Предначертанная. Часть вторая

– Нет, – прозвучал ответ Миры. – Я всего лишь пытаюсь уберечь его. Ратмир ранен, и что важно, из-за меня. Иван ранен также из-за меня. Сколько ещё людей должно пострадать по моей вине?! – её голос звучал резко и напряжённо. – И раз моя жизнь в любом случае висит на волоске, мне поздно делать шаг назад, понимаешь? Мне чертовски страшно, Алан, но я предпочитаю идти вперёд и наконец разобраться, почему прошлое Лейлы пытается отнять моё настоящее! Узнать, кто ответственен за смерть твоего брата. Так что будь добр, не дави, меня достаточно измотала жизнь за эти месяцы!

Взбудораженная, Мира встала и прошла к окну, глубоко дыша.

– Она тебя не измотала, – сказал Алан, привлекая внимание девушки, – она тебя отпиздила.

– Шутишь? – яростно сверкнула глазами Мира.

Алан улыбнулся, только вот ей было не до шуток.

– Я разберусь со всем, чего бы мне это ни стоило, – продолжила Мира, больше обращаясь к самой себе, чем к Алану. – Но без риска для жизни дорогих мне людей. Больше никаких жертв.

Алан сидел с невозмутимым видом.

Мира уже была готова прекратить этот неприятный для неё разговор, как внезапно уставилась на Алана так, будто увидела его впервые. Мысли медленно закружились в её голове и подвели к самому значимому вопросу, о котором она задумывалась не один раз и который, наконец, дождался своего часа.

– Ратмир знал о твоём существовании? – спросила она прямо. – Лейла и остальные были в курсе того, что у Тимура был младший брат?

– А я-то гадал, когда ты уже спросишь про это, – в голосе Алана то ли прозвучала издёвка, то ли он на самом деле этого ждал. – Да, Ратмир и Лейла, конечно же, знали. Тимур не молчал обо мне, но и я не часто мелькал в его кругах, потому что большую часть жизни Мурад пытался держать меня в тени и как можно дальше ото всех. И если в детстве ему ещё удавалось меня сдерживать, то в студенческие годы я стал для него настоящей головной болью.

Он запретил Тимуру говорить обо мне, как будто меня и вовсе не существовало. Словно я зараза, которая могла лечь тенью на его сраный авторитет. Мне было велено не рыпаться и знать своё место. Целовать ему руки, ведь он сжалился над бедной душой мальчишки и взял под своё проклятое крыло. Но я не я, если бы не вставлял ему палки в колёса, зная, как он держится за свою грёбаную власть.

А насчёт Ратмира, то эту занозу я терпеть не мог. Он как раньше выбешивал меня, так и до сих пор выбешивает. И если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и изменить всего лишь одну вещь, то я бы сделал всё, чтобы эта тварь не появилась в жизни моего брата.

Тимуру он не друг и никогда в моём понимании им не был. Но брат меня не слушал, и, как бы я ни пытался раскрыть ему глаза, мне не удалось повлиять на его отношение к Ратмиру. Да и сам Ратмир был не в восторге от меня. Мы как-то успели набить друг другу морды. А потом брат заставил меня пообещать ему, что я буду держаться подальше от Ратмира и не лезть в их так называемую дружбу. В один момент я махнул на всё рукой и уехал в Штаты.

Мира внимательно вслушивалась в каждое слово, и, когда голос Алана затих, она одарила его благодарным взглядом. Он помог ей найти ответ хотя бы на один из десятков вопросов, что уже было маленькой победой.

Мира встала с дивана, молча обошла его и только собиралась выйти из гостиной, прокручивая в голове услышанный рассказ, как Алан кинул ей вслед:

– Через час поедем.

Она была предначертана ему самой Судьбой, чтобы он наконец понял: в любви нет ничего страшного. И за любовь надо бороться, в первую очередь, с самим собой.

«Предначертанная 2» | Глава 3.1

Глава 3.1

Завтракать Мире не захотелось.

Она сделала несколько глотков чая, стараясь не смотреть на Алана, который, в отличие от неё, по-хозяйски сидел во главе островка и, сделав несколько бутербродов, не спеша ел их, изредка поглядывая на экран телефона и что-то просматривая в нём.

– Что я могу надеть из твоей одежды? – спросила Мира, заставив Алана переключить на себя внимание.

Он коротко ответил:

– Что подойдёт.

– Спасибо, – глухо ответила девушка и вновь провалилась в раздумья. Но, не просидев и пяти минут, Мира ушла в спальню и, оказавшись у дверцы шкафа, решила что-нибудь подобрать себе. Кроме чёрного и изредка мелькавших среди вещей серого и белого, других цветов для Алана, видимо, не существовало.

Превозмогая ноющую боль в предплечье и ломоту в теле, Мира аккуратно просматривала гардероб Алана, пытаясь понять, что из всего мужского можно было себе подобрать. Учитывая его немаленькие габариты и приличный рост, это оказалось довольно-таки сложно. Но выбора у Миры не было, приходилось выбирать из того, что было.

Как и предупреждал Алан, через некоторое время приехала медсестра, молодая девушка по имени Раиса. Она без лишних вопросов аккуратно обработала и перевязала рану Мире и, дав ей несколько дельных советов, уехала. Её появление и отъезд произошли настолько быстро, что можно было не сомневаться в том, что эта девушка уже не раз бывала в этих стенах и научилась не удивляться подобным сценам.

Несмотря на несколько таблеток обезболивающего, что Мира приняла утром, любое движение рукой вызывало у неё пронзительную боль, каждый раз заставляя затаивать дыхание и замирать на месте в ожидании, что эта болевая вспышка вот-вот угаснет и станет легче. Но легче не становилось.

Слишком мало времени прошло с того вечера на крыше, когда романтический ужин при свечах перешёл не просто в похищение, а чуть ли не в убийство.

Ни её тело, ни душа не успели восстановиться. Прошло всего несколько дней. Учитывая не самую простую ночь, которая будто высосала из Миры последние силы, Мира чувствовала, что разваливается на части, отчего ей хотелось просто сесть и заплакать. Но и слёзы, как назло, отказывались изливаться наружу. Что-то внутри сгущалось в тугой узел, который с каждой секундой становился всё невыносимее и был готов вот-вот перерасти во всепоглощающую ярость.

Но сквозь мрак всегда должен пробиваться свет. По крайней мере, этому учили Миру родители. Тусклый, едва заметный огонёк, который безмолвно будет звать к себе, заставляя обессиленные ноги медленно двигаться в его сторону. Шаг за шагом, этот свет вдали будет порождать в сердце человека крупицы надежды, которая вскоре сможет обрести невероятную силу. Силу, перед которой не устоит даже самая кромешная тьма. Силу, перед которой преклонится и сама смерть.

Мира пыталась держаться за мысли, которые в конечном итоге привели её к Ратмиру. И, зацепившись за них, как за спасательный круг, чувствуя, как они помогали ей медленно двигаться вперёд, заполнять пустоту и оставаться на плаву, Мира старалась не падать духом. Она должна была не потонуть в собственной бездне отчаяния, в которую осознанно кинулась и в которой вот-вот могла обрести свою кончину.

Тяжёлый поток мыслей заставил вырваться из груди поникшей девушки сдавленный стон. И вот Мира вновь вернулась в реальность и, задумавшись, стояла у раскрытого настежь шкафа в попытке подобрать себе что-то подходящее: одна часть одежды была аккуратно разложена по полкам, другая состояла из идеально проглаженных рубашек, водолазок, свитшотов, которые друг за другом висели на вешалках и напоминали шествие людей в чёрно-сером. Мира понимала, что атмосфера шкафа гармонировала как с самой квартирой, так и с её хозяином.

Не сразу, но ей удалось найти худи серого цвета и джоггеры. Их размер был раза в два больше самой Миры, но низ хотя бы удастся затянуть шнурками на талии. А верх будет нелепо висеть на её исхудавшей фигуре. Мире сложно было признаться себе в том, что чем глубже она ныряла в тайны семьи Ибрагима Асадовича, тем сильнее начинала испытывать тревогу при виде чёрного цвета, который постоянно напоминал о трауре и смерти. Её предстоящей смерти, дышащей ей в спину.

Стараясь снова не уходить в тягостные мысли, Мира в очередной раз попыталась сосредоточиться на одежде. Кое-как ухватив здоровой рукой комплект одежды целиком, она бросила его на кровать.

Перед Мирой возникла не самая простая задача: надо было снять одежду, в которой она проходила дня два, и надеть новую, стараясь при этом не тревожить раненую руку, которая на любое, даже самое лёгкое прикосновение отзывалась болью. И если футболку удалось без особого труда снять и бросить на пол, то надеть худи оказалось очень сложно.

