Сёстры

По правую руку от меня, рядом с сосной, склонилась Кэйя – Плачущее древо служителей, ива с пыльно-изумрудными листьями. Следом возвышался Мэка, секвойя, чья крона терялась в цветном тумане. Его ствол был таким широким, что даже если бы мы с Исаи взялись за руки, нам не удалось бы его обхватить. Не зря его прозвали Небесным древом – повелителем дозорных.

Ближе всего ко мне был Нуто – главный в семье воинов. Его листья пылали цветом свежей крови в рассветный час и напоминали пламя, уничтожившее рощу Неметон.

Только сейчас я осознала: Исаи сам мог рассказать Асвету о планах людей. Зачем тогда здесь я?

– Эра, – сказал Исаи.

Глаза древ открылись одновременно, заставив меня вздрогнуть. Янтарная радужка Абира пронзила меня, будто видела все: мои мысли, прошлое, настоящее, – то, что было, и то, что могло случиться, но осталось брошенным. И хотя я знала, что это лишь иллюзия, мне стало не по себе.

– Можешь идти, – произнес Абир, обращаясь к разрушителю.

Исаи нежно сжал мои пальцы и ушел, забрав с собой последние тени.

– Мы знаем, что показало видение Бездны, – начал Абир. – Паутина жадности, страсти и желаний стала теснее. Наш контроль над людьми потерян. Ни Разрушения, ни Свершения, ни Забота служителей больше не в состоянии сдерживать людские порывы. Настал момент, когда мы оказались беспомощны.

– Я подвела вас, – проговорила я.

– Здесь нет твоей вины, – мягко ответил Нуто. – Мы хотим дать тебе задание, исход которого поможет природе вернуть власть над людьми.

Я посмотрела на корни древ, переплетенные у моих ног. Об этом говорил Нуто? Поэтому Асвет наблюдал за мной?

– Ты должна найти артефакт, что старше и сильнее самого Асвета, – сказал Абир.

– Что за артефакт? – спросила я.

– Это никому не ведомо. Его облик так же изменчив, как внешность афира, а местонахождение скрыто от тех, кто его ищет.

Я опешила.

– С чего мне тогда начать?

– Мы знаем, что это источник, – произнес Нуто.

– Создающий и разрушающий, – сказала Аметиса.

– Ведущий и забывающий, – продолжила Кэйя.

– Он откроется в нужный час, – прошептал Камор.

– Когда скроется солнце и отступит ночь, – сказал Мэка.

– Когда ты будешь готова принять его, – закончил Абир.

Я ощутила, как горячая пыльца опустилась на щеку, словно чужая слеза, и невольно смахнула ее пальцем.

– И еще, – проговорил Нуто. – Это задание не касается других афир, даже семья не должна знать о твоих поисках.

Я удивленно посмотрела на каждое древо. Они перестали доверять Ниате, но другие афиры никогда не шли против воли Асвета. Еще немного и даже Эсса станет воином, лишь бы наказать людей за мертвых мышей и сожженный лес. Тогда чего боится Асвет?

Увидев мои сомнения, от клена отделилась бледная тень. Я закрыла глаза, чтобы обострить чувства и уловить шепот Нуто. Я ощутила его прикосновение и дыхание, скользнувшее по моим волосам.

– Я не привыкла лгать сестре.

– Семья Багряного древа еще никогда не была так крепка, как сейчас. Но, возможно, это именно то, о чем ты просила. Твой момент мести.

Я резко отрыла глаза, но тень уже ушла, снова слившись с деревом. Я вспомнила силуэты людей, кровь на мосту и изумрудное сияние Бездны на моих руках. Мертвых лис и срубленные деревья. Никто не жаждал гибели людей так яростно, как я. И если ради этого мне придется солгать сестре, я сделаю это! Она тоже не была со мной честна.

Одно за другим стали закрываться веки Асвета. Абир задержал на мне свой янтарный взгляд, словно сомневаясь, но в этом не было нужды. Я выполню их приказ.

В Сумрачном саду меня ждал Исаи.

– Ты в порядке? – Его вопрос потонул в трепете крыльев.

Дрозд опустился рядом и обратился Ниатой. Ее лицо было испачкано пеплом, а ресницы слиплись от высохших слез.

– Прости меня! Прости. Я должна была тебе все рассказать, – Ниата обняла меня так крепко, что было трудно дышать. – Я не думала, что они решатся. Я верила, что Неметон для них все еще что-то значит. Прости.

Прилагая все сохранившиеся силы, я выскользнула из объятий сестры.

– Асвет призвал тебя из-за меня? Меня изгонят? – не унималась Ниата.

– Конечно, нет. Ты не виновата, что люди оказались… людьми. Никто не виноват.

– Ты злишься?

Я сжала ее лицо между ладонями и прижалась ко лбу, вздыхая слабый запах роз.

– Мы сестры, помнишь?

– Тогда зачем тебя звал Асвет? – спросила Ниата.

Я помедлила, переведя взгляд на Исаи. Разрушитель кивнул и, подняв воротник плаща, скрылся в саду. Что Асвет сказал ему? Ведь именно он привел меня в Обитель.

– Они хотели узнать, что показала Бездна, – солгала я, даже не ощутив укола совести.

Сестра обманула меня, скрыв намерения людей, и я ответила ей тем же.

Глава 4. Ловец снов

Я опустилась на колено перед Камором, ожидая, когда дуб ответит мне.

– Дозорные выследили их. Люди спешат осуществить свой план – их влечет алчность и жажда власти. Их путь необратим, и это тревожит Асвет. Хранители уже знают, что должны сделать, но для нас в городе сейчас слишком опасно. Вы должны сопровождать Эссу, Амокса и Диадо. Если люди перейдут черту – начните Свершение.

– Почему не убить их сразу? – не понимала я. – Они приказали сжечь рощу Неметон, уничтожили деревья и животных! Разве этого недостаточно для Свершения?

– Это паутина сплетена не одним хищником, она сложнее, теснее и опаснее, – медленно проговорил Камор, растягивая слова, словно в песне. – Ловец снов способен одурманить любое существо. Люди заснут, и у тебя появится время на поиски, но я не могу сказать точно, сколько его у тебя будет. Ты должна поторопиться в своем деле.

Я неуверенно кивнула. Время на поиски. Да мне нужна целая вечность, чтобы найти артефакт, о котором я ничего не знаю. Ни его облика, ни материала, ни даже предназначения. Это все равно что искать солнце в полночь. Даже хуже – ведь все знают, как выглядит солнце.

– Как прикажете, – коротко ответила я, вставая.

Я обернулась к Нуто, надеясь узнать больше о словах Асвета, но древо меня не слышало.

Семь дней я провела в поисках. Летала над лесами, бродила среди орешника, заглядывала в звериные норы и даже наблюдала за городом, сидя на башне с часами. Я думала, что смогу почувствовать силу артефакта, но вместо этого ощущала лишь вороний голод и прожигающий ветер.

Покинув Обитель и бросившись в пустоту среди облаков, я обернулась вороном и раскрыла крылья, подхваченная ветром. Он кружил меня, обволакивал и вел. Я отдалась его течению, но тут же вернула контроль, направляясь к реке. Поиск артефакта и слова Асвета занимали все мои мысли. Слишком поздно я поняла, что лечу к клеверному лугу.

Река петляла среди ив и пожелтевшей осоки, поблескивая холодной рябью и отражая серое небо. За ней до самого леса тянулся луг, покрытый все еще зелеными трилистниками. Я опустилась ниже, вдыхая тонкий запах влажной листвы и не отрывая взгляда от невысокого холма, усыпанного сгнившими лепестками соцветий. Он манил меня, как свежее мясо манит голодного хищника, захватывал сознание, вытесняя все прочее. Я видела стелющиеся стебли в каплях дождя и осыпавшиеся плоды, из которых вскоре прорастут новые цветы. Казалось, что я даже вижу кости, погребенные под почвой – желтые и голые, словно засохшие корни.

Я любила и ненавидела это место. Оно было тихим и свежим, но скрывало в себе всю мою боль. Справа зашуршала осока, и на луг выскочила цепочка кабанов, прервав мое уединение. Я резко свернула к лесу.

Ветер разносил по округе дым и угольную пыль. За утесом показался шпиль башни, окруженной маленькими домами из темно-коричневого кирпича. Собрав всю свою решимость, я нырнула в облако зловония, гари и тумана, стелившегося по узким улицам города.

Ниата ждала меня, сидя на уличном фонаре. Она переминалась с лапы на лапу, вздрагивая каждый раз, когда стрелки часов с глухим щелчком двигались вперед. Я опустилась на соседний фонарь и громко каркнула, привлекая ее внимание.

– Где Грэм? – спросила сестра.

– Я думала, что он с тобой.

Ниата пожала плечами и продолжила наблюдать за часами. Я огляделась, ища беркута Грэма или сову Эссы, но видела лишь озябших голубей и черных воронов, круживших над старой крепостью.

Я взлетела к шпилю и опустилась на конек крыши, тянувшийся за часовой башней. Ветер кусал мои крылья и лапы, пронизывая холодом, и я вернула облик афира, возвышаясь над серым пятном, которое люди называли своим домом.

Город злил меня. Тесный, темный и удушающий – он был отражением человеческой сущности. Когда-то светлый кирпич домов почернел от пыли и золы горящих жаровен. Бедняки в оборванных плащах выискивали уставших лавочников, надеясь выпросить несколько крошек хлеба, гнилого картофеля или рыбьих плавников. Они бродили по улицам, воровали, умоляли, а порой просто засыпали в углах, прячась от дождя и ветра рядом с выгребными ямами.

По дорогам сновали лошади, стуча копытами по камню или утопая в навозе. Уставшие и истощенные, они тянули высокие экипажи, вздрагивая от ударов кнута и резких движений встречных лошадей. На тротуарах чернели толпы прохожих: рабочие в бесформенных шляпах, промокшие дети, спешащие домой к теплому очагу, и городские бездомные, ищущие, где бы укрыться на ночь.

Двое мужчин вышли из табачной лавки и, закурив сигары, неторопливо двинулись поперек улицы, едва не налетев на тощую лошадь. Загорелись первые фонари, осветив мокрый булыжник и пестрые вывески зданий: книжные и газетные лавочки, пекарни, каретные мастерские и пропахшие хмелем таверны.

За городом, далеко на севере, тянулись сады и голые поля, прорезанные петлями рек. Дальше раскинулись леса, горы и многолетние льды. И где-то среди этого бескрайнего мира, я должна была найти одну-единственную вещь, о которой ничего не знала!

Серое небо на западе на миг окрасилось мягким пурпуром, и я поняла, что близится закат. За спиной послышалось дыхание Ниаты, принявшей облик афира. Сестра коснулась моей руки, и тревога отступила, уступая место спокойствию.

– Если бы тебе нужно было найти что-то, о чем ты знаешь крайне мало, с чего бы ты начала? – внезапно спросила я.

– Наверное… с книг, – помедлив, ответила Ниата.

– Ты умеешь читать? – Я оглянулась.

Сестра отпрянула, смутившись.

– Немного.

А чего я ожидала? Ниата проводила среди людей больше времени, чем в Гнезде, – годы, столетия наблюдая за ними. Любой афир научился бы читать, проводя в городе так много дней, но она снова не сказала мне. Что еще Ниата скрывала от меня?

– Не говори другим, – произнесла я. – Особенно дозорным.

Сестра отвела взгляд, и я проследила за ним. Легко ступая мягкими лапами по крышам и деревяным балкам, к нам приближался Грэм. Кот прыгнул на дождевую трубу, взобрался выше, цепляясь когтями за скользкую черепицу. Его шерсть была взъерошена, мокрые лапы оставляли темные следы. Он казался отстраненным, но в нем чувствовалась сила – как в его источнике: клыке зверя, оставленном в плоти хищника. Всегда дающий отпор.

– Мы не видели тебя всю неделю, – упрекнула его я.

– Даже афиры нуждаются в одиночестве, – ответил Грэм.

– Мы беспокоились, – пояснила Ниата. – Асвет твердит, что для афиров сейчас не лучшее время.

Кот виновато потерся о ее ногу, извиняясь. Он протяжно замурчал, и Ниата присела, чтобы погладить его за ухом. Я невольно улыбнулась. Когда воины собирались вместе, казалось, что это не только увеличивает нашу силу, но и укрепляет связь.

Вдалеке мелькнуло перо сипухи. Чернота сгустилась вокруг моего платья, и я взлетела, стараясь догнать Эссу, Амокса и Диадо.

Хранители кружили над высоким зданием из гладкого песчаника с широкими окнами, выходящими в сторону парка. Ниата и Грэм в облике беркута едва поспевали за мной. Я резко свернула к улице – слишком низко – и чуть не оказалась под копытами лошади. Рядом с крылом скрипнуло колесо, кобыла испуганно попятилась, и я быстро увернулась, приземлившись на тротуар.

– Проклятые птицы! – ругался извозчик, успокаивая лошадь и растерянных пассажиров.

– Проклятые повозки, – передразнила я.

– Это кэб, – пояснила Ниата, сев рядом.

– Ну конечно, – прошипела я, уже не удивляясь ее знаниям.

Вычистив из-под крыла грязь, я заметила яркую вывеску на другой стороне дороги. В свете фонарей казалось, что она пылает алым закатным светом. В ее очертаниях виднелись образы лошадей, голубей и развевающихся лент. Ниата тоже увидела ее и подлетела ближе, чтобы прочесть.

– Праздник в честь собранного урожая, – восторженно произнесла она.

Пестрые краски и детали рисунков притягивали меня, казались знакомым, но забытым воспоминанием. Я обвела взглядом контур золотых букв и зеленых пятен, которые Ниата называла фейерверком. В воздухе повисло странное напряжение – давление, похожее на натяжение невидимой нити.

– Я должна попасть туда, – услышала я слова сестры.

– Нет, ты не можешь.

– Почему?

– Там будет слишком много людей. Это опасно, – отрезала я и взлетела на крышу, где нас ждал Грэм.

– В облике афира меня никто не увидит и не причинит вреда, – упрямо возразила Ниата.

Я дернула хвостом, ища поддержки у Грэма. Одна я ее не отговорю.

Ниата коротко рассказала ему о празднике, но он даже не повернулся в сторону вывески.

– Просто пойди с ней, – предложил он.

– Что? – одновременно со мной воскликнула сестра.

– Ниата все равно пойдет, не так ли? Даже если ты запрешь ее в Гнезде. Вдвоем идти гораздо разумнее.

– Может, тогда ты составишь мне компанию? – примирительно спросила сестра у Грэма.

– А это успокоит Эру?

– Конечно нет, – отозвалась я.

Никому не стоило идти на этот праздник, но Грэм был прав. Что бы я ни говорила, что бы ни делала – Ниата все равно окажется там. Я снова взглянула на алое пятно, и напряжение усилилось. И пусть люди вызывали у меня отвращение, словно гнилое мясо, – вывеска мне нравилась.

– Хорошо. Я пойду, – сдалась я и взмахнула крыльями, поднимаясь над городом.

Хранители ждали нас на крыше, приняв истинные облики. Их белые волосы ярко сияли в сгущающихся сумерках, а на лицах проступали тонкие очертания рун. В руках Эсса сжимала Ловец снов – артефакт Асвета, сплетенный из черной паутины и украшенный перьями утки. Среди нитей блестели белый грани кварца, похожие на ночную росу. Этот артефакт не был дарован афирам и служил лишь Асвету. Его хранителем стал Камор, Седое древо.

– Мы и так задержались, – сказал Диадо, оглядев нас от клюва до кончика хвоста. – Закончим с этим как можно быстрее.

– Воины пойдут первыми, – предупредила я. – Где они?

– Третье окно под нами, – ответила Эсса.

Я спрыгнула на подоконник и заглянула внутрь теплой комнаты. Семеро мужчин суетились вокруг длинного стола, усыпанного бумагами: картами и схемами, исписанными неизвестными мне знаками. Мир резко сместился, стал большим, темным и необъятным. Этот лик я использую реже всего, но он так же близок мне, как и другие.

Паук.

Проскочив через щель в окне, я быстро забралась на деревяный шкаф, заметив, как мотылек Ниаты опустился на увядающие розы в широкой вазе. Кот Грэма устроился на подоконнике, распушив длинный хвост и укутав им лапы.

Люди что-то обсуждали, сверяясь с картами и попивая темную жидкость из фарфоровых чашек. Рисунок на бумагах показался мне знакомым, но я была слишком далеко и видела его, словно через толщу воды, по поверхности которой гуляла рябь. Опустившись на паутине, я бесшумно скользнула на стол.

Рядом недовольно загремел голос. Карта промелькнула передо мной лишь на мгновенье, но этого хватило – я все поняла. Рука подняла меня вместе с бумагой и стряхнула на пол. Я быстро превратилась в афира, оказавшись прямо перед лицом мужчины в новом шерстяном костюме. Он сморщился, брезгливо отвел взгляд и вернулся к столу. И пусть люди не видели меня, но запах крови не скроет даже пыльца.

– Эра, что ты делаешь? – спросила Ниата.

Я отмахнулась, игнорируя вопрос сестры. Вокруг меня сжималась тягучая уверенная злость. Свет замерцал – и люди застыли. Ниата изменила облик и схватила меня за плечо. Разве она могла понять меня? Люди для нее были ценнее жизни, но я знала, что они умеют только брать. Их алчность не знала границ – они отнимали даже то, что уже принадлежало им.

Согласно их плану, железная дорога должна была пройти не только через рощу Неметон, но и через клеверный луг.

– Мы здесь не за этим, – тяжело вздохнула сестра.

– Я знаю, – сказала я и отпустила гнев.

Окна задрожали и взорвались. Послышался тяжелый треск разбитой посуды, и осколки стекла осыпались на стол. Один из мужчин попятился, судорожно ослабляя накрахмаленный ворот рубашки и срывая пуговицы. Его взгляд метался, пока не остановился на мне. Это было невозможно, но я готова поклясться – он видел меня.

Через окно влетел беркут Грэма, а за ним показалась Эсса, сжимая в клюве Ловец снов. Люди попятились к выходу, но Грэм закрыл собой дверь, широко расправив крылья.

Амокс и Диадо встали рядом с сестрой, касаясь друг друга плечами. Эсса подняла Ловец снов, и по комнате раскатился терпкий аромат лаванды. Люди рухнули на пол, обреченные на долгий сон, вернуть из которого мог лишь сам артефакт. Я почувствовала облегчение. Пусть ненадолго, но афиры вернули контроль.

– Что здесь произошло? – спросил Грэм, оглядывая комнату.

Эсса подошла к столу, разглядывая разбросанные бумаги, и на ее глазах проступили слезы. Макеты механизмов, рельсов и поездов пугали ее, но страшнее было другое – люди подбирались к Гнезду слишком близко. Асвет всегда говорил, что для афир опасен город. Я не уверена. Теперь для нас опасен весь мир.

– Это оно, да? – Эсса крепче сжала Ловец.

– Не надо, – Амокс обнял сестру. – Давай уйдем отсюда.

Эсса опустила плечи и вылетела в ночную пустоту вслед за Диадо. Амокс схватил меня за запястье, провожая взглядом хранителей.

– Я уже говорил тебе, что любое использование Бездны имеет свои последствия.

– Как и поступки людей, – прошептала я, вырывая руку.

– Ты потеряла контроль. Пятьдесят лет назад, когда ты воспользовалась Бездной, ты пробудила в себе нечто злое.

– Оглянись! Мы все потеряли контроль. Мир теперь в руках людей.

– Прошлое надо оставлять в прошлом. А иногда лучше и вовсе не знать о нем, – бросил Амокс и, не дожидаясь ответа, обернулся ястребом.

Я смотрела в ночное небо, пока его силуэт не исчез в темноте. Грэм повторил свой вопрос.

– Они так близко к… нам, – ответила я. – Мы должны были убить их, а не усыплять.

– Ты не сдержалась?

– А должна была их простить? Он сожгли Неметон! Глупо ожидать от меня сдержанности.

– Ты права, но все мы вынуждены исполнять лишь то, что скажет Асвет.

– Пора уходить. Скоро сюда придут другие люди, – сказала Ниата, прыгая на подоконник. – Грэм?

– Каждого ждет расплата, – мягко произнес он. – Их она тоже настигнет, в свое время.

Брат положил на место модель поезда. На гладкой поверхности металла дрожал отраженный звездный свет.

Я не позволю людям осуществить их план, подобраться близко к Гнезду или испортить клеверный луг. И пусть мне придется облететь весь мир, пересечь города и даже научиться читать – я исполню приказ Асвета.

Глава 5. Розы

Ранее утро всегда нравилось мне прохладой и свежестью. Временем, когда первые солнечные лучи лишь касались облаков, пробуждая природу от ночной тишины. Афиры не нуждались во сне, но, как и к прочим, с рассветом к нам приходили новые силы и ясные мысли.

Ниата сказала, что начала бы поиск с книг, но Асвет не хранил знания на паре ветхих страниц, а люди почти ничего не знали об артефактах, Гнезде и афирах. Их скудные познания о мире вряд ли принесли бы мне пользу. Тогда я вспомнила о стене перед Обителью древ, на которой были изображены все известные артефакты. Это не было ответом, но могло стать подсказкой.

В Сумрачном саду суетились дозорные, пытаясь совладать со стаей птиц, случайно залетевших в Гнездо. Стрижи носились среди орешника и прятались в кустах брусники, раздражая своим щебетом Иту. Агат отгонял их к облакам, но они упрямо возвращались, рассаживаясь на скалах и принимаясь за чистку перьев.

Я мысленно улыбнулась. Теперь их прогонит только приближающаяся зима и высотный холод. А значит, дозорные будут достаточно заняты, следя за тем, чтобы стрижи не разорили Гнездо, и не узнают, что Ниата летала к людям. Я уверена, что афиры забудут о том, что произошло в роще. Неметон отрастет вновь и станет выше, чем прежде. Но сначала я должна найти артефакт.

Быстро проскользнув через стаю птиц, я скрылась в тени коридора у Обители Асвета. На потолке замерцала дорожка из кристаллов, разливая бледное сияние на гранитные стены. Я провела рукой по влажной поверхности, нащупывая неглубокие линии рисунка. На самом верху был изображен Лунный котел, на ободке которого были вырезаны фазы луны и самые яркие звезды неба. Чуть ниже проступали очертания посоха Нуто, Бездны и крыльев стрекозы, принадлежащих Олин. Их трепет мог успокоить любого зверя и снять боль, поэтому над озерами, куда приходила служитель, всегда было тихо и по-особенному тепло.

Я опустилась и замерла, наткнувшись на стесанный камень. Закрыла глаза и призвала внутреннюю силу, направляя поток света на стену, чтобы внимательнее рассмотреть узоры. Один из артефактов был стерт, но у самого края сохранилось слабое очертание розы, и я поняла, что здесь был венок Аделаиды, способный защищать цветы от жара и холода.

