Дитя двух лун

Сбросив одежды, я тщательно осмотрела кожу. Плечи? Чисто.Ладони? Ничего. Бедра, шея? Тоже гладко. Пустота. В висках стучало, мыслипутались в клубок. Точно – надо в воду. Зашла по пояс, ощутив прохладу объятийозера, и нырнула с головой в тишину подводного мира. Рядом мелькнули две тени –русалки, хихикая и напевая неведомую мелодию. Зеленые косы струились по гибким спинам,огромные глаза светились любопытством, а переливчатые хвосты отливали всемиоттенками морской волны – от лазурного до изумрудного.

Вынырнула, шумно вдохнув воздух. «И что теперь? – спросила явслух, чувствуя, как подступает ком к горлу. – Я никто? Чужая? Диковинка?»

«Дурочка ты наша! – прошептала одна из них прямо в ухо,брызнув мне в лицо прохладными капельками. – Спину-то свою видела? Знак жетам!»

«Спину? – сердце екнуло. – Нет, что там? Говори же!» – голосдрогнул, предательски сдавая.

«Кружево... – зачарованно протянула русалка. – Словносплетено из лунного света. Серебристое, дивной красоты, тянется вдоль всегопозвоночника... Стоп! Подними волосы. Выше! Что это?..» Ее голос сорвался нашепот. «Там, где спина встречается с шеей... узор меняется! Словно лавандовыйцветок расцвел... Цвет – яркий, как осенний лист, рыже-красный. А на самомверху... темно-сиреневый, как вечернее небо перед грозой. Вероятно... ВысшиеСветлые и Лесные Дети смешались в тебе».

«Значит... – прошел выдох, снимая камень с души. Радость,теплая и тихая, заструилась по жилам. – Значит, все верно. Я... эльф»

«Мечтать передышка окончилась!» — сверкнул на меняизумрудными глазами Бакс, беспокойно кружа у котомки, которую уже умудрилсявытащить из чащи. «Глупышка, головой подумай — где ночевать будем? Уже деньклонится!»

Он был прав. Путь начался на рассвете, а теперь... покаприходила в себя, завтракала рыбой, купалась, общалась с русалками, любоваласьновым отражением — солнце уверенно катилось к закату. «Спасибо, сестры, — крикнулая водным девам, натягивая свою одежду. — За беседу, за теплоту! Обязательнонавещу!»

«Приходи, дитя леса! — откликнулась та, чьи глаза былиглубже морской сини, мягкая улыбка играла на ее губах. — Ждать будем! Держипуть туда...» Она махнула влажной рукой в сторону разросшейся лещины. «За ней —звериная тропа. Выведет к большой дороге — не заблудишься.»

Глава 8

Подхватив котомку, я шагнула в указанном направлении. Застеной орешника, точно, как и говорили, змеилась едва заметная тропинка,теряясь в сумраке деревьев. Колючая трава цеплялась за чуждые этой земле джинсы.Надо сменить одежду, и скоро, — пронеслось в голове. — Слишком выделяюсь.Интересно, что здесь носят?

Пройдя около полу часа (время текло медленно в леснойтишине), я остановилась передохнуть. Большой валун, замшелый и прохладный,примостился в стороне от тропы. Усевшись, я вертела головой, как сова, впитываядетали: узор коры, игру света в листве... Взгляд наткнулся на едва различимуюлазейку в чаще, уводящую вбок.

«Ой, — вырвалось у меня. — Смотри, Бакс! Тропка... Может,тут жилье есть?» Обернувшись, я увидела кота, лениво распластавшегося на траве,будто солнечное пятно.

«Мур-р... не думаю, — промурлыкал он, не открывая глаз. —Русалки б упомянули соседей. Знают всё у воды.»

«Но мне кажется... — настаивала я, пристально всматриваясь втайную тропу. — Чувствую... тепло. Знаешь, как дома после долгой дороги? Чайникна плите, ужин ждет...» В груди действительно сладко сжалось.

Бакс наконец поднял голову, уши навострил. «Тепла твоего нечую я. Но... — он втянул воздух носом, задумавшись. — А пойти глянуть — дело нехитрое. Чего сидеть-то?»

Избушка возникла внезапно, будто вырастая из самой чащи:почерневшие бревна, густо оплетенные вековым плющом, глухие окна, прикрытыепокосившимися ставнями. Воздух вокруг нее пах сыростью и забвением.

«Надо же... — вырвалось у меня шепотом. — Есть же! Но...пусто. Заброшено.» Чувство запустения витало в воздухе плотнее плюща.

«Сейчас проверим, — мявкнул Бакс, подбегая к крыльцу. Егодоски жалобно заскрипели под лапками. — Ты дверь открывай, хозяйка.»

Я поднялась на зыбкие ступени, осторожно взялась за грубуюжелезную скобу-ручку. Потянула. Ничего. Дверь стояла намертво. «Уважаемая... —постучала я костяшками пальцев по массивному дереву, чувствуя его шершавость. —Мы бы только переночевали... Если можно?» Вдруг на щиколотке защекотало –крошечный бронзовый жучок деловито карабкался вверх по голени. Наклонившись яаккуратно смахнула его, поднимая голову... и резко вскрикнула от боли! Прядьволос мертвой петлей зацепилась за торчащий гвоздик на ручке. Рывок – инесколько шелковистых нитей осталось на железе.

«Ай! Вот и не хватало... — всхлипнула я, потирая макушку. —Чтобы еще и лысой ходить в этом мире!» С досадой потянулась, чтобы освободитьплененные волосы... Пальцы коснулись холодной ручки... И вдруг – скрип! Тяжелаядверь неохотно, словно сквозь сон, подалась внутрь, открывая черную пастьсеней.

Глава 9

Бакс метнулся вперед, оглянувшись с кошачьей усмешкой:

«Ну и как ты пыталась открыть ее в первый раз, бедолага, а? »

Внутри послышалось шуршание, тонкий писк, затем — топотокмелких лапок, мельтешащих по полу.

«Бакс? Что там?» — тревожно позвала я, приподнимаясь нацыпочках пытаясь рассмотреть, что происходит внутри.

Дверь скрипнула еще раз, медленно приотворяясь. На порогестоял Бакс, важно выпятив грудь. Рот его был занят невероятным существом —пушистым розоватым комочком, беспомощно болтавшим крохотными лапками.

«Смотри, кого я поймал!» — пробормотал он сквозь зубы, явногордясь добычей.

«Мама?! Кто это?!» — я вздрогнула и подскочила, сердцеколотясь где-то в горле.

«Баксик, фу! Выплюнь сейчас же!» — вырвалось у меня почти наавтомате.

Кот, недовольно урча, разжал челюсти. Пушистый розовый шарикмягко шлепнулся на траву. Бакс тут же придавил его аккуратно, но недвусмысленнолапой, словно боясь, что добыча сбежит. Его изумрудные глаза, полныеглубочайшей обиды и недоумения, устремились на меня.

«Мяяя... — начал он, и его голос звучал укоризненно. — Ячто, сильно похож на какого-то пса? Зачем ты мне «фу» говоришь?»

"Баксик, солнышко, отпусти зверушку, пожалуйста,"— мягко попросила я, стараясь разглядеть то, что было прижато его лапой.Существо выглядело необычно: узкая, вытянутая мордочка, небольшие ушки, широкорасставленные. Четырехпалые лапки с длинными коготками. А шерстка... высокая,нежная, лавандово-розовая, со смутными поперечными полосками пурпурного оттенкана спине. Бакс послушно поднял лапу. Розовый комочек несколько секунд лежалнеподвижно, а затем резко подскочил и юркнул в траву, странно… кого-то он мненапоминал.

"Ну все, идем домой, отдыхать," — скомандовала я.Внутри пахло пылью, сыростью и лавандой на удивление. "Бакс, насчетужина... Ты у нас в семье главный добытчик и охотник, это ты отлично освоил.Сообразишь что-нибудь? А я пока тут хоть немного приберусь." Мой маленький"мужчина" важно вышагнул за дверь. "Только того розовогобедолагу, пожалуйста, больше не трогай! Жалко его!" — крикнула я емувдогонку.

