Сёстры

Анастасия Васильева

Сёстры

Семьи афиров

Эра, Ниата, Грэм – афиры Багряного древа (клен Нуто) – воины;

Моак, Ирис, Хико – афиры Рунного древа (вишня Аметиса) – создатели;

Эсса, Амокс, Диадо – афиры Седого древа (дуб Камор) – хранители;

Олин, Хастер, Аделаида – афиры Плачущего древа (ива Кэйя) – служители;

Исаи, Асур – афиры Песчаного древа (сосна Абир) – разрушители;

Амер, Ита, Вир, Агат, Селио – афиры Небесного древа (секвойя – Мэка) – дозорные.

Часть первая

Эра

Пролог

– Это все? – спросила сестра, когда затихло последнее жужжание.

Она подошла ближе, и чистый запах роз стал сильнее. Гневный скрежет вновь разрезал воздух, разбавляя далекое пение ветра.

– Разве это кончается так быстро? – меня раздражала ее наивность.

Сестра повернула голову, хотела что-то сказать, но тут же осеклась, крепче сжав посох.

– Мы остановим их. Так же, как и всегда. – Я шагнула вперед.

Листья звонко зашуршали под ногами. Ветви деревьев огибали мою тонкую фигуру, пропуская. Они боятся. Я, в отличие от сестры, пахну кровью.

– Постой! – крикнула она, догоняя. – Давай я. Они уйдут, обещаю.

Я недоверчиво сузила глаза.

– У тебя не получится. Ты слишком… мягкая.

– Прошу. Если я не смогу, ты закончишь Свершение так, как пожелаешь.

Ее большие оленьи глаза блеснули. Она действительно верила, что у нее все получится.

– Ты только зря тратишь силы, – сдалась я.

Сестра хотела поцеловать меня в щеку, но я резко отвернулась. Нисколько не задетая моим жестом, она вышла из-за полосы деревьев. Воздух был пропитан страхом и человеческим потом.

Люди всегда старались изменить мир, преследуя свою выгоду, но сегодня они уничтожили больше, чем было необходимо и дозволено. Деревья падали одно за другим, и я чувствовала их боль, слышала стоны, прощальные вздохи. Сестра тоже ощущала их страдания, но снова и снова искала в людях доброту.

Я пошла за ней, медленно переступая по холодной влажной земле, ощущая ее под босыми ногами. Почему люди не видят, что она живая?

Сестра распустила пыльцу, чтобы люди могли ее увидеть. Перья на ее одежде заискрились серебром, подобно только что сотканной паутине, а глаза горели небесной лазурью, где любили резвиться стрижи. Люди остановились. Они не верили в афиров, поняла я. Прошли столетия с тех пор, как мы были близки. Теперь природа – лишь источник, а не союзник.

Движением руки сестра зажгла камень посоха, и он вспыхнул ледяным огнем.

– Вы должны уйти, – настойчиво сказала она. – Оставьте этот лес.

Люди задумчиво повернули головы, оглядывая срубленные деревья. Сколько жизней… Сегодня мы пришли слишком поздно.

– Уходите, – повторила сестра, и камень стал ярче. – Прочь!

– У них слишком сильная воля. – Я знала, что ей больно это слышать. – Твои слова не помогут.

– Это не ваша земля!

Я покачала головой, видя, как в ней растет отчаяние. Сестра беспомощно опустила руки. Слезы катились по ее лицу, падая на светлые локоны и перья платья.

Наконец-то она поняла – это бесполезно.

Ощутив нарастающий поток, я зажгла посох. Сестра взяла мою руку, и энергия наполнила нас. Мы стали лесом, землей, природой.

Вдали послышался быстро приближающийся вой. Людей охватила паника. Их больше не интересовали ни деревья, ни топоры, ни собственные сородичи. Я любила это – момент, когда они понимали, что обречены. Пусть ощутят, каково быть лесом, ведь деревья не могут спастись сами.

Волкам хватило мгновения, чтобы добраться до дичи. Они не пытались насладиться людской плотью, пропитанной алчностью и гневом, и лишь едва усмиряли жажду крови, вгрызаясь в шеи.

Когда все закончилось, сестра упала. Она долго плакала, а я, не отрываясь, смотрела на разливающуюся кровь. Мне были неприятны ее слезы.

– Вставай, – сказала я. – У нас есть и другие обязанности.

– Откуда в тебе столько жестокости?

Одним рывком я подняла ее с земли.

– Они заслужили это! Ты хочешь умереть? – спросила я.

Она закрыла глаза, даже не пытаясь сопротивляться.

– Ты хочешь умереть? – повторила я.

– Нет, – выдавила сестра.

– Но умрешь, если они не остановятся. Умрешь вместе с лесом, с реками, океанами, горами. Вместе с землей.

Я ощутила, как она ослабла. Ее плечи вздрогнули, и я едва успела ее поймать. Я опустилась вместе с ней и обняла – так крепко, насколько была способна.

– Это наш долг. И для меня честь исполнять его, – прошептала я.

– Ты убьешь их всех?

– Со временем. Всему приходит конец. Даже звезды не вечны. Когда-нибудь умрут и они.

– И когда-нибудь умрем мы.

– Со временем, – кивнула я.

– А что станет с природой? Разве может умереть нечто настолько великое?

Она посмотрела на меня наивно распахнутыми глазами, ожидая ответа. А я не знала, что сказать.

За меня ответил ветер. Он подгонял облака и волны, задувал в мышиные норы. Его долгая, протяжная песнь уносила запах крови и роз. Одной лишь мысли хватило, чтобы слиться с ним и обрести крылья. Подчиниться зову и закричать самой.

Это ведь наш долг, и мы обязаны его исполнить.

Глава 1. Гнездо

Вдалеке темнел город. Солнце почти коснулось горизонта, омыв серый камень алым. На узких дорогах теснились повозки, перевозя хлеб, лук и прошлогоднее гнилое зерно. Лошади тянули черные экипажи, из которых, смеясь, выходили мужчины с горящими от холода и выпивки щеками. Они поправляли цилиндры и протягивали руки дамам, путающимся в длинных юбках. Их лица скрывала вуаль, но я все равно видела бледную напудренную кожу и самодовольные глаза, блестящие от сытости. Шум человеческих голосов долетал даже до скал, заглушая собой прочие звуки.

Лучи медленно исчезали за горизонтом, превращая каменные здания в безжизненные черные пятна Я замерла, слившись с уходящим солнцем, и выдохнула лишь тогда, когда загорелись газовые фонари, разливая свой свет и поднимая новую волну голосов, растекающуюся по венам этого мертвого места.

– Эра, – рядом приземлился дрозд. – Тебя могут увидеть.

Ниата сложила пятнистые крылья и неловко повела хвостом. С появления каждому афиру были даны три лика, с помощью которых мы могли скрывать свое существование в мире. Меня раздражала эта скрытность. Если мы создали все это – реки, горы и леса, – то почему должны прятаться?

Издалека люди походили на муравьев – только намного злее, проворнее и глупее. Уж муравьи, в отличие от человека, знают, как устроен баланс мира.

– Пыльца еще действует. Ты без защиты, – напомнила Ниата. – Это небезопасно.

Я лениво кивнула и поднялась. Уступ чернел, сливаясь с бездной, лежащей за гранью пропасти. Я подошла к самому краю и, не сводя глаз с человеческого города, нырнула в пустоту, раскинув руки. В ушах зашумел ветер, обвивая меня тонким вихрем.

Наконец я услышала дыхание природы.

Воздух вокруг меня обратился в ледяное пламя и слился с телом. Невесомая ткань платья почерствела, превращаясь в перья, а руки – в крылья.

Мой первый лик – ворон.

– Что ты хотела? – спросила я, вернувшись к скале.

– Ты не ходила с докладом к Асвету. Нуто ищет тебя.

– Пустая трата времени. Я делаю это все свое существование. Что он хочет услышать?

– Не знаю, – призналась сестра, дернув крылом. – Это на тебя не похоже.

– Хорошо, – оборвала ее я, только чтобы закончить разговор. – Я доложу ему о Свершении.

Ниата почувствовала, что я не настроена на беседу, и быстро удалилась, взмыв в воздух.

Асвет – совет из шести древ, которые направляли нас и поддерживали в нашем предназначении. Все афиры – служители, воины, разрушители, создатели, дозорные, хранители – подчинялись древам: выполняли их приказы и слушали наставления. Древа были частью нашей семьи, но все равно оставались слишком далекими, чтобы разделять с афирами обычные будни.

Другие афиры не верили, что Ниата принадлежит к семье Багряного древа. Она слишком спокойная и добрая, чтобы выполнять приказы Нуто, старшего среди воинов. Семья Нуто всегда была главной боевой силой. Нашей обязанностью был контроль над людьми, которые в своей ослепленной гордыне забывали о гармонии. Никто не должен брать больше, чем может съесть или использовать. Природа дает достаточно и не прощает жадности. Даже звери знают это.

Вдалеке завыл ветер, подняв едкий запах дыма.

– Глупый город! – не сдержалась я. – Но так близко к Гнезду…

Раньше города были меньше и тише. Они мало отличались от природы, сливаясь с ее узором и звуками, но теперь они выжигали пространство, разрастаясь подобно неизлечимой болезни. Они пользовались дарами леса и степей, не отдавая ничего взамен и нарушая многолетний порядок.

Я взмыла в небо, наслаждаясь силой крыльев, которые легко скользили по воздушной толщи. Облик ворона всегда был мне ближе других, не считая моей настоящей сущности. Его свобода и способность касаться неба пленяли меня с самого призвания.

С высоты город казался свежей раной на теле природы, но, подлетев ближе, я вновь убедилась: он скорее старая, гнойная язва, в которой уже завелись черви. Ветер, такой свободный в горах, здесь был пленником тесных улиц. Он нес запах нечистот, прокисшего вина и дыма. Такую падаль даже грифы обходили стороной.

После заката почти весь мир засыпал, но только не люди. Для них это было время, когда правила истончались, и пробуждались тайные желания. Они пили, дрались, курили и кричали грязные слова, которые называли песнями. Мужчины бросались на женщин, а те лишь с усмешкой принимали их щедрую плату за пару минут близости. Какая мерзость!

Я свернула к главной площади, в центре которой возвышалась башня с острым шпилем – единственным ее украшением были круглые часы из опалового стекла. Ниата любила, когда они громкими ударами колоколов пробивали полдень. Она могла целыми днями сидеть на фонарном столбе, следя за движением стрелок. То, как менялось их положение, определяло жизнь города, и ее забавляло, какое влияние часы оказывали на людей, властвуя над их порядком. Мне же было противно все, созданное людьми.

Я оставила город за хвостом, взмыв достаточно высоко, чтобы небесный ветер стер неприятный запах людей. Союз птиц и ветра схож с самыми крепкими связями – словно солнце и свет. Они часть единого и неразделимого целого.

Поднимаясь все выше, я пролетела мимо черных облаков, спешно заволакивающих густо-синее небо. Где-то на западе заблестели молнии, и меня нагнал гул грома. Истинная природа – вот что я люблю.

Впереди показался острый утес, нижняя часть которого терялась в темноте. Огромная скала висела под звездным небом, впитывая его свет и почти не отдавая свой. На ее поверхности раскинулись холмы и маленькое озеро, тихую гладь которого не тревожил даже ветер. Это мой дом и дом всех афиров – Гнездо.

Гранитные скалы пронизывали корни деревьев, столь древних, что даже я не помню их ростков. Лозы дикого винограда падали в пустоту, словно пытаясь дотянуться до человеческого города, но афиры тщательно защищали Гнездо от чужих глаз, скрывая его за облачной дымкой.

Вдалеке, над Утренним пиком, суетились птицы – дозорные афиры, обязанностью которых было следить за безопасностью Гнезда. Они прыгали друг на друга, кружась, словно в танце, падали в пропасть и снова возвращались к скале. Их веселье привлекло Эссу, ворвавшуюся в игру в облике сипухи. Даже отсюда я слышала клацанье клювов и шелест крыльев. Когда-то я любила летать с ними, но моя беспечность растаяла вместе с людской добротой.

Приземлившись на каменный выступ, я повела плечом, возвращая себе истинный облик. Высокая каменная арка вела в Сумрачный сад, где собирались афиры, а за ним находилась Обитель Асвета, где меня ждал Нуто.

Розовый свет заливал пространство Обители спокойным сиянием, скрывая тени от древ, расположенных по кругу. Я прошла вперед, собираясь поприветствовать весь Асвет, но Нуто остановил меня.

– Не тревожь их, – где-то высоко прозвучал голос. – Сегодня их участие окончено.

Я кивнула и подошла к клену с листьями цвета свежей крови. В стволе открылся глаз с темно-серой, почти черной, радужкой, окруженной ресницами из листьев. Среди ветвей я заметила посох: у его основания горел красный рубин – моя половина, а сверху мерцал горный хрусталь – часть Ниаты.

– Ты не пришла рассказать о Свершении, – сказал Нуто.

– Ниата могла отчитаться вместо меня.

– Ты знаешь, как мне важно твое слово. Среди афиров Багряного древа ты – лучший воин.

Мне льстила его похвала, но раздражало, что меня вызвали ради очередного доклада.

– Свершение прошло… спокойно. Посох призвал волков, и они закончили свое дело.

– Хорошо, – медленно ответило дерево. – Ниата вернула посох, но я заметил, что она опечалена. Свершения по-прежнему приносят ей боль? Глаза Асвета всевидящи, но ваши мысли закрыты от нас, если вы не пожелали обратного.

– Она привязана к людям больше, чем положено воину, но не отступает от долга, как и все афиры.

– Ваша связь сильнее, чем кажется, но впредь я прошу, чтобы ты докладывала о Свершении и поведении Ниаты.

– Как пожелаешь, – кивнула я.

– Асвет наблюдает за тобой, Эра. Не отходи от моих наставлений, и будешь вознаграждена.

Веко закрылось, и Нуто погрузился в молчание. Его последние слова были мне непонятны, я хотела спросить больше, но разговор явно был окончен.

Темный коридор отделял Сумрачный сад от Обители Асвета. Пол устилали мхи, а на стенах блестели алмазные капли. Я коснулась влажного камня, проводя пальцами вдоль узоров – очертаний древних артефактов, принадлежавших афирам или Асвету. Посох Нуто был одним из них.

Будешь вознаграждена? Как? Только немногие афиры имели собственные артефакты, неужели Асвет посчитал меня достойной?

Голоса в Сумрачном саду отвлекли меня от мыслей. Я вышла из коридора, но от говоривших меня скрывал розовый куст с алыми бутонами, на бархатной поверхности которых отражался звездный свет.

– Амер видел ее в городе. Она ходила среди людей, представляя себя одной из них, – произнесла Ита, одна из дозорных.

– Ниата помешана на людях. Неудивительно, что она хочет быть человеком, – ответил Агат.

Я крепко сжала кулаки, ощущая клокочущую злобу. Как они смели?! И пусть глаза Асвета не видят ночью – их разговор оскорблял выбор Нуто. Еще в начале мира он избрал нас афирами Багряного древа так же, как Мэка призвал Иту, Амера и Агата стать дозорными Небесного древа.

– Ниата не первая, кто хочет стать человеком, – продолжил Агат. – Ты думаешь, Ниата станет, как она?

– Хватит! – закричала я, выступив из тени роз.

Ита откинула назад пыльно-серую прядь с синими переливами, напоминавшими ее птичий лик сойки. Она презрительно усмехнулась и кивнула Агату, отвечая на его последний вопрос.

– Никто не смеет так говорить, и вы это знаете, – продолжила я.

– Ты сама видишь это, Эра. О вашем Свершении уже всем известно, и то, что Ниата не смогла убить жалкую кучку людей, лишь доказывает: ее путь афира окончен. Она станет источником, как Аделаида.

– Не тебе это решать, – прошипела я.

– Воины призваны для Свершений, как дозорные – для защиты Гнезда. Если Ниата не может убивать людей, ей пора оставить лики.

Вороньи перья на моем платье затрепетали, сжимаясь в черный силуэт, забиравший свет из всех уголков сада. Ита отступила, Агат примирительно поднял руку, но чаша моего терпения уже переполнилась. Никто не смеет сравнивать мою сестру с НЕЙ. Ниата – воин! Она достойна уважения.

– Ее имя запрещено в Гнезде.

Я оглянулась, и тени расступились. Исаи медленно подошел ко мне, забирая часть сгустившееся темноты. Все афиры имели братьев и сестер, и лишь Исаи был одним в семье Песчаного древа – разрушитель.

– Уделите время своей участи, – сказал Исаи. – А Ниата справится со своей.

Ита сдержанно улыбнулась и, не сводя с меня взгляда, приблизилась к разрушителю.

– Мы все подчиняемся Асвету, – произнесла она ему прямо в ухо. – Но когда Ниата решит остаться с людьми, сможешь ли ты лишить ее животных ликов, как Аделаиду когда-то? Я с радостью прослежу и за твоей участью.

Дозорные ушли, и я облегченно выдохнула. Исаи подошел так близко, что я могла разглядеть жемчужные пуговицы на его плаще. На груди у него висел Обсидиановый коготь – артефакт, который он получил за изгнание Аделаиды по приказу Асвета. Его награда. И его наказание.

– Они несерьезно, – произнес Исаи, пытаясь успокоить меня. – Дозорные могут вечно говорить о других, но это не прибавит им значения в глазах мира. Они не вершители, они всего лишь охраняют Гнездо.

– Да, но… – Я не смогла закончить.

– Боишься, что они правы? – спросил афир, и его взгляд скользнул к зарослям черемухи.

Я проследила за ним и увидела промелькнувшее перо – светлое, с темными пятнами. Ниата все это время была здесь.

– Проклятье, – выругалась я.

– Лети за ней. Даже если Ниата потеряется в человеческой любви, ты позовешь ее обратно, и она пойдет за тобой.

Я благодарно кивнула, приняла птичий облик и бросилась за сестрой. Мои крылья были сильнее и больше, чем у дрозда Ниаты, но она была легче и быстро петляла среди деревьев. Ее силуэт скрылся за краем скалы, и я потеряла ее из виду. Теперь не имело смысла искать ее в Гнезде. В моменты отчаяния, радости или тревоги Ниата всегда отправлялась к людям.

Всю ночь я парила над улицами и домами. Несколько раз облетала башню с часами, но не видела ни дрозда, ни лани, ни мотылька – трех ликов, что принадлежали Ниате. Сдавшись, я вернулась к утесу, откуда вечером наблюдала за городом. На востоке белело небо, готовое окраситься в алый. Мой взгляд упал на очертание леса, проступившее у горизонта серым пятном.

– Конечно, – выдохнула я, наконец поняв, где Ниата. – Роща Неметон.

Афиры не всегда сторонились людей. Были времена, когда в дни равноденствия и солнцестояния мы встречались в лесу Неметон и видели друг друга, не скрываясь за животными ликами. Лес был артефактом, дарованным Асветом людям, чтобы они могли говорить с афирами, просить помощи и совета. В знак благодарности они приносили нам музыку, ягоды, мед и вино. Нам не требовалась пища, но мы ждали этих встреч, чтобы быть ближе к людям, потому что любили их.

А потом они предали нас.

Они воспользовались нашими знаниями, чтобы уничтожать природу ради собственной выгоды. Ковали оружие, сжигали поля, тревожили деревья и горные хребты. Их города росли, заполняя мир едким дымом фабрик, где, не стихая, горел уголь. Они не жалели ни животных, ни даже своих сородичей, истребляя целые народы. А затем убили одного из нас – разрушителя, брата Исаи. Для нас это стало последней каплей – мы перестали открываться людям. Тогда роща Неметон опустела, люди забыли об афирах, называя нас проклятыми духами, желающими их гибели. И в чем-то они оказались правы.

Я приземлилась среди корней буков, чья крона почти полностью скрывала небо. Ниата сидела у каменного круга, расколовшегося от времени и поросшего мхом, но все еще сохранявшего очертания рун: «Связь», «Лес», «Человек», «Солнце».

Я подошла ближе и ощутила силу скрытого артефакта. Она проходила сквозь меня, как разряд молнии или жаркое прикосновение огня. В густом воздухе витал мягкий аромат грозы.

Сестра вздрогнула, услышав шорох моих шагов, но не решилась уйти. Она подняла руку и стерла грязь с руны «Человек». Прошло так много веков с тех пор, как мы были близки с людьми. Даже испытывая ненависть, я тосковала по утраченному прошлому.

– Ниата, – начала я, но сестра перебила.

– Я знаю, что они говорят обо мне.

– Их слова ничего не значат. Ты такой же афир, как все мы.

– Но я не такая. – Ниата резко обернулась.

В рассветном сиянии виднелись маленькие рожки лани и пятнистые перья платья, дрожащие от тихого ветра. Она казалась мне хрупкой, словно крыло мотылька. Не выдержав, я подошла и обняла ее, зарывшись лицом в медовые волосы. Я любила сестру. Мы были непохожими, но это только усиливало мою привязанность к ней, словно мы дополняли друг друга. Ниата посмотрела на меня, в ее глазах стояли слезы.

– Ты призвана Асветом как воин. Я уверена, что на это были свои причины, – произнесла я. – Ты видишь в людях прошлое, когда они отвечали нам взаимностью. Это твоя особенность, а не порок.

В ее взгляде читалась грусть. Мои слова ее не убедили.

– Ты помнишь, что говорил нам Нуто? Он встретил тебя, когда ты была розовым кустом, нежным и прекрасным, но, попытавшись сорвать бутон, он поранился о шипы. Нуто увидел в тебе воина и оказался прав.

Ниата потянулась ко мне и убрала за ухо выбившуюся прядь волос.

– А ты была северным ветром, – сказала сестра. – Ты не щадила даже камень, но стирала кроличьи следы на снегу и защищала розы, укутывая их снегом в морозную ночь.

Мне стало тепло от ее слов. Еще до получения животных ликов я была связана с Ниатой, считала ее своей сестрой.

– У меня есть кое-что. – Я взвесила в руке круглые часы на тонкой цепочке.

Механизм тихо поскрипывал, двигая стрелки по кругу. Лицо сестры преобразилось, как только подарок оказался у нее в ладонях.

– Где ты их нашла?

– В городе.

– Такое точно запрещено.

– Никто не узнает. – Я пожала плечами. – Это лучше, чем каждый день сидеть на фонаре перед башней.

Ниата внимательно разглядывала часы, проводя пальцами по узорам и символам на обратной стороне. Стекло над циферблатом треснуло, но все еще сохраняло кварцевый блеск.

– Эра, – серьезно сказала она. – Другие могут говорить что угодно, но для меня важна только ты. Если ты скажешь мне оставить лики и уйти, я соглашусь.

– Я не допущу этого. Мы – сестры. Наш пути переплетены теснее, чем у других семей. Я чувствую это так же, как лучи солнца на перьях, когда лечу над облаками.

– Да, – согласилась Ниата, прижимая часы к груди. – Мы – сестры, и ничто этого не изменит.

Глава 2. Лисья топь

– Здесь, – сказала Эсса.

Тяжелая влага нависла над ягодами клюквы, медленно поднимаясь к густым кронам ив. Вдалеке затрещала куропатка, ее крик слился с кваканьем лягушек и гулом насекомых. Следуя за Ниатой, я осторожно обошла заросли багульника, стараясь не тревожить обитателей Лисьей топи.

– Мы скрывали следы, путали с другими, но охотники все равно выслеживают лис, – продолжила Эсса.

Я огляделась и сделала глубокий вдох, различив среди мха и тины назойливый запах разлагающейся плоти.

– Вы сделали все, что могли, – сказала Ниата. – Теперь дело за нами.

Эсса неуверенно кивнула. Ее белые волосы подчеркивали узоры рун, выведенные на лице угольной краской. «Верность» и «Забота» – долг каждого хранителя Седого древа.

– Будьте осторожны, – произнесла Эсса, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Хранители и воины имели одну цель, но по-разному достигали желаемого. Я могла убить, не испытывая сожаления, за что всегда встречала осуждение со стороны хранителей, которые не могли причинять вред. Я смирилась со своим путем. Порой уничтожать так же важно, как и создавать.

Перья на платье Эссы загорелись золотом, обращаясь в изящные крылья сипухи. Хвост совы скрылся среди леса, оставив нас одних среди звуков болота.

– Ты чувствуешь? – спросила сестра.

– Пойдем, – кивнула я.

– Куда?

– Найдем тела лис – найдем и охотников.

Не успела я сделать и шага, как передо мной взревел медведь, обнажив острые клыки и окатив меня жарким дыханием. Его густая шерсть отливала шелковым сиянием, а мощные лапы тяжело ступали, утопая в хлюпающей почве. Его силуэт таял, приближаясь, пока не принял истинный облик.

– Сестра, – мягко произнес Грэм, коснувшись губами лба Ниаты.

Широкоплечий, укутанный в кожу и меха, Грэм был нашим братом из семьи Багряного древа. За него больше говорили его лики. Он был отстраненным, как кот, но в Свершении в нем просыпалась медвежья ярость. Афир повернулся ко мне, готовясь к объятьям, но остановился, уловив мой взгляд.

– Нуто сказал, что вам понадобится помощь.

– Тогда отложим семейное приветствие, – смягчившись, ответила я. – Нас ждет Свершение.

Я сжалась, ощущая, как теплая шерсть покрывает руки, а мышцы наполняются силой. Мой второй облик – волк.

Платье Ниаты запестрело рыжиной, усыпанной белыми пятнами. Она подняла голову, и в ее темных, ланьих глазах отразился весь свет Лисьей топи. Грэм усмехнулся и, коротко мяукнув, обратился лесным котом.

– Медведь подходил больше, – заметила я.

– Мы среди болот. – Он лениво потянулся, разминая лапы. – Не хочу утонуть и провонять трясиной.

Я втянула носом воздух. Запах разлагающейся плоти был настолько резким из-за волчьего нюха, что казалось, мертвое тело лежит прямо передо мной. Еще отчетливее стал след охотников, свободно бродивших по Лисьей топи.