Бескрылые

От мыслей о Дакаре по телу прокатилась волна мурашек. Он так близко, за тонкой стенкой, злейший враг, чью смерть я представляла сотни раз. То, что он оказался вороном повергло в шок. Когда только началась пропажа фей первыми под подозрения пали друиды. Мы созвали старейшин из их, небольшого по сравнению с другими, королевства, заставили провести проверку по поселениям, но следов фей не нашли. Да и сами друиды были по своей природе миролюбивы, многие лекарства в мире были родом оттуда, они вели затворнический образ жизни, их государство состояла из маленьких поселений и густых лесов. Наша гвардия потратила год на прочесывания их земель и безрезультатно. Даже если бы они применяли бы магию на нашей земли, то остался бы след. Всё зашло в тупик.

Мы ломали голову, кто мог бы быть преступниками. Дальние государства, обитаемые ведьмами, оборотнями, людьми – отпали сами собой из-за расстояния, да и мотивов, даже намереваясь захватить наши земли, это было бы невыгодно по географическим меркам, поэтому вычислять приходилось из соседей.

Элегория – королевство фей, с севера граничило с эльфами, с юга – друидами, с востока был бескрайний океан, а с запада… с воронами. Когда наши подозрения пали именно на них, единственных существ без магического следа, не смогли поймать их на собственной же земли с поличным. Оставались вопросы. Как они проникали так незаметно? Почему не было ни одного свидетеля?

Вороны слишком отличались от нас, да и от других существ в принципе, чтобы каждый раз заходить и выходить незамеченными. Пугающие выводы напрашивались сами собой. Кто-то им помогал. Но кто способен на предательство? Или же они в сговоре с кем-то из других соседей, теми же друидами?

Голова пухла от тяжести, а спокойный сон покинул меня. Всё, чем я жила последнее время, было связано с этой загадкой.

Когда это только началось, я была ещё обычным воином в гарнизоне. Ливьер относился ко мне жестко, но никогда не скрывал подробности дела, ведь именно я сначала указала на друидов из-за уловки Дакара. Когда мы ошиблись, то я ждала от командующего укоров, но он ни сказал ни слова, тогда только его плечи опустились ниже, прежняя военная осанка пропала, в глазах залегло беспокойство. Он уже был не молод, не хватало прежней прыти, а дело было чрезвычайным.

Помню, незадолго до нашего решающего поединка, он долго смотрел на меня. Впервые в его взгляде не читалось откровенное презрение, он спросил:

– Что ты сделаешь с тем, кто забрал твои крылья, если по счастливому стечению обстоятельств встретишь?

– Перережу горло, – недолго думала я.

Ливьер усмехнулся.

– А сможешь? Выстоишь ли против собственной же силы?

– Неважно кто ей управляет сейчас, она – моя. Природу невозможно обмануть, моя сила никогда не обратиться против меня, таков закон.

Мой ответ его вполне устроил. Мы недолго молчали, смотрели на открывающийся вид тренировочного полигона в свете полный луны. Так тихо здесь бывает только в это темное время, в остальное же лязг мечей, боевые кличи, звук ударов, одним словом – военная жизнь. Никогда не думала, что привыкну к этому, но чем больше я находилась там, тем дальше от меня уносились воспоминания о былом, где, будучи принцессой, мои будни разительно отличались. Я вставала намного позже, занималась с преподавателями политологии, училась у отца как стать будущей королевой, играла с братом, а вечерами тайком убегала из дворца на свидания с Фаеном…

Как много мы с ним проводили таких ночей, лишаясь сна и вкушая сладость чувств. Тогда он клялся, что станет достойным попросить моей руки, много трудился ради этого, отдавал всего себя, но… любовь испарилась, словно её и не было, когда один сумасшедший ворон забрал мои крылья. Превратил в недофею.

И откуда он вообще узнал о том, что съев крылья фей, можно забрать их силы? Это не написано ни в одном справочнике про фей, как раз во избежании подобного. Ещё одна загадка в копилку.

– Скоро грядут темные времена, – печально проговорил Ливьер из моих воспоминаний. – Это только начало. Скажи, как ты поступишь с феями, когда получится их вернуть?

– Отправила бы к Вам на обучение. Они бы научились жить без крыльев, научились бы не боятся, не жалеть себя, не падать духом. Вы знаете, что я терпеть Вас не могу, но только на тренировках с Вами я чувствую себя живой. Не даете спуску, не жалеете, презираете, но продолжаете бороться со мной так, словно мы на равных. Может быть и брезгуете, но ни разу не отменяли тренировку. Признаюсь честно, лучше видеть Ваш презренный взгляд, нежели жалость. – В голове сразу возникли образы отца и Фаена, они оба смотрели на меня с такой жалостью, что душа рвалась на части. – Только в гарнизоне поняла, что лишение крыльев не равно смерти, пока я чувствую боль, и меня переполняют эмоции, есть амбиции, значит – жива. Да, мне было тяжело… ощущение, что вырвали сердце. Но это не так. Оно продолжает биться в груди. В теле не осталось магии, но сила духа всё ещё при мне.

Я смотрела на луну, прекрасную и далекую, и она напоминала мне мечту стать достойной дочерью, надеждой сестрой, благородной королевой, такой же самоотверженной, верной народу как мой отец. Я так хотела стать похожей на него однажды. Чтобы от меня исходила та же величественность, сила, пред который феи преклонялись не из-за страха, а из-за уважения.

Диона любил народ, по крайней мере, до недавнего времени.

– Если меня так высоко ценит сама принцесса, – он произнёс это слово с лёгкой, почти неуловимой улыбкой, – то я искренне польщён.

В его устах это официальное обращение прозвучало неожиданно. Я давно перестала быть «принцессой» для всех, кроме придворных документов. Ссылка из дворца стёрла этот титул в повседневности.

Я не поверила ушам, резко подняла голову и уставилась на него.

Ливьер не стал ничего добавлять. Он лишь медленно, почти ритуально, вынул из ножен свой любимый кинжал. Лезвие, выкованное с помощью древней магии, мерцало в свете факелов тусклым, холодным сиянием. Все знали, как он дорожил этим оружием.

– Своей речью ты напомнила мне старого друга, – продолжал он, и в его голосе появилась редкая нота задумчивости. – Мир тоже не хотел принимать его, но он добился своего. Завоевал доверие. – Командующий повертел кинжал в руках, и свет скользнул по изящной гравировке на рукояти. – Он подарил мне это лезвие, когда назначил меня командовать своей личной гвардией.

Его взгляд снова нашёл мой, и в нём не осталось ни намёка на снисхождение.

– Если ты докажешь, что чего-то стоишь… если дойдёшь до конца в этом деле, – его голос стал твёрже, – я отдам его тебе. Когда найдёшь того, кто забрал у тебя крылья… это будет лучшим оружием для его убийства.

Мой взгляд изучал изящный клинок с красивым рисунком Гоалины, и душу охватил трепет.

Ливьер дружил с моим отцом с той поры, когда оба были ещё юнцами. Он знал его своевольным, дерзким принцем-бастардом – сыном овдовевшего короля и простой служанки. Но именно этот «незаконнорожденный» своими умом, волей и отвагой затмил всех законных наследников и взошёл на трон. После коронации мой дядя Констель и тётя Даяна, по древнему и мудрому обычаю нашего королевства, были удалены от двора, чтобы жить в мире и достатке, но вдали от интриг. Это считалось актом милосердия – куда гуманнее, чем кровавые чистки, принятые в других землях, где новый король вырезал всех родичей под корень.

Когда Ливьер сказал, что мы с отцом похожи, в моём сердце, очерствевшем от гнева и боли, на миг расцвела странная, щемящая радость. Это была редкая вспышка человечности со стороны сурового командира. Жаль, что этот миг длился недолго.

Уже на следующий день всё вернулось на круги своя: его колкости, молчаливое презрение окружающих, тяжёлая поступь службы. И тогда моя маленькая, тёмная месть свершилась – в тренировочной схватке я отсекла кончики крыльев тому надменному фею, что больше всех потешался над моей «неполноценностью». Но и радости от этого не было. Лишь горький осадок и понимание, что путь, на который я ступила, сделал меня немного похожей на тех, кого я ненавидела.

Сейчас кинжал Ливьера ледяным холодом жёг кожу у бедра – этот знакомый, резкий контакт наконец вырвал меня из пучины воспоминаний. Я сидела на узкой, жёсткой койке в самом сердце вороньего гнезда, и чувство тревоги, на время приглушённое истощением, снова накрыло с новой силой, холодной и цепкой.

План, как пазл, сложился в голове, но каждая деталь давила невыполненным долгом. Мне нужно найти Калью, убедиться, что она жива и цела, что её не сломали в первую же ночь. Нужно отыскать остальных пленённых фей, оценить их состояние, силу врага. Нужно понять Дакара. Зачем он скрыл мою личность? Это ловушка, игра или в ней кроется что-то ещё? И нужно изучить само гнездо: каждый проход, каждую охрану, каждый источник их силы.

Слишком много дел. И слишком мало времени. Где-то далеко Солник с отрядом уже должен был вычислить координаты по моим описаниям. Каждая минута моего бездействия была предательством по отношению к ним и ко всем, кто ждал спасения.

– Солник, как вы? – Я не узнала свой голос, когда коснулась уха, скрипучий и мертвый, словно успела умереть за ночь и снова воскреснуть.

– Приветствую, командующий, пока находимся в лесу на юге королевства. По картам их местности до ближайшего поселения всего несколько километров. Ждем от Вас команды и двинемся под прикрытием торговцев.

– Я облегчу Вам задачу поиска, не нужно будет разделяться на группы. Подберусь к главе, активирую свою магию, и ты сможешь вычислить её по артефакту отца, следи за его реакцией, он укажет на карте местоположение.

– Командующий, но… это опасно! Вы подставите себя под удар!

Идея воспользоваться активацией магии была авантюрной, но самой верной для быстрого отслеживания места. У отца был священный артефакт нашего рода в виде наконечника золотой стрелы, который мог отслеживать магию любого члена семьи. Такое срабатывало только при правильном заклинании на крови. Каким-то образом мне нужно будет оказаться раненой рядом с Габриэлой, причем, чтобы она направила поток магии на меня. Интересная задачка.

По её поведению не понятно, применяет ли она лично пытки к феям. Да и не факт, что если даже я намерено попробую разозлить её, то она направит магическая волну на меня. Возможно просто применит грубую силу. Хотя… скорее всего к тому времени Дакар уже об этом скажет своей ненаглядной, и тогда меня просто повяжут. Или же стоит другим вороном рассказать, что они изначально украли двух сестер с крыльями. Итог один. Надеюсь, они тупицы и не ведут подсчет количества крыльев, а Дакар… с ним всё ещё запутаннее.

– Я всё обдумала, ожидайте призыва, не кидайтесь из укрытия без необходимости. Мы мало знаем о наших врагах, и любая поспешность может стоит нам жизней. Пока Дакар не раскрыл карты, у нас есть фора.

Попрощавшись с Солником и мысленно с короткой передышкой, я поднялась с койки и двинулась к двери. Времени не было ни на сомнения, ни на страх.

Пустой коридор встретил меня ледяным, неживым холодом, который пробирал до самых костей и добивал последние остатки сна. Это было оно. Я действительно сделала это – пробралась в самое логово. Ответственность, что легла на плечи, не была благом или почётом. Это была тяжёлая, тёмная ноша, возложенная на меня злой судьбой.

Шаги сами замедлились у двери Дакара. С ним нужно было поговорить. Сыграть в самую опасную игру – узнать, что кроется за его молчанием, и при этом не раскрыть своих карт. Скоро в мысленном блокноте для таких «сложных задач» не останется свободного места.

Коридор тонул в полумраке, но, слава богам, память меня не подвела. Я уверенно шла по вчерашнему маршруту. Даже если кто-то увидит – всегда можно сослаться на поиски сестры. Что, в общем-то, было правдой.

Вскоре показались знакомые двери в покои главы. Как я помнила, Калью увели в левое крыло – в противоположную от Дакара сторону. Лёгкой, почти бесшумной походкой я пересекла пространство, и снова не встретила ни души. Похоже, предположение, что это личная резиденция главы, подтверждалось. А обладательница моей силы, видимо, не нуждалась в личной охране.

Я едва сдержала порыв просто войти в её комнату. Оттуда, даже сквозь массивную дверь, тянуло силой. Она звала, притягивала, как магнит… Магия фей – не просто энергия. Это живая аура, сплетённая с самой душой. Крылья – лишь внешнее, физическое проявление. Суть связи – сложный, глубинный симбиоз, затрагивающий и тело, и сознание. Поэтому потеря крыльев – это не ампутация конечности. Это – потеря части себя, куска собственного «я». Феи без крыльев сходят с ума, если не обладают титанической волей. Мир для них тускнеет, звуки глохнут, краски выцветают. Дакар вряд ли знал об этом. Да и сами феи, столетиями жившие в мире, точно не могли этого понять. А вот мне «посчастливилось» узнать на собственном опыте. Какое чудо.

Коридор вывел меня в небольшой внутренний двор – унылую площадку с одиноким, корявым деревом без листьев. Оно казалось давно мёртвым, застывшим памятником самому себе. Во двор выходили всего две двери: та, из которой я вышла, и ещё одна, поодаль. Проход? Или комната? Риск был велик, но выбора не оставалось. Я поспешила к ней.

Дверь не поддалась. Не подход, а чьи-то покои. Стоило ли стучать? А если там спит целая стая воронов? Не горела желанием стать их утренней зарядкой в первый же день. Я давно перестала доверять своему чутью, но сейчас приходилось положиться на него.

Постучала. Сначала тихо, потом настойчивее. В ответ – гробовая тишина. Ни шагов, ни шорохов. Наверное, пусто. Уже разворачивалась, чтобы уйти, как вдруг дверь распахнулась.

Первое, что бросилось в глаза – белый цвет одежды. Такой неуместный, кричащий в этом мрачном месте. Я подняла взгляд… и кровь застыла в жилах.

На меня смотрел помолодевший Дакар. И за его спиной были огромные, мощные, расправленные крылья.

Я всё-таки окончательно сошла с ума.

Прекрасно.

– Лили? – прозвучал хриплый, заспанный голос.

Ворон, стоявший в дверях, осмотрел меня с головы до ног.

Я вышла из ступора. Это был не Дакар. Голос совсем другой – выше, без той глубокой, давящей хрипоты. Да и приглядевшись, я поняла: этот ворон на полголовы ниже, его черты хоть и напоминали Дакара, но были мягче, моложе.

– Откуда… вы знаете моё имя? – спросила я, вкладывая в голос всю возможную робость.

– Твоя сестра сказала, – он махнул рукой вглубь комнаты. – Всё норовила пойти тебя искать, но, к счастью, ты сама явилась. Заходи.

Он отступил, пропуская меня. Комната оказалась поразительно похожей на покои Дакара: тот же стол у окна, заставленный склянками и порошками, та же жёсткая койка для больных. И на ней сидела Калья.

Наши взгляды встретились мгновенно.

Её большие, аквамариновые глаза смотрели сквозь лёгкую пелену отрешённости, но в них не было слёз. Только глухая, оглушающая тоска – та самая, что поселяется в душе, когда теряешь часть себя. Я знала это чувство до дрожи в костях. После потери крыльев я долго блуждала в каком-то густом, болезненном тумане. Но, на удивление, Калья не выглядела сломленной. Была в ней какая-то собранная, хрупкая стойкость, и от этого на сердце стало чуть легче. Если она окажется достаточно крепкой, мы сможем продержаться. Вместе.

– Как ты? – Я бросилась к ней, обвивая руками. Слёзы хлынули сами собой, горячие и солёные, прорывая ту самую невидимую стену, что годами держала всё внутри.

Сегодня я наконец позволила ей дать трещину.

– Я… нормально, – прошептала Калья, прижимаясь ко мне в ответ так сильно, будто хотела стать частью меня. – Боялась, что с тобой что-то случилось.

В отличие от меня, она не плакала. Её страх и тревогу выдавала лишь лёгкая, почти неощутимая дрожь в плечах.

– Тебя отправил ко мне Дакар? – спросил ворон. Я припоминала, что его зовут Киллиан. Лекарь. Брат Дакара. Именно о нём вчера упоминала глава, когда нас разделяли. – Калья сказала, что вас обоих определили к нему в услужение.

Я коротко кивнула. Раз Дакар начал эту странную игру в неведение, пусть теперь и отвечает за неё.

Киллиан подошёл к столу, разложил склянки, оторвал от рулона кусок ваты и аккуратно разделил его пополам.

– Давайте обработаю вам раны, а потом отведу к остальным. Там объяснят правила… Хотя, – он беззвучно усмехнулся, – Дакар никогда раньше не брал служанок. Не знаю, надолго ли вы ему нужны. Но общая информация лишней не будет.

Он взял длинные металлические щипцы, обмакнул ватку в склянку с жидкостью цвета мутного мёда. Пахло перемолотыми травами и чем-то кислым, вроде лесных ягод.

Неохотно, но мы позволили ему обработать свежие раны. Всё это время я и Калья не разжимали рук – её холодные пальцы цепко держались за мои, будто боялись, что я испарюсь. Как же мне хотелось передать ей все мысли сразу, выложить план и спасти от этого оцепенения.

– У меня есть способ передать координаты наружу – через заклинание поиска на крови, – прошептала я на древнем фейском наречии, едва шевеля губами. – Не прошу тебя помогать, но ты должна быть моими глазами и ушами. Собирай всё, что можешь, о гнезде. Любую деталь. И передавай мне. Осторожно.

Калья нервно закусила губу, коротко кивнула и тут же с настороженностью глянула на Киллиана. Тот делал вид, что полностью поглощён своей работой.

– И ещё кое-что, – я осторожно достала из-под блузы серебряную цепочку. – Это твоё?

Её глаза на миг вспыхнули живым светом, рука инстинктивно потянулась к кулону, но замерла в воздухе.

– Оставь его у себя, – она прошептала ещё тише, почти беззвучно. – Он может пригодиться. Это не просто украшение, Мит. Это магический артефакт эльфов. С их помощью можно создавать иллюзии. Когда нас схватили… я не успела его активировать.

Почему я не почувствовала силу в этом предмете сразу? Почему её отец не сказал ни слова?

– Кто-нибудь ещё знает, что это на самом деле? – спросила я беззвучно.

Калья едва заметно покачала головой.

– Сила артефакта скрыта, никто не знает, кроме… Лили. Можно незаметно им воспользоваться.

– Сколько времени длится иллюзия?

– В чужих руках не больше десяти минут, в моих же может… час.

Я хотела расцеловать фею! Если так, то мне хватит времени на создание иллюзии, чтобы обмануть Габриэлу и сделать ритуал поиска. Оставалось только предварить это в жизнь. Я решила не уточнять подробности, почему даже своему отцу Калья не сказала, какую невероятную вещицу той оставила матушка.

Киллиан кашлянул, привлекая наше внимание.

– При других воронах не говорите на своем, иначе они сочтут, что вы обсуждаете план побега и накажут, – предупредил нас он, закончив с работой.

Если бы он знал, насколько точно попал в цель. Он брат Дакара. Значит ли это, что они заодно? Оба что-то замышляют, раз до сих пор не выдали меня? Я пристально посмотрела на него. Да, черты лица были теми же – угловатые, волевые. Но взгляд… взгляд был иным. Без той ледяной, режущей глубины, что была у Дакара. Более мягкий, усталый. Да и от него в целом не исходило того хищного напряжения, что витало в воздухе гнезда. Но доверять первому впечатлению нельзя. Однажды эта ошибка стоила мне слишком дорого.

– Спасибо за предупреждение, – тихо сказала Калья.

На лице Киллиана вспыхнула искренняя, чуть смущённая улыбка. Совсем не та, что была у его брата.

– Всегда к твоим услугам, красотка! – Он подмигнул, и в этом жесте была какая-то почти неуклюжая легкость.

Мы втроём вышли в коридор. Пошли тем же путём, откуда пришла я, но на развилке Киллиан свернул в противоположную сторону – туда, где, по его словам, находились остальные феи.

Через пару минут мы вышли в еще один двор, который был больше, в нем располагался сад с посаженными на нем овощами, морковью, капустой, огурцами, только выглядели они как-то странно… Все овощи были темные, словно их естественные цвета перемещали с черной краской. Чуть дальше сада было отдельное здание из дерева с покатой крышей и совсем без окон, мы ещё не подошли к нему, но уже сама его аура меня отталкивала.

– Там живут феи, – проследив за моим взглядом, проговорил Киллиан, – те, кто хорошо себя ведёт и служит в доме главы.

– А кто… плохо себя ведёт, где они?

Наверное, глупо было задавать этот вопрос, потому что ответ очевиден – в ещё более худшем месте, чем небольшой амбар без дневного света.

– В темнице. Надеюсь, вам никогда не придется там побывать.

– Почему они такого цвета? – спросила Калья.

Она опустилась и прикоснулась к листьям огурцовой лозы. Секунда, и её глаза в ужасе округлились, фея отпрянула. На кончиках её пальцев я увидела багряный оттенок.

Тошнота подступила к горло.

– Вы бы всё равно узнали, но я хотел поберечь ваши нервы на подольше, однако, увы, не выходит всегда так, как мы этого хотим, – Киллиан устало протер шею, нехотя поясняя: – В нашем королевстве земля итак неплодородная, но в последние годы совсем опустела, и единственное, что позволяет продолжать расти плодам, это определенный полив. – Он сделал паузу. – У вас не только крылья чудотворные, но и кровь.

Нет, всё-таки меня сейчас стошнит.

Я согнулась, и перевареный пирожок вышел прямо на дорожку. Калья рядом со мной побелела настолько, что стала похожа на мертвеца.

– Экскурсия скоро подойдет к концу или нас что-то ещё интересное ждет? – проговорила я, вытирая рот.

Киллиан пожал плечами и шагнул вперед, вглубь двора. Мы еле волокли ноги за вороном, всеми силами пытаясь идти по дорожке среди грядок так, чтобы ничего не задеть.

Мы снова оказались перед каким-то входом, а за ним увидели просторную кухню, в которой было ещё две двери. В проеме одной из них я заметила тазики и развешанную на веревках одежду. Спиной к нам на кухне стояла женщина, она резала овощи, рядом с ней был чан с водой. Казалось, она не слышала наше приближение, занимаясь свой рутиной, опускала нарезанные продукты в чан и вода мгновенно окрашивалась кровью.

Черт, остановитесь, мне уже нечем тошнить!

Благо, она просто промыла овощи и налила новую воду.

– Дарина, кудесница наша! – позвал её Киллиан, легонько похлопав по плечу.

Она вздрогнула, как от удара, и резко обернулась. Увидев ворона, её плечи облегченно опустились, но напряжение не покинуло застывшие черты. Мы с Кальей во все глаза разглядывали фею. На вид ей было далеко за семьдесят: седые пряди, выбившиеся из пучка, морщины, залегшие глубокими бороздами на круглом, когда-то, наверное, добром лице. Но её серые глаза… они смотрели на нас не с укором или равнодушием, а с усталой, прожитой болью, которую уже невозможно было скрыть.

– Я тебе новеньких привёл, – сказал Киллиан, кивнув в нашу сторону. – Просвети, что к чему. И почему ты одна трудишься ни свет, ни заря?

Дарина вздохнула, и этот звук был похож на скрип давно не смазанной двери.

– Молодёжь ещё дрыхнет, – ответила она, голос у неё был низким, осипшим. – Да и зачем им вставать с петухами, если наша светлейшая глава с милым хахалем просыпаются только к обеду? Остальные вороны на тренировочной площадке – им сейчас не до нас.

Это она Дакара хахалем назвала? Да ещё и при его брате?! Мне захотелось аплодировать старушке – она моментально стала моим личным героем.

– Ну, если так, ладно, – Киллиан махнул рукой, явно не желая вдаваться в подробности. – Я спросил ради приличия. Эти дамы меня ни свет ни заря подняли, так что оставляю их на тебя. Потом направь обеих с обедом к Дакару, ладно? Они теперь у него в услужении.

Дарина подняла седые брови, и на её лице мелькнуло неподдельное удивление.

– Да-да, – добавил Киллиан, уже отступая к двери. – Думаю, он их скоро отошлёт – тогда к тебе в подмогу и вернутся.

Он бросил нам последнюю, слишком уж лучезарную улыбку и быстренько ретировался, оставив нас в компании каменной от неожиданности Дарины.

Как только за ним закрылась дверь, я выпрямилась. Время было на вес золота.

– Дарина, – сказала я тихо, но чётко, глядя ей прямо в глаза. – Я – командующий гвардии фей. Я пробралась сюда намеренно, чтобы выяснить обстановку и помочь всем выбраться. Расскажите всё, что знаете о гнезде.

Фея застыла, будто превратилась в каменное изваяние. Она не моргнула, не шелохнулась. Пауза длилась несколько тягостных секунд. Потом её лицо исказилось, и из горла вырвался сухой, скрипучий смешок, больше похожий на стон.

– Сильно тебя по голове, милая, стукнули? – спросила она, и в её глазах не было насмешки, лишь тяжёлая, усталая жалость.

Я остолбенела.

– Почему вы не верите?

– Дитя, – она покачала головой, и седые пряди качнулись у висков. – Как я могу поверить, что командующую гвардии… обескрылили? Или ты думаешь, я поверю, что воин такого ранга добровольно на это пошёл? – Её тон был не злым, но твёрдым, как гранит. И, чёрт побери, её доводы были железными. Ни один здравомыслящий командир не совершил бы такого. – Понимаю, у тебя шок. У всех после потери крыльев крыша едет. Но тебе нужно поскорее прийти в себя и не болтать такого зря. Феи здесь выживают как могут. Кто-то может принять твои слова за чистую монету, проболтаться воронам… Хочешь в темницу?