Первая попытка – тяжёлый вздох, тихий вскрик, сжатые губы, напряжённый взгляд. Вторая попытка вновь просунуть голову и одной рукой надеть на себя мужскую одежду также закончилась не лучшим образом.

Терпение Миры иссякло быстро. Она с криком, полным раздражения и отчаяния, упала на пол. Её лицо исказилось от боли, мгновенно распространившейся по телу резкой вспышкой.

– Будь всё проклято! – сквозь сжатые зубы воскликнула Мира, чувствуя, как весь мир сузился до маленького мяча, который готов был взорваться в её груди от эмоционального перенапряжения.

Алан мгновенно пришёл на её крик.

Подобно призраку, он безэмоциональным взглядом молча окинул развалившуюся на полу страдающую девушку, которая прижимала к себе одежду, пытаясь спрятать от него свою наготу. Понять, что произошло, Алану не составило труда. Особенно после того, как он заметил, что взгляд красивых глаз метал в него молнии раздражения.

– Стучись, пожалуйста, прежде чем врываться! – громко процедила Мира стальным голосом. – И почему на этой двери нет замка?! – пронзительно вскрикнула она, и голос её предательски дрогнул, эмоции в груди уже не только бурлили, но и начали обжигать глаза.

Мира сделала глубокий вдох, пытаясь противостоять неожиданному наплыву чувств. Нельзя, чтобы любая незначительная ситуация мгновенно выбивала её из колеи и делала абсолютно беззащитной и слабой.

Она приложила все усилия, чтобы не расплакаться при Алане, который уже увидел достаточно её слёз в утро откровений.

Мира, развалившись на холодном полу, беспомощно огляделась, ощущая себя словно в ловушке. Сидя в одних трусах, она прижимала к груди худи. Алан, увидев её в полуобнажённом виде, не выказал никаких эмоций. Их всё равно сложно было бы прочесть на его лице.

– Долго будешь пялиться? Выйди, пожалуйста! – как можно спокойнее произнесла Мира, смело подняв на него потемневшие от смущения и злости глаза.

– Долго, – ответил Алан без малейшего интереса. А затем сделал пару шагов в её сторону и поднял с пола джоггеры. Ничего не говоря, Алан присел на корточки рядом с Мирой и аккуратно помог ей продеть в штанины одну ногу, затем вторую.

Девушка была так ошеломлена поступком Алана, что не нашлась, что сказать, лишь смотрела на то, как он без слов помогал ей одеться. Да и брыкаться не имело смысла – одной ей было просто не справиться.

Алан встал и одним движением поставил Миру на ноги. Она даже не успела почувствовать всю глупость, нелепость ситуации: Мира стояла перед Аланом, подобно маленькой смущённой девочке, которую с совершенно отстранённым видом одевал взрослый человек. Он натянул на неё джоггеры и, не давая им сползти, завязал шнурки на талии. Дело оставалось за верхом. Мира хмуро произнесла:

– Я сама.

– Я заметил, – коротко бросил Алан, а затем потянул на себя худи.

– Я же сказала, что сама! – нервно вскрикнула Мира, и её глаза потемнели до черноты. – Ты же видишь, что на мне нет белья! Уходи!

Алан шумно выдохнул, явно теряя самообладание.

– Я помогу тебе надеть это через голову и опустить вниз. Мы уже поняли, что у тебя не получается. Хватит огрызаться как собака, на твою тощую грудь пялиться я не собираюсь, ясно?! – он хоть и говорил спокойно, но тон его голоса был повышен.

Мира открыла рот, чтобы выплеснуть негодование, но молча захлопнула его. Лицо её исказилось вспыхнувшим возмущением, но словесной перепалки не случилось. Алан воспринял это как сигнал к действию.

Не отводя прямого взгляда от лица Миры, он потянул на себя худи. Мира инстинктивно прикрыла рукой грудь, чувствуя дичайшую неловкость и смущение, отчего румянцем, казалось, залило не только её щеки, но и всё тело. Он продел худи через её голову, стараясь не задеть раненое предплечье, потом она просунула в рукав здоровую руку.

Мира сжалась от напряжения, из её уст вырвался короткий стон боли.

– Терпи, – бросил Алан, не отрывая от неё взгляда.

– Терплю, – процедила Мира сквозь зубы, прерывисто дыша.

– Раненую руку оставим под одеждой.

Она согласно кивнула, не желая её трогать.

Алан подошёл к настежь открытому шкафу и через несколько секунд достал из него пару белых носков.