Triangulum

Их красноречивую пантомиму заметила Ирина Сергеевна.

– Господа Тимофей и Эдуард, мы вам не мешаем? – спросила она, но в ее голосе не было строгости, лишь легкая ирония. – Или у вас там своя, отдельная программа по физике? Что-то более увлекательное?

Ребята смущенно замолчали.

– Что ж, – вздохнула учительница, обводя класс внимательным взглядом. – Понимаю, что сегодня первое сентября и душа у каждого, наверное, просит праздника, а не учебы. Сердце рвется обратно к лету, к свободе. Но вынуждена вас огорчить. Сегодня на втором уроке состоится тест по физике. По учебному материалу за прошлый год.

В классе повисло молчание, а затем всё взорвалось дружным, искренним возмущением.

– Как так? С первого дня?!

– Да мы же всё уже забыли!

– Это жестоко и бесчеловечно!

– Мы же еще не настроились!

Неожиданно для всех поднялся даже обычно спокойный и невозмутимый Ваня. Он встал неспешно, как бы нехотя.

– Ирина Сергеевна, ну это же… – он развел руками, с трудом подбирая слова. – Я уже не помню, кто забил победный гол у «Спартака» в позапрошлом туре, а вы про какую-то… силу трения или там закон Ома… Это слишком сурово.

Класс взорвался смехом. Даже Ирина Сергеевна с трудом сдерживала улыбку, поднося руку к губам.

– Успокойтесь, успокойтесь, бунтари, – сказала она, когда смех немного поутих. – Сама узнала об этом сюрпризе лишь пару дней назад и, поверьте, не была в восторге. Но приказ есть приказ. Результаты этого теста никоим образом не повлияют на ваши четвертные оценки. Он нужен исключительно для отбора участников на городскую олимпиаду. Так что расслабьтесь и воспринимайте это как… легкую разминку для ума.

– Ну тогда ставьте двойку сразу, и мы пойдем на следующий урок – геометрию! – раздался чей-то голос с задней парты.

– Боюсь, в этом случае я тоже пойду. Но не на геометрию, а на другую, менее увлекательную работу, – парировала учительница, и снова в классе послышался смех. Вскоре все, повозмущавшись и поворчав, смирились с неизбежным. Что поделать – школа.

Оставшееся время урока прошло в неформальной, почти домашней беседе. Ирина Сергеевна, видя общее уныние, старалась разрядить обстановку. Она спрашивала, как у кого прошло лето. Кто-то похвастался поездкой на море, показывая загар, кто-то – новой собакой породы корги, показывая в телефоне фотографии милого комочка, у кого-то родилась младшая сестра. Прозвенел звонок, и все пошли в коридор продолжать делиться своими новостями.

На перемене наши друзья отошли в дальний угол, подальше от посторонних глаз и ушей.

– Ну, хватит уже играть в молчанку! – не выдержал Эд, обращаясь больше к Алисе. Его лицо выражало нетерпение. – Так ты слышала фонари или нет, когда мы шли?

– Слышала, слышала, – выдохнула Алиса, понизив голос. – Но это сплошная ерунда. Один ворчал, что какой-то кот опять на него с крыши смотрит «с глупыми, ничего не понимающими глазами». Другой жаловался, что его лампочку пора менять, а коммунальщики «совсем обленились, только и знают, что чаи гонять». Третий сплетничал про новый LED-фонарь через дорогу, мол, «выскочка, светит как прожектор, людей слепит, никакого уважения к традициям». Полная чушь. А вы что?

– Мы? – переспросил Тим, снимая очки и протирая их краем свитера. – Ничего. Камни пока с нами не начали говорить.

– Сплюнь! – фыркнул Эд. – А то начнут – вообще крыша поедет.

Вернувшись в класс, они застали Ирину Сергеевну, уже раздающую листочки с тестом.

– Тест несложный, – успокаивала она, кладя по паре листов на каждую парту. – Всего двадцать один вопрос: пятнадцать – с выбором ответа, пять – на соответствие, и одна задача с полным решением. Ничего сверхъестественного. Удачи.

В классе воцарилась та особенная, густая тишина, которая бывает только во время контрольных, нарушаемая лишь шорохом переворачиваемых листков и нервным скрипом ручек. Эд пробежался глазами по заданиям.

«На тело действуют две силы: 3 Н и 4 Н, направленные под углом 90° друг к другу. Чему равен… ага, ясно. Дальше. Два алюминиевых проводника одинаковой длины имеют… угу, это тоже ясно. Дальше. Установите соответствие между физической величиной и формулой для её расчёта. Тааак, это потом». – Эд вздохнул и с тоской посмотрел по сторонам.

Все склонились над листками, уткнувшись в задачи, кто-то уже начал выводить первые формулы. В голове у Эда пронеслись грустные, ироничные мысли о нарушении прав ребенка, о лишении детства, о том, что Женевская конвенция и ООН точно бы не одобрили такие методы в первый учебный день. Он уже мысленно составлял петицию.

И вдруг в его сознании, четко, ясно и неумолимо, прозвучал голос. Сухой, немного занудный, с интонацией диктора, зачитывающего инструкцию к сложному прибору. В нем не было ни капли эмоций.

«Задание пять. Правильный ответ – два. Задание шесть. Правильный ответ – один. Задание семь. Правильный ответ – три…»

Эд замер, глаза его расширились от изумления. Он повернулся и встретился взглядом с Тимом – тот сидел с точно таким же ошеломленным, немного испуганным выражением лица, застыв с ручкой в воздухе. Оба одновременно посмотрели на Алису. Та сияла, как новогодняя елка, и едва заметно кивала им, мол, да, пишите, чего ждете-то?!

Голос тем временем продолжал вещать:

«Задание пятнадцать. Соответствия: А – один, Б – три, В – два. Задание шестнадцать. Соответствия: А – три, Б – один, В – три…»

Эд отставал и не успевал записывать за голосом и вдруг внезапно для себя и всех окружающих проговорил вслух, заметно громче, чем планировал:

– Будьте добры, помедленнее, я записываю!

Ирина Сергеевна подняла на него удивленный взгляд поверх очков. По классу пробежало сдержанное хихиканье.

– Хороший фильм, Эдуард. Мне тоже нравится, – сказала она без тени улыбки. – Но на уроке физики я бы рекомендовала сосредоточиться на задачах, а не на цитатах из советского кино.

Эд притих и снова уткнулся в листок, чувствуя на себе взгляды одноклассников. Алиса жестами показала ему успокоиться. Голос тем временем начал повторять ответы с самого начала и в этот раз чуть медленнее.

Заполнив последний пункт, Алиса первая встала и понесла работу учительнице. Проходя мимо парт Эда и Тима, она лукаво подмигнула. Ребята переглянулись, тоже встали и последовали ее примеру.

– Алиса, что это было? – прошептал Тим, едва они вышли в пустой коридор. Его глаза блестели от возбуждения и недоумения.

– Как что? – она продолжала улыбаться, очень довольная собой и произведенным эффектом. – Ответы на тест.

– Это мы поняли! – не выдержал Эд. – Но что это был за голос?! Или кто?!

– Комп Сергевны, конечно, – ответила Алиса, как нечто само собой разумеющееся. – А кто же еще?

Тим поправил очки, его аналитический ум уже вовсю работал, перебирая варианты и строя гипотезы.

– Я в принципе догадался. Рациональных объяснений немного. Но… как? Каким образом?

– Как? Я его просто попросила. И всё.

– Как попросила? – всё ещё не понимал Эд.

– Вежливо, Эдик. Ве-жли-во, – растянула она, все так же сияя. – И с уважением.

В этот момент прозвенел звонок, и коридор мгновенно наполнился шумной толпой. Обсуждение пришлось отложить.

– После уроков, – коротко бросила Алиса, отходя в сторону. – Всё объясню. Не переживайте.

Остальные уроки прошли на удивление спокойно и почти незаметно, словно в тумане. История с бесконечными датами и войнами, английский с неправильными глаголами, которые никак не хотели укладываться в голове, литература с обсуждением летнего чтения – Тим с жаром доказывал превосходство Стругацких над всеми остальными, а Алиса цитировала на память куски из «Мастера и Маргариты». Обычная школьная рутина, которая после утреннего потрясения казалась почти лекарством от безумия. Они с нетерпением ждали окончания дня, когда можно будет, наконец, все обсудить.

Последний звонок прозвенел, завершая первый учебный день. Они вышли из школы на залитый слепящим солнцем двор. Воздух уже потерял утреннюю свежесть, наполнившись теплом и сладковатым запахом увядающих цветов из ближайших клумб.

– Ну, что, пошли? – спросила Алиса, видя, что друзьям не терпится, и они буквально подпрыгивают от нетерпения. – Буду отчитываться по поводу несанкционированного доступа к компу Сергевны.

Они двинулись в сторону дома, и Алиса начала объяснять, понизив голос, хотя вокруг никого не было:

– Я просто решила попробовать. На авось. Я же одна сегодня сидела, вот тихо шёпотом, глядя на его монитор говорила: «Слушай, друг, ситуация аховая. Лето еще в головах. Выручай, а? Подскажи, что там у тебя насчет ответов на этот тест припасено». Он… помолчал секунду, погудел и таким деловым тоном: «Запрос принят. Обработка. Вы уверены в целесообразности данного действия? Это противоречит протоколам конфиденциальности и пункту 7.3 инструкции пользователя». Я ему: «Очень уверена!» Он пожужжал, словно вздыхая, и выдал: «Что ж, ладно. В виде исключения. Но предупреждаю, системный администратор может заметить несанкционированную активность. Задание первое. Правильный ответ – три…» Ну, а дальше вы сами слышали. Я потом попросила повторить, когда Эд не успевал. А потом еще раз некоторые номера, чтоб уж наверняка, потому что у меня самой уже в глазах рябило от этих А, Б и В.

– Любопытно, – задумчиво произнес Тим. Он остановился, достал из внутреннего кармана свой блокнот и что-то быстро в него записал, водя ручкой с сосредоточенным видом.

– Послушай, – обернулась к нему Алиса, с любопытством наблюдая за его действиями. – Ты уж определись: ты Фандорин – «Это раз. Это два. Это три.», или ты лейтенант Коломбо, который вечно что-то записывает в свою потрёпанную книжечку? – она шутила, и в глазах ее плясали озорные огоньки. – Лично я – за Фандорина – он хотя бы молодой и красивый.

Тим и Эд рассмеялись.

– И вообще, – не унималась Алиса, – что это за манера – в век цифровых технологий писать в бумажный блокнот? Тебе что, планшет не разрешают, потому что ты ещё маленький? И вообще-то в телефоне есть приложение, оно так и называется – «Блокнот»? Хочешь, покажу? – Алиса была явно в хорошем настроении.

– Мне так удобнее, – пожал плечами Тим, пряча блокнот обратно. – И потом, тут можно не только писать, но и рисовать… Мысли по-другому структурируются. Тактильные ощущения. И вообще, отстань. Мне нравится. Это мой инструмент.

Незаметно они дошли до своего двора и, не сговариваясь, уселись на лавочку, ту, что была подальше от фонарей и любых других потенциально говорящих объектов.

– И так. – сказал Тим. Ответы – это, конечно, хорошо. Спасибо, Алиса. Но… это как-то неэтично. Неправильно это все. – В его голосе прозвучала суровая, даже слишком взрослая нотка.

– Да ладно, Тим. Неэтично, – фыркнул Эд. – Мы нервные клетки поберегли в первый учебный день, для будущих великих открытий. Социально ответственный поступок, можно сказать, совершили. – попытался отшутиться он.

– Я серьёзно, – Тим замялся, смотря куда-то вдаль. Он подбирал слова, как всегда, тщательно и взвешенно. – Мы же не просто списали. Мы… воспользовались своими способностями.

Алиса нахмурилась, перестав улыбаться.

– В каком смысле? Я всё равно не понимаю, к чему ты клонишь.

– Ну, мы только вчера узнали, что вообще можем такое. И первое, что нам пришло в голову – использовать это, чтобы сжульничать на тесте. Это как-то… мелко. Неправильно в квадрате. Не по-честному.

Повисла пауза. Тим продолжал, уже более уверенно, глядя прямо на друзей:

– А что дальше? Будем у банкоматов выпрашивать чужие пин-коды? А у чужих компьютеров – пароли? Это как… – он искал сравнение, – …как супергерой, который использует свою суперсилу, чтобы в магазине без очереди пройти.

– «Это какой-то позор», – процитировал Эд задумчиво, вспомнив фразу из фильма «Собачье сердце».

– Мне кажется, так распоряжаться своими… эмм… талантами – нельзя, – твердо заключил Тим.

– А как можно? – тихо спросила Алиса, и вопрос повис в воздухе, обращенный ко всем сразу и ни к кому в частности.

– Я не знаю, – честно признался Тим, разводя руками. – Пока не знаю.

– Ладно, – сказал Эд. – Это всё, конечно, глубокомысленно и похвально. Философия, этика… и всё такое. Но у вас это впервые, а у меня – с детства. И ничего, как-то дожил, не натворил делов. Не надо сразу апокалипсис рисовать. Но, я, кстати, с Тимом согласен – способности – штука серьезная. Шутки с ними плохи. Но есть проблема поважнее, о которой вы, похоже, не подумали. – И он с хитрой улыбкой посмотрел на Алису. – Вернее, о которой не подумала ты, моя дорогая.

Тим вздохнул.

– Ты можешь излагать короче? Не томи! Выкладывай уже.

– Ладно, ладно, – сдался Эд, понимая, что вступление затянулось. – Все просто, мои дорогие друзья – у тебя что по физике за 10 класс? – он посмотрел на Тима. – Правильно – четыре. И у меня – четыре. А у Алисы что? Правильно – пять!

Эд сделал паузу. Но видя, что друзья по-прежнему не понимают, к чему он ведёт, продолжил:

– Так вот, то, что ответы на тест правильные, я не сомневаюсь. И Алиса, наша гордость, скорее всего, получит высший балл. А значит, попадет в список «счастливчиков» на городскую олимпиаду по физике.

– Вот же блин! – вырвалось у Алисы. Ее глаза округлились. – Я об этом не подумала! Совсем!

– А так как нас с Тимом там, по выше упомянутым причинам, не будет, – продолжил Эд, – то готовиться и выступать придётся одной. Вот тебе и здрасте.

– Да, но это в общем-то не трагедия, – вмешался Тим, пытаясь найти позитив. – Алиса и так отличница. Физику она знает хорошо. Что тут плохого? Лишняя грамота не помешает.

– Да, это ничего, – согласился Эд. – Но насколько я помню, физика – не самый любимый ее предмет. А тут тебе – олимпиада. Ответственность. Репетитор, возможно. В общем, не сахар.

– Эдик, мне приятно, что ты так обо мне заботишься и так хорошо меня знаешь, – вмешалась Алиса, и в ее голосе снова зазвучали нотки иронии. – Но это еще не факт. Это раз. – Она подмигнула Тиму. – А два, три и четыре – это то, что Тим прав. К нашим способностям надо осторожно относиться. Не как к цирковому трюку. Нужно все хорошенько обдумать. Выработать устав, что ли.

– Так! Думать и тем более обдумывать устав, на голодный желудок я не буду, – заявил Эд. – Уже середина дня – который в простонародии называется «обед». Понимаете? О-о-обед. – Он шутливо растянул слово.

– Эд, что, что, а про твой обед мы всё понимаем, – улыбнулся Тим. – И правда, давайте расходиться. Голова уже кругом идет. Потом всё дообсуждаем.

Они встали и пошли в сторону дома. Но не успели сделать и пары шагов, как Эд резко потянул Тима за рукав в сторону ближайшего фонаря.

– Ребята! Смотрите! – он показал на приклеенное на фонарный столб объявление. – Я, кажется, придумал нормальное, этичное и социально одобряемое применение нашим способностям! – и торжествующе ткнул пальцем в листок.

На бумажке, распечатанной на цветном принтере, было написано крупными буквами: «ПРОПАЛ ЩЕНОК!». Ниже красовалось фото пушистой собачонки угольно-черного цвета с огромными, грустными глазами. Кличка – Локи. Описывались приметы: черный, пушистый, на левом ухе маленькое белое пятнышко, похожее на звездочку. Внизу был номер телефона.

– Эд, я не понимаю. Ты можешь его найти? – спросил Тим.

– Я – нет. А вот он – может! – Эд уверенно указал пальцем вверх, на матовый колпак фонаря над их головами. – Он же все видит. Ночью, по крайней мере. А может, и днем не спит.

– Ты хочешь спросить у него, не видел ли он щенка? – уточнил Тим, вглядываясь в неподвижный фонарь.

– Ну, я-то хочу, но, как и ты, не могу. А она – может. – Он кивнул на Алису. – Давай, спроси у него, что он видел. И ещё спроси у него, где он был вчера с двенадцати до трех часов дня и есть ли у него алиби, – пошутил Эд.

– Да, нужно попробовать, – оживилась Алиса, в ее глазах загорелся азарт. – Это же по-настоящему полезное дело.

Она зажмурилась, сосредоточилась, отгородилась от шума двора. Некоторое время молчала, затем открыла глаза и проговорила:

– Привет? Ты меня слышишь? Помнишь меня?

В ее голове прозвучал знакомый скрипучий, ворчливый голос:

– Слышу, слышу. Ну, здравствуй, опять. Чего тебе? Опять со своими мальчишками пришла? Вчера не наигрались?

– Слушай, тут беда. Пропал щенок. Вот, объявление. Не видел случайно?

Фонарь помолчал, будто разглядывая фото.

– Пфф… Собака… Тьфу. Только и знают, что у моих ног свои дела делать. Не уважают совсем! Нет, не видел я твоего щенка. И видеть не хочу!

Алиса разочарованно передала ответ друзьям.

– Ладно, – не сдавался Эд. – Попробуем по-другому. Скажи ему, что если он не поможет, я… то есть Тим… быстро узнает его идентификационный номер в системе городского освещения и напишет заявление, что он неисправен, мигает, и его нужно срочно заменить на новый, современный, более энергоэффективный.

Алиса только было открыла рот, чтобы передать ультиматум фонарю, но тот заговорил сам:

«Да, слышал, слышал я. Не трудись. Это он не слышит меня, а я-то не глухой – слышу всех, – проворчал фонарь. – Ты ему передай, что он грубиян, варвар и шантажист!» Он замолчал, словно чего-то ожидая, но потом продолжил: «Ладно… я, может, и припоминаю кое-что…Видел я вчера девочку с таким. Бегали, смеялись. Потом этот, дурак бестолковый, поводок дернул, вырвался и убежал, за угол пятиэтажки…» Он опять замолчал, затем проговорил: «Если твой друг-умник обещает не жаловаться на меня, я помогу. Я не злопамятный».