

– Ты уверен, что это он?! – Только сейчас я заметила в его руках большой пушистый комок серого цвета. – Вы о ком? Что это у тебя? – Стоило мне подойти чуть ближе, как в нос ударил резкий запах, напоминавший на собачью шерсть, перемешанный с металлом. Это был оторванный волчий хвост. Челюсти мгновенно свело, к горлу подступил ком, и я пулей вылетела на улицу, пытаясь избежать рвоты. Парни выбежали следом. Макс оказался быстрее: он взял меня под руку и обеспокоенно спросил:

– Принести воды?

– Нет. Кажется, отпустило. Зачем вы притащили сюда эту дрянь? – Я повернулась к брату. Он покосился друга, а затем на меня.

– Мой боевой трофей. Это хвост хорта, напавшего на Мари. Раз Макс жил в поселении, я подумал, может, он узнает эту шавку по запаху.

– Это Кир.

– Тот придурок, что приходил к тебе в полдень?! – В глазах Олега вспыхнула ярость, мышцы лица напряглись, на лбу проявилась вена. Подобные чувства были для него несвойственны. На мгновенье я увидела в его чертах Владимира и поразилась, как они похожи в гневе, хотя обычно сходство было трудно найти. Если Владимир, со слов мамы, взял всё от отца и имел весьма типичную для хорта внешность, то Олега отличали большие карие глаза, не такие широкие плечи и светлые волосы. А, как нам известно, хорты никогда не бывают блондинами. Рядом со старшим братом он не выглядел таким уж огромным, хотя ростом не уступал.

Печь в мастерской загорелась, и уродливый обрубок полетел прямиком в огонь. Я не решилась испытывать себя снова и предпочла наблюдать за происходящим с улицы.

Кир был сыном вождя поселения. Это имя я слышала, кажется, лет шесть назад. Тогда Макса изгнали из поселения, а руку к этому приложил горе-наследник. Что тогда произошло, мне неизвестно, да и не особо интересно. Сейчас я думаю лишь о том, как быстро парни захотят поквитаться.

***

Олег сидел на лестнице и ругался себе под нос, пытаясь зашнуровать кроссовки: «Неужели придется купить обувь на липучках…» Ничего не выходило. Если в лесу хорт неплохо научился справляться с помощью механической руки, то в обычной жизни всё оказалось куда сложнее. Левая рука отказывалась починяться, а протез совсем не годился для подобных манипуляций. Вернувшись домой, Олег с удивлением осознал, что вещи, которые он еще недавно делал не задумываясь, сейчас давались с огромным трудом.

Входная дверь тихо распахнулась. Василиса вошла в дом и оцепенела на пороге. Возвращение брата не было для девушки новостью. Она пришла только с одной целью – увидеть Олега. Но стоило этому случиться, как земля моментально ушла у нее из-под ног. «Он сам на себя не похож», – пронеслось в ее голове. Протез, словно красная тряпка, отвлекал на себя всё внимание.

– Привет… – Он вымученно улыбнулся, машинально спрятав правую руку за спину. – Даже не думай меня жалеть! Только не ты.

Василиса тут же оказалась рядом и изо всех сил прижалась к его груди.

– Как же я рада тебя видеть, – прошептала она. – Чуть с ума не сошла.

– Я тоже, Жук, – пробубнил хорт, уткнувшись носом макушку. От нее пахло сладкой вишней, и от одного запаха, который он раньше не переносил, в голове пронеслись десятки воспоминаний.

Она отступила и осторожно коснулась искусственной руки.

– Паршиво выглядит?

– Не говори глупости. – Девушка нежно погладила его по щеке и прикусила губу. – В этом даже что-то есть…

Хорт снова заключил ее в объятьях и облегченно вздохнул.

Глава 5

30 августа 1615 год

Цветок мой, сегодня в полночь я стал отцом. Мы с Асией бесконечно счастливы. Вот бы я мог разделить эту радость с тобой. Жена решила дать ему имя чужаков. Не скажу, что это решение пришлось мне по душе, но я прекрасно понимаю причину такого выбора. Однажды, когда он займет мое место, это поможет стереть границу между народами.

Последние пару дней было спокойно. Подозрительно спокойно. Только я решусь оставить город, пойти за тобой, как они приходят к нашим стенам. Намеренно провоцируют волков, дабы нарушить и без того хрупкий мир. Как бы я ни хотел увидеть тебя, еще не время. Бурро говорит, что что-то надвигается, и мы все это чувствуем. Сына нарекли Владимир.

Скорее бы ты увидела его,

Светозар

***

Тяжелой поступью вышел шаман на лесную поляну. Десятый век он следил за порядком на Великих землях. Следом шел дух Небесного сияния – бессмертный медведь Акур. Темно-бурая, почти черная шерсть поблескивала на солнце, а от огромных лап на влажной земле оставались следы. У их ног раскинулось широкое поле дивных цветов. Тонкие изумрудные стебли тянулись к свету. Ветер нежно раскачивал белоснежные бутоны, стараясь пробудить их от долгого сна.

Великан склонился перед цветами. Его длинные нечесаные волосы давно скатались в жгуты и небрежно свисали с плеч. Протянул Бурро руку да сорвал бутон, что был ближе всех. Звон медных медальончиков, висящих на рясе его, разнесся по лесу. Плеснул он пару капель воды из почти опустевшей фляжки, и тонкие лепестки стали медленно раскрываться, открывая миру красную сердцевину.

– Только глянь, Акур. Уж думал, и не взойдут вовсе! – обратился шаман к безмолвному зверю. Тот лишь вдохнул почти неуловимый запах и чихнул.

– Проснутся не раньше августа.

***

На кухне гремела посуда. Владимир открыл глаза и поморщился от ярких утренних лучей. Шум всё не стихал. Пытаясь вспомнить события прошлой ночи, он осмотрел квартиру. На прикроватной тумбе аккуратно лежали женские вещи.

Вчера после работы майор зашел в паб неподалеку от дома. Он всегда так делал по пятницам, чтобы отдохнуть после тяжелой рабочей недели. Но вчера всё вышло из-под контроля Сидя за баром, хорт почувствовал резкую потребность в разговоре. Звать сестру в столь скверное место не хотелось. Тогда он вспомнил о салфетке с номером, что пару недель пролежала в кошельке.

Стакан, второй – и он звонит девушке, которую видел лишь раз. Через полчаса эффектная блондинка оказалась рядом и с восхищением слушала всё, что он говорил. «Это ли не успех», – подумал хорт. Вскоре желание говорить резко отпало. Короткая юбка и алкоголь сделали свое дело, и Владимир резко притянул ее к себе.

Он поднялся с кровати, натянул джинсы. Ника стояла у кухонной плиты в одной его футболке. Хорт несколько секунд смотрел на нее, пытаясь понять, не изменила ли эта ночь его жизнь. Ничего. Никаких новых чувств. Холодное сердце билось всё так же медленно, и он облегченно вздохнул.

– Кхм.

– Ты уже проснулся! А я хотела приготовить завтрак. – Она неловко улыбнулась и попыталась его обнять. Владимир отстранился, потянулся к кофемашине.

– Нет необходимости, обычно я не завтракаю. Хочешь, закажу тебе что-то?

– Ты думал, я сразу уйду, верно? – обиженно прошептала девушка.

– Я просто привык быть один, не принимай на свой счет. – Хорт заставил себя улыбнуться.

Она была права: Владимир не любил, когда ночные гости задерживались дольше положенного. «Мне не нужны отношения, это лишь балласт», – убеждал он себя. Любовь – пожалуй, единственное, чего хорт действительно боялся. Не хватало еще полюбить человека, как это сделала Мари, и до конца жизни трястись над ним, как над чем-то очень хрупким. Свергнуть Горубу, а уже потом выбрать кого-то из поселения, чтобы родить наследника – вот единственный верный вариант. Быть волком, быть воином, достойным памяти отца, чтобы обращать в прах любого, кто будет угрожать семье.

Напоминанием тому были шрамы, первые из которых появились еще во времена, когда он не был сиротой и родной город не сгинул в огне. Тонкие порезы от меча для тренировок по прошествию лет стали почти незаметными, но хорт знал, как получил каждую отметину, помнил каждый поединок с детьми воинов Ветэро. «Ты – мое наследие. Только тебе я могу вверить волков!» – говорил отец.

***

Брат стоял у плиты и напевал себе под нос. Я в очередной раз заглянула в духовку, надеясь, что жаркое уже готово.

– Ами, еще полчаса. – Олег хохотнул. Готовил он куда лучше меня. Особенно сильно я любила его яблочный штрудель с шариком домашнего мороженного.

Ночью мне пришел гениальный план, и я, не дожидаясь утра, поспешила в спальню брата.

– Завтра мы приготовим ужин для родителей! Пригласим Владимира, и, может, под страхом огорчить маму он уделит нам пару часов!

Стоило родителям выйти за порог, я сразу же отправилась за продуктами. Олег отказался ехать со мной. Не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы он решился покинуть дом. Если не считать сложностей с поиском подходящих специй, мои проблемы закончились. Сегодня мы наконец соберемся вместе за одним большим столом. Я не могла дождаться, чтобы увидеть реакцию мамы.

Брат-таки доверил мне приготовления салата, о чем вскоре пожалел.

– Умоляю, прекрати облизывать ложку!

– Ничего не могу поделать, соус слишком вкусный, – прощебетала я, собрала остатки с тарелки пальцем и облизала его. На лице Олега появилась милая улыбка, по которой мы с мамой так скучали.

Два месяца назад брат собирался переехать, даже нашел квартиру, а потом… Больница, десяток швов, и вот мы ни на минуту не оставляем его. Хотя он вполне неплохо мог позаботиться о себе сам, все в страхе ждали, когда брат сорвется. Семь лет назад он ушел в беспробудное пьянство. Те полгода были худшими в жизни нашей семьи, черным пятном на идеальной репутации родителей, но нам было не до этого. Всё закончилось клиникой и походами к психологу. Так прошло еще несколько лет. Если Макс смог справиться сам и лишь изредка позволяет себе пропустить пару стаканчиков, Олег же старается избегать алкоголя. Он до сих пор просит отца запирать бар. Но, к нашему удивлению, очередного срыва не произошло. Думаю, он сам понимал, в каком положении оказался. И сбежал не от нас, а самого себя.

Вчера брат снова смотрел квартиры недалеко от Владимира. Это меня испугало. Надеюсь, он хотя бы еще немного задержится дома.

Хлопнула входная дверь. Мы почти закончили накрывать стол, когда в комнату вошел Владимир.

– Недурно. – Он усмехнулся и кинул коричневую кожаную куртку на кресло. Сколько его помню, он всегда носил что-то подобное. Открой его шкаф – обнаружишь с десяток светлых облегающих футболок и столько же одинаковых белых рубашек. Он никогда не стеснялся рук, покрытых шрамами. Оно и понятно: не каждый боевой офицер мог похвастаться таким количеством ранений. Вряд ли вообще кто-то смог бы пережить подобное…

Девушки пищали от восторга и чуть ли не падали в обморок при виде него. Владимир не стремился походить на перекаченных обитателей спортзалов. Высокий и подтянутый, без следов лишнего жира, он выглядел скорее приверженцем здорового образа жизни, чем фанатиком культуризма. Не раз слышала, как нахальные официантки «Одинокой сосны» расспрашивают его о боевых отметинах. Я же никогда не испытывала ничего, кроме ужаса, когда прикасалась к ним. Будь он человеком, сколько раз мы могли бы его потерять? Три? Четыре? Рада, что никогда не узнаю точный ответ. Невольно кинув взгляд на ладонь, я потерла место, где еще недавно располагался глубокий порез.

Чтобы оставить шрам на теле хорта, необходимо провернуть нехитрую махинацию: растереть вороний глаз, волчье лыко и борщевик, превратив яды в мазь. Ею покрывают раны, полученные в бою. У волков нездоровое помешательство на шрамах. Считается, чем их больше на мужчине, тем сильнее его дух. Если же на теле нет ни единого следа, хорт – трус, который прячется за спинами других. Брат же был намерен прийти в поселение, да так, чтобы по одному его виду стало ясно: перед ними воин, что готов идти до конца. В этом он уступал только деду Макса. Господин Орлов был с ног до головы покрыт шрамами, один из которых гордо красовался на шее.

– Всё еще не могу поверить, что мы снова соберемся вместе! – Я запищала от восторга и стиснула братьев в объятиях. Они неловко переглянулись, но всё равно обняли меня в ответ. Сложнее всего оказалось дождаться родителей. Я то и дело ерзала на стуле, пытаясь выглянуть в окно. Наконец джип отца подъехал к гаражу.

– Они здесь! Все по местам! – приказала я братьям. Владимир сел рядом со мной – всегда завидовала его идеальной выправке, – Олег же развалился на стуле, опершись протезом на стол.

Первым раздался голос отца. Моя улыбка растянулась до ушей.

– Мне плевать! Мы заключили договор и… – Отец вошел в гостиную и, увидев нас, прикусил нижнюю губу. – Ты что, снова напился?! – театрально выкрикнул он, желая поиграть на нервах мамы.

– Что там… – Мама застыла у дивана. – Невозможно! – Ее глаза заблестели.

– Сюрприз! – взвизгнула я, а она закрыла лицо руками.

– А я предлагал не звать Владимира. Мари даже смотреть на этого зануду не может! – пошутил Олег.

– Я так рада… вы снова все дома!

«Никогда не разделяйтесь, что бы ни произошло! Помните: ближе и роднее у вас нет никого. Вас трое, а это самый ценный дар», – твердила она нам с самого детства. Если мне легко удавалось уживаться с братьями, то между собой они ладили с большим трудом. Олег был задирой и вечно донимал Владимира, частенько получая в ответ. С возвращением ссоры становились серьезнее, чем спор из-за приставки.

– Забудь ты о волках! Думаешь, они еще помнят о великом Черном волке? Ветэро давно сгинул, – размахивая руками, кричал Олег на брата. Владимир никогда не повышал голос в ответ. Но уж лучше бы он сорвался и накричал, чем равнодушно произнес:

– Предлагаешь делать, как ты? Шляться по барам, тратить деньги Клима и бить татуировки непутевым друзьям?! Я лучше сдохну с клинком в груди, чем превращусь в тебя.

Пытаясь ранить друг друга, они говорили страшные вещи, пока я сидела в углу, зажав уши. У меня не было ни силы, чтобы растащить их, если дело дойдет до драки, ни уверенности, чтобы вмешаться в спор. Тогда на помощь приходила мама. Огрев каждого из них полотенцем, она усаживала нас диван. По какой-то причине я всегда оказывалась между ними.

– Вы хоть понимаете, что говорите? – прикрикнула она, стараясь сдержать слезы. В комнате повисла мрачная тишина. Ей необязательно было продолжать. Братья моментально покраснели от стыда. Успокоившись, она села напротив и сказала самое жуткое из того, что я когда-либо слышала: – Ваш отец умер, а я даже не смогла попрощаться. – Слова давались ей с трудом, но мама не остановилась. – Слышите? Я узнала о смерти брата, находясь на другом краю материка! Мне даже не дали проститься. Хоть представляете, как это страшно? Годами ждать встречи, а потом проснуться и узнать, что…

– Мари… – Первыми нервы сдали у Олега. Он попытался остановить ее, но было поздно.

– Если бы тогда Бурро не привел вас, я бы не смогла жить дальше. В вас я увидела брата. Ветер не даст мне солгать, эта встреча – единственное, о чем мечтаю, единственное, о чем я молю Всесильного по ночам. Прежде чем ссориться, подумайте – вдруг это ваш последний разговор? Так вы хотите расстаться?

Она ушла, а мы еще долго сидели молча, боялись посмотреть друг на друга. Командировки Владимира закрепили этот урок на практике. Каждый раз, когда брат долго не выходил на связь, у меня начиналась истерика. Так мы жили пять лет. И когда он вернулся домой, первым, кто кинулся его встречать, был Олег. Он умудрился опередить нас с мамой и, не сдерживая слез, крепко обнял брата. Больше ссор между ними не было.

– Дорогой, ты не останешься у нас? – вырвал меня из воспоминаний голос мамы.

– Прости, мне еще нужно в участок.

– Ну же, Мари, не всё сразу, – произнес отец с улыбкой на лице. Трудно сказать, с кем из них нам повезло больше.

Маме было двадцать, когда отец встретил ее с Владимиром на одной из улочек города. «Не влюбиться в нее было невозможно! Я увидел ее и понял, что хочу жениться на этой девушке любой ценой» – говорил отец, вспоминая тот день. А цена у этого и правда была велика. Увидев молодую рыжеволосую особу с тонкой талией и светло-зелеными глазами, он даже представить не мог, сколько секретов она хранит.

В день, когда тайна открылась, всё затрещало по швам. Мне было три. Отец ушел из дома, и, пока Владимир винил себя в произошедшем, мама, затаив дыхание, готовилась к худшему.

2003 год

– Просто поговорим?! – Клим разразился истерическим хохотом. – Твой племянник превратился в волка прямо на моих глазах! А ты говоришь «поговорим»? – Вцепившись руками в волосы, мужчина заходил по комнате. Его лихорадило. Руки тряслись. На лбу выступил пот.

– Я понимаю, как это выглядит, но он не опасен! – Девушка изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но голос предательски дрожал. – Это часть нашей природы. Владимир слишком юн…

– Вашей природы? Моя дочь… – Он в секунду оказался рядом и схватил жену за подбородок, заставив взглянуть в глаза. – Мари, прошу, скажи, что она нормальная!

Она разозлилась и толкнула его в грудь.

– Если ты не в силах этого понять, это не значит, что с мальчиками что-то не так! – закричала волчица, понимая, что дети слышали всё. – Это вы неправильные, ненормальные!

– Амалия такая же, как вы?!

– Я не знаю! Она слишком мала.

Тишина повисла в воздухе, окутала комнату тяжелым покрывалом, давя на уши. Они долго стояли друг напротив друга не в состоянии произнести ни слова. Паника овладела девушкой. «Я подвергла мальчиков опасности», – винила она себя, давясь слезами. Всего на мгновение голос волка заглушил мысли. Увидев, как муж идет к двери, Мари рванула следом. «Он должен умереть», – твердили инстинкты.

– Дом ваш. Я никому не раскрою твою тайну, но большего от меня не жди. С Амалией буду видеться так часто, как смогу, – тихо протараторил он, и девушке удалось вырваться из плена страха.

– Умоляю, Клим! Останься. Я так сильно тебя люблю. – Мари преградила мужу выход из дома.

– Очередная ложь? – прошипел он. – Как я могу поверить в это?

– Я хотела рассказать! Но у меня не было выбора. Риск слишком велик, если правда всплывет, мальчиков убьют – и меня вместе с ними. Когда брат умер…

– Брат? Ты говорила, это дети твоей сестры. Нет, я правда больше не могу. – Клим отодвинул жену и хлопнул дверью. Мари побежала в спальню к дочери. Владимир и Олег сидели на ковре вместе с сестренкой. И пока младший просто играл с девочкой, явно не понимая, что происходит, виновник ссоры изо всех сил старался не плакать.

– Это всё из-за меня. Теперь они заберут нас?

– Не заберут! – твердо ответила она и обняла племянника. – Твоей вины в этом нет. Посмотри на меня. Кто сильнее и опаснее всех на Великой земле?

– Ветер? – всхлипнул Владимир, вытирая нос. – Обычно да, но, видишь ли, – в глазах Мари заплясали огоньки, – когда волчатам угрожает опасность, никто не сможет победить их мать. Если понадобится, я убью любого, но не отдам вас. Никто и никогда не разлучит нас!

***

Клим сидел в одном из баров города. Лед в его бокале давно растаял. Он был не в силах пошевелиться. Мужчина безумно любил жену, дочь и ничуть не меньше парней, которые стали причиной ссоры. А ведь они ни в чем не виноваты. В груди сидела обида. «Скажи она правду сразу… я бы сдал их властям», – честно признался он и возненавидел сам себя. Мари была права, что не доверилась первому встречному.

– Господин Рогоза, – напротив сел его адвокат, положив на стол пару листов, – впервые Мария Громова появилась в тысяча девятьсот девяносто восьмом году. До этого о ней нет ни единого упоминания. Ни счета в банке, ни имущества, ничего. Скорее всего, имя ненастоящее.