Наследница: Дар Аэртейл

Хвататься за кинжал не было смысла – против мага-воина в ближнем бою я не продержусь и мгновения. Я отшатнулась, уходя с линии атаки и прячась за манекен. Меч тренера со свистом рассек воздух там, где я только что стояла.

– Не лучшего ты выбрала защитника, – усмехнулся он.

Его меч вспыхнул алым – Трир'етту даже не понадобилось заклинание. Я не обладала его скоростью, но успела сплести перед собой малый оберег-щит, отступая еще на пару шагов.

– Место для отступления скоро закончится. Или ты решила сбежать с поля боя?

Я знала – в настоящем бою он не стал бы тратить время на разговоры, давая мне собраться с мыслями. Но я не теряла ни секунды. Вместо того чтобы оттолкнуть сотворенный щит от себя, я метнула его в сторону – прямо в манекен.

Хлипкая деревяшка разлетелась в щепки, и я получила то, на что рассчитывала: на мгновение ослепленный дождем из обломков, Трир'етт потерял меня из виду. Этого хватило. Тонкие нити молний сорвались с моих пальцев. Простое оглушающее заклятие, «Электрошок», – идеальное оружие в ближнем бою. Еще мгновение – и оно бы достигло цели, но тренер, даже не видя меня, выставил вперед меч. Одна из рун на рукояти вспыхнула бирюзой, и мое заклятие бесследно растворилось в воздухе.

– Слабовато для выпускницы, – усмехнулся он.

Но я уже не слушала, срываясь с места и бросаясь в противоположную сторону.

– Осторожный маг – живой маг! – крикнула я ему через плечо, петляя между другими студентами.

– Верно! Но не забывай прикрывать спину! – донесся до меня его голос.

Трир'етт крутанул мечом, и волна раскаленного воздуха ударила мне в спину. Я вильнула в сторону, пытаясь уклониться, запнулась о первый попавшийся камень и растянулась на земле, больно приложившись подбородком.

– Урок усвоен, – простонала я, неловко поднимаясь и потирая ушиб.

– Пытаясь перехитрить противника, не перехитри саму себя, Рэнния, – Трир'етт подошел и одним рывком поставил меня на ноги. Он часто вот так, без предупреждения, нападал на учеников, проверяя нашу реакцию. По его мнению, маг должен быть готов к бою всегда: и во сне, и в отхожем месте, и уж тем более на тренировочной площадке.

После обеда я закончила тренировку. Лизетта все еще была занята внезапно осмелевшим Конрадом, так что готовиться к экзаменам я решила в одиночестве. Так даже лучше – можно собраться с мыслями и ни на что не отвлекаться.

Легкий ветерок донес с кухни аромат супа с клецками. Желудок предательски заурчал, требуя свою порцию после долгой тренировки, но у меня были другие планы. Я хотела в последний раз обойти академию, заглянуть в теплицы с редкими растениями и, конечно, в библиотеку. Ведь завтра, как только лицензия мага окажется у меня в руках, ворота этого места закроются для меня навсегда. И хотя я презирала это место, мысль о том, что скоро придется навсегда покинуть эти холодные стены, в которых прошло все мое сиротское детство, отзывалась в душе тихой, непрошеной грустью.

***

«…Мана развращает растения, преобразуя их в новые виды и наделяя как полезными, так и весьма опасными способностями. Однако это не относится к растениям, изначально обладающим магическими свойствами. Растения-гибриды, или, проще говоря, магические сорняки, могут быть чрезвычайно опасны. Их эволюция обусловлена окружающей средой и происхождением самой маны…»

Просидев весь вечер в библиотеке за научными трактатами, я так и не нашла ничего полезного. Лишь общие теории, а на изучение всего перечня магических сорняков ушло бы лет двести. К счастью, у меня хватило ума не сидеть над книгами всю ночь и выспаться перед испытанием. Лизетта же, вернувшись со своего «бала» далеко за полночь, выглядела не лучше вареной картофелины.

– Была слабая надежда, что ты решишь хотя бы выспаться перед экзаменом, – шепотом отчитывала я Лизетту, когда мы остановились перед дверями зала инициации.

– Живем один раз! Ничего, как-нибудь справлюсь, – Лизетта изо всех сил старалась выглядеть уверенной и не зевать, но получалось у нее откровенно плохо.

Инициация в академии проходила для всех одновременно – и для заклинателей, и для воинов. Испытание было одно на всех – то ли из-за лени магистров, то ли из-за их специфического чувства справедливости. А чтобы никто не проболтался о задании, из зала был второй выход, в другой коридор.

– Прошу внимания! – перед входом в зал встал наш директор, низенький седовласый старец, который уже не один десяток лет произносил одну и ту же напутственную речь. – Прошло ровно десять лет с того дня, как вы переступили порог Академии магии и боевых искусств. Мастера и тренеры вкладывали в вас одни и те же знания, давая равные возможности подготовиться к этому дню. Сегодня вам дается шанс проявить себя. Какие заклинания и методы вы будете использовать – ваше дело. За этими дверями ваша задача – выжить и обезвредить противника. Если вы лишитесь сознания или потерпите поражение, вы не погибнете – мастера следят за ходом испытания. Однако вы не получите лицензию и право на работу в королевстве. Отнеситесь к этому серьезно. Второго шанса не будет. Пусть сегодня пройдут только самые достойные. Надеюсь, старания ваших наставников не прошли даром.

Директор развернулся к тяжелым, окованным железом дубовым дверям. Стоило ему взмахнуть рукой и произнести слова заклинания, как железные полосы, раскалившись докрасна, со скрежетом уползли в пазы в стене. Двери распахнулись, и из зияющей черноты зала пахнуло ледяным холодом, взметнувшим полы его мантии. Внутри нас ждала лишь тьма.

Удалившегося директора сменил тренер Трир'етт. Сверяясь со списком, он начал вызывать студентов по одному.

***

Сердце Лизетты забилось чаще, когда ее имя выкрикнул Трир'етт, вызывая на инициацию. Она заставила себя улыбнуться и обняла подругу, скрывая за этой вымученной маской волну ледяного ужаса. Ноги стали ватными, а мысли в панике метались, не находя выхода. Бежать было некуда.

«Соберись, ты справишься», – мысленно приказала Лезетта себе, хотя в глубине души понимала: будь она прилежнее в учебе, этот страх не был бы таким всепоглощающим. Годы в академии, поначалу казавшиеся невыносимым кошмаром, со временем превратились в странное, почти счастливое забытье. Вдали от дворцовой скуки с однообразными будничными днями прилежной наследной принцессы, в кругу сверстников, она почти поверила, что этот «страшный сон» не такой уж жуткий. Лиз тосковала по дому и матери, но утешала себя мыслью, что эта разлука – лишь временное испытание, которое сделает радость возвращения еще слаще, а объятия матери – еще дороже. Но письмо с приказом отца разрушило иллюзию будущего, окунув в суровую реальность.

«…Если думаешь, что можешь просто кутаться в разноцветное тряпье и сидеть без дела, как твоя мамаша, то ты глубоко заблуждаешься. Я отправил тебя в академию в надежде, что государство получит в твоем лице сильного мага, опору трона. На престол взойдет могущественный правитель, а не изнеженное дитя. Ничуть не сомневаюсь в твоем провале на экзаменах. Так что имей ввиду, без лицензии ворота дворца для тебя будут закрыты. Не беспокойся, я найду тебе достойную замену – сильного мага или представителя древнего и богатого рода. Мой тебе совет: не попадайся мне на глаза и не создавай лишних проблем, связанных с твоим изгнанием. Если, конечно, дорожишь своей жалкой, никчемной жизнью…». За холодными, безжалостными строками отцовского послания Лизетта наконец разглядела горькую, удушающую правду. Ее никогда не ждали дома. Ее презирали с самого рождения, за один-единственный, непростительный в глазах отца грех – за то, что она родилась слабой дочерью, а не тем сильным, долгожданным наследником, о котором он мечтал. Короне не нужен был сильный маг. Будь иначе, ее отправили бы не в эту захудалую академию, где в лучшем случае учили травничеству да самым азам колдовства. Отец, конечно, обо всем этом знал. Ему просто нужно было сбагрить куда-то ненужную наследницу, чтобы выбрать лучший вариант для страны и короны.

Женитьба короля, стала вынужденным политическим союзом с Империей Симгала. Десятилетиями пираты островной империи разоряли торговые пути и портовые города Детханны, и в обмен на хрупкий мир Валериан взял в жены младшую дочь императора. Но вместо могущественного союзника он получил лишь вечно хворающую, слабую жену. Само рождение ребенка в этом браке было сродни чуду, но когда на свет появилась Лизетта – такая же хрупкая и нежная, как и ее мать, – стало ясно, что других детей не будет. А королевству, где военные перевороты – дело более привычное, чем полнолуние, такая правительница была не нужна.

С одной стороны, отец поступил как последний предатель, лишив принцессу законного трона. С другой – он сохранил ей жизнь и не стал убирать с пути при помощи наемных убийц. Но жить с мыслью, что тебя предали, что тобой поиграли и выбросили, как сломанную куклу, было невыносимо. Что, если Лизетта все же получит лицензию и явится во дворец? Формально она выполнит наказ отца, но в реальности ни о какой силе или великом колдовстве даже и мечтать не следует. Вступится ли за дочь Королева-мать, потребовав от мужа признать ребенка? И какую новую ложь Валериан придумает, чтобы избавиться от помехи трона? Лизетте не хотелось этого проверять, но в конце концов, идти было больше некуда.

Смело шагнув из непроглядной тьмы, она очутилась на залитой солнцем лесной поляне. Изумрудная трава, усыпанная дикими цветами, мягким ковром устилала землю. Вокруг могучего, раскидистого вяза вился кристально чистый ручей, тихо журча и переливаясь на свету. Идиллический пейзаж казался настолько безопасным, что Лизетта, забыв обо всем, подошла к дереву и коснулась его шершавой, чуть влажной коры ствола.

– Какое чудо… Как им удалось создать такое в стенах академии? – прошептала она, оглядываясь в поисках подвоха, своего испытания. Слова директора об опасности казались здесь неуместными, абсурдными…

Но стоило Лизетте на мгновение задуматься, как внезапно земля ушла из-под ног. Свисавшие с ветвей лианы ожили, змеями метнувшись к ней. В долю секунды они опутали ее тело, сжимая грудную клетку с такой силой, что из легких вырвался весь воздух. Голова закружилась, перед глазами поплыли темные пятна. Она отчаянно пыталась сплести заклинание, но мысли путались, концентрация ускользала. Рука дернулась к кинжалу на поясе, но цепкие плети уже добрались до ее шеи, безжалостно перекрывая последний доступ к кислороду. «Как глупо…» – пронеслось в ее угасающем сознании. Из мрака выступил чей-то силуэт, но прежде чем она успела его разглядеть, мир померк окончательно.

***

Окутавшая меня тьма экзаменационного зала не смутила, а скорее принесла облегчение. Я никогда не любила толпу. Дешевый трюк, часто используемый магами для дезориентации противника. Хотя обычно это заклинание покрывает лишь небольшой участок, здесь магистры постарались на славу, скрыв в непроглядном мраке весь зал.

Лишиться зрения, пусть и на время, – неприятно. Нужно было двигаться. Десяток шагов – и мрак рассеялся. Передо мной раскинулась небольшая поляна, залитая мягким светом. Вокруг могучего вяза с пышной кроной вился ручей, с ветвей дерева свисали длинные тонкие лианы. Мое внимание привлек ручей – от него исходило слабое, едва уловимое покалывание маны.

Ничего более подозрительного я не заметила и, подойдя к ручью, присела на корточки. Стоило мне протянуть руку к воде, как пронизывающий холод академии сменился приятным теплом. Я было подумала, что его источник – заряженная маной вода, но ошиблась. Едва заметное шевеление ветвей вяза заставило меня насторожиться. Ветра не было.

Я вскинула голову. В то же мгновение лианы, до этого безвольно свисавшие с ветвей, взвились в воздух и, подобно зеленым молниям, метнулись ко мне. Резкий прыжок в сторону спас меня от первой атаки, но я потеряла равновесие.

«Плотоядная роща!» – легко догадалась я. Это не просто дерево, а целая экосистема, мутировавшее растение. Источник силы – ручей. Его мана, опоясывая вяз, извратила его, превратила в хищника. Такие природные источники обычно безопасны для магов, даже полезны – быстрый способ подзарядить резерв. Но иногда они вызывают мутации. Энергия, должно быть, скопилась в корнях. Сердце, питающее эту тварь, находится там.

Времени на размышления не было – новая волна лиан уже неслась ко мне. Я едва успела выставить малый оберег-щит. Вихрь воздуха, заключенный в нем, искромсал часть плетей, но само заклинание тут же рассеялось. Дешево и сердито, но это дало мне секунду, чтобы вскочить на ноги.

Плотоядная роща тоже не медлила, создавая все новые плети лиан. Они доставали меня повсюду, вынуждая отступать, уклоняться, снова и снова возводить хрупкие щиты. Этот смертельный танец безжалостно вытягивал из меня ману. Очаг манны был почти пуст. Еще пара небольших заклинаний – и я останусь безоружной.

«Нужно что-то придумать, и срочно!» – мысль билась в голове, но паника и страх сковали разум, мешая сосредоточиться. Я отчаянно пыталась взять себя в руки, судорожно перебирая в памяти все, что когда-либо читала о магических растениях.

Я протянула руку к ручью, отчаянно втягивая в себя его силу:

– Давай же! – закричала кричала я, боковым зрением видя, как обрубки лиан с неестественной скоростью отрастают вновь.

Поглощение энергии из воды, занимает время, а лианы ждать не собирались. В последнее мгновение, когда они были буквально в сантиметре от моей кожи, я ударила последним, на что была способна. Воздушный серп, сорвавшись с моих пальцев, полумесяцем пронесся у самой земли, обрубая лианы и вырывая из-под корней комья влажной почвы. Есть! В обнажившемся сплетении корней тускло пульсировало слабое сияние. Сердце.

Еще пара секунд – и поток энергии из ручья хлынул в меня, обжигая вены. Вода взметнулась вверх, повинуясь моей воле, и застыла длинным, зазубренным ледяным шипом. Буквально собрав в себе последние капли сил, я швырнула его в пульсирующее сердце и рухнула на землю, не устояв на ногах от нахлынувшей слабости.

К моему ужасу, шип, не долетев до цели, растаял в воздухе.

– Хватит! – прогремел за спиной голос магистра ботаники. – Испытание пройдено.

– Вы безумцы… как вы вообще затащили сюда плотоядную рощу… – прошептала я и, с чувством выполненного долга, позволила себе провалиться в темноту.

***

Первое, что пробилось сквозь ватную пелену беспамятства, – это чей-то пронзительный, возмущенный крик. Голова, налитая свинцовой тяжестью, казалось, вросла в подушку. В ушах стоял гул, но сквозь него я все же смогла разобрать слова.

– Я работаю в этом лазарете двадцать лет! И чтобы меня, целительницу с многолетним стажем, учил какой-то вшивый попугай!

– Значит, двадцать лет коту под хвост, раз ты до сих пор не можешь отличить лечебное зелье от отравы. Хватит пичкать их этой дрянью, старая карга. – Это ворчание я бы узнала и на смертном одре. Живчик.

– Да как ты смеешь, паршивая птица! Мои зелья тысячи людей на ноги поставили!

– Интересно, далеко ли они ушли? Полагаю, поползли в сторону ближайшего кладбища.

– Что-о-о?! Да я тебя сейчас… – Терпение целительницы, кажется, лопнуло.

– Госпожа Мариэта! Вы спорите с попугаем? – в перепалку вмешался удивленный мужской бас.

– Прошу, простите его. Он впитывает знания как губка, а я часто готовлю мази и отвары вместе с ним. Вот и нахватался всякого. – Лизетта робко пыталась защитить пернатого засранца.

С неимоверным усилием я оторвала голову от подушки и разлепила веки. Лизетта лежала на соседней койке. Серьезных ран видно не было, лишь шея была аккуратно перебинтована. А на спинке ее кровати, нахохлившись, восседал Живчик, готовый в любой момент отразить атаку разгневанной целительницы.

– Лизетта! Ты как… – слова застряли в горле. Неужели это мой голос? Вместо привычной речи из груди вырвался скрип старой, несмазанной дверной петли.

– Рэнь! Ты очнулась! – лицо Лизетты озарила радостная улыбка, на щеках заиграли ямочки. Она попыталась приподняться, но Живчик был начеку. Резкий клевок в затылок оборвал ее порыв. Лизетта ойкнула и потерла ушиб ладошкой, дернув в отместку наглеца за длинный красный хвост.

– Но-но! – Живчик быстренько перебирая лапками отошел на другой край своей импровизированной жердочки. – Тебе нельзя вставать! Я же забочусь!

Взгляд выхватил из полумрака знакомую фигуру. Мастер Ингис.

– Мастер… – из горла вырвался такой жуткий скрип, что даже Живчик недовольно поежился.

– Молчи, Рэнния, – Ингис подошел ближе и присел на край моей кровати. Его рука властно, но в то же время осторожно надавила мне на плечо, заставляя лечь обратно. – Магическое истощение – пренеприятная штука. Голос вернется, не переживай. Я зашел проведать вас и убедиться, что наша героиня идет на поправку.

– Мастер, вы пришли огласить результаты? – в голосе Лизетты звучала плохо скрываемая тревога. Неужели она сомневается?

– И это тоже, – кивнул он и снова повернулся ко мне. – К слову, Рэнния, уничтожать объект испытания было совершенно необязательно. После твоей выходки бедному магистру Абелоту пришлось полночи возиться с рощей, заново заряжая источник.

– А… так вот что это было, – тихо прошептала Лизетта. Понимание и горечь исказили черты ее нежного лица. Она поджала губы и отвернулась, пряча взгляд.

– Ты ее практически уничтожила, – продолжил Ингис. – Если бы магистр Трир'етт не растопил твой ледяной шип, остальным студентам просто не на чем было бы сдавать экзамен. Весьма похвально для начинающего мага. В любом случае, – он протянул мне свиток, – я принес твою лицензию.

Только сейчас я заметила в его руке туго свернутый пергамент, перевязанный пурпурной лентой.

– Лизетта… – я с трудом сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, – прошла?

Ингис уже открыл было рот, но Лизетта его опередила.

– Нет. Но я тебя поздравляю! От всей души! Я ни капли в тебе не сомневалась, ты такая умница, Рэнь!

Ее голос дрожал, и чем больше она сыпала похвалами, тем отчетливее в нем звучали слезы. Она отчаянно пыталась не показать свою слабость перед магистром, но не смогла. Громко всхлипнув, она с головой зарылась под одеяло.

– Поздравляю, выпускница. – Ингис окинул меня долгим, внимательным взглядом своих зеленых глаз. В этом взгляде было все: и прощание, и признание. Я больше не была его ученицей. С этой секунды я – самостоятельный маг. И в этот миг я с оглушающей ясностью поняла: детство кончилось.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и, подхватив под руку госпожу Мариэту, вышел. Живчик остался сидеть на спинке кровати Лизетты, а я, опустошенная, рухнула на подушки. Сил не было даже на то, чтобы дышать.

Время потекло вязкой, мутной рекой. Дни и ночи слились в один бесконечный, бредовый сон. Я приходила в себя лишь на мгновения, когда госпожа Мариэтта осторожно поила меня с ложечки горькими зельями, неизменно препираясь с Живчиком. По ночам я слышала, как плачет Лизетта. Тихо, беззвучно, давясь слезами, чтобы никто не услышал ее горя. Днем она сидела на своей кровати, неподвижная, как изваяние, или забывалась тяжелой дремотой. После визита Ингиса она не проронила ни слова. Да и к чему слова? Ее судьба была решена. Как только она встанет на ноги, ее вышвырнут за ворота академии.

На третью ночь, когда силы начали возвращаться, а голос перестал пугать до дрожи окружающих, я решилась нарушить тишину.

– Ты же знаешь, мне нечего тебе предложить… – начала я.

Плач за одеялом тут же стих, но она не показалась. Она все так же прятала от меня свое горе.

– Меня приняли в этих стенах, выкормили, вырастили… но я никому здесь не была нужна. Мастер Ингис нашел меня, может, из жалости, но дал мне комнату и нашел кормилицу. Однажды он рассказал мне, что при мне не было даже записки. Меня просто подбросили к воротам, как ненужного котенка.

Лизетта все же показалась, утерев быстро рукавом слезы, она тихо произнесла:

– Твое положение еще хуже моего, я понимаю…

– Я не стараюсь тебе сейчас надавить на жалость. – Резко перебила я Лизетту. – С момента твоего появления в академии у меня не было человека ближе тебя. Мы жили в одной комнате, вместе тряслись зимой за холодными партами и изнывали от нудных лекций. Несмотря на свой королевский статус, ты ни разу не отвернулась от безродной сироты и была рядом все эти 10 лет, Лизетта. Я благодарна тебе за все, за каждый день. И если ты захочешь… Если ты позволишь мне и дальше быть тебе другом, я была бы рада хлебать вместе кашу в которую мы попали.

– Девочки, я с вами. Особенно кашу хлебать, что-то есть охота. – Услышав про еду, Живчик сразу вклинился в разговор.

Лизетта, сидела пораженная моими словами, крупные слезы снова покатились из голубых глаз.

– Я… Я… Тоже… Спасибо!

Девушка выскочила из постели и принялась меня обнимать, душа со всей силы, от избытка чувств. Она рыдала уже не скрываясь, залив солеными слезами мне всю ночную рубашку.

Пусть наше будущее туманно, а положение кажется отчаянным, мне не страшно. Я знаю: на этом пути, каким бы трудным он ни был, я не одна. Рядом – Лизетта и Живчик. С ними я была по-настоящему счастлива, где бы я ни оказалась, мне всегда тепло и уютно, их я и считала своим домом.

Глава 2. Здравствуй, Астар!

– Итак, подведем итоги, – Живчик, важно расхаживая по плечу Лизетты. Его острые когти впивались ей в кожу, но принцесса лишь морщилась, безропотно терпя. Поразительная бесхарактерность, честное слово. – У меня – ни гроша, ибо в перьях карманов не предусмотрено. Вы – тоже нищие. А я, между прочим, хочу есть. Ваши предложения?

Мы бесцельно брели по широкой мостовой Астара, и на этот раз попугай был абсолютно прав. Нас выставили за ворота на рассвете, не предложив даже завтрака. Теперь, в полдень, единственным итогом наших скитаний было голодное урчание в животах. Куда идти, что делать – я не имела ни малейшего понятия.

– Лизетта, а почему у тебя так мало вещей? – я с удивлением посмотрела на ее полупустой заплечный мешок, ничем не отличавшийся от моего. – Мне всегда казалось, у тебя нарядов на порядок больше.

Когда я собирала свои пожитки, Лизетта уже ждала меня на улице, налегке.

– Я больше не принцесса, Рэнь. Зачем мне ворох платьев? А вот это, – она извлекла из кармана скромный кошелек, в котором тихо звякнули монеты, – нам сейчас нужнее.

– Ты продала их?! Но как? Кому?

– Ты недооцениваешь мои способности к убеждению, – усмехнулась Лизетта. – К тому же, у меня всегда было полно завистниц. Еще бы, наряды прямиком из дворца. Отец всегда скупился на украшения, но мне регулярно присылали одежду слуги матери.

– И каков наш капитал? – тут же оживился Живчик.

– Тридцать медяков.

– Я даже не знаю, много это или мало… – растерянно пробормотала я.

И тут до нас дошло. Мы обе не знали. За десять лет в академии, куда нам никогда не присылали денег, мы ни разу не держали их в руках и не имели ни малейшего понятия о ценах.

– Ох… – Лизетта побледнела. – Кажется, я об этом не подумала. А вдруг они стоили гораздо дороже?

– Что ж, назад пути нет. Первым делом – таверна. Нам нужна крыша над головой и постели.

– И поесть! – тяжело вздохнул попугай.

Астар, город, рожденный в огне войны между империей и нашим королевством, даже спустя десятилетия носил на себе шрамы прошлого. К тому же, бесконечные восстания и революции, так же не приносили красок в архитектуру столицы. Только спустя десятилетия правления Валериана, город обрел широкие, выложенные серым камнем дороги и высокие, из белого кирпича дома. Город негласно делился на три кольца. В его сердце, вокруг королевского дворца, раскинулись величественные сады, широкие торговые площади и богатые поместья знати. Чем дальше от центра, тем скромнее становились дома, уже улицы и беднее лавки. Но даже здесь, на самом дне, как оказалось наш бюджет был приговором. Он не давал нам права ни на черствую корку хлеба, ни на сомнительную роскошь в виде койки с матрасом, набитым клопами.

– Ско-о-олько?! – возмущенный вопль Живчика, казалось, заставил задрожать пыльные бутылки за стойкой. – Пятнадцать медяков за ночь?! Да это грабеж средь бела дня!

– Уберите нахальную птицу, – прорычал на нас засаленный трактирщик, – или я всех троих вышвырну на улицу!

– Разве так встречают клиентов? – фыркнула я, но попугая все же оттащила подальше. Разбираться еще и с городской стражей в наши планы не входило.

– Вы мне не клиенты, а нищие бродяги! – отрезал он. – Либо платите, либо катитесь к демонам!

– Может, вы все-таки сделаете нам небольшую скидку? – Лизетта пустила в ход свое главное оружие – обезоруживающую ангельскую улыбку. – Мы станем вашими постоянными клиентами.

Мужчина грязно ухмыльнулся и, вытерев руки о передник, поманил ее пальцем. Ни о чем не подозревая, принцесса шагнула ближе, наивно полагая, что он решил втайне от всех уступить ей пару монет. Но как только ее светлая голова склонилась ниже, трактирщик схватил ее сальными пальцами за локон и вполголоса прошипел: