Полная версия
Предначертанная. Часть вторая
Её глаза расширились от шока.
– Ты споёшь мне и моим гостям? – продолжил Микаэль, легко поглаживая ладонь Тамары большим пальцем.
Очередной прилив нежности наполнил её грудь, вызвав смешанные чувства.
– Ты ведь знаешь, Микаэль, я пою только для самых близких, – с трудом произнесла она. – А там будут и чужие люди… Да и один близкий мне человек сейчас в опасности, мне сложно просто взять и отвлечься от этого.
– Там буду я, Тами. И я буду безмерно благодарен тебе за прекрасный подарок на день рождения, – голос Микаэля был искренним, а улыбка ослепительной. – Не поверю, что ты оставишь меня без подарка, – добавил он с мягким упрёком.
Тамара вгляделась в его притаившиеся глаза и поняла, что бой проигран, не успев толком начаться.
– Не оставлю, – ответила Тамара, но тут же резко выдернула руку из его ладони, услышав низкий мужской голос, раздавшийся в кабинете.
Давлат с непринуждённым интересом смотрел на них. Его взгляд не упустил момента, когда Микаэль держал руку Тамары, мягко поглаживая её большим пальцем.
Они были так увлечены беседой, что не заметили его появления. Давлат, впрочем, и не стремился быть замеченным.
Он подошёл к столу. Его внимание сместилось на растерянную Тамару, а после – на уверенного Микаэля.
Тот встал и протянул Давлату руку в знак приветствия, полностью игнорируя смущение девушки.
– Давлат, рад тебя видеть.
Они обменялись приветственным рукопожатием.
– Надеюсь, не помешал?
– Ни в коем случае, – спокойно ответил Микаэль. – Я как раз приглашал Тамару на свой день рождения. Планирую отметить его в твоей «Крепости».
Давлат сел на свободное кресло рядом с Тамарой. Новость его не удивила, поскольку от своих людей он уже знал, что Микаэль арендовал один из больших банкетных залов его ресторана для торжества.
Микаэль сел обратно в кресло и сказал:
– Я понимаю, что сейчас непростой период, твой брат Ратмир борется за жизнь. Но знай, я буду рад видеть тебя среди своих дорогих гостей, – он ненароком взглянул в сторону Тамары. Смущение и чувство неловкости всё же отражались в её чертах.
Давлат сдержанно кивнул.
На лице Микаэля промелькнула лёгкая усмешка, но она быстро исчезла под привычной маской доброжелательности.
– Пока сложно сказать, удастся ли выбраться, но в любом случае спасибо за приглашение, – ответил Давлат.
Неожиданно для Микаэля он протянул плитку шоколада сидящей рядом Тамаре.
Её лицо озарилось тёплым светом:
– О, оставили бы себе. Вам нужнее… – Тамара поняла, что сморозила глупость.
Давлат перевёл внимание с плитки шоколада на чуть растерянные глаза Тамары:
– Надеюсь, я не сильно помешал вашему уединению.
Микаэль смотрел на них с любопытством, и казалось, хотел что-то сказать, но промолчал.
Тамара поспешила объясниться:
– Мы познакомились ещё до происшествия с Ратмиром.
– Странно, что ты не говорила об этом раньше, – заметил Микаэль.
Чувствуя на себе взгляд Давлата, Тамара ответила:
– Замоталась. Но, думаю, в этом нет ничего страшного.
Микаэль, взглянув на Давлата, с лёгкой улыбкой произнёс:
– Порой девушки до невыносимости легкомысленны, как считаешь?
– Мне сложно судить, – сдержанно ответил Давлат. – Я плохо ладил с ними.
Тамара удивлённо посмотрела на него и так же с улыбкой спросила:
– Вы шутите? Вы настолько аккуратны в общении, что в это сложно поверить.
– Ты, – мягким тоном поправил Тамару Давлат. – Мы перешли сегодня на ты.
Микаэль, откинувшись на спинку кресла, перевёл взгляд с Давлата на Тамару. Их близость, почти соприкасающиеся локти – всё это не очень-то пришлось ему по душе. Хотя этот укол был для него столь незначительным, что он сразу же мысленно отмахнулся от него. Решив сменить тему, Микаэль произнёс:
– Надеюсь, твой брат скоро пойдёт на поправку. Самое страшное уже позади.
Давлат вздохнул, стараясь скрыть беспокойство, которое возникало при одной только мысли о состоянии Ратмира:
– Да, главное, что он выкарабкался. Но за эти два дня он почти не приходил в сознание, и это пугает.
– Такое бывает, – спокойно ответил Микаэль. – Ему нужно время. Пуля чудом не задела сердце. Но, благо, у него крепкий организм, и я уверен, что он справится. А мы, как видишь, рядом. Поверь, твой брат в надёжных руках.
– Спасибо, – ответил Давлат, прокашлявшись. – Я искренне благодарен за вашу помощь, и моя «Крепость» в твоём распоряжении.
– Всё хорошо. Ты и так уже выразил свою благодарность, – Микаэль многозначительно посмотрел ему прямо в глаза и добавил: – Буду рад видеть тебя через неделю. Уверен, небольшие перемены в силах изменить нашу жизнь.
– Дай бог, в лучшую сторону, – сказала Тамара с лёгкой тревогой в голосе.
Давлат привычно улыбнулся сдержанной улыбкой, за которой скрывалось многое, и добавил:
– Безусловно.
Глава 2
Размытая картинка не позволяла сосредоточиться и сфокусировать взгляд на чём-то конкретном. Возникло чувство, что Мире приходилось смотреть сквозь мутное стекло – всё казалось довольно смазанным.
Но в какой-то момент произошло чудо, и картинка стала предельно чёткой и ясной.
Первое, что она увидела, был знакомый силуэт Ибрагима Асадовича в домашней одежде. Напротив него стоял Ратмир, его широкую и массивную фигуру она узнала без труда.
Мира приложила усилия, чтобы сосредоточиться и различить их лица.
Было сложно понять, где они находились, но всего нескольких секунд хватило, чтобы осознать главное: она по какой-то причине пряталась от этих двоих, скрытно наблюдая за ними через небольшую щель приоткрытой двери. И всё бы ничего, но её охватила некая взбудораженность, будто она делала что-то неправильное, но при этом очень важное.
Её внимание переключилось на собственные руки. На тонком запястье висел красный плетёный браслет с синим глазом. Всем телом навалившись на стену и притаившись, как ребёнок, до ужаса боящийся быть замеченным в своей шалости, Мира подслушивала разговор двух мужчин.
Распахнуть приоткрытую дверь у неё не хватало смелости. Мысль о том, чтобы показаться им на глаза, вызывала страх. Вновь взглянув в щель, Мира неожиданно обратила внимание на то, что знакомые ей люди выглядели иначе, это было ясно, как только удалось наконец получше рассмотреть их. Словно кто-то в одно мгновение взял и стёр с их лиц сразу несколько лет.
Под серо-зелёными глазами Ибрагима Асадовича не было отчётливых мешков, цвет лица был здоровее, и даже выражение его казалось намного мягче. Подобно тому, если бы ужасающая скорбь не коснулась его отцовского сердца.
Да и Ратмир выглядел менее замкнутым и сдержанным, не таким, каким его помнила Мира. И дело было не только в его потёртых джинсах и кожаной куртке, в которых она никогда раньше его не видела. Он выглядел иначе, напоминая молодого, беззаботного парня, а не сломленного взрослого мужчину, день за днём тонувшего в своём прошлом и грехах, которые никак не мог себе простить. От него не веяло лютым холодом, его чёрные глаза не кричали болью и утратой. Это был другой Ратмир, ранее ей не известный.
И Ратмир, и Ибрагим Асадович – оба выглядели довольно живыми. Их плечи были свободны от той ноши, которая не давала им дышать полной грудью и жить. Ни Ибрагим Асадович, ни Ратмир не казались сломленными, поникшими и тем более озлобленными.
Мира снова посмотрела на свою руку, где красовалась плетёная нить, и почувствовала необъяснимое сковывающее чувство в области груди. Странная мысль пронзила её сознание: это не её рука и не её браслет. Она находилась не в своём теле!
– Ты можешь отказаться. Я не принуждаю тебя к этому шагу, – сказал Ибрагим Асадович, положив руку на плечо Ратмира. И его сдержанный, при этом понимающий взгляд говорил о многом. По крайней мере, он не осуждал Ратмира, и это было заметно со стороны даже притаившейся за дверью Мире.
– Это воля отца, – спокойно ответил Ратмир, встретив снисходительный взгляд будущего тестя.
– Значит, хочешь сдержать слово, данное родителям?
– Да, – ответил Ратмир без колебаний. – Я женюсь на Лейле.
Ибрагим Асадович убрал руку с плеча Ратмира, но его пристальный взгляд всё ещё был направлен в его чёрные глаза, будто он ожидал увидеть в них неуверенность молодого человека. Но этого не произошло, и спустя несколько секунд паузы, обдумывая каждое слово, которое он собирался сказать, Ибрагим Асадович снова заговорил:
– Моя дочь – моя сила. И я надеюсь, что ты будешь для неё достойным мужем. – В этих словах крылась уверенность, неотделимая от надежды. Такой тихой и необъятно сильной. Это был тот момент, когда отец соглашался отдать свою дочь замуж за человека, в котором был уверен.
– Буду, – коротко ответил Ратмир, отчего в сердце Миры что-то перевернулось. Видение, как сгусток едкого серого дыма, резко рассеялось, заставив девушку широко распахнуть глаза и сделать глубокий вдох, ловя ртом как можно больше воздуха.
Мира вырвалась из сна. Её трясло. В ушах гудело с такой силой, будто до этого ей пришлось часами стоять у огромных колонок, из которых вырывался громкий звук, разрывающий барабанные перепонки.
Сердце встревоженно колотилось в груди, не желая успокаиваться, и хоть Мира уже и вырвалась из лап сна, ей казалось, что связь со сном не прекратилась. И это ощущалось откровенно болезненно, особенно когда тошнота начала подступать к горлу.
Она постаралась дышать, мысленно успокаивая себя. Но сон ли это был? И если да, то почему такой настоящий и… как будто прожитый ею лично?
«И вообще, который сейчас час?» – подумала Мира. Сколько она проспала после утреннего разговора с Аланом? И почему было всё ещё так светло?
Несколько раз моргнув, до конца пытаясь осознать, где она находилась и почему в комнате было прохладно, Мира съёжилась под пододеяльником.
Затем она посмотрела на запястье правой руки: браслета не было.
Сердце вновь сжалось в груди. Мира нервно сглотнула, пытаясь уловить нить происходящего. Но не успела она толком всё обдумать, как высунула голову из-под пододеяльника и посмотрела на закрытую дверь. За ней из коридора послышался звук дверного звонка. Звонок раздался ещё раз.
Спустя минуту из-за двери донеслись неспешные, почти неуловимые шаги человека в мягких тапочках. Послышался щелчок замка, затем ещё один, и входная дверь открылась. После этого в коридоре зашуршали бумажные пакеты.
Мира находилась в самой отдалённой комнате квартиры Алана и не могла ощутить запаха еды, но интуиция подсказала, что это, возможно, была доставка из ресторана. Этой мысли, или даже просто догадки, было достаточно, чтобы голод скрутил желудок в тугой узел. Очень сильно захотелось есть, но чувство стеснения и открытого замешательства не позволяло девушке выбраться из тёплой постели.
Мира по-прежнему была в растянутой футболке Алана, и после утреннего разговора, который с ног на голову перевернул её мир, пластом пролежала несколько часов в кровати, пытаясь собраться с мыслями. И сама того не заметила, как провалилась в недолгий сон.
Рассказ Алана о событиях пятилетней давности мрачными картинами поселился внутри неё. И пазл, который ей кое-как удалось составить ранее, с оглушительным треском разбился, а его кусочки с такой силой разлетелись в разные стороны, что собрать их снова было почти невозможно. Да и она не знала, с чего вообще начинать.
Мира до последнего была уверена, что Тимур жив и следивший за ней человек был не кто иной, как он сам. И эти шрамы на лице являлись этому первым и важнейшим доказательством. Но и тут она ошиблась. И кое-как выстроенный карточный домик рухнул в одночасье.
Пожар в ту ночь унёс не только жизнь Лейлы, но и Тимура, который, пьяный, без колебаний ворвался в объятый пламенем дом, судорожно пытаясь найти любимую девушку. Но судьба не была благосклонна к ним в ту ночь и забрала не только их души, но и внешность Алана, который за братом ворвался в горящий дом и, отыскав его мёртвое тело, кое-как начал вытаскивать его из пекла. Да, Алан сумел выжить, но пожертвовал не только внешностью, но и своим внутренним состоянием.
Мира упёрлась затылком в изголовье кровати и прикрыла глаза, отчётливо ощущая тревожный комок в области солнечного сплетения. Хаос мыслей двинулся теперь в другую сторону, и обрывок сна отчётливо предстал перед глазами, напоминая собой не просто намёк на события прошлого или будущего, а будто являясь их неотъемлемой частью. Той самой маленькой частью, в которую ей каким-то образом удалось попасть. Но насколько это реально? Как можно понять, является ли увиденное её бурной, больной фантазией или же в нём кроется крупица истины? Но если это всё же второй вариант, то эта самая крупица хранит в себе невероятную силу.
Видение не кажется простым сном, и в нём заложено намного больше, чем в простом намёке. Там скрыта картина прошлого.
– Ох… – произнесла Мира, приоткрыв глаза, не в силах поверить в то, о чём думала. Это было запредельно, этого просто не могло случиться. Вот и всё.
– Вот и всё… – повторила она вслух собственные мысли, стараясь как можно быстрее избавиться от раздумий, которые нагоняли на неё ещё большую тревогу. Но стоило добиться того, что разум чуть прояснился, как её с новой силой отбросило назад, к той самой теме, которая с утра стала центром её внимания.
Мира продолжала осмысливать тот невероятный факт, что Тимур и Алан, которых она изначально считала одним человеком, оказались разными людьми, при этом связанными родственными узами.
Алан – единокровный младший брат Тимура.
И в одну ночь две невинные души покинули этот мир, оставив после себя тайну с большим количеством переплетений человеческих судеб, и распутать этот клубок сейчас казалось почти невозможным. Мира почувствовала отчаяние, которое сложно было игнорировать.
Но при этом произошло и следующее: тонкая нить, связывающая Миру и Лейлу, после утренних откровений заметно укрепилась. Пока Мире было сложно объяснить это даже самой себе, но факт оставался фактом: красная нить судьбы проходила сквозь сердце Миры и пронзала душу самой Лейлы.
Два человека из двух параллельных миров были связаны друг с другом.
Но увы, сложившийся ранее пазл, который мог хоть как-то объяснить события вечера пожара, распался, оставив после себя два важных вопроса, на которые не удавалось найти ответов.
Кто на самом деле стоял за пожаром?
И почему кто-то возжелал, чтобы Лейла заживо сгорела в собственном доме?
Мира тяжело выдохнула, посмотрев на свою перебинтованную руку, которой она боялась даже шевелить. Затем перевела взгляд в сторону окна, из которого лился свет, казавшийся как никогда раздражающим и отталкивающим.
Пустота.
Внутри девушки была одна огромная, всепоглощающая дыра, затягивающая её в хаос многочисленных вопросов и нестыковок. Мира чувствовала себя застрявшей на распутье в мире, лишённом здравого смысла. И было неясно, куда ей двигаться дальше.
Её размышления прервал мужской голос.
Алан стоял в дверном проёме и смотрел на неё прямым, спокойным взглядом, будто только вспомнил о присутствии девушки в собственной квартире.
Она даже не услышала, как он приоткрыл дверь.
Мира ощутила растерянность и смущение. Её взгляд задержался на его обезображенном лице, не скрытом ни чёрной тканевой маской, ни козырьком кепки. Внезапная волна тревоги окатила девушку с новой силой, как в тот самый первый день их встречи в Летнем саду. И как бы она ни пыталась держаться спокойно, взгляд двух тёмных ужасающих пуговиц, устремлённых на неё, заметно помрачнел. Алан понял её смятение.
Но ничего, кроме взгляда, на его лице не поменялось. Этот человек продолжал оставаться закрытой книгой и никому не позволял заглянуть внутрь себя. И Мира отчётливо осознавала, что если ей удастся найти ключ к его рухнувшему, но всё ещё живому миру, то она сможет лучше понять произошедшее.
– Заказал еду, – коротко сказал Алан, кивком головы указав в сторону кухни.
– Услышала, – тихо ответила Мира, чувствуя, как его прямой взгляд не сходил с неё, неосознанно прожигая насквозь.
– И? Пошли давай. – Его голос прозвучал грубо. Заметив, что Мира не реагировала и продолжала лежать в постели, Алан добавил: – Что лежим?
Мира недоуменно нахмурилась.
– Ты что, собаку зовёшь? – вырвалось у неё, прежде чем она успела обдумать свои слова. Её раздражение вспыхнуло настолько же быстро, как и огонь в глазах, смотревших на неё.
Но Алан ничего не ответил, хотя явно собирался. Он развернулся и исчез в коридоре. В его движениях сквозило недовольство.
– Боже мой, – прошептала Мира, бросив взгляд в сторону окна. И голубой кусочек неба молчал, не желая отвечать на её мысленные мольбы. – Почему последние два месяца моей жизни я постоянно просыпаюсь не в своей постели? – Она говорила тихо, обращаясь к небу, в котором скрывались ответы. – Если бы отец знал, что вытворяет его любимая дочь, он бы никогда не уехал ни в одну командировку, – обречённо пробормотала Мира, чувствуя лёгкий укор вины, подобно царапине, которую невозможно было игнорировать. – И я бы была согласна с ним.
Мира вдохнула как можно глубже, а затем медленно и протяжно выдохнула, прикрыв глаза, стараясь как можно скорее успокоиться и попытаться привести мысли в порядок. Но терпения на это не хватило: открыв глаза, она перевела внимание с окна на чёрный настенный шкаф. Затем опустила голову и посмотрела на футболку, которая принадлежала не ей, и на очертания груди, мягко вырисовывающейся из-под плотной ткани.
Мира с напряжением вгляделась в шкаф ещё раз.
У неё возникло простое желание: встать и подойти к нему. Найти там что-то более или менее подходящее и наконец переодеться. Но её тело было настолько измотано, а пульсирующая боль в предплечье настолько сильной, что любое незначительное движение доставляло невыносимые мучения. Обезболивающее, выпитое утром, перестало действовать, и теперь боль ощущалась с новой силой.
Левой рукой Мира приподняла одеяло чуть ли не до самого подбородка, когда внезапно в комнату снова вошёл Алан, неся в руках поднос с едой. Тарелка с пловом, овощной салат и стакан с апельсиновым соком – в воздухе повеяло долгожданным ароматом еды. И желудок девушки без промедления дал знать, что она голодна.
Алан двигался спокойно, и притом довольно бесшумно, на его лице не отображались никакие эмоции, отчего сложно было понять, насколько Алан недоволен тем, что Мира своим присутствием потревожила его покой, да и к тому же заняла его спальню.
Но даже если бы эмоции и сумели выдать себя, вряд ли Мире удалось бы различить их с первого раза. Непробиваемая маска грубых бледно-розовых бугристых рубцов не позволяла что-либо прочесть на его лице. Алан производил впечатление непоколебимого и при этом сильного телом человека. Казалось удивительным, как такое изуродованное рубцами тело могло быть таким спортивным: Алан отталкивал настолько, насколько и притягивал к себе внимание.
И сейчас он казался каким-то застывшим. Может, дело было в том, что только этим утром он немного приоткрыл занавес пятилетней тайны, позволив Мире посмотреть на историю с другого ракурса. И, возможно, это повлияло и на него самого. Он был напряжён. Каждое его движение выдавало это.
Обойдя кровать, Алан поставил поднос на прикроватную тумбочку, слегка отодвинув графин с водой. Всё это он делал молча, пока Мира из-под ресниц наблюдала за ним, оставаясь под одеялом, приоткрывающим лишь её нос, глаза и макушку.
– Не хочу дома трупа, – спокойно произнёс Алан, словно отвечая на немой вопрос девушки, витавший в воздухе.
Их взгляды пересеклись.
– Как мило, – мрачно ответила Мира, в голосе которой не ощущалось никакой благодарности, хотя её желудок явно был иного мнения. Послышалось ещё одно тихое бурчание, донёсшееся до каждого из них. Мира смутилась, отведя взгляд в сторону.
Алан выпрямился, не торопясь уходить.
– Всё тело адски болит, – призналась Мира, посмотрев на поднос. Дотянуться до него она бы не смогла.
– Я вызвал врача. Посмотрит тебя и перевяжет рану.
Повисла короткая тишина.
– Значит, это не твоих рук дело, – сама не зная почему сказала Мира, посмотрев на предплечье, перебинтованная часть которого виднелась из-под рукава футболки и была алого цвета. Да, она поверила утреннему рассказу Алана, но как будто до конца не осознавала, насколько его история могла быть реальной.
– Не моих, – сдержанно подтвердил Алан, а потом сделал то, что заставило брови девушки удивлённо сомкнуться на переносице: сел на край кровати.
Мира не успела что-либо сказать, Алан опередил её:
– Я помогу, – и как-то неловко добавил: – Пока ты не померла от голода.
Слова возражения на удивление застряли в горле Миры, и её слегка приоткрытые губы сомкнулись. Она в очередной раз перевела взгляд на еду. Желудок снова заныл. Всё было очевидно, и Алан это понимал.
Взгляд двух чёрных бездонных впадин, не обрамлённых ни ресницами, ни бровями, не выражал ничего, но казалось, что Алан ждал хотя бы какого-то знака, чтобы начать действовать. Мира едва заметно кивнула.
Алан пододвинулся ближе, взял с подноса тарелку с пловом, ложкой щедро зачерпнул рис с кусочками мяса и поднёс к губам Миры. Отведя взгляд в сторону, чувствуя определённую неловкость из-за внезапно сложившейся ситуации, Мира открыла рот. Стоило только почувствовать вкус еды, как приятнейшая волна мгновенно разлилась по её телу. Желудок завыл громче, она готова была съесть две такие тарелки.
– Я сейчас заплачу… – прошептала Мира, и на её глазах навернулись слёзы. Здоровой рукой она аккуратно смахнула слезинку, что побежала по щеке. За ней последовала ещё одна.
– Что происходит? – произнёс Алан, недоуменно уставившись на Миру.
Шмыгнув носом, Мира ответила:
– Вкусно. Ещё хочу.
Алан промолчал и поднёс вторую ложку к её губам. Стоило ей торопливо прожевать и проглотить еду, как последовала третья. Мира ела, несмотря на боль в плече, которая ни на секунду не желала умолкать, а по её щекам непрерывно текли слезинки, причину которых даже ей самой сложно было объяснить: то ли от вкуса еды, то ли от тяжёлых эмоций, переполнявших её сердце.
И даже Алан был в смятении, хотя его лицо не выдавало этого.
Он продолжал молча кормить её. И спустя минуту-две Мира спросила:
– А где моя одежда?
– Ты про свои лохмотья? – уточнил Алан бесстрастным тоном.
Мира открыла рот, чтобы возразить на его грубость, но он перебил её тем же спокойным тоном:
– В мусорке, где ещё? Не хватало, чтобы в моей квартире пахло сыростью и засохшей кровью.
Мира невольно сморщилась и забрала ложку у него из руки.
– Сама справлюсь, – огрызнулась она, и добавила: – А тарелку поставь сюда, – взглядом она указала на бёдра, скрытые под пододеяльником.
– Попробуй только испоганить мою постель, – предостерёг Миру Алан, прежде чем последовать её просьбе.
Затем он встал и только собрался выйти из комнаты, как Мира сказала:
– Мне нужна одежда. И я поеду к Ратмиру, – заявила она, держа ложку в руке, но не торопясь продолжать есть. Одно только его имя заставило её сердце испуганно затрепетать.
– Ты себя хоть видела?
Мира нахмурилась.
– Куда ты в таком состоянии пойдёшь? – голос Алана звучал не только твёрдо, но и грубо. Стоя в двух шагах от приоткрытой двери, он так посмотрел на Миру, что та мысленно съёжилась.
– Не умерла ведь? – иронично спросила она. – Не умерла. Значит, в состоянии добраться до него. Узнать бы только, где он… – голос Миры стих, её напряжённый взгляд озабоченно заметался по комнате. Она начала рассуждать в голос: – Их было двое, и у одного из них было оружие. Ратмир, каким бы сильным он ни был, не смог бы справиться с двумя… – она резко замолчала, а затем тихим голосом добавила: – Я уверена, что он ранен. И мне нужно его увидеть. Если ты можешь мне помочь, то помоги. Отвези меня к нему.
– То, что ты в моём доме, не значит, что я твой личный водитель.
Мира нахмурилась, её лицо мгновенно омрачилось. Алан продолжил:
– Всё, что я должен, – это постараться не дать отцу добраться до тебя до тех пор, пока ты не разберёшься, почему возникла связь между тобой и Лейлой и что на самом деле произошло в ночь пожара. – Алан сделал паузу в несколько секунд. – Это ясно? – его голос прозвучал особенно резко и холодно.
– Я хочу к Ратмиру, – упрямо повторила Мира, положив ложку на тарелку. Есть она уже не собиралась.
