Наследие Бездны

Не успев выйти из кладовой, он замер на месте. Из дальнего конца отделения, из-за поворота, донёсся тихий, но отчетливый звук. Звон стекла? И тут же – голос. Сдавленный, испуганный, но абсолютно человеческий. Женский.

Виктор мгновенно прижался к стене, затаив дыхание. Спустя время снова шорох и снова тот же голос, бормочущий что-то невнятное.

Приняв решение выждать, он начал бесшумно двигаться, отодвигая светящиеся палочки ногой в дальний угол помещения. Это невероятная удача или новая, куда более изощренная ловушка – ему предстояло в этом убедиться. Приближавшаяся в полумраке фигура действительно оказалась той самой девушкой, чье фото он видел в досье. И судя по потерянному и растерянному виду, она совершенно не понимала, что происходит вокруг и какая охота началась на неё в этом городе.

После того как он спрятал бесчувственную девушку от мутанта и перенёс в относительно целое помещение, Виктор вколол ей «Бустер» – препарат, рассчитанный на бойцов A.W.M.A.R. Он глушил боль, давал прилив сил и временно подстёгивал ресурсы организма. Как средство подействует на обычного человека, Виктор не проверял, но, зная состав, был уверен: хуже не станет. «В любом случае должно полегчать, – думал он, глядя на её бледное лицо. – Неделя с момента зачистки районов… Как она выжила? Но главное, что признаков заражения нет».

Он решил дать ей время прийти в себя, а сам занялся попыткой выйти на связь. Дело оказалось непростым: пришлось вскрывать корпус коммуникатора, чтобы убедиться в отсутствии датчиков слежения, которые вполне могли быть установлены. Его пальцы, привыкшие уверенно держать оружие, теперь совершали мелкие, точные движения часовщика с помощью маленького складного ножечка. Всё оказалось нетронутым.

Наконец, программная часть. Все настройки пришлось сбросить и перепрограммировать самостоятельно, чтобы при очередном изъятии его коммуникатора никто не смог найти данные, кроме тех, что он сам оставит на виду, и обнаружить маршруты в сети, по которым он подключается и обменивается информацией. Он вышел на закрытый, «теневой» канал связи, существовавший только для членов его отряда. Назвать их бывшим отрядом было невозможно – каждый из них хранил секреты, которые стоили бы им всем жизни. То, что они не сменили маршрут к каналу, значило лишь одно: его товарищи по оружию по-прежнему ему доверяют и считают членом отряда, даже несмотря на то, что он так легко принял решение покинуть организацию.

Над рукой с коммуникатором голограмма изображала открытое пространство с белыми точками и штрихами, это было похоже на плохую имитацию космоса, среди этих хаотично летающих объектов медленно и так же хаотично перемещались шесть размытых иконок. Незнающий вряд ли смог бы их рассмотреть, но понял бы лишь, что на этих иконках – опознавательные знаки, а именно те символы, которые характеризуют охотников A.W.M.A.R. по их специализации.

Ему нужна была только Лора. Выбрав её иконку, он отправил ей запрос на установку связи. Она его приняла, и открылось окно чата. Но охотница не стала отвечать на прошение о помощи, даже после подробного описания его ситуации и отправки всех файлов с информацией, что хранилась на его устройстве с момента начала этого задания.

«Я же вижу, что ты онлайн», – вывел он в чат.

Квадратная иконка с кинжалом, пронзившим новолуние, вновь загорелась белым. Это значило что она была на связи и точно видела все его сообщения. Но в ответ – тишина.

«Я не стану извиняться за своё решение, оно уже принято! Ответь хоть что‑нибудь», – он отправил это почти в отчаянии.

На экране диалога проявилось изображение: тень на бетонной стене, складывающаяся в откровенно неприличный жест.

«Цефалот», – он ввёл кодовое слово, единственное подтверждение, что это действительно он, но в первую очередь название этого хищного растения означало, что он находится в смертельной опасности.

После этого ему сразу же пришло уведомление с запросом голосовой связи.

– Ты хоть читала, что я тебе писал? – сразу выпалил он.

– В процессе, – её голос звучал ровно, без интонаций, будто она читала техническую инструкцию. – Ты хрен пойми, где и не знаешь, как выбираться. Смотри-ка, считаешься погибшим, – она прислала изображение документа, на котором указано «погиб/заражен». – Ты прислал мне какую-то абсурдную… А, ага. Слушай, ты… да нет. – Лору "заклинило", и она неожиданно начала бормотать что-то невнятное.

Это был ему знакомый признак того, что она анализирует и сверяет кучу новой информации, возможно, параллельно ей приходилось вести чат с кем-то ещё. Он знал, что ей нужно дать время, но вряд ли это время было у него.

– Чему ты так удивлена? Алан не слил тебе инфу по этому заданию?

– Умолкни, я уточняю.

Минута молчания в эфире. Затем лёгкий, едва уловимый вздох.

– Он знал о задании. Но тебя там быть не должно. Несмотря на то, что Совет назначил его главным распорядителем, официально операцией по спасению заражённых в Страгоне руководит подразделение «Вершина». Видимо, гребаный Маркус решил проигнорировать устав и счёл лишним сообщать о каждом своём действии Алану. Но выводы делать ещё слишком рано.

В интерфейсе коммуникатора всплыли три файла: карта города, наложение с маркировкой особо опасных зон и жирная зелёная точка – место встречи, а также перечень действий при контакте с заражёнными и краткие тактические сводки по ним.

– Тут… Ты и сам видишь, что тут. Успеешь добраться за сутки – заработаешь приз в виде сохранности своей клоаки.

– Ты пол города прочесать мне предлагаешь? И с каких пор моя персона вызывает у тебя такое отвращение?

– От тебя и сохранности объекта А-2 многое зависит. Остальное обсудим на месте. – Связь прервалась.

Полностью ознакомившись с полученными файлами, Виктор понял, что пора будить девчонку.

С момента выхода из больницы прошло около четырёх часов. Солнце, поднявшееся в зенит, выжигало последние следы ночной влаги. Воздух стал густым и раскалённым, словно дыхание гигантской печи.

Картина в старой части города и прежде была угнетающей, но теперь она стала абсолютно мёртвой. Если раньше в серых кварталах копошилась хоть какая-то жизнь: слышались крики, рёв моторов, приглушённая музыка, то теперь здесь царила пустота. Улицы, заваленные мусором, пронзал лишь горячий ветер, гонявший по асфальту вихри пыли и обрывков газет. Подъезды зияли выломанными дверьми. Повсюду лежали следы панического бегства: опрокинутые, искорёженные машины, разбросанные чемоданы с вывалившимся тряпьём, детские игрушки, брошенные в грязи. На стенах, поверх старых граффити, алели свежие, небрежные надписи баллончиком: «ЭВАКУАЦИЯ», «НЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ!».

Периодически из глубины кварталов доносились нечеловеческие вопли, сдавленное рычание, далёкий грохот. Каждый раз Виктор замирал, его рука молниеносно ложилась на кобуру, а взгляд, острый и безжалостный, прочёсывал окружающие крыши и подворотни. Затем, не говоря ни слова, он менял маршрут, уводя Арину в лабиринт боковых переулков, обходя опасность широкой дугой. Но ещё чаще приходилось прятаться в глубине зданий и подолгу выжидать. Арина быстро устала спрашивать причину таких остановок, после того как Виктор красноречиво уверил в том, что если она не заткнется и не начнет вести себя тише, то у них очень быстро возникнут неприятности. Поэтому большая часть времени проходила в молчании.

Медицинский халат Виктор сбросил ещё у больницы, затолкав комок грязной ткани в переполненный бак. Теперь на нём были только камуфляжные штаны, потёртая чёрная футболка и лёгкий тактический бронежилет. На левом запястье выделялся массивный браслет, с утопленными кнопками, тусклым экраном и ремешками из волокна, похожего на карбон.

