Дитя двух лун

Сбросив одежды, я тщательно осмотрела кожу. Плечи? Чисто. Ладони? Ничего. Бедра, шея? Тоже гладко. Пустота. В висках стучало, мысли путались в клубок. Точно – надо в воду. Зашла по пояс, ощутив прохладу объятий озера, и нырнула с головой в тишину подводного мира. Рядом мелькнули две тени – русалки, хихикая и напевая неведомую мелодию. Зеленые косы струились по гибким спинам, огромные глаза светились любопытством, а переливчатые хвосты отливали всеми оттенками морской волны – от лазурного до изумрудного.

Вынырнула, шумно вдохнув воздух. «И что теперь? – спросила я вслух, чувствуя, как подступает ком к горлу. – Я никто? Чужая? Диковинка?»

«Дурочка ты наша! – прошептала одна из них прямо в ухо, брызнув мне в лицо прохладными капельками. – Спину-то свою видела? Знак же там!»

«Спину? – сердце екнуло. – Нет, что там? Говори же!» – голос дрогнул, предательски сдавая.

«Кружево… – зачарованно протянула русалка. – Словно сплетено из лунного света. Серебристое, дивной красоты, тянется вдоль всего позвоночника… Стоп! Подними волосы. Выше! Что это?..» Ее голос сорвался на шепот. «Там, где спина встречается с шеей… узор меняется! Словно лавандовый цветок расцвел… Цвет – яркий, как осенний лист, рыже-красный. А на самом верху… темно-сиреневый, как вечернее небо перед грозой. Вероятно… Высшие Светлые и Лесные Дети смешались в тебе».

«Значит… – прошел выдох, снимая камень с души. Радость, теплая и тихая, заструилась по жилам. – Значит, все верно. Я… эльф»

«Мечтать передышка окончилась!» – сверкнул на меня изумрудными глазами Бакс, беспокойно кружа у котомки, которую уже умудрился вытащить из чащи. «Глупышка, головой подумай – где ночевать будем? Уже день клонится!»

Он был прав. Путь начался на рассвете, а теперь… пока приходила в себя, завтракала рыбой, купалась, общалась с русалками, любовалась новым отражением – солнце уверенно катилось к закату. «Спасибо, сестры, – крикнула я водным девам, натягивая свою одежду. – За беседу, за теплоту! Обязательно навещу!»

«Приходи, дитя леса! – откликнулась та, чьи глаза были глубже морской сини, мягкая улыбка играла на ее губах. – Ждать будем! Держи путь туда…» Она махнула влажной рукой в сторону разросшейся лещины. «За ней – звериная тропа. Выведет к большой дороге – не заблудишься.»

Глава 8

Подхватив котомку, я шагнула в указанном направлении. За стеной орешника, точно, как и говорили, змеилась едва заметная тропинка, теряясь в сумраке деревьев. Колючая трава цеплялась за чуждые этой земле джинсы. Надо сменить одежду, и скоро, – пронеслось в голове. – Слишком выделяюсь. Интересно, что здесь носят?

Пройдя около полу часа (время текло медленно в лесной тишине), я остановилась передохнуть. Большой валун, замшелый и прохладный, примостился в стороне от тропы. Усевшись, я вертела головой, как сова, впитывая детали: узор коры, игру света в листве… Взгляд наткнулся на едва различимую лазейку в чаще, уводящую вбок.

«Ой, – вырвалось у меня. – Смотри, Бакс! Тропка… Может, тут жилье есть?» Обернувшись, я увидела кота, лениво распластавшегося на траве, будто солнечное пятно.

«Мур-р… не думаю, – промурлыкал он, не открывая глаз. – Русалки б упомянули соседей. Знают всё у воды.»

«Но мне кажется… – настаивала я, пристально всматриваясь в тайную тропу. – Чувствую… тепло. Знаешь, как дома после долгой дороги? Чайник на плите, ужин ждет…» В груди действительно сладко сжалось.

Бакс наконец поднял голову, уши навострил. «Тепла твоего не чую я. Но… – он втянул воздух носом, задумавшись. – А пойти глянуть – дело не хитрое. Чего сидеть-то?»

Избушка возникла внезапно, будто вырастая из самой чащи: почерневшие бревна, густо оплетенные вековым плющом, глухие окна, прикрытые покосившимися ставнями. Воздух вокруг нее пах сыростью и забвением.