Аделаида оставила лики и покинула афиров, а вместе с ней исчез и артефакт. В нем еще должна была оставаться сила, но после ухода служителя я больше не слышала о его применении. Неужели Асвет ищут именно его?

На стене были и другие артефакты, но все они либо хранились в Обители древ, либо принадлежали афирам. Топор Скильта, которым владел Грэм. Ловец снов, Чаша, Негасимое пламя на узорной свече и Обсидиановый коготь Исаи. Слева виднелись Рог тура, Травяной хризолит и Хвост ящерицы из мягкой платины. В самом центре раскинулись ветви рощи Неметон и каменный круг, отозвавшийся во мне острой печалью.

Корни деревьев прорезали тонкие стебли и цветки звездчатки, почти неразличимые в каплях воды и уходящие под расстилающийся на земле мох. Этот рисунок отличался от остальных. Он был древним, с неровными краями, покрытыми трещинами, из которых сочилась влага. Что бы он ни значил, его узор был намного старше изображений артефактов.

В саду по-прежнему кружили птицы, чей голос сливался с ветром и недовольным ворчанием дозорных. Ита, приняв облик сойки, от ярости распушила хвост, вышагивая по вершине скалы и призывая стрижей к покою. Заметив меня, она тут же бросилась вниз.

– Тут бы не помешала твердость воинов, – начала она, сверкая глазами-бусинами.

– Семья Небесного древа – самая большая. Неужели вы не можете справиться с обычными птицами? Для воинов – Свершения, для дозорных – защита Гнезда. Так ты говорила? – упрекнула ее я.

Ита скривилась, не желая признавать свою слабость. Она отвернулась, собираясь улететь, но заметила, что ее место наверху уже заняли стрижи.

– Признаю, это было грубо, но следить за всеми – наша обязанность.

– Так зачем мне помогать вам?

– За одну услугу я отплачу другой, – ее голос стал мягче. – Например, не стану говорить ни с кем о празднике в городе.

Она сделала паузу, изучающее глядя на меня.

– Ниата не упустит такой грандиозности.

Мне хотелось сбросить ее с Гнезда прямо в облако, но я приняла ее предложение. Если афиры или Асвет узнают, что Ниата гуляет среди людей в истинном обличии, они придут в ярость. И будет еще хуже, если меня увидят рядом с ней.

Я взлетела на скалу и громко захлопала крыльями, разгоняя приютившихся стрижей. Птицы рассыпались по Гнезду, и я громко завыла, обернувшись волком. Стирая в них последние сомнения, я бросилась вперед, обнажила клыки и щелкнула пастью рядом с хвостом ближайшей птицы. Стриж попятился, увернувшись, и взмыл в небо, раскинув острые крылья. Стая тревожно защебетала, зашуршали перья, и волна птиц поднялась к облакам. Агат, Ита и Амер подхватили порыв и скрылись за границей Гнезда, уводя стрижей на юг.

– И никакой благодарности, – заметила я.

Мой взгляд скользнул к холмам на самом краю Гнезда, где все еще слышались голоса стрижей. Рядом с артефактами был рисунок звездчатки, и я знала – во всем Гнезде она росла лишь в одном месте. Я удовлетворенно улыбнулась. Наконец-то я нащупала нить.

Зеленые холмы устилали звезды с острыми и тонкими лепестками. Корни Асвета тянулись глубоко, уходя к основанию Гнезда, питая деревья и траву. Поэтому даже летние цветы могли раскрываться в холодном мраке.

Я трижды облетела холмы, вглядываясь в очертания случайных камней, ища руны, символы или другие знаки артефактов. Вдалеке показались силуэты возвращающихся дозорных. Я опустилась ниже и заметила темное пятно у основания холма, скрытое разросшейся звездчаткой. Села на холм и сложила крылья.