"С чего бы начать?" — пробормотала я, выходя накрыльцо. Почесав нос, я двинулась открывать ставни, пробираясь сквозь заросликрапивы. За пыльными щитами открылись целые стекла — уже хорошо! В доме сразупосветлело. Распахнула настежь дверь и все окна — пусть ветер прогонитзатхлость.

Огляделась. Несмотря на запустение, в доме веяло уютом. Массивныйдеревянный стол, скамья рядом, сундук в углу, кресло-качалка. Стены украшалипучки давно высохших трав. У стены, опутанная паутиной, сиротливо стоялакогда-то белая печка. Рядом — дверь в соседнюю комнату, где виднелись кровать ирезной шкаф. "Вот здесь и приведу хоть какой-то порядок, чтобыпереночевать," — решила я вслух и занялась кроватью: стащила, вытряхнула иаккуратно уложила обратно матрас, одеяло и подушки.

Из большой комнаты донесся стук. Сердце екнуло отнеожиданности. Я выскочила посмотреть: моя котомка лежала на полу, а из нееторчали задние лапы и черный хвост.

"Баксик! Ты меня в гроб вгонишь такимисюрпризами!" — вырвалось у меня.

"А что я? Хотел посмотреть, что у нас на ужинприпасено," — донесся глухой ответ изнутри котомки, сопровождаемыйшуршанием.

"Да что ты там так усердно роешь?" — спросила я,присев на корточки и заглядывая внутрь.

"Вот, гляди что нашел!" — Бакс пятясь вылезал,держа в зубах колбасу и подталкивая лапой буханку хлеба.

"Серьезно? Это было там? Ого..." — изумилась я,принимая у кота неожиданные дары.

"И не только! — промурлыкал он. — Похоже, твоя добраяфея Сфера заботливо накидала туда и одежду, и посуду, и корм... Холодильнуюкамеру даже предусмотрела, чтоб все свежим было."

"Ну что ж, этим и подкрепимся," — сказала я,откладывая колбасу и про себя еще раз благодаря Сферу. — "Котомкойзаймемся позже, но глянуть, что там внутри, и правда пора." Вышла во двор,пробираясь к колодцу, который заметила раньше. У его сруба, будто ждало меня,лежало пустое ведро с обвившей его потемневшей веревкой. "Спасибо и тут,тому кто оставил" — пробормотала я, поднимая находку. Набрать воды спервого раза, конечно, не вышло – целая наука, а я, городская, к такимпремудростям не приучена. Покряхтела, попыхтела, и лишь с третьей попытки ведропослушно наполнилось наполовину. Тяжеловато, я потащила его к дому.

Бакс восседал на столе, терпеливо наблюдая. "И на койтебе вода-то сейчас?" — поинтересовался он.

"Стол протереть, лавку," — ответила я, отыскав упечки запылившуюся тряпицу. Несколько раз провела влажной тканью, сгоняя слоипыли. "Вот, теперь можно и ужинать. Нож там, в котомке?"

"Нашелся, нашелся, хозяюшка ты моя," — проворчалкот, подталкивая ко мне рукоятью искомый предмет.

У самого порога раздался тихий-тихий чих. "Мама?"— вырвалось у меня испуганным шепотом, и я невольно присела.

"Нет, не мама," — сердито буркнул Бакс, сверкнувизумрудными глазами в сторону двери. — "Твой розовый бедолага пожаловал.Нахлебник один у нас объявился..."

СУРИКАТ... Да это же сурикат! Как во сне. Как я сразу недогадалась? Зверек, смешно вертя узенькой мордочкой из стороны в сторону, робкоприближался к столу.

"Голодный, наверное," — сказала я, отламываякусочек колбасы и протягивая его розовому чуду.

Сурикат проворно схватил кружок колбасы и принялся яростнозапихивать его в рот.

«Эй, не спеши так, подавишься!» — буркнул Бакс, сам непрожевывая как следует. — «Раз уж кормят, отнимать не станут, расслабься».

Сурикат замедлился, но продолжал внимательно изучать нас скотом умными глазками-бусинками. Робко протянул лапку за добавкой. Я отрезалаему еще кусочек. Так мы и ужинали втроем, в тишине, нарушаемой лишь чавканьем.Встав из-за стола, я подошла к ведру и напилась прямо из него – возиться сгрязной посудой не было ни сил, ни желания, усталость валила с ног.

«Не знаю, как кто, а я – спать!» — громко объявила я инаправилась в спальню.

Баксик тяжело спрыгнул со стола и засеменил следом.Вскарабкавшись на кровать, он устроился рядом на подушке. Через минутураздалось легкое шуршание: сурикат, осторожно и с опаской, взобрался на постельи улегся на другой стороне подушки.

«Ну вот и все в сборе… моя семья», — прошептала я, усталозакрывая глаза. Сомнений не оставалось: розовый малыш оставался с нами.

Глава 10

Утром меня разбудил странный громкий звук – то ли треск, толи пронзительное чириканье. Вороны мне еще не хватало, — мелькнуло в голове.Или сороки… Буду знатной эльфийкой: с котом на поводке и птицей на плече, —мысленно пошутила я, бредя в общую комнату.

Реальность оказалась прозаичнее, но куда забавнее. Мой не погодам умный кот… стирал. Стирал суриката, который отчаянно вырывался ипронзительно верещал.

«Бакс! Что ты делаешь?!» — спросила я, протирая глаза.

«А как же?» — не отрываясь от «процедуры», ответил кот. —«Сама же сказала – мы твоя семья. Нечего одному из нас ходить грязным!»

Я повалилась на пол, едва сдерживая хохот. Увидев меня,сурикат мгновенно умолк и покорно замер, принимая экзекуцию как неизбежное зло.

«Все верно, мой умный член семьи», — сквозь смех проговорилая. — «Но может, стоит действовать помягче?»

«Может – не может, — с чисто кошачьей невозмутимостьюответил Бакс. — Если бы он не орал как резаный и не вырывался, наверное, былобы и помягче. «А ты его предупредил, чтобудешь купать? Или молча заловил и сунул в холодную воду?» поинтересовалась я.

«Не предупредил, — признался кот, наконец отпуская сияющегочистотой суриката. — Подумал, что орать будет в любом случае. О чем с нимразговаривать?»

Я сняла с себя уже не совсем чистую блузку и бережнозавернула в нее дрожащего мокрого зверька. «Все, экзекуция окончена. Теперь –обсыхай».

«Ты говорил, в котомке одежда вроде есть?» — напомнила я,глядя на кота.

«Есть, сейчас! Уже знаю, где рыться», — уверенно ответил он,ныряя в глубины сумки.

Из недр котомки, будто по волшебству, вылетели:

Туника: оливковая, из тонкой ткани, ниже колен, с дерзкимиразрезами по бокам и спущенными плечами.

Брюки: свободного кроя горчичного оттенка, с щедрымибоковыми карманами и слегка зауженными книзу штанинами.

Мокасины: мягкие, замшевые.

Комплект белья: бежевый, аккуратно сложенный.

«Там еще много, — пояснил кот, выползая задом наперед. —Вытащил то, что сейчас будет удобно. На первое время хватит, потом самаразберешься. В женских штуках я... не спец». Он отряхнулся с видом знатока,закончившего сложную операцию.

Я удалилась переодеваться. Оливковая туника и горчичныебрюки сели идеально, будто сшитые по мерке. «Отлично! Мне нравится!» —воскликнула я, подмигнув сурикату, который сидел на кровати и с научным видомощупывал лапками отброшенные мною вещи.

Завтрак решила приготовить на скорую руку. Гренки. Что можетбыть проще? На 3 яйца я взяла 5 столовых ложек сахара, ну что делать люблюсладкое. Быстро разбила яйца в миску, добавила сахар, взболтала вилкой.Сковороду нашла на печке — чугунную, тяжёлую, видавшую виды. Я провела по нейпальцем и задумчиво посмотрела на почерневший нагар.

— Потом отскоблю, — пообещала я сковороде. — Честно. Приуборке.

Сковорода промолчала, но Бакс, наблюдавший за мной слежанки, шумно вздохнул.

— Если бы ты знала, сколько поколений его отскребали дотебя, — раздался его низкий, чуть ворчливый голос. — И ничего, живёт. Но ты,конечно, можешь продолжить традицию. Или начать новую — мыть сразу.

— Бакс, — я покосилась на него, — ты сейчас серьёзно?

— Я всегда серьёзен, когда речь о чистоте посуды, — онприкрыл глаза, всем видом изображая умудрённого старца. — Мне, знаешь ли, изэтой сковороды есть.

Я хмыкнула и плеснула масла. Ломти хлеба один за другимотправлялись в миску, купались в сладкой яичной смеси и с шипением ложились нараскалённый чугун.

Розовая суриката вертелась под ногами, то и дело вставала назадние лапки, вытягивая нос.

— И тебе, и тебе сделаю, — пообещала я. — Маленькие кусочки.Остывшие. А то язык припечешь — лечить замучаешься.

Она возмущённо фыркнула, но не отошла.

Я улыбнулась и выложила на тарелку сразу три гренки. Утроначиналось хорошо. Даже с поучающим котом.

Глава 11

«Пора бы имя придумать этому любопытному хвосту», —проворчал Бакс.

«Для начала определим: мальчик или девочка?» — предложила я.

Сурикат вдруг закивал, как заводной болванчик.

«Мальчик?» — уточнила я. Голова суриката качнуласьвлево-вправо: нет.

«Девочка?» — Энергичный кивок: да!

«Ты... понимаешь нас?» — осторожно спросила я розовое чудо.Еще один уверенный кивок. «Как же здорово! Значит, общаться будет проще», —обрадовалась я.

«Итак, выбираем имя... Илария?» — Сурикат покачал головой.«Юстина?» — снова нет. «Калиста? Сапфира? Оливия? Селеста? Ариэль? Амелея?Сильвана?» — На каждое имя следовало решительное покачивание. «Мда, —философски изрек Бакс, наблюдая за розовой мордочкой. — Так и шея заболит».

«А как тебе... Лилу? Коротко, звонко, и цвет твоей шубкинапоминает», — предложила я. Сурикат замер, будто прислушиваясь к звучаниюнового имени, пробуя его на вкус. «Лилу?» — переспросила я. Розовая головка радостно кивнула. «Ну вот иотлично, имя есть!» — воскликнула я, радуясь за Лилу. — «А теперь скажи, давноты тут одна живешь?»

Розовая мордочка кивнула, и в ее огромных глазах мелькнулатень.

«А раньше… с тобой кто-то был?» — осторожно продолжила ярасспросы.

Глазки Лилу вдруг заблестели влагой, наполнившись слезами.Еще один тихий кивок.

«Твои… родные?» — едва шевельнулись у меня губы.

Снова кивок, уже более резкий.

«Их… больше нет?»

Сурикат лишь опустила голову, подтверждая без слов. Шерсткана ее щеках стала мокрой от слез.

«А когда они были… хозяин тут жил? Человек? Эльф? Может, ктоеще?» — едва слышно спросила я, боясь снова ранить.

Отрицательное мотание головой.

«Да что ты к ней пристала, к малышке?» — фыркнул Баксик,подходя и тычась мордой в лапку Лилу. — «Только расстроила. Видишь, плачет!»

«Я не хотела! — оправдалась я. — Просто думала… раз домбесхозный, может, нам здесь остаться? Навести порядок, обжиться? Лес рядом —ягоды, грибы, травы. Озеро недалеко — рыба будет. Огородик разобьем…» Я обвела взглядомкотенка и суриката. «Как вам идея? Зачем нам пыльный город? Если что-топонадобится — сходим, купим. Но дом… дом у нас будет здесь. Согласны?»

Баксик и Лилу, не сговариваясь, синхронно кивнули. Их глазасветились решимостью и тихой радостью.

«Ну вот и отлично, — умиротворенно прошептала я, ласковопроводя ладонью по шершавой стене дома. — Значит, и дом у нас теперь есть.»Дерево под рукой словно согрелось от прикосновения, а в ответ старые половицыснизу тихо, по-доброму скрипнули, будто подтверждая: Принимаем.

«Значит, — обвела я взглядом своих верных зверушек,улыбаясь, — у нас начинается Большая Уборка!»

Я выпрямилась, окинув взором просторы, которые предстоялопокорить.

Глава 12

«Так, друзья! Понадобятся еще ведра, тряпки... и что-нибудьмоющее помощнее. Будем скрести, чистить и отмывать всё – от пола до потолка!»

Бакс копошился в котомке, фыркая от усердия и царапая днокогтями. Он был уверен, что точно помнит, где лежат щетки, но поискизатягивались.

Лилу, наблюдая за этим танцем нетерпения, наконец невыдержала. С сердитым «Пи-пиии!» она ловко ухватила кота за хвост, вытянуланаружу и мигом юркнула в сумку сама.

Не прошло и минуты, как из волшебных недр котомки выпорхнулнастоящий дождь уборочных сокровищ: тряпки, щетки и пузырек с моющим средствомаккуратно приземлились к ногам изумленного Бакса.

Уборку мы начали со спальни. Я решила: раз уж здесь мы спим,значит, надо первым делом навести порядок и дать воздуху свободу. Вооружившисьтряпками и метелкой, принялась за дело.

Стены и потолок: пыль клубами поднималась в лучах солнца,пробивающихся сквозь еще грязные стекла, пока я старательно обмахивала каждуюбалку и угол.

Шкаф: Освободила от старья, вытащила все ящики. Деревянныеповерхности, скрытые под слоем грязи, задышали после тщательной влажной уборки,обнажив красивую текстуру дерева.

Кровать: Снова сняла матрас, одеяло, подушки. Вытряхнула ихво дворе так, что пыль столбом встала, а затем развесила на солнце – пустьпропитаются светом и ветерком.

Зеркало: Большое, в пол, покрытое мутной пеленой. Сперва внем отражались лишь расплывчатые силуэты и грязные окна. Но после кропотливойчистки оно ожило! И когда финальным штрихом были вымыты окна, зеркало заиграло,как бриллиант, ловя и умножая потоки солнечного света, заливая комнату искрамии радужными бликами.

На «семейном совете» Лилу торжественно назначили заведующейволшебной котомкой. Бакс, важно вытянув усы, заявил: «Запасы – дело сугубоженское. Да и разбираться в тряпках и юбках – не царское это занятие, от словасовсем».

К вечеру, когда первые тени легли на сияющую чистотойспальню, Лилу, тихонько попискивая от усердия, уже выкладывала на стол припасыдля ужина, ревизуя вверенные ей сокровища.

«Ну вот, одну комнату и осилили,» — выдохнула я, усталооблокачиваясь локтями на прохладную столешницу. — «Завтра возьмемся за эту».

«А я даром времени не терял,» — важно промурлыкал Бакс. —«Провел ревизию двора. За домом баню отыскал! Правда... там тоже царствопаутины да пыли. Придется потрудиться.»

«Бакс, это же чудесно!» — усталость как рукой сняло. Я чутьне подпрыгнула от радости. — «Париться в бане – совсем не то, что с ковшикаполиваться! А еще озеро... Только вот, интересно, какие тут зимы? Бывает лимороз, и насколько лютый?»

«Кто мешает сходить на озеро да у русалок спросить?» —философски заметил кот, запрыгивая на стол. — «Как уберемся, время найдется.Сходишь на светские беседы, раз уж звали.» Его зеленые глаза лукаво блеснули.

Лилу, наша маленькая хозяйка волшебной котомки, ужеразложила припасы и внимательно смотрела то на меня, то на Бакса, словно ожидаяпохвалы.

«А наша Лилу сегодня просто молодец!» — не заставила себяждать. — «Паутину помогала снимать – вон там, куда мне не дотянуться. Ревизиюкотомки провела безупречно...» Я поймала ее довольный взгляд. — «Так чтозапомним: если что-то нужно – говорим Лилу. Есть в котомке – она мигомдостанет. Нет – значит, не полезет зря, и сразу ясно: искать надо в другомместе.»

Глава 13

Утром солнце разбудило меня рано. Настойчивый лучик прямо вглаза – спать дальше не получалось. Повернув голову, я уткнулась носом вочто-то теплое и пушистое, черно-розовое... От неожиданности резко приподнялась:Кто это?

Рядом, уютно свернувшись калачиком и переплетясь хвостами водин пестрый клубок, сладко сопела знакомая парочка. Лилу лениво приоткрылаодин глаз, поймала мою улыбку, тоненько пискнула от удовольствия и приняласьтеребить лапками Бакса за ухо.

«Да-да, не сплю я, не сплю, — ворчливо проворчал кот, неоткрывая глаз. — Проснулся уже давно. Просто... лежу. Отдыхаю» Его хвост чутьдернулся, будто отгоняя назойливую муху.

Кофе. Конечно, кофе. Что может быть лучше с утра, когдатолько и мечтаешь — немного «поколдовать» над чашкой, пока дом ещё дышит снами?

Бакс говорит, что идеальный кофе — тот, от которого пахнетзавтраком ещё до того, как открыл глаза. Лилу просто цокает и крутится подногами. А я варю.

В турку — две ложки молотого кофе. И первое, что важно:турка должна быть идеально сухой. Ни капли воды с прошлого раза. Иначе пенкаподнимется слишком быстро и убежит раньше, чем ты успеешь моргнуть. Сухая турка— предсказуемая турка.

Заливаю холодной водой до самого узкого горлышка. Это неприхоть. Холодная вода нагревается медленнее и равномернее, давая кофераскрыться постепенно, без шока. Если залить горячей — пенка взбесится, убежит,а вкус будет плоским. Холодная вода — это уважение к зерну.

Ставлю на огонь. Дальше главное — не отвлекаться. Смотреть,слушать, ждать. И ложкой не мешать — она убийца пенки и враг аромата.

Как только пенка поднимается плотной шапкой — тут же снимаю.Ни секунды промедления, иначе убежит. А если кофе убежал — значит, думала очём-то другом. Печь этого не любит. Она вообще не любит суету.

Пенка не поднялась? Значит, или зёрна старые, или огоньслабоват. В следующий раз добавлю щепотку соли. Она не делает кофе солёным, онаубирает лишнюю горечь и раскрывает сладость зёрен. Соль — как дипломат:сглаживает острые углы, оставляя только лучшее.

Сахар кладу прямо в турку, перед самым закипанием. Тогда онуспевает раствориться в пене, и кофе получается мягким, бархатным, без лишнейсладости.

Разливаю по чашечкам — медленно, чтобы гуща осталась на дне.

А самую первую я пью в тишине, пока утро ещё не проснулосьдо конца.Бакс уже здесь. Сидит рядом, смотрит выразительно. Молчит. Лилу тянетлапки, хочет узнать, что же это такое что так пахнет, и почему я жмурю глаза отудовольствия.

После завтрака каждый занялся своим делом. Бакс, важно подбоченясь,объявил: «Я – на озеро. Рыбалка! И привет твой... русалкам передам, не забуду.»Он гордо вышагнул за дверь.

Я продолжила наступление на грязь. Вооружившись метелкой,вымела пыльные паутины из всех углов, с потолка и стен. Лилу, как верный оруженосец,сновала рядом, подавая тряпки и унося мусор. Деревянный стол и лавку отмыли доблеска, вобравшего солнечные блики. Кресло-качалка заскрипело чисто и по-новомупосле тщательной чистки.

Затем я открыла массивный сундук – такой глубокий, что в немзапросто поместились бы две меня. Увидев внутри целое сокровище старых вещей,доверила их разбор Лилу: у малышки это получалось удивительно аккуратно иосмысленно.

Самым сложным этапом стала печь. Я отскоблила с нее слоивековой сажи, и, покрытая темной пылью, повалилась отдохнуть в кресло. Ономягко закачалось подо мной.

«Вот побелить бы ее, — мечтательно вздохнула я, глядя назакопченную печь. — Совсем бы другим стал вид... Лилу, солнышко, неприпоминаешь ли в нашей волшебной котомке чего-нибудь для побелки?»