«Надо же… – вырвалось у меня шепотом. – Есть же! Но… пусто. Заброшено.» Чувство запустения витало в воздухе плотнее плюща.

«Сейчас проверим, – мявкнул Бакс, подбегая к крыльцу. Его доски жалобно заскрипели под лапками. – Ты дверь открывай, хозяйка.»

Я поднялась на зыбкие ступени, осторожно взялась за грубую железную скобу-ручку. Потянула. Ничего. Дверь стояла намертво. «Уважаемая… – постучала я костяшками пальцев по массивному дереву, чувствуя его шершавость. – Мы бы только переночевали… Если можно?» Вдруг на щиколотке защекотало – крошечный бронзовый жучок деловито карабкался вверх по голени. Наклонившись я аккуратно смахнула его, поднимая голову… и резко вскрикнула от боли! Прядь волос мертвой петлей зацепилась за торчащий гвоздик на ручке. Рывок – и несколько шелковистых нитей осталось на железе.

«Ай! Вот и не хватало… – всхлипнула я, потирая макушку. – Чтобы еще и лысой ходить в этом мире!» С досадой потянулась, чтобы освободить плененные волосы… Пальцы коснулись холодной ручки… И вдруг – скрип! Тяжелая дверь неохотно, словно сквозь сон, подалась внутрь, открывая черную пасть сеней.

Глава 9

Бакс метнулся вперед, оглянувшись с кошачьей усмешкой:

«Ну и как ты пыталась открыть ее в первый раз, бедолага, а? »

Внутри послышалось шуршание, тонкий писк, затем – топоток мелких лапок, мельтешащих по полу.

«Бакс? Что там?» – тревожно позвала я, приподнимаясь на цыпочках пытаясь рассмотреть, что происходит внутри.

Дверь скрипнула еще раз, медленно приотворяясь. На пороге стоял Бакс, важно выпятив грудь. Рот его был занят невероятным существом – пушистым розоватым комочком, беспомощно болтавшим крохотными лапками.

«Смотри, кого я поймал!» – пробормотал он сквозь зубы, явно гордясь добычей.

«Мама?! Кто это?!» – я вздрогнула и подскочила, сердце колотясь где-то в горле.

«Баксик, фу! Выплюнь сейчас же!» – вырвалось у меня почти на автомате.

Кот, недовольно урча, разжал челюсти. Пушистый розовый шарик мягко шлепнулся на траву. Бакс тут же придавил его аккуратно, но недвусмысленно лапой, словно боясь, что добыча сбежит. Его изумрудные глаза, полные глубочайшей обиды и недоумения, устремились на меня.

«Мяяя… – начал он, и его голос звучал укоризненно. – Я что, сильно похож на какого-то пса? Зачем ты мне «фу» говоришь?»

"Баксик, солнышко, отпусти зверушку, пожалуйста," – мягко попросила я, стараясь разглядеть то, что было прижато его лапой. Существо выглядело необычно: узкая, вытянутая мордочка, небольшие ушки, широко расставленные. Четырехпалые лапки с длинными коготками. А шерстка… высокая, нежная, лавандово-розовая, со смутными поперечными полосками пурпурного оттенка на спине. Бакс послушно поднял лапу. Розовый комочек несколько секунд лежал неподвижно, а затем резко подскочил и юркнул в траву, странно… кого-то он мне напоминал.

"Ну все, идем домой, отдыхать," – скомандовала я. Внутри пахло пылью, сыростью и лавандой на удивление. "Бакс, насчет ужина… Ты у нас в семье главный добытчик и охотник, это ты отлично освоил. Сообразишь что-нибудь? А я пока тут хоть немного приберусь." Мой маленький "мужчина" важно вышагнул за дверь. "Только того розового бедолагу, пожалуйста, больше не трогай! Жалко его!" – крикнула я ему вдогонку.

"С чего бы начать?" – пробормотала я, выходя на крыльцо. Почесав нос, я двинулась открывать ставни, пробираясь сквозь заросли крапивы. За пыльными щитами открылись целые стекла – уже хорошо! В доме сразу посветлело. Распахнула настежь дверь и все окна – пусть ветер прогонит затхлость.

Огляделась. Несмотря на запустение, в доме веяло уютом. Массивный деревянный стол, скамья рядом, сундук в углу, кресло-качалка. Стены украшали пучки давно высохших трав. У стены, опутанная паутиной, сиротливо стояла когда-то белая печка. Рядом – дверь в соседнюю комнату, где виднелись кровать и резной шкаф. "Вот здесь и приведу хоть какой-то порядок, чтобы переночевать," – решила я вслух и занялась кроватью: стащила, вытряхнула и аккуратно уложила обратно матрас, одеяло и подушки.

Из большой комнаты донесся стук. Сердце екнуло от неожиданности. Я выскочила посмотреть: моя котомка лежала на полу, а из нее торчали задние лапы и черный хвост.

"Баксик! Ты меня в гроб вгонишь такими сюрпризами!" – вырвалось у меня.

"А что я? Хотел посмотреть, что у нас на ужин припасено," – донесся глухой ответ изнутри котомки, сопровождаемый шуршанием.

"Да что ты там так усердно роешь?" – спросила я, присев на корточки и заглядывая внутрь.

"Вот, гляди что нашел!" – Бакс пятясь вылезал, держа в зубах колбасу и подталкивая лапой буханку хлеба.

"Серьезно? Это было там? Ого…" – изумилась я, принимая у кота неожиданные дары.

"И не только! – промурлыкал он. – Похоже, твоя добрая фея Сфера заботливо накидала туда и одежду, и посуду, и корм… Холодильную камеру даже предусмотрела, чтоб все свежим было."

"Ну что ж, этим и подкрепимся," – сказала я, откладывая колбасу и про себя еще раз благодаря Сферу. – "Котомкой займемся позже, но глянуть, что там внутри, и правда пора." Вышла во двор, пробираясь к колодцу, который заметила раньше. У его сруба, будто ждало меня, лежало пустое ведро с обвившей его потемневшей веревкой. "Спасибо и тут, тому кто оставил" – пробормотала я, поднимая находку. Набрать воды с первого раза, конечно, не вышло – целая наука, а я, городская, к таким премудростям не приучена. Покряхтела, попыхтела, и лишь с третьей попытки ведро послушно наполнилось наполовину. Тяжеловато, я потащила его к дому.

Бакс восседал на столе, терпеливо наблюдая. "И на кой тебе вода-то сейчас?" – поинтересовался он.

"Стол протереть, лавку," – ответила я, отыскав у печки запылившуюся тряпицу. Несколько раз провела влажной тканью, сгоняя слои пыли. "Вот, теперь можно и ужинать. Нож там, в котомке?"

"Нашелся, нашелся, хозяюшка ты моя," – проворчал кот, подталкивая ко мне рукоятью искомый предмет.

У самого порога раздался тихий-тихий чих. "Мама?" – вырвалось у меня испуганным шепотом, и я невольно присела.

"Нет, не мама," – сердито буркнул Бакс, сверкнув изумрудными глазами в сторону двери. – "Твой розовый бедолага пожаловал. Нахлебник один у нас объявился…"

СУРИКАТ… Да это же сурикат! Как во сне. Как я сразу не догадалась? Зверек, смешно вертя узенькой мордочкой из стороны в сторону, робко приближался к столу.

"Голодный, наверное," – сказала я, отламывая кусочек колбасы и протягивая его розовому чуду.

Сурикат проворно схватил кружок колбасы и принялся яростно запихивать его в рот.

«Эй, не спеши так, подавишься!» – буркнул Бакс, сам не прожевывая как следует. – «Раз уж кормят, отнимать не станут, расслабься».

Сурикат замедлился, но продолжал внимательно изучать нас с котом умными глазками-бусинками. Робко протянул лапку за добавкой. Я отрезала ему еще кусочек. Так мы и ужинали втроем, в тишине, нарушаемой лишь чавканьем. Встав из-за стола, я подошла к ведру и напилась прямо из него – возиться с грязной посудой не было ни сил, ни желания, усталость валила с ног.

«Не знаю, как кто, а я – спать!» – громко объявила я и направилась в спальню.

Баксик тяжело спрыгнул со стола и засеменил следом. Вскарабкавшись на кровать, он устроился рядом на подушке. Через минуту раздалось легкое шуршание: сурикат, осторожно и с опаской, взобрался на постель и улегся на другой стороне подушки.

«Ну вот и все в сборе… моя семья», – прошептала я, устало закрывая глаза. Сомнений не оставалось: розовый малыш оставался с нами.

Глава 10

Утром меня разбудил странный громкий звук – то ли треск, то ли пронзительное чириканье. Вороны мне еще не хватало, – мелькнуло в голове. Или сороки… Буду знатной эльфийкой: с котом на поводке и птицей на плече, – мысленно пошутила я, бредя в общую комнату.

Реальность оказалась прозаичнее, но куда забавнее. Мой не по годам умный кот… стирал. Стирал суриката, который отчаянно вырывался и пронзительно верещал.

«Бакс! Что ты делаешь?!» – спросила я, протирая глаза.

«А как же?» – не отрываясь от «процедуры», ответил кот. – «Сама же сказала – мы твоя семья. Нечего одному из нас ходить грязным!»

Я повалилась на пол, едва сдерживая хохот. Увидев меня, сурикат мгновенно умолк и покорно замер, принимая экзекуцию как неизбежное зло.

«Все верно, мой умный член семьи», – сквозь смех проговорила я. – «Но может, стоит действовать помягче?»

«Может – не может, – с чисто кошачьей невозмутимостью ответил Бакс. – Если бы он не орал как резаный и не вырывался, наверное, было бы и помягче. «А ты его предупредил, что будешь купать? Или молча заловил и сунул в холодную воду?» поинтересовалась я.

«Не предупредил, – признался кот, наконец отпуская сияющего чистотой суриката. – Подумал, что орать будет в любом случае. О чем с ним разговаривать?»

Я сняла с себя уже не совсем чистую блузку и бережно завернула в нее дрожащего мокрого зверька. «Все, экзекуция окончена. Теперь – обсыхай».

«Ты говорил, в котомке одежда вроде есть?» – напомнила я, глядя на кота.

«Есть, сейчас! Уже знаю, где рыться», – уверенно ответил он, ныряя в глубины сумки.

Из недр котомки, будто по волшебству, вылетели:

Туника: оливковая, из тонкой ткани, ниже колен, с дерзкими разрезами по бокам и спущенными плечами.

Брюки: свободного кроя горчичного оттенка, с щедрыми боковыми карманами и слегка зауженными книзу штанинами.

Мокасины: мягкие, замшевые.

Комплект белья: бежевый, аккуратно сложенный.

«Там еще много, – пояснил кот, выползая задом наперед. – Вытащил то, что сейчас будет удобно. На первое время хватит, потом сама разберешься. В женских штуках я… не спец». Он отряхнулся с видом знатока, закончившего сложную операцию.

Я удалилась переодеваться. Оливковая туника и горчичные брюки сели идеально, будто сшитые по мерке. «Отлично! Мне нравится!» – воскликнула я, подмигнув сурикату, который сидел на кровати и с научным видом ощупывал лапками отброшенные мною вещи.

Завтрак решила приготовить на скорую руку. Гренки. Что может быть проще? На 3 яйца я взяла 5 столовых ложек сахара, ну что делать люблю сладкое. Быстро разбила яйца в миску, добавила сахар, взболтала вилкой. Сковороду нашла на печке – чугунную, тяжёлую, видавшую виды. Я провела по ней пальцем и задумчиво посмотрела на почерневший нагар.

– Потом отскоблю, – пообещала я сковороде. – Честно. При уборке.

Сковорода промолчала, но Бакс, наблюдавший за мной с лежанки, шумно вздохнул.

– Если бы ты знала, сколько поколений его отскребали до тебя, – раздался его низкий, чуть ворчливый голос. – И ничего, живёт. Но ты, конечно, можешь продолжить традицию. Или начать новую – мыть сразу.

– Бакс, – я покосилась на него, – ты сейчас серьёзно?

– Я всегда серьёзен, когда речь о чистоте посуды, – он прикрыл глаза, всем видом изображая умудрённого старца. – Мне, знаешь ли, из этой сковороды есть.

Я хмыкнула и плеснула масла. Ломти хлеба один за другим отправлялись в миску, купались в сладкой яичной смеси и с шипением ложились на раскалённый чугун.

Розовая суриката вертелась под ногами, то и дело вставала на задние лапки, вытягивая нос.

– И тебе, и тебе сделаю, – пообещала я. – Маленькие кусочки. Остывшие. А то язык припечешь – лечить замучаешься.

Она возмущённо фыркнула, но не отошла.

Я улыбнулась и выложила на тарелку сразу три гренки. Утро начиналось хорошо. Даже с поучающим котом.