Символ веры. История догматов Христианской церкви. Часть третья

Ариане принесли Валенту указ о ссылке Василия. Валент не смог подписать указ: сначала одна за другой сломались несколько ручек, потом у него вдруг затряслись руки. «Тут ужас объял его душу, и он разорвал бумагу» (Феодорит Кирский, 4: 19).

Доказательства нынешних афанаситов, почему Василий не уехал в ссылку, всегда были непроверяемыми. Якобы Бог убил первенца Валента, – как первенца фараона. Император, якобы напуганный наказанием Бога, приехал к Василию. Ариане заготовили указ о ссылке Василия. Император, забыв о наказании Бога, одобрил их решение, но не смог подписать: якобы сломались все ручки! Автор этих рассказов – Григорий Богослов, который держал в уме цель уничтожить в зародыше мысль, что его друг и начальник Василий был омием.

12

Римской империей управляли два брата – Валентиниан и Валент. В 375 году умер император Запада Валентиниан. Власть наследовал его молодой сын Грациан (375—383). В 378 году в битве при Адрианополе погиб император Востока Валент. Смерть дяди сделала Грациана единоличным правителем Римской империи. Он распространил церковную политику своего отца Валентиниана на всю империю.

В 379 году Грациан поручил военачальнику Сапору отобрать у ариан церкви. «Это повеление Грациана во всех других областях было принимаемо беспрекословно, но в главном городе востока, Антиохии, по сему случаю произошёл следующий раздор» (Феодорит Кирский, 5: 2). Руководители местных церквей Павлин, Виталий (по Феодориту, Аполлинарий) и Мелетий объявили себя сторонниками Римского папы Дамаса. Сапор растерялся. Кому отдать церкви? Все – афанаситы!

Пресвитер Флавиан (помощник епископа Мелетия) доказал Сапору, что Павлин и Виталий не были сторонниками Дамаса. Павлин – савеллианин: Отец, Сын, Святой Дух – три имени Бога. «Дамас, исповедуя единое существо Троицы, прямо проповедует о трёх ипостасях». Виталий – аполлинарист. Плоть Ииуса Христа якобы не была тождественна плоти человека: у него был ум Бога. А по мнению Дамаса, плоть Иисуса Христа была тождественна плоти человека. Если бы плоть человека и плоть Иисуса Христа отличались, то спасение человека было бы неполным. «Ясно зная убеждение Дамаса, что Бог-Слово принял всецело наше естество, ты всегда утверждаешь противное, ибо наш ум лишаешь спасения». Доказав Сапору, что учения Павлина и Виталия отличаются от учения Дамаса, «мудрейший» Флавиан умолчал о своём учении.

Мелетий предложил Павлину совместное руководство. Главой Антиохийской церкви станет тот, кто переживёт другого. (А может, первым умрёт Грациан, как умерли, например, Юлиан и Иовиан). Павлин отклонил предложение Мелетия. Если бы не давление императоров Иовиана и Грациана, он никогда не объявил бы себя афанаситом. Мелетий был бы тем, кем был всегда, – арианином. «Тогда военачальник отдал церкви великому Мелетию» (Феодорит Кирский, 5: 2).

Решение Сапора озадачило местных афанаситов – в том числе и Иеронима, который жил в Палестине. Все знали, что Мелетий арианин. А Сапор вдруг отдал ему церкви. Что это означает? Опять поменялась церковная политика? Император стал поддерживать ариан? Или Павлин не оправдал доверие папы Дамаса, – стал арианином?

Растерянный Иероним написал Дамасу: «Мелетий, Виталий и Павлин говорят, что единомудрствуют с тобою: мог бы я поверить тому, если бы говорил кто-нибудь один. Теперь же или двое лгут, или все»51. Иероним попросил Дамаса письменно уведомить его, с кем ему общаться в вере, – с Мелетием, Виталием или Павлином?

13

После смерти матери Иоанн Златоуст поселился в монастыре. «Он жил вдали от шумного света, а в этом свете происходили тем временем очень важные события и перемены. В первый же год его пребывания в монастыре умер император Валент, и с его смертью сильно пошатнулось при дворе влияние ариан» (Н. А. Морозов).

Власть погибшего на войне Валента унаследовал император Запада Грациан. В 379 году он назначил генерала Феодосия своим соправителем. Церковная политика Феодосия была тождественна политике Грациана: оба были защитниками афанаситов.

Федосий впервые узнал, что станет императором якобы от епископа Мелетия. После победы над варварами он увидел во сне, что «Мелетий возложил на него царскую порфиру и главу его украсил царским венцом» (Феодорит Кирский, 5: 6). Сон оказался пророческим: император Грациан сделал генерала Феодосия соправителем.

Когда епископы приехали на Второй Вселенский собор, «Феодосий объявил, чтобы не говорили ему, кто между ними Мелетий: он хотел сам, припоминая свой сон, узнать этого мужа» (Феодорит Кирский, 5: 7). Феодосий, уверенно подойдя к Мелетию, «расцеловал его в уста, в грудь и руки и воскликнул, что он узнает его, ибо уже видел его в чудесном сновидении» (А. В. Карташёв).

Этот рассказ Феодорита – небылица: он держал в уме Иоанна Златоуста. Если бы Акакий крестил Златоуста и назначил диаконом, Феодорит сообщил бы, что «Акакий возложил на Феодосия царскую порфиру и главу его украсил царским венцом».

Константинополь был городом ариан: все церкви в столице Востока империи принадлежали им.

В 379 году Григорий Богослов организовал в Константинополе Православную церковь. По версии историка В. В. Болотова, эта затея принадлежала клирикам Кесарийской епархии, которую возглавлял недавно умерший Василий. По моему мнению, Григорий исполнил приказ светских чиновников императора Феодосия. В каком храме православный император будет молиться, если все храмы были в руках ариан? Недостаточно отобрать храмы: нужно развернуть пропаганду учения, наполнить храмы народом. Чиновники гарантировали Григорию защиту и, как я думаю, пообещали наградить патриаршеством.

Православную церковь Григорий организовал в комнате родственника и назвал её «Анастасией» – «в знамение воскресения православия» (А. В. Карташёв). Имя «Анастасия» переводится с греческого языка «воскресение». Символичным именем Григорий дал понять арианам, что их власть в Константинополе сочтена.

Противодействие ариан Григорию было, как мёртвому припарка. Они регулярно срывали его богослужения: освистывали, топали и ругались. А на Пасху разгромили его церковь.

Помощником Григория Богослова был Григорий Нисский, родной брат Василия Кесарийского. Константинопольские ариане никогда не видели партийных начальников афанаситов. Они владели всеми церквями более сорока лет! Ариане задавали обоим Григориям провокационные вопросы, желая доказать, что их учение было еретическим. Григорий Нисский считал ниже своего достоинства спорить со ними: он – представитель императора, а они – безродная чернь (торговцы, ремесленники, битая прислуга, сбежавшая с рабьей службы).

Торговцы и ремесленники «вчера или позавчера оторвавшись от чёрной работы, вдруг стали профессорами богословия. Другие, кажется прислуги, не раз битые, сбежавшие от рабьей службы, с важностью философствуют ο Непостижимом». Такие люди везде – на улицах, рынках и площадях. «Это – торговцы платьем, денежные менялы, продавцы съестных припасов. Ты спросишь их о копейках, а они философствуют ο Рожденном и Нерожденном. Хочешь узнать цену на хлеб, отвечают: „Отец больше Сына“. Справишься: готова ли баня? Говорят: „Сын произошёл из несущих“» (Григорий Нисский52).

У Григория Богослова неожиданно появился конкурент: ещё один претендент на престол Константинопольской кафедры – «некий „философ“ цинической школы Максим» (А. В. Карташёв). По версии Карташёва, Максим был ставленником александрийских епископов, считавших свою кафедру самой главной на Востоке. По моей версии, затеял историю с назначением Максима Римский папа Дамас.

Римский папа Дамас мог не доверять Григорию Богослову, который был близким другом Василия Кесарийского. Догматическое учение Василия было с критическим изъяном: он ни разу публично не назвал Святого Духа Богом. Дамас мог считать ложью объяснение Григория, что Василий не назвал Святого Духа Богом, опасаясь гнева императора Валента. Вождём «секты духоборчества» был домашний друг и учитель Василия Евстафий Севастийский.

Когда императором стал православный Феодосий I, все епископы на Востоке сразу поверили в Божество Святого Духа, не желая уезжать в ссылку, самым главным из которых был арианин Мелетий Антиохийский. В числе этих якобы «поверивших» могли быть Василий и Григорий. Об их истинной вере нельзя знать наверняка. Если бы Валент не погиб в сражении с готами, восточные епископы продолжали бы утверждать, что Святой Дух – это тварь.

7 сентября 371 года в Кесарии на торжественном собрании, посвящённому дню памяти мученика Евпсихия, Василий сказал, что Отец и Сын – это Бог, а в отношении Святого Духа ограничился описательными выражениями: не назвал Святого Духа Богом.

Торжества закончились. Участники, возвращаясь домой, заехали в город Назианз, к отцу Григория Богослова. За обедом зашла речь о Василии. И вдруг какой-то монах сказал, что Василий предал истину. «Василий богословствовал об Отце и Сыне превосходно и весьма совершенно… а в учении о Духе уклонился от прямого пути». Возмущённый Григорий заступился за Василия: «Около него жестокая битва». Ариане ловят и записывают каждое слово Василия. Им хочется изгнать его из Церкви. Ариане тоже были на празднике. Если бы Василий назвал Святого Духа Богом, они донесли бы императору, и тот сразу репрессировал бы Василия, главу сопротивления арианам на Востоке53.

Этим заявлением Григорий опроверг другое своё заявление, что Василий бесстрашно отказал царедворцу Модесту держаться одной веры с императором Валентом. Если бы он не испугался Модеста, – не испугался бы и шпионов Валента!

У Римского папы Дамаса были все основания не доверять Василию Кесарийскому и Григорию Богословову: «за Православие напрасно хвалят Василия, напрасно и Григория, один изменяет вере тем, что говорит, а другой тем, что терпит это»54. Римский папа Дамас не желал видеть Григория Богослова епископом Константинополя!

Кто ближайший друг Дамаса на Востоке? Кто всегда держался «апостольского» догмата, что Святой Дух – это Бог? Епископ Александрии Пётр (373—380), – младший брат великого Афанасия. Дамас обратился за помощью к Петру, попросив найти достойную кандидатуру для епископской столичной кафедры.

В 373 году умер Афанасий Александрийский. Главой кафедры стал Пётр. В 374 году император Валент, выгнав Петра, назначил Люция. Валент погиб в сражении с готами. В 379 году император Феодосий, выгнав Люция, вернул Петру кафедру.

Пётр, откликнувшись на просьбу Дамаса, предложил назначить архиепископом Константинополя некоего Максима.

Биография Максима – загадка. Григорий Богослов назвал его александрийским философом и решил, что этого достаточно. Не мог Пётр предложить случайному человеку стать Константинопольским патриархом! По моей версии, Максим был сыном Афанасия. Максим угрожал Петру, не опасаясь репрессий. «Сего-то старца теснит Максим, требуя себе престола, на который надеялся, а в противном случае грозя, что самого не оставит на престоле» (Григорий Богослов55). Угрожать Петру мог человек, уверенный в своей безопасности, – например, племянник Петра, устроивший семейный скандал. Сын высокопоставленного чиновника тоже мог быть уверенным в своей безопасности. На мой взгляд, неизвестная биография Максима делает предпочтительней версию, что он был родственником Петра.

Второе имя Максима – тоже загадка: у него было два имени – латинское Максим и египетское – Иерон. В похвальном слове, первом по времени сочинении, посвящённом Максиму, Григорий назвал его Иероном и расхвалил до небес; в своей автобиографии, втором по времени сочинении, назвал Максимом и втоптал в грязь.

Как я думаю, причиной его латинского имени было желание грека Афанасия скрыть своё отцовство. Его назвали Иероном переписчики сочинения Григория: им показалось ненормальным, что Григорий одного и того же человека хвалил и ругал.

Афанасий в своём письме похвалил Максима за православную веру56. По моему мнению, это письмо было адресовано другому человеку. Если убрать имя Максима из заглавия, никогда не догадаешься, что это письмо к нему. Афанаситы понимали, что случайный человек не мог стать епископом Константинополя, и этим письмом, как им казалось, устранили подозрение, что Пётр решил сделать патриархом своего родственника, известного только в узких кругах.

Восторженный отзыв Иеронима о книге Максима против ариан – косвенное доказательство, что у Максима был некий таинственный высокий социальный статус, о котором афанаситы умалчивают, позволивший ему стать претендентом на столичную кафедру. «Написал выдающееся произведение „О вере“ против ариан и передал его императору Грациану в Милане» (Иероним57). По моему мнению, восторг Иеронима неискренний: не может человек без литературного опыта написать гениальное сочинение. Максим написал всего одно сочинение. Если бы он был гениальным писателем, афанаситы сохранили бы его сочинения.

Максим прибыл в Константинополь, как паломник. Ничего не подозревающий Григорий радушно принял его: «Он жил со мной под одной кровлей, делил одну трапезу, разделял мои мнения».

Историк В. В. Болотов объясняет радушный приём Максима тем, что тот был прилежным учеником Григория: «Максим ревностно посещал богослужения, и Григорий видел в нём подвижника и произнёс далее в честь его слово». Григорий не выделил бы Максима, если бы не знал его высокого социального статуса! Не удостоил бы он похвальным словом случайного человека, пусть даже талантливого, о котором ничего не знал месяц назад. На мой взгляд, самое правдоподобное объяснение радушного приёма – родство с Афанасием.

Максим рассказал Григорию, как пострадал за Бога Иисуса Христа. Злые ариане осудили его: наказали бичами и изгнали из города. Григорий назвал его превосходным философом, свидетелем истины, обличителем ложной мудрости58.

Григорий исполнял обязанности епископа Константинополя. Утвердить его в этой должности – полномочие собора. То есть должность епископа была вакантной.

Вслед за Максимом, не привлекая внимания, прибыли в Константинополь египетские епископы. В церкви Анастасия, которая находилась в комнате родственника Григория, они организовали хиротонию Максима: сделали его епископом Константинополя.

По мнению Григория, рукоположение Максима было лицедейством. Египтяне организовали спектакль ночью. Восторженную публику изображали моряки, доставившие из Александрии хлеб. Друзья Григория помешали их спектаклю, выгнав из церкви. Египтяне закончили «своё лицедейство» в «бедном жилище свирельщика».

Унизив египетскую церковь, назвав её «бедным жилищем свирельщика», Григорий унизил и свою церковь, которую тоже можно было назвать «бедным жилищем родственника Григория».

Григорий назвал египетских епископов – собаковидными демонами; а Максима назвал, – ставленника Римского папы Дамаса и, возможно, сына Афанасия Александрийского, – злым до бешенства египетским привидением, собакой, собачонкой, уличным прислужником, безголосым бедствием, китовидным чудовищем. Его душещипательная история, как он пострадал за Иисуса-Бога, вымысел: его наказали бичами за срамные дела, а не за веру59.

Григорий выгнал Максима из Константинополя с помощью светской власти. Тот вернулся в Александрию и сказал Петру, «чтобы он уступил ему свою кафедру или дал другую» (В. В. Болотов).

Пётр предложил Максиму (возможно, своему племяннику) не отказываться от Константинопольской кафедры. Ему надо обратиться за поддержкой к Дамасу. Григорий – до сих пор кандидат. А Максим – уже избран. Он – законный патриарх Константинополя!

Максим приехал в Рим. Он «картинно одевался под философа и аскета в мантию, носил длинные волосы» (А. В. Карташёв). Увидев его длинные волосы, спадающие на плечи, удивлённый Дамас воскликнул: «Да христиан ли ты?» Духовные лица того времени носили короткие волосы. Они стыдились длинных волос60.

По мнению Болотова, Григорий совершил в Константинополе подвиг: создал Православную церковь. «Православие было здесь в крайнем упадке. Задача православных на востоке состояла в том, чтобы стать твёрдою ногою в Константинополе. Этот подвиг выпал на долю св. Григория Богослова» (В. В. Болотов). Афанаситы не любят говорить о решающей роли императоров. Григорий совершил «подвиг» с помощью Феодосия, который репрессировал всех его оппонентов!

«Официальные церковные власти (ариане. – С. Ш.) не давали покоя „раскольнику“. Но православные крепились. Ждали защиты от нового императора» (А. В. Карташёв).

И новый император Феодосий защитил! Он издал манифест о вере. Апостол Пётр якобы сообщил римлянам, что Отец, Сын и Святой Бог – это Бог. Афанаситы – православные. А все остальные – безумные еретики. «Собрания их не должны называться церквами». Бог якобы попросил Феодосия наказать еретиков, если они не подчинятся.

Феодосий предложил патриарху Константинополя Демофилу стать афанаситом. Тот отказался. Феодосий отобрал у ариан все городские храмы. Ариане стали собираться за городом.

Григорий переехал из церкви Анастасии, находившейся в комнате родственника, в кафедральный храм Двенадцати апостолов.

По мнению Григория, Бог явил чудо при передаче храма афанаситам, дав понять, что Он горячо одобряет этот поступок. «Какое же это чудо? Пусть провозгласит о нём моя книга, и да не скроется от потомства такой дар благодати»61. Если это событие, так потрясшее Григория, было действительно чудом, тогда он его неправильно истолковал: как я думаю, Бог дал понять, что Григорий усомнился в Божестве Иисуса Христа и внушил ему увековечить это сомнение.

Император Феодосий повёл Григория в храм. Дорога к храму и храм был оцеплен солдатами, которые сдерживали враждебно настроенных людей, осыпавших Григория проклятьями и обращающихся с мольбой к императору. Григорию показалось, что даже Бог был на стороне протестующих: затянутое низкими тёмными облаками небо причиняло Григорию «тайную в сердце печаль». То есть он усомнился, что Иисус Христос – это Бог.

Озлобленность горожан и возможный гнев Бога пошатнули веру Григория: он знал, что все самые авторитетные писатели считали Иисуса Христа творением Бога – Климент Александрийский, Ориген, Дионисий Александрийский, Ириней Лионский, Иустин Философ и Тертуллиан. Во времена Григория их книги ещё не были сфальсифицированы. Римские папы доказывали свою веру преданиями: апостол Пётр якобы сообщил им, что Иисус Христос – это Бог. Григорий Богослов не придал бы значение непогоде, если бы все древние писатели считали Иисуса Христа Богом!

Наконец они вошли в храм, – и вдруг затемнённое помещение храма наполнилось ярким светом: «по Божию велению», сквозь разрывы облаков выглянуло солнце. «Здание, дотоле омрачённое, мгновенно сделалось молниевидным». Григорий решил, что Бог поддержал его. «Такое зрелище внушило смелость». Он и его сторонники облегчённо вздохнули: «у всех прояснились лица и сердца».

Сами себя напугали, отождествив непогоду с гневом Бога, и сами себя успокоили, истолковав появление солнца за одобрение Бога.

Дерзость горожан вселяла в Григория ужас. А их дерзость оказалась бумажным тигром: сразу закончилась при виде обнажённого меча! Феодосий обнажил меч – и пресёк «дерзость пламенного народа». Город стал принадлежать афанаситам, но «издавал ещё глухие стоны», подобно смертельно раненому исполину.

Император Феодосий назначил Григория Нисского, младшего брата святого Василия Кесарийского, блюстителем ортодоксии. «Он должен был проверять надёжность епископов: смещать ариан и водворять приверженцев Никейского символа» (А. Амман62).

Григорий Нисский выгнал всех ариан, не пожелавших стать афанаситами, – в том числе из монастыря, в котором жил Иоанн Златоуст. Вот почему в 379—380 годах он ушёл из монастыря. «Его византийские биографы, конечно, не делают этих неподходящих для них хронологических сопоставлений» (Н. А. Морозов).

14

В 381 году в Константинополе император Феодосий созвал собор, который позже назовут Вторым Вселенским собором. Участники собора объявили хиротонию Максима недействительной, утвердили Григория Богослова епископом Константинополя, анафемствовали ариан и подтвердили Никейский символ веры.

По мнению историка А. В. Карташёва, Мелетий был председателем этого собора: «Председательство, естественно, было вручено Мелетию». Его доказательство этого – сообщение Григория Богослова, что Мелетий был председателем: «Первоседателем (Второго Вселенского собора. – С. Ш.) у них был муж весьма благочестивый, простой и нехитрый нравом… В этом изображении кто не узнает настоятеля Церкви Антиохийской»63. Это сообщение Григория я считаю вставкой редактора, державшего в уме Иоанна Златоуста. Не мог Григорий написать о себе в третьем лице: он был главным участником этого собора. Григорий написал бы так: «Первоседателем у нас был муж весьма благочестивый, простой и нехитрый нравом».

Мелетий не был председателем. Он открыл заседание, как глава епархии, которая была второй по значению на Востоке (после Константинопольской), и предложил Григорию, местоблюстителю патриаршего престола, руководить собором.

Константинополь был городом ариан. Григорий организовал церковь: распространял учение, готовил кадры. Неизвестно, сколько горожан стало афанаситами: сначала вся паства Григория «могла поместиться в зале частного дома, где святой Григорий устроил церковь»64. Феодосий привёл Григория в кафедральный храм, сказав ему, что исполнил волю Бога, Который решил сделать его патриархом: «Через меня Бог даст тебе и твоим трудам этот храм». Феодосий назначил Григория местоблюстителем патриаршего престола. И, логично предположить, назначил председателем Второго Вселенского собора.

Римский папа Дамас считал, что восточные епископы нарушили устав Церкви, назначив Григория патриархом Константинополя: тот был епископом города Сасимы. Согласно четырнадцатому апостольскому правилу, епископу запрещено «оставлять свою епархию и во иную переходить». Он может стать главой другой кафедры в единственном случае, – «по суду многих епископов». Дамас своего согласия не давал. Законный патриарх Константинополя – Максим.

Григорий Богослов вынуждено стал епископом города Сасимы, уступив просьбе Василия Кесарийского, который предложил ему возглавить борьбу с Анфимом Тианским. «И это обстоятельство испортило всю жизнь Григория Богослова» (В. В. Болотов).

Император Валент разделил Каппадокию, митрополитом которой был Василий, на две провинции. Василий стал митрополитом Каппадокии I, Анфим – Каппадокии II. Как считал Василий, Анфим захватил его доходное хозяйство на горе мученика Ореста, расположенного на границе двух Каппадокий. Василий, не желая терять доходы, организовал блокаду доходного хозяйства: назначил Григория Богослова епископом города Сасимы, через который вывозилась сельхозпродукция. Как можно догадаться, Анфин считал Григория Богослова главарём банды, которая грабила его обозы.

Григорий разочаровался в своей новой работе и вернулся домой в Назианз: он не может драться за кур и мулов, как дерутся псы за кусок мяса! Возможно, он пострадал в одной из стычек: как можно догадаться, Анфин стал охранять обозы вооружёнными дубинами монахами. Кратковременная случайная работа командиром боевого отряда, не имеющая ничего общего с работой епископа, и о которой Григорий давно забыл, стала для Дамаса законным поводом не согласиться с его назначением епископом Константинополя.

Мелетий скончался на соборе. Встал вопрос о его преемнике. Восточные епископы решили назначить Флавиана, который был помощником Мелетия. А Григорий предложил признать «раскольника» Павлина, объяснив своё решение желанием дать мир Церкви.

Я считаю, что реальный Григорий ненавидел реального Мелетия. Григорий стал уважать Мелетия по прихоти редакторов сочинений Григория, которые назвали Мелетия «медоносным»65.

Если Мелетий был медоносный, значит, и Флавиан был медоносным. Но Григорий назвал сторонников Флавиана людьми «мятежными и злонамеренными»: они потребовали обсудить вопрос, не требующий обсуждения. Григорий считал назначение Павлина делом решёным. А эти люди потребовали назначить Флавиана.

Оппонентами Григория были некие епископы «сомнительной веры, исполнявшие волю властителей». Афанаситы необъяснимо человеколюбивы: этих людей, неоднократно менявших свою веру, нужно было репрессировать, но их простили. «Мы как-то чрезмерно человеколюбивы. Поставили перед алтарями проповедническую кафедру и всем вопием: „Входи сюда, кто хочет, хотя бы два и три раза переменивший веру!“». Григорий ни разу не испортил сладкий источник древней веры: накануне «богохульных» соборов, на которых принималась «еретическая» вера, его одолевала болезнь, и он оставался дома.

Кто неоднократно менял свою веру? Кто распространял жалкие потоки солёных учений? Кого нужно было репрессировать? Как я думаю, Григорий подразумевал Мелетия, неоднократно менявшего свою веру: арианин, омий (император Констанций) – арианин (император Юлиан) – афанасит (император Иовиан), омий (император Валент) – афанасит (император Феодосий).

Флавиан должен удовлетвориться тем, что его простили, а не претендовать на престол Антиохийской кафедры.