По зову смертных

— Но, — капитан сбилась, отвела глаза в сторону, а потом вновь заговорила. — Я не считаю, что эту ситуацию можно спускать на самотек! Ведь нет ни в чем уверенности! И разве император не дал понять, что любого, кто проявляет магию или что-то вроде нее, нужно схватить, а там…

— Ты что, не слышала, что тебе говорили, причем уже два раза? — вежливо спросила Чоу Юэсяо, приподяные уголки губ заметно дернулись. — Твоя задача как капитана сторожевых башен — разузнать причину, и ты ее услышала. Более от тебя ничего здесь не требуется. Так что выполняй, что велят. Не заставляй императора томиться в ожидании.

— И все же, — не сдавалась Цайфу Цзюэ. — Мой долг…

— О, точно! Совсем забыла, — вновь перебила Чоу Юэсяо. Она и наигранности уже не скрывает. — Сейчас с его высочеством в одной комнате находится сам генерал Цайфу Чу.

От одного упоминания генерала лицо боевой девы застыло и тут же побелело.

— Что? Б-брат сейчас, — тихо и рассеяно пробормотала она в смущении, опуская бегающий взгляд.

Чоу Юэсяо довольно закивала.

— Да. Генерал сейчас там. Так что, капитан. Не желаете ли лично отчитаться перед ним? Ну же. Ну же.

Она наклонилась телом в бок, хлопнув в ладоши. Если оборотни или демоны прячутся под личиной человека, то выглядеть могут только так. Вот о чем думал Юн Лулянь.

Теперь он понимал, чего так опасается Лао Ичань и почему назвал ее гадюкой. Хоть змеи в их культуре больше символизируют медицину, у них есть и отрицательный аспект.

И Чоу Юэсяо — явный пример.

Цайфу Цзюэ, быстро взяв себя в руки, прокашляла и, приняв невозмутимый вид война, хмыкнула.

— Хф! Ну раз уж все так, как ты говоришь, так и быть. На сей раз отступлю.

— Что?! — неожиданно вскрикнул не кто иной, как Миншэн Чжэньли. Один из его подчиненных было положил ему руку на плечо, призывая к молчанию, но мужчина, оскалясь, скинул ее, воззрившись на Цайфу Цзюэ с ненавистью. — Капитан, вы с ума сошли?! Перед вами отродье богопоклонников! — веером он указал в сторону Юн Луляня. — Он еще и слом совершил, и на наложниц императора напал!

— Никто на нас не нападал, — угрюмо парировала Цзяо.

— А откуда мне знать, что вы не под гипнозом или еще что?! — кричал Миншэн, и отчего все три наложницы устало вздохнули. Юн Лулянь потер шею, пытаясь тихо засмеяться скорее уже от нервоза, чем оттого, что ему было весело. — Я не позволю вам закрыть на это глаза! — рявкнул он уже в сторону непоколебимо улыбающейся Чоу Юэсяо. — Да как можно просто сказать, что это несчастный случай, и уйти?!

Цайфу Цзюэ, слыша это, все больше мрачнела.

— Этот вопрос уже решён, господин Миншэн, — ответила она невозмутимо и окончательно. — Сами всё слышали.

Гнев Миншэна Чжэньли был готов вырваться пламенем дракона. Он тяжело дышал, весь красный и пробиваемый дрожью.

Неуверенный в себе паренёк, что прибыл с капитаном башен, выступил из-за её спины и несмело дополнил:

— И п-потом. Никто не выдвигает никаких о-обвинений. Так что… М-мы не можем просто взять и…

— Я выдвигаю обвинения! Что не ясно?! — заорал Миншэн Чжэньли так, что эхо прошлось по всей территории дворца Ван Ши, и несколько стаек птиц взлетели вверх с верхушек деревьев.

Нервно пикнув, парнишка тут же спрятался обратно за спину Цайфу Цзюэ. Три наложницы уже осуждающе смотрели на него. А Юн Луляню стало в какой-то степени жалко Миншэна Чжэньли, хотя тот и пытался избавиться от него.

«Если он продолжит так орать и неистовствовать, до сердечного приступа недалеко», — подумал Юн Лулянь, но тут вперёд выступила Чоу Юэсяо.

— Капитан, идите к Его Высочеству и генералу, — деликатно попросила девушка. — С недовольными я сама разберусь.

Важно кивнув, Цайфу Цзюэ, задрала нос и взмахнув длинными волосами, прошла мимо служанки, а робкий паренёк, дрожа, рванул следом, с боязнью оглядываясь на остальную компанию.

— Не хотелось бы мне заходить так далеко, — неопределенно начала Чоу Юэсяо, мечтательно приложив ладонь к щеке. — Но, господин Миншэн, вы меня совсем из себя вывели. А-Лянь. Ты уж прости за то, что будет. Скорее всего, думать обо мне ты будешь чёрт знает что. Терпеть уже сил нет.

Она говорила растянуто, с весельем и лёгкостью, что сбивало Юн Луляня с мысли. Он и представить не смел, что будет, когда служанка неторопливо подошла к Миншэну Чжэньли, который был выше неё чуть ли не на две головы, а потом, не меняя дружелюбия на белом лице, девушка плавно подняла руку и со всего размаху… Ударила мужчину по лицу.

Это был даже не звук пощёчины, а стук топора, что разрубает полено. Сам Миншэн Чжэньли рухнул на землю, хватаясь за щёку, а когда, кривясь, приподнял голову, было видно, что изо рта у него шла кровь.

Его подчинённые замерли в немом ужасе. Наложницы же не выдали эмоций, как будто подобное было частым явлением. Юн Лулянь же оторопел и изумился.

Поступок Чоу Юэсяо был первопричиной его удивления, однако потом он подумал: это с какой силой хрупкой девушке надо ударить взрослого мужчину, чтобы он аж на ногах не устоял? У него и причёска из заколки выбилась. Половина длинных волос рассыпалась по плечу.

Миншэн Чжэньли смотрел на девушку, явно проклиная её от всего сердца. А Чоу Юэсяо… Её рука ещё была втянута, а выражение лица стало пустым и ледяным.

— Знай своё место, — пророкотала она с холодной яростью, опуская руку. — Если я говорю, что вопрос закрыт, значит он закрыт. Хватит тут выделываться. Достал уже. Забыл уже, с кем разговариваешь?

Юн Луляня прошиб липкий пот. Колени дрожали, хотелось пуститься в бегство. Если бы он не встречал Чоу Юэсяо, то, увидев её такой, подумал бы, что это два разных человека, просто похожих внешне. От той девушки, что он помнил, и следа не осталось.

Любой, на кого она посмотрит своим острым взглядом, забыл бы, как разговаривать, но Миншэн Чжэньли сжал зубы и приглушённо зашипел:

— Я-то своё место знаю, в отличие от тебя. И знаю, о чём говорю. Тебе, дрянь избалованная, просто невыгодно, чтобы во дворце было спокойно. А всё потому, что ты…

— Только продолжи, — прищурилась Чоу Юэсяо, придав голосу злости. — И я запрошу, чтобы тебя лишили статуса главы дома Чжу Лао Цзя. А ещё я позабочусь, чтобы твоя жизнь после превратилась в Ад. И я могу всего за пару слов такое устроить. Хочешь?

Прорычав, Миншэн Чжэньли прикусил язык. Чоу Юэсяо бегло взглянула на перепуганного Юн Луляня. Поджав губы, она прикрыла глаза, а потом её лицо просветлело, и очаровательная улыбка вновь расцвела во всей красе.

— Прошу прощения, — ласково пропела она, посмеявшись. — Вот что бывает, когда я выхожу из себя. Кровь прям так и вскипает. Ха-ха-ха.

Юн Лулянь покосился на наложниц, и младшая Чи, поймав его взгляд, с серьёзным видом закачала головой. Он понял, что лучше молчать. С другой стороны прокряхтел Миншэн Чжэньли, которому помогали подняться его подчинённые.

— Итак. Расставив все точки, — сказала Чоу Юэсяо, играючи похлопав в ладоши. — Первое, что я скажу вам, господин Миншэн, — мужчина, поднявшись, вытирал рот платком, не прекращая сверлить девушку гневным взором. — Я уже знаю, чем вы недовольны. И поясню сразу. Юн Лулянь при всём своём статусе и репутации стал слугой, потому что так решил сам император. Вы желаете опровергнуть его решение?

— Я хочу знать, почему это отребье работает в моём доме, — прорычал Миншэн Чжэньли, вытягиваясь. — Мне сказали, что мальчишка должен был быть в Цзюйхуа Лоу Цзя. Однако ты…

Улыбка Чоу Юэсяо стала коварной ухмылкой.

— Да, я лично распорядилась, чтобы он попал в дом Чжу Лао Цзя. Что-то не устраивает?

— Не устраивает? — опешил Миншэн, вновь краснея от ярости. — Как ты могла перевести его, даже не посоветовавшись со мной!?

— Мне император вольную дал. — Легко выдала Чоу Юэсяо. — Сказал, чтобы я присматривала за ним. Вот и сделала, что захотела.

— Это бесрассудно! Такого, как он… Кхх. Он же выродок предателей!

— Такой же, как и вы, господин Миншэн, — с ликующей издёвкой добавила Чоу Юэсяо. Мужчина тут же замолчал, как холодной водой облитый, и буквально посерел. — Ой, что такое? Забылись уже? Забыли, кем были ваш отец и дед? Пусть не богопоклонники или не самосовершенствующиеся, однако предатели, чья кровь течёт и в вас. — Продолжала злорадно ворковать служанка, смотря на Миншэна Чжэньли, коварно и ехидно ухмыляясь. Она прямо-таки получала удовольствие от отчаяния на его лице. — Это ведь ваш дед, что служил верой и правдой династии У, попытался отравить его высочество, последнего из императорской семьи, когда тот был ранен в бою. А ваш отец годами проворачивал денежные махинации и пытался устроить переворот в армии, когда шла война с западным королевством. А вы… Живы только потому, что сами были ребёнком и ничего не знали. Каково это? Смотреть, как головы ваших родных отлетают с плеч?

— Чоу Юэсяо! — крикнула Цзуань, смотря на ту осуждающе. Служанка взглянула на неё в ответ. — Довольно. Ты слишком далеко заходишь.

— Правда? А я так не думаю.

— Этого достаточно. — Цзуань с жалостью посмотрела на потерявшего речь Миншэна Чжэньли. Невооруженным глазом видно, что ему плохо. — Ты хотела расставить все точки и решить вопрос? Ты все уже сделала. Так что прекращай.

— Хм, — намеренно громко хмыкнув, Чоу Юэсяо вновь стала милой и послушной. — Хорошо! Тогда на этом и закончим. А-Лянь. Не волнуйся, к слому ты более не причастен, это все несчастный случай. Возвращайся в дом Чжу Лоу Цзя и отдохни. Если над тобой вновь будут издеваться, скажи мне сразу. Хорошо? — Юн Лулянь рассеянно кивнул. — А вы, господин Миншэн. Я вас уже отчитывала за предвзятое отношение и суровые требования к работникам уже не первый раз. Если еще такое повторится, я сделаю то, что пообещала в начале. Здесь не нужны люди, которые не могут следовать приказам. Это ясно? — А вот к нему она обратилась уже суровее. Бледный Миншэн нахмурился, ничего не сказав, но для Чоу Юэсяо это, похоже, было равносильно согласию. На наложниц она и не взглянула. — Ну а теперь, — вытянув руки, девушка потянулась. — Мне нужно бежать в Шимин Байиню! Меня ждут вкусные медовые булочки! Я не могу больше теперь! Хочу кушать! Всем покааааааа! — Громко протараторив, Чоу Юэсяо, пуская слюни, бросилась бежать обратно на такой скорости, что и не уследишь. Одни только клубы пыли поднялись ей вслед.

— И что это такое было? — невольно вопросил Юн Лулянь, уже просто не понимая, что вокруг него происходит.

— Она как всегда с приветом, — пробубнила Чи, уперев руки в бока.

Цзяо не стала что-либо комментировать, а Цзуань выдохнула и трепетно обратилась к юноше:

— Юн Лулянь. Возвращайся в свой дом. Сегодня день для тебя и вправду выдался непростым.

— А? Да. Но, — он как можно незаметней покосился в сторону Миншэна Чжэньли, вокруг которого суетились его подчиненные.

Судя по тому, что он выглядит как утопленник, ему явно все еще плохо. И проблема это в чем-то душевном, а не в физическом. Похоже, Чоу Юэсяо задела очень болезненные темы для него, что он больше на Юн Луляня и не смотрит.

Заметив, что парень тревожится, Цзуань положила руку ему на плечо, мягко улыбаясь.

— Это уже не твоя забота. Возвращайся и лучше отдохни. Мы сами здесь разберемся. Ну же. Иди.

Ему казалось сомнительным просто так убегать. Да и не факт, что случившееся сегодня никак не отразится на нем самом. Многие вопросы в этом месте решаются за семью дверьми. Так что при всем желании он ничего не узнает.

Решив, что переживать об этом и вправду бессмысленно, Юн Лулянь кивнул, поблагодарил за всё и, поклонившись в знак уважения, пошел в ту же сторону, куда убежала Чоу Юэсяо. Хотелось побежать, но теперь, когда всё закончилось, он понял, как морально устал и что ноги сильно ноют, а голова раскалывается.

Дорога что в начале, что теперь казалась ему слишком долгой. Зачем здесь столько садов, рощ или лесов? Кто вообще ходит по таким извилистым нескончаемым… Он не успел закончить свою мысль, потому что ему показалось, что его кто-то звал.

Остановившись и оглядевшись, Юн Лулянь вновь услышал свое имя, но уже ближе.

— Лао Ичань? — удивился он, заметив, что к нему навстречу бежит юноша в зеленых одеждах. — Ты что здесь делаешь?

— Ха-ха-а-а-а… ха-а-а-а-а… Дай мне минутку, — попросил сбившийся Суншу Ичань, пытающийся отдышаться. — Фу-у-х! Все, мне легче, — вздохнул он полной грудью, выпрямив спину и расправив широкие плечи. — Юн Лулянь. Я подслушал разговор господина Миншэна и узнал, что ты куда-то пропал. Все в порядке? Где ты был? Тебе не досталось от него?

— А-а-а. Погоди минутку! — попросил Юн Лулянь, подняв руки. — Начнем с того, что я случайно совершил какой-то слом.

— Слом?! — воскликнул Суншу Ичань и тут же нахмурился. — Так это правда был ты?

— Д-да. Только я не специально. Понимаешь, я проголодался и решил, что в лесу найду чем перекусить. Мне не впервой так питаться. А потом случилось столько всего. В общем, история не на пару минут.

— И тебя не забрали стражи? — с недоверием спросил Суншу Ичань.

Это немного удивило Юн Луляня.

— Там была девушка, назвавшая себя капитаном северных башен, но… Знаешь, давай я тебе потом расскажу.

— А господин Миншен тебя отпустил?

— Нет, не он. Но, говорю же, не хочу трепаться на улице.

Суншу Ичань понимающе кивнул. Он сам знает, что даже если никого нет рядом, это не значит, что никто и ничего не услышит. Похлопав друга по спине, он сказал, что пойдет с ним, и оба парня плечом к плечу пошли дальше.

— А! Точно! Чуть не забыл! — вдруг остановился Суншу Ичань. Он отдернул верхние одежды на груди и, запустив руку, вынул что-то и протянул Юн Луляню. — Немного смялась, но это все, что я мог незаметно взять, чтобы ко мне не придрались. Все-таки правила у нас суровые.

Это была булочка маньтоу, завернутая в помятую бумагу. Видно, что она уже остыла и чуть потрескалась посередине. Юн Лулянь поднял удивленный взгляд на Суншу Ичаня.

— Ты ее для меня взял?

— Ну так ты с утра ничего не ел, — ответил он, чуть смутившись. — Знаю, что это не так много, но перекуси этим, а потом дождемся ужина. Я взял бы больше, но тогда меня бы отругали.

— С-спасибо, Лао Ичань, — не до конца придя в себя, поблагодарил Юн Лулянь и принял булочку. Он осторожно откусил ее и прожевал. Тесто чуть подсохло и не так ощущалось, но мягкая сладкая начинка из кунжута грамотно размешала вкус. — Ого, вкусно!

Довольный собой Суншу Ичань улыбнулся.

— Ну а то. Для нас готовят повара, что ничуть в мастерстве не уступают императорским. Стоп! Ты чего плачешь?!

Промолчав, Юн Лулянь покачал головой, откусив еще кусок. А он и не понял, от чего глаза у него щиплет.

— Профто в аза шпото опало.

— Ты сначала прожуй, а потом говори! Боже! За что мне такой младший?

Глава 18 - Новое поручение

Прошло несколько недель с того случая, как Юн Лулянь устроил тот самый, еще долго не сходивший со свежих сплетен всех домов, переполох.

Он привык, что на него косо смотрели и шептались, не заботясь о том, что он все прекрасно слышал, проходя мимо других слуг из дома Чжу Лао Цзя.

— Ты слышал? Говорят, это тот самый новенький из окраин.

— А, то самое отребье богокоплоника? Да. Вот тебе и благодарность его величеству за доброту.

— Надеюсь, он нам жизнь не испортит. А то как пришел, одни проблемы.

— И господин Миншэн как в воду опущенный ходил. Наверное, опять выговор получил от змеюки Чоу.

— Я слышала, что она заступилась за это отребье, и из-за нее он не понес никакого наказания. Это разве справедливо? Почему какая-то крыса заслуживает большего отношения, чем мы, дети благородных родов?

И вот так Юн Лулянь встречал каждое утро, стоило ему только выйти из комнаты. Суншу Ичань с осуждением бросал на остальных суровый взгляд, и первое время это хорошо помогало. Слуги тут же замолкали и расходились по делам.

Все-таки какая-никакая, а репутация у Суншу Ичаня была. Мало кто решался с ним открыто спорить, зная грозный нрав. Плюс тот факт, что сам Миншэн Чжэньли его уважал и доверял многие дела, уже говорил о хорошем статусе, который многим здесь пока и не снился.

Но потом, видимо, видя, что Юн Лулянь жив и здоров, им самим это надоело. Интерес к этой теме быстро угас, и потом потом вошел в норму.

Теперь у всех на устах была другая тема — возвращением принцев во дворец после полугодового отъезда.

В столовой во время завтрака Суншу Ичань объяснил ему, что принцев император отправил в эту поездку по двум причинам: он желал, чтобы его сыновья научились самостоятельности, а еще он думал, что так они смогут духовно отдохнуть и наладить отношения друг с другом.

— А что, сыновья императора не ладят? — спросил Юн Лулянь за завтраком, подцепив палочками жареное мясо фазана, политое темным соусом и приправами. Ему еще наложили жареных овощей и ростков бамбука. Есть такое — одно удовольствие.

— Ешь аккуратнее. Не то сам убирать будешь, — словно ребенка укорил его Суншу Ичань, но, завидев румянец на набитых щеках и эту сиюминутную детскую улыбку на лице Юн Луляня, лишь выдохнул, мягко улыбнувшись. — Да. Я слышал, что после смерти императрицы У Шуйцзин старший принц У Вэйцзэ и младший У Чжэньси вообще друг с другом не разговаривают. И если только это. Старший все время обижал младшего, виня его в смерти матери. Хотя до ее кончины были не разлей вода, — задумчиво проговорил он, взяв смоченный в соусе бамбук и положив в рот, медленно прожевав.

Винит в смерти матери? Если Юн Лулянь правильно помнит, старшему принцу сейчас одиннадцать лет, а младшему — девять. Императрица почила пять лет назад, то есть У Чжэньси было всего четыре года. И как такой беспомощный ребенок может быть виноват в смерти своей матери?

— Лао Ичань, а от чего умерла прошлая императрица? — спросил Юн Лулянь.

Он, конечно, помнит, что Чоу Юэсяо сказала ему, что женщина с рождения была слаба здоровьем, и после рождения детей оно у нее окончательно подорвалось. Значит, болезнь какая-то была.

Суншу Ичань ответил не сразу. Он прожевал, проглотил и отчего-то все равно молча смотрел на свое блюдо, будто думая, говорить или нет.

— Говорят, что от болезни, — сказал он как-то неопределенно, ковыряясь палочками в овощах. — Но, — палочки замерли. Когда он поднял взгляд, Юн Лулянь перестал есть, заметив, как тот хмурится, словно съел что-то мерзкое. — Я также слышал, что это был несчастный случай. Хотя, если подумать, больше похоже на простое устранение.

— Что за нечастый случай? — уже тише спросил Юн Лулянь, наклонившись ближе.

Оглядевшись по сторонам на завтракавших людей, Суншу Ичань лишь помрачнев еще больше покачал головой, давая понять, что такие разговоры здесь не уместны.

Было бы странно встань они сейчас так резко, поэтому завтрак продолжился в молчании. А потом, когда они вышли из столовой и шли в сторону дворца, оставшись в одиночестве, Суншу Ичань рассказал то, что сам слышал.

Оказалось, пять лет назад в покоях императрицы произошел сильный пожар. Она и так последние годы после рождения второго принца совсем ослабла, и даже ходьба давалась ей с трудом. Ее мало кто видел на приемах или в садах. Всем было понятно, что жить ей осталось не так долго. Император пытался ей помочь чем мог, однако ни один лекарь или лекарство не смогли вылечить императрицу.

В тот день Его Величество по просьбе жены, прикованной к кровати, привел в ее покои сыновей. Видимо, У Шуйцзин уже понимала, что умирает, и хотела провести время с детьми, которое у нее осталось.

А потом через какое-то время вспыхнул пожар. Огонь был таким мощным, что его не смогли потушить обычной водой почти полчаса. Принцы смогли спастись, выскочив через окно и упав в пруд, а вот императрица, неспособная и руки поднять, осталась внутри.

Женщина сгорела заживо. Ее и хоронили в закрытом гробу, потому что тело было обуглено до неузнаваемости. Ходят слухи, что там просто пепел лежал, потому что и тела как такого не осталось.

Спустя пять лет причину поджога так никто и не выяснил. Что более странно, сам император У Ливэй лишь спустя неделю после этого события потребовал, чтобы об этом забыли. Говорят, он и на похоронах не плакал. Это при том, что жену свою он сильно и страстно любил.

Так любил, что и на свою нынешнюю жену и наложниц не смотрит, не говоря уже о том, чтобы продолжать с ними свой род. Он стал куда менее общительным и холодным. Старые слуги рассказывали, что до смерти У Шуйцзин он часто улыбался, был очень приветливым человеком.

И если так, почему он не стал разбираться в этом деле? Почему ему стало безразлично то, как умерла его любимая супруга? Чем больше думаешь, тем меньше понимаешь.

Суншу Ичань предположил, что императрицу убили, вот только тут полно несостыковок. Она и так умирала, раз больше могла ни ходить, ни есть. Убивать ее, кому бы она ни мешала, не было смысла, если только…

Юн Лулянь насупил брови, думая над этим. Если целью взаправду была императрица, то есть предположения, что ее могли просто травить, а потом таким образом решили избавиться от тела, чтобы устранить улики.

Если все так, то устроивший это справился со своей задачей.

И второе. Поджог был рассчитан на то, чтобы убить наследников престола. Что уже более вероятно. После таких жестких реформ, что провел У Ливэй при своем правлении, недоброжелателей у него хватает и среди знати.

Сам император с детства обладает гениальным умом. Он осторожен, прагматичен и наблюдателен, а еще есть его братья, готовые за ним в огонь и воду. Так просто к У Ливэю не подобраться, а значит, проще вырезать весь императорский род на корню.

Будь у него столько же детей, как у прошлого императора, смерть парочки принцев была бы не значительной. Однако у нынешнего императора всего два сына. Это при том, что у него есть новая жена и наложницы.

Его любовь к прошлой императрице заслуживает похвал и восхищения, но если он не хочет, чтобы его род не сгинул, ему нужно больше наследников, учитывая нынешние времена.

А он еще их в поездки отправляет! Совсем не переживает, что детей убить всякие недоброжелатели могут?! Вот и думай, Смертный Дракон либо и впрямь слишком умен для человека, либо слишком глуп.

— Мне кажется, что личная жизнь Его Высочества — это его личное дело~, — ласково пропел чей-то голос на ухо ушедшему в свои мысли Юн Луляню. Юноша тут же застыл с ужасом на лице. Его пробрали мурашки, когда тонкие гибкие пальцы сжали его плечо. Запах благовоний мягко окружил его, вызывая головокружение. — Не кажется ли вам, юноша, что это невежливо — осуждать других?

— Ааааааааа! — вскрикнул Юн Лулянь, отбежав в сторону, будто его ужалила сотня пчел.

Опешивший от его крика шедший впереди Суншу Ичань резко развернулся, когда парень забежал ему за спину весь в бледный и в поту, вцепившись в плечо до боли.

— Ты чего творишь?! — непонимающе спросил Суншу Ичань у дрожавшего Юн Луляня и сам посмотрел в ту сторону с возмущением. — А! — он сам в тот же миг побелел и поклонился, при этом легко пиная ногой в колено застывшего от страха Юн Луляня. — П-прошу прощение за неподобающее поведение, господин Шимин Байинь!

Перед ними, затейливо хихикнув, стоял высокий мужчина в элегантных белых простых одеждах. В нем слишком грамотно сочетались непринужденная простота и естественная красота. Несмотря на свой высокий статус, внешне он не выделялся, но при этом глаза все равно цеплял.

Мягкое белоснежное лицо без щетины, шрамов или каких-либо кожных изъянов также казалось сверхъестественным. Линии закрытых век позволяли понять, насколько у него длинные ресницы, а вечная мягкая улыбка, как и трепетный голос, располагала к себе.

И все же при всем своем великолепии у Юн Луляня этот с виду безобидный слепой красавец вызывал не самые приятные чувства.

Да, в первую их встречу он посчитал его лишь приближенным к императору, однако теперь юноша понимал, с каким ядовитым горным цветком имеет дело.

Видя, что Юн Лулянь совсем не проявляет должный этикет, Суншу Ичань поспешил отвлечь внимание Шимина Байиня на себя объяснением.

— Простите его, пожалуйста, господин! Он с утра какой-то нервный! Как старший я его обязательно отчитаю после!

Шимин Байинь, прижав пальцы к подбородку, чуть наклонил голову, не переставая улыбаться.

— Правда? А мне казалось, что вы двое были весьма увлечены крайне… Деликатной темой. Настолько, что я и ответить вам сразу не решился. Хмм. Это я, получается, ошибаюсь?

— Ч-что вы! — занервничал Суншу Ичань. — Никак нет, господин!

А вот Юн Луляня, прятавшегося за спиной друга, еще больше перекоробило. Если до этого он был просто напуган, то теперь его лицо кривилось от ужаса и отвращения одновременно.

«Он что… Все это время за нами по пятам шел?!»— от одной только мысли волосы дыбом становились.

Нелегкая жизнь Юн Луляня сделала его настороженным, как дикого кота. Пусть сейчас условия его жизни изменились к лучшему, старые привычки, помогающие выживать, так быстро не притупляются.