Сейчас Арина едва переставляла ноги, чувствуя, как натёртые ботинками ступни горят огнём, а спина одеревенела от напряжения. Колени подкосились, но она не упала, а будто прилипла к шершавой поверхности кирпичной стены, прижавшись к ней горящим лбом. Мир сузился до точки боли в ногах и прохладной твёрдости. Падающая тень от многоэтажки казалась невероятным спасением. Виктор обернулся на непривычную тишину за спиной. Его взгляд скользнул по её ссутуленной фигуре, затем метнулся к ближайшему подъезду.

– Остановимся здесь. – коротко бросил он. Дверь висела на одной петле, скрипя на ветру.

Внутри воняло сыростью, плесенью и человеческими отходами. На втором этаже они нашли квартиру с окнами на улицу. Интерьер был разгромлен: шкафы опустошены, по полу раскиданы личные вещи, фотографии, безделушки. Виктор стремительно проверил комнаты и жестом позвал Арину внутрь. Она без сил плюхнулась на пыльный, продавленный диван. Виктор задвинул портьеры, оставив лишь тонкую щель для наблюдения, и пристроился на подоконнике спиной к окну. Достал из рюкзака бутылку с водой, отпил несколько глотков и бросил её Арине. Та жадно напилась.

Адреналин отступал, обнажая пустоту и рой неотвязных вопросов.

– Что это? – тихо спросила она, кивнув на устройство на его руке.

– То, что выведет нас отсюда, – так же тихо ответил он, не отрывая взгляда от экрана.

– Сомнительное спасение, – пробормотала она. Подумала, поморщившись: «Зря спросила. И так ясно, что вещь принадлежит охотникам».– Ты правда думаешь, что в карантинной зоне нас ждёт тёплый приём?

– Есть другие варианты? – он наконец посмотрел на неё. В его глазах не было ни надежды, ни страха. – Если охотники решат стереть с карты весь этот сектор, они доберутся до нас, где бы мы ни спрятались. Смерть настигнет в любом случае. Разница лишь в том, встретишь ли ты её, сжавшись в тёмной норе, или пытаясь добраться до семьи.

– С чего ты взял, что у меня есть семья? – в её голосе прозвучала горькая нотка.

– А разве нет? – Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.

– Ты кого-то ищешь?

«Может быть, он помогает мне из сочувствия? Понимает каково это быть потерянным?»– на секунду в душе Арины шевельнулось глупое, наивное тепло к этому человеку.

– Да, ищу сестру, – солгал он с лёгкостью, от которой у неё сжалось сердце. Каждое слово звучало так ровно, что мысль об обмане даже не могла возникнуть. – Мы потеряли связь как раз перед всем этим адом. Но я уверен, она в безопасности.

– А я нет. Я не уверена, ни в чём. Я вообще ничего не помню, только… как брат забрал меня из клуба.

– Как зовут твоего брата?

– Артём. А тебе-то что? – в её голосе зазвучала лёгкая оборона.

– Твоя амнезия, скорее всего, временная. Память вернётся, стоит лишь нащупать правильную ниточку и абстрагироваться от хаоса.

Неожиданно в виске резко кольнуло: короткий, яркий укол боли. Арина поморщилась, схватившись за голову. Виктор мгновенно спрыгнул с подоконника и оказался рядом. Его рука легла ей на колено, другая потянулась к её лицу, чтобы приподнять подбородок.

– Ты как?

Жест был слишком интимным для чужих людей. Но в его холодных глазах читалась неподдельная тревога, и она, смутившись, не оттолкнула его, а лишь мягко отвела руки.

– От мыслей только хуже, – Она отвернулась, разглядывая узоры пыли на полу. – Всё это как кошмар… Скажи лучше, долго нам ещё идти?

У неё складывалось ощущение, что они всё ещё блуждают где-то в лабиринтах Южного квартала. Они бесконечно петляли, прятались, выжидали. Она не видела ни гигантских труб мусороперерабатывающего завода на западе, ни силуэтов ТЭЦ, которая должна была маячить на южной окраине. Если бы они двигались к границе города, уже давно открылись бы просторы пустошей или шоссе. «Может мы на стыке двух районов? Западный я знаю хорошо, так что если окажемся там, то я сразу пойму».

– Если будет так же тихо, то примерно столько же, – он вернулся к окну, взгляд скользнул по экрану устройства на запястье.

– Я хоть и не знаю этот район, но как можно столько времени выбираться? Бред какой-то, потратить на дорогу чуть ли не целые сутки.

Он достал из рюкзака энергетический батончик и, протягивая ей второй, невозмутимо констатировал:

– Ты медленная. И неуклюжая.

– А ты мародёр и обманщик! – Арина с размаху шлёпнула его по бедру лежавшей рядом подушкой и тут же закашлялась, подняв клубы едкой пыли.

– И шумная, – почти беззвучно бросил он, не отрываясь от наблюдения в щель между штор. На его обычно сосредоточенном лице на мгновение промелькнула тень улыбки.

– Тогда зачем продолжаешь помогать мне? – Арина развела руки, а затем принялась расстёгивать упаковку батончика, размышляя вслух. – Раз с момента эвакуации прошла неделя, а ты врач из того госпиталя, то почему не разбудил меня сразу? Или ты всё это время прятался там от этих тварей? – С насмешкой спросила она. – Почему просто не сказать, кто ты на самом деле и что там делал?

– Помогаю, потому что могу. Чем меньше знаем друг о друге, тем легче. Неплохая стратегия, чтобы не сожалеть, если кого-то из нас сожрут, – его голос звучал ровно, пока он доставал из рюкзака пробирку с прозрачной жидкостью. – Я медик. Это правда. Но в госпитале я оказался из-за реактивов с резким запахом, которые сбивают этих тварей со следа. Кстати… – он понизил голос, но слова прозвучали отчётливо, – мы избегаем не только мутантов. Но и развед-дронов.

– Зачем? Разве не лучше подать сигнал, что мы тут и нам нужна помощь?

– Да, и тут же потерять весь свой вес. Когда мы сами выйдем на патруль периметра, мы будем для них чистой страницей. А информация, которой мы владеем, станет нашим пропуском.

– И какой же ценной информацией "мы"владеем? – прищурилась Арина.

– Расскажу, когда… – он резко замолчал, замер. С улицы донёсся приглушённый голос и звук шагов. – Вставай, мы уходим.

Он оказался рядом в один миг. Арина вскочила и ухватилась за его руку.

– Что? Что там? – выдохнула она.

– Не сейчас. Идём. – Его пальцы сомкнулись на её запястье с такой силой, что перехватило дыхание. Он поволок её не к выходу, а вглубь квартиры, через кухню, заваленную битой посудой, к пожарной лестнице.

Они стали спускаться, прижимаясь к стенам, чтобы скрипучие ступени не выдали их шаги. И тут с улицы, совсем близко, ворвалась какофония звуков: разъярённые, булькающие вопли мутантов, пронзительный, исступлённый плач ребёнка и мужской крик, накрытый отвратительным хрустом и влажным шумом разрываемой плоти.

Виктор резко прижал её к стене. Он явно был ошарашен. Он видел, кто приближался к их зданию минуту назад, и это были не мутанты. Значит, твари скрывались тихо преследуя этих двоих и ждали пока те выйдут на открытое пространство чтобы напасть.

Сердце Арины упало в пятки. Они едва выскочили в грязный двор, как из-за угла соседнего дома, в двадцати метрах, донеслось низкое, грудное рычание. Виктор развернул её и с силой впихнул в разбитое витринное окно первого этажа соседнего здания. Она споткнулась о груду хлама, больно ударившись плечом.

Тьма, пыль и запах старой древесины. Пустой магазин. И сразу резкий, едкий удар в нос, как от смеси аммиака, серы и горелой резины. Виктор не терял ни секунды. