Пункт 13: Любовь

Элайджа наклонился ещё ближе. Его губы коснулись её губ – сначала нежно, едва ощутимо. Она ответила, приоткрывая рот, впуская его глубже. Поцелуй стал теплее, чувственнее. Его язык осторожно скользнул между её губами, исследуя, пробуя на вкус. Рука Элайджи медленно спускалась по ее спине, сжимая нежную кожу. Потом скользнула ниже, к бедрам, прижимая Софи ближе. Софи тихо застонала, подаваясь навстречу. Её ладони легли на его грудь, затем поднялись к шее, обхватывая ее сзади.

Он углубил поцелуй, его губы стали настойчивее, а руки – смелее. Одна ладонь легла на её грудь, осторожно сжимая, чувствуя, как учащается её дыхание. Вторая рука скользнула ниже, снимая пижамные штаны, сжимая нежную кожу бедер. Софи вздрогнула, но не отстранилась – наоборот, прижалась ещё теснее, словно пытаясь слиться с ним воедино.

Через тонкую ткань кружевных трусиков она ощутила его эрекцию – твёрдую, горячую. Это заставило её сладко застонать ему в рот. Она на мгновение отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза, но он тут же снова притянул её к себе, целуя и исследуя ее тело с новой силой.

И тут – резкий, пронзительный звонок. Телефон Элайджи завибрировал на столике, разрывая хрупкую интимность момента.

Он отпрянул так резко, будто его ударило током. Софи инстинктивно прижала пальцы к губам, словно пытаясь сохранить ощущение его поцелуя.

– Прости, – выдохнул он, хватая телефон. – Нужно ответить.

Она кивнула, не находя слов. В ушах всё еще звучало его прерывистое дыхание, на губах – вкус вина и чего‑то гораздо более опьяняющего. Элайджа встал, отошёл к окну. Экран телефона светился именем его бывшей. Он заблокировал вызов, но не обернулся.

– Всё в порядке, – сказала Софи слишком бодро, натягивая плед на плечи. – Я, наверное, пойду спать. Уже поздно.

– Да. Конечно, – его голос звучал ровно, но она заметила, как он сжал телефон в руке. – Спокойной ночи, Софи.

– Спокойной ночи.

Она встала, стараясь не смотреть на него, и направилась к двери. Но на полпути замерла и обернулась.

– Элайджа… – начала она.

Он обернулся. В полумраке его голубые глаза казались тёмными, непроницаемыми.

– Ничего, – прошептала она. – Просто… спокойной ночи.

Он не ответил. Только кивнул.

Когда Софи вышла, Элайджа опустил голову, проводя рукой по волосам. В памяти всё еще жили её прикосновения – как её пальцы дрожали на его плече, как она прижималась к нему, забыв обо всём. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но перед внутренним взором стояло её лицо – такое близкое, такое настоящее.

«Нельзя было этого допускать. Это не по правилам. Но почему тогда так хорошо?» – повторил он про себя.

Но тело уже знало правду: правила нарушены. И вернуться к прежней холодности будет невозможно.

Глава 8.4

Утро встретило Софи серым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Она приоткрыла глаза, ещё окутанная тёплым туманом сна, и на мгновение почувствовала… счастье.

Потом вспомнила.

Поцелуй. Его руки. Его дыхание.

Сердце забилось чаще. Она села на кровати, провела пальцами по губам, будто пытаясь сохранить ощущение, которого уже не было. В голове крутились вопросы: «Что это значило для него? Что будет дальше?»

Внизу уже пахло кофе. Софи быстро приняла душ, надела строгий брючный костюм насыщенного винного цвета – броню, за которой можно спрятать дрожь в пальцах и сбивчивое дыхание. Когда она спустилась в гостиную, Элайджа уже сидел за столом, просматривая документы на планшете. Идеально выбритый, в безупречном тёмно‑синем костюме, с холодным выражением лица.

– Доброе утро, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он поднял глаза – коротко, без тепла.

– Доброе. Кофе на столе. Нам через двадцать минут выезжать.

Тишина. Ни намёка на то, что было вчера. Софи налила себе кофе, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком.

В машине царила гнетущая тишина. За окном мелькали городские огни, но Софи не видела их. Она смотрела на свои руки, сжатые в кулаки на коленях, и пыталась дышать ровно.

– Софи, – голос Элайджи прозвучал резко, как удар. – То, что произошло вчера… это ошибка.

Она сглотнула, но не повернулась к нему.

– Понимаю, – прошептала она.

– Нет, – он сжал руль крепче. – Ты не понимаешь. Это не просто «ошибка». Это нарушение нашего договора. Пункт 4.3: «Запрет на физическую близость без предварительного согласия обеих сторон.». Я уже перевел на твой счёт компенсацию за нарушение. Сумма в три раза превышает оговоренную. Я виноват.

Её пальцы дёрнулись. Компенсация. Как будто он платил за разбитый сервиз.

– Я… – она запнулась, но заставила себя продолжить. – Я не нуждаюсь в компенсации.

– Это не обсуждается, – отрезал он. – И этого больше не повторится. Мы оба знаем, зачем ты здесь. И произошедшее… это не входит в условия сделки.

Софи закрыла глаза. Произошедшее. Он произнес это слово так, будто оно было грязным, будто она предложила ему что‑то непристойное.

– Конечно, – сказала она, глядя в окно. – Все понятно.

– Хорошо, – его голос звучал отстранённо.– Тогда давай забудем. Это ничего не меняет.

Ничего не меняет.

Но менялось всё.

– И еще, Софи, – голос Элайджи прозвучал ровно, без тени вчерашней теплоты. – На работе я буду приветствовать и провожать тебя поцелуем. Это необходимо для правдоподобия.

Она сглотнула, но не повернулась к нему.

– Хорошо, – ответила она отстранённо. – Как скажешь.

– Это просто формальность, – добавил он, будто оправдываясь. – Ничего больше.

Ничего больше. Эти слова эхом отдавались в голове, разбиваясь о стенки её внутреннего мира, словно осколки фарфоровой чашки.

– Понимаю, – прошептала она.

Они вышли из машины у центрального входа в Torn Enterprises. Утро выдалось пасмурным – небо затянуло серой пеленой, и даже блеск стеклянных фасадов не мог рассеять эту серость. Софи поправила воротник любимого пальто, вдохнула поглубже и шагнула вперёд.

Сразу стало ясно: все уже знают.

Шёпоты за спиной, косые взгляды, переглядывания. Кто‑то нарочито громко говорил о «внезапной свадьбе», кто‑то оценивающе разглядывал её новый костюм – слишком дорогой для обычного секретаря. Софи шла, высоко держа голову, но внутри всё сжималось. Она невольно сжала пальцы в кулаки, спрятав их в карманы пальто, и заставила себя дышать ровно. «Не показывать слабость. Ни в коем случае».

Элайджа, словно почувствовав её напряжение, шёл рядом. Его ладонь мягко легла на её локоть – не интимно, но достаточно заметно, чтобы все поняли: она под его защитой. Он повёл её через холл, намеренно замедляя шаг, будто говоря всем этим взглядам: «Она со мной. И это не обсуждается».

Вокруг кипела привычная утренняя суета: сотрудники спешили к лифтам, секретарши несли стопки документов, менеджеры переговаривались у кофе‑машины. Но стоило им пройти мимо – разговоры стихали, а взгляды прилипали к Софи, как липкая паутина. Она поймала отражение в зеркальной стене: прямая спина, гордо поднятый подбородок, но глаза… в глазах читалась тревога.

У дверей кабинета начальника отдела кадров Элайджа остановился, развернул её к себе. На мгновение их взгляды встретились – и в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое, будто он хотел сказать больше. Может, извиниться за эту вынужденную демонстрацию? Или заверить, что всё будет хорошо? Но вместо этого он слегка улыбнулся, наклонился и… Сдержанный поцелуй в щёку. Лёгкий, почти формальный, но для всех – однозначный знак: она его.

– Увидимся позже, – произнёс он и, не дожидаясь ответа, направился к лифтам.

Софи осталась стоять, чувствуя, как горит место, куда коснулись его губы. Она провела пальцами по щеке, будто пытаясь стереть или сохранить это прикосновение. Она глубоко вздохнула и открыла дверь кабинета.

Внутри пахло бумагой и кофе. За массивным столом из тёмного дерева сидел Ричард Грей— начальник отдела кадров. Ему было около пятидесяти: седеющие виски, аккуратно подстриженные усы, пронзительно‑голубые глаза за стёклами строгих прямоугольных очков. Его костюм – тёмно‑серый, идеально выглаженный – выглядел так, будто его только что достали из упаковки. Каждая деталь облика Грея кричала о порядке: ни выбившейся нитки, ни намёка на небрежность.

Он поднял взгляд от монитора, окинул Софи внимательным, почти рентгеновским взором – от кончиков туфель до линии причёски. В его взгляде не было ни враждебности, ни приветливости – лишь холодная, расчётливая оценка. Пальцы с коротко подстриженными ногтями медленно постукивали по краю стола, будто отсчитывая секунды её неуверенности. На мгновение в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое – не то ирония, не то расчёт, – а затем он растянул губы в двусмысленный улыбке, где вежливость граничила с насмешкой.

– Поздравляю с повышением, миссис Торн,– произнёс он ровным, почти безличным тоном. – Неожиданное, но… заслуженное, полагаю.

Софи сдержанно кивнула, не позволяя себе ни защищаться, ни оправдываться. Она просто ждала – прямо, молча, глядя ему в глаза.

Ричард Грей поднялся из‑за стола. Движения его были точными, выверенными, как у человека, привыкшего контролировать пространство вокруг себя.

– Позвольте показать ваше новое рабочее место.

Он провёл её по коридору – мимо стеклянных дверей, за которыми кипела работа, мимо сотрудников, делающих вид, что не смотрят в их сторону. Остановился у просторной комнаты с панорамным окном, выходящим на городской пейзаж. Внутри – стол из тёмного дерева, современный компьютер, стопка папок, аккуратно разложенные канцелярские принадлежности. Всё выглядело так, будто здесь давно ждали именно её.

Когда они переступили порог кабинета, Грей слегка придержал Софи за талию – будто случайно, будто помогая пройти, но прикосновение вышло нарочито долгим, неприязненно‑интимным. Она невольно вздрогнула и отстранилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок отвращения.

– Всё готово, – сказал Грей, будто не заметив её реакции. – Документы на столе. Ваша помощница уже в курсе, она зайдёт через десять минут, чтобы обсудить график и текущие задачи.

Он сделал паузу, слегка склонив голову, словно взвешивая следующие слова.

– Удачи… в новой роли, – произнёс он, и в его интонации прозвучало нечто большее, чем формальное напутствие. Это было похоже на предупреждение: «Смотри не оступись».

Он вышел, оставив после себя едва уловимый шлейф сарказма.

Дверь тихо закрылась, и Софи осталась одна. Она резко провела рукой по тому месту на талии, где ощутила его пальцы, словно пытаясь стереть прикосновение. Ладони стали влажными. Она подошла к раковине в смежной комнате, плеснула в лицо холодной водой, глубоко вдохнула. «Спокойно. Это просто работа. Просто человек с дурными привычками. Не позволяй ему залезть в голову».

Отойдя к окну, она снова оглядела кабинет. Город внизу жил своей жизнью: машины текли по улицам, люди спешили по делам, небо оставалось таким же серым, как и утром. Но теперь всё выглядело иначе.

Опустив взгляд на стол, она увидела стопку документов – толстую, внушительную. Сверху лежала записка: «Добро пожаловать в команду. Готовы к вызовам?».

Софи провела пальцами по гладкой поверхности стола. Это был не просто стол. Это было поле боя. И она была готова сражаться.

*******

Спасибо, что прошли эту главу вместе с Софи. Её путь только начинается, и мне важно ваше мнение: какие темы в истории для вас самые острые? Офисная политика, борьба за самоуважение или, может, недосказанность между героями?

Пишите – и давайте создавать эту историю вместе! ♡

Глава 8.5

Через несколько минут в дверь постучали.

– Можно? – в проёме показалась улыбающаяся Ана.

Софи невольно выдохнула с облегчением.

– Ана!

Подруга вошла, неся в руках букет белоснежных лилий.

– Ну что, босс, – она широко улыбнулась, протягивая цветы. – Поздравляю! Вот, держи. Говорят, лилии символизируют удачу и новое начало.

Софи осторожно взяла букет, вдыхая тонкий аромат.

– Спасибо… – она запнулась. – Это так неожиданно.

– Неожиданно? – Ана рассмеялась. – Для всех, кроме меня. Я всегда знала, что ты заслуживаешь большего. И теперь ты финансовый аналитик! А я – твоя помощница. Здорово, правда?

Софи кивнула, пытаясь улыбнуться. Внутри все ещё было холодно, но присутствие Аны согревало.– Да. Здорово.

– Слушай, – Ана понизила голос, присаживаясь на край стола, – помнишь, мой звонок в субботу? Тогда я ещё подумала: «Ну все, Софи точно спятила!». А теперь вижу – ты действительно это сделала. И знаешь что? Я дико за тебя рада.

Она взяла Софи за руку. Софи сжала ее пальцы.

– Спасибо, Ана. Для меня это важно. Очень.

– Я понимаю, что ты не любишь распространяться о личном, – продолжила подруга мягче. – И если не хочешь говорить о нём – не надо. Но я вижу, как ты светишься. И это… это круто.

Софи опустила глаза. Светится? Внутри все было разбито на осколки, но она кивнула:

– Да. Я… счастлива.

Слова прозвучали фальшиво даже для нее самой, но Ана, кажется, не заметила.

– Отлично! – подруга хлопнула в ладоши. – Тогда давай работать. Приступаем?

– Приступаем, – Софи села за стол, открыла ноутбук.

Букет лилий стоял на краю стола, ловя дневной свет. Белые лепестки казались хрупкими, почти прозрачными.

А где‑то в глубине души всё ещё звучало его холодное: «Это просто формальность».И это было больнее всего.

Середина дня. Софи полностью погрузилась в документы по проекту «Орион» – цифры, графики, прогнозы.Ана периодически приносила кофе, будто молча уточняя, всё ли нормально. И было действительно терпимо. Работа спасала. Хотя бы на время.

Вдруг завибрировал телефон. Сообщение от Элайджи: «Софи, вечером у меня срочные рабочие вопросы. За тобой после работы приедет Антуан – наш водитель. Он отвезёт тебя домой. До встречи».

Софи перечитала дважды. В груди сжалось. Ни «извини», ни «надеюсь, ты не против», ни даже «хорошего дня». Только констатация факта. Она отложила телефон, попыталась сосредоточиться на цифрах, но строки расплывались.

Ближе к вечеру, когда Софи уже собиралась домой, телефон зазвонил. Номер лондонский. Мама.

– Софи… – голос матери дрожал. – Твой отец в больнице. Обширный инфаркт. Его перевезли в Лондонскую центральную, в реанимацию.

Софи почувствовала, как земля уходит из‑под ног.

– Что говорят врачи?

– Сейчас его состояние стабилизировали, – ответила мама после короткой паузы. – Они делают всё возможное, но пока прогнозов не дают.

– Я выезжаю к нему, – выдохнула Софи. – Сейчас же.

– Нет, дочка, – голос матери стал твёрже. – Посещения сейчас под запретом – он в реанимации. Не трать время, ты только зря поедешь. Просто…держись там, ладно?

Держись? Софи смотрела на свои дрожащие руки.

– Да. Конечно. Держусь.

– Я уехала домой к Джеку – он совсем растерялся. Но я на связи с врачами. Когда появятся новости, я тебе позвоню, дорогая.

Звонок оборвался. Софи стояла, прижав телефон к груди. В комнате повисла тишина, а потом раздался глухой всхлип. Софи прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. В глазах потемнело, слёзы хлынули потоком. Она опустилась на стул, сжимая телефон в дрожащих пальцах.

Ана, услышав ее, тут же прибежала из приемной.

– Софи? Что случилось?

Софи подняла на неё заплаканное лицо, не в силах вымолвить ни слова. Ана села рядом, обняла её за плечи.

– Папа… – наконец выдавила Софи. – Инфаркт. Он в реанимации.

– О боже… – Ана прижала её крепче. – Я здесь. Всё будет хорошо, слышишь? Ты не одна.

Несколько минут они сидели молча. Ана гладила её по спине, шептала что‑то успокаивающее. Постепенно рыдания стихли, Софи вытерла слёзы, глубоко вдохнула.

– Мне нужно туда. Просто быть рядом. Даже если не пустят.

– Конечно, – кивнула Ана. – Я с тобой.

– Нет, – Софи слабо улыбнулась. – Спасибо, но мне надо самой.

Она поднялась, собрала вещи. Ана проводила её до выхода.

– Если что – звони сразу. Или пиши. Я буду ждать.

– Хорошо, – прошептала Софи.

На парковке её ждал чёрный автомобиль. У машины стоял Антуан – мужчина лет пятидесяти, с мягким взглядом и спокойной улыбкой. Он открыл дверь, коротко кивнул:

– Миссис Торн, куда направляемся?

– Добрый вечер. В Лондонскую центральную больницу, – тихо сказала она.

– Понимаю, – он сел за руль, не задавая лишних вопросов.

Дорога заняла чуть больше часа. Антуан вёл машину плавно, без резких манёвров. Время от времени он бросал на Софи осторожный взгляд, но не нарушал молчания.

Больница встретила их холодным светом ламп и гулом голосов в приёмном отделении. Софи подошла к стойке информации, назвала фамилию отца.

– Он в реанимации, – ответила медсестра, сверяясь с экраном. – Посещения запрещены. Если хотите, можете подождать в холле. Там есть кресла и автомат с напитками.

Софи опустилась на жёсткий пластиковый стул. Вокруг суетились люди – кто‑то с цветами, кто‑то с пакетами, кто‑то просто стоял, глядя в пол. В воздухе витал запах антисептиков и тревоги.

Через несколько минут телефон завибрировал. Сообщение от Аны:

«Как ты? Держись. Я рядом. Напиши, если захочешь поговорить».

Софи улыбнулась сквозь слёзы. Набрала короткий ответ:

«Спасибо. Пока жду новостей».

Время тянулось бесконечно. Каждые пять минут она смотрела на часы, потом на дверь реанимации, потом снова на часы.

Наконец, вышла медсестра.

– Вы дочь пациента Уэстона?

– Да! – Софи вскочила.

– Его состояние стабильное. Критический момент пройден. Сейчас он спит. Завтра утром можно будет уточнить время для короткого визита.

– Спасибо, – выдохнула она.

Оставаться не было смысла. Ей нужно… куда‑то. Куда‑то, где нет белых стен и запаха антисептиков.

Она вышла на улицу. Антуан ждал у машины.

– Домой? – спросил он мягко.

Софи кивнула.

В салоне снова стало тихо. Город мелькал за окном – огни, люди, жизнь. А внутри у неё – пустота.

Телефон вибрировал несколько раз, но Софи не обращала на это никакого внимания. Она знала: это не отец. Единственный звонок, который ей был нужен сейчас, оставался невозможным.

Слёзы снова подступили к глазам. Она закрыла лицо руками, позволяя себе хоть на минуту перестать быть сильной.

Глава 8.6

Когда она вошла в пентхаус, в прихожей стоял Элайджа с чемоданом в руке.

– Улетаю в Стамбул, – сказал он без предисловий. – Через два часа рейс.

Его голос был ровным, почти безразличным. Ни вопроса о том, где она пропадала, ни попытки понять, почему она бледная и с красными от слёз глазами.

– Если вдруг что-то случится и я не буду на связи, – продолжил он, – вот номер Бенедикта Картера. Ты его помнишь – глава юридического отдела. Он наш сосед по дому. Бен в курсе ситуации и поможет, если нужно.

Элайджа протянул ей карточку с номером. Софи взяла её, не глядя.

– Хорошо, – прошептала она. – Поняла.

– Тогда… – он помедлил, будто хотел добавить что‑то еще, но передумал. – До связи.

И ушёл.

Софи стояла посреди гостиной. Тишина давила на уши. Она достала телефон, открыла чат с Элайджей. Пальцы замерли над клавиатурой.

«Написать? Рассказать о папе?»

Но тут же закрыла приложение. Он ясно дал понять: личные вопросы – не часть договора. А это… это слишком личное. Она прошла в свою спальню, села на край кровати.

Я одна. Совсем одна.

И расплакалась.

Софи плакала беззвучно, чтобы не слышать собственного отчаяния. Слёзы капали на покрывало, оставляя тёмные пятна – как следы невысказанных слов. В голове крутилось: «Почему он даже не спросил, где я была? Почему не заметил, что со мной что‑то не так?».

А в это время в аэропорту Элайджа сидел в VIP‑зале ожидания, глядя на табло вылета. Его чемодан стоял рядом, а в руке – недопитый эспрессо, давно остывший. Он не мог сосредоточиться на документах, которые должен был просмотреть перед встречей.

«Она была бледная. Глаза красные. Что‑то случилось». Мысль билась в голове, но он усилием воли отталкивал её. Он знал, почему стал таким холодным утром. Знал, почему не спросил её о состоянии перед отъездом. Потому что боялся. Боялся того, что уже произошло.

Боялся признать: он влюблён. Это было не просто влечение, не мимолетная симпатия – это было глубокое, пугающее чувство, которое он не мог ни контролировать, ни игнорировать. И именно поэтому он выбрал холод. Именно поэтому отстранился.

«Если я позволю себе это, всё рухнет. Договор, репутация, контроль – всё». Он вспоминал вчерашний поцелуй, её ответ, ее дыхание на своей коже – и внутри все сжималось от желания вернуться, обнять её, сказать: «Прости. Я не могу без тебя».

Но вместо этого он отправил днем сухое сообщение. Вместо этого не задал ни одного вопроса. Вместо этого уехал. Потому что убеждал себя: это лучше для нее тоже. «Она заслуживает настоящего счастья. Не фиктивной помолвки, не моих внутренних метаний. Она заслуживает человека, которой сможет дать ей всё – открыто, без оговорок. А я… я пока не могу».

Элайджа закрыл глаза, сжимая переносицу. «Как же это сложно». Он достал телефон, открыл чат с Софи. Экран светился, ожидая текста. Пальцы замерли над клавиатурой.

«Написать? Сказать, что переживаю? Признать, что не могу перестать думать о ней?»

Но он знал: если напишет, если даст волю чувствам, то отменит рейс. Вернётся. И тогда— конец контролю, конец правилам, конец всему, что он выстраивал годами. Телефон опустился в карман.

– Мистер Торн, ваш рейс объявляется, – прозвучал голос сотрудницы аэропорта.

Элайджа встал. Чемодан потянул за собой, как якорь.

Утро наступило слишком быстро. Серый рассвет застал её уже в машине – Антуан, как всегда молчаливый и собранный, вёз её в Лондонскую центральную.

– Снова туда? – спросил он, не оборачиваясь.

– Да, – прошептала она.

В больнице всё как вчера: строгие лица медсестёр, запах антисептиков, тишина, которую разрезают только редкие объявления по громкой связи.

– Состояние стабильное, без изменений, – сообщила дежурная медсестра. – Посещения пока запрещены. Если хотите, можете подождать в холле.

Софи кивнула. Стабильное – это хорошо. Но почему так пусто на душе?

Через час она поднялась. Надо на работу. Папа бы не одобрил, если бы я пропустила день из‑за тревоги за него.

Неделя тянулась, как вязкая смола. Каждый день – одно и то же: ранние подъемы и поездки в больницу, состояние здоровья отца без изменений. В офисе шепоты за спиной, казалось, становились все громче. А дома пусто.

На работе всё «хорошо» – проекты шли гладко, отчёты сдавались в срок, коллеги вежливо улыбались. Но за этой вежливостью скрывалось любопытство, смешанное с завистью и осуждением.

– Говорят, она получила повышение только из‑за него, – донеслось до неё в корпоративном кафе за ланчем.– А ты видела её кабинет? И личную помощницу? Конечно, когда новоиспеченный муж – CEO…

Софи сжимала чашку кофе, стараясь не дрожать руками. Это не имеет значения. Главное – папа. Главное – держаться. Врачи обещали: если всё пойдёт по плану, в воскресенье отца переведут в обычную палату. Тогда— наконец – она сможет увидеть его, коснуться его руки, услышать его голос. Только дожить до воскресенья.

******

Друзья, у меня для вас небольшой, но интригующий спойлер к следующей главе! Приятного чтения!

В один из вечеров, после очередного длинного дня, Софи сидела в гостиной пентхауса. На коленях – книга, которую она не читала; в руках – чашка чая, уже давно остывшего. За окном – огни города, где‑то там – больница, где лежит ее отец. Где‑то ещё – Стамбул, где Элайджа, вероятно, уже забыл о её существовании.

Тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов и редким шумом проезжающих внизу машин. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в лиловые тона. Она закрыла глаза.Ещё немного. Я справлюсь. Я должна.

Но внутри всё было выжжено. Не осталось ни гнева, ни возмущения, ни даже страха. Только тяжёлая пустота, в которой эхом отдавались слова: «Если в воскресенье не увижу отца…»

Она перевернула страницу – скорее по привычке, чем из интереса, – когда в прихожей щёлкнул замок. Софи замерла. Элайджа должен был вернуться только в субботу.

Испугавшись, она нащупала телефон в кармане, набрала номер Бенедикта, как велел Элайджа в случае любой непредвиденной ситуации. Пальцы дрожали, но она не почувствовала этого. Всё было как в тумане. Дверь распахнулась. В проёме возникла женщина – высокая, с платиновыми волосами, уложенными в безупречный пучок, в распахнутом кашемировом пальто. В руке – бутылка шампанского, наполовину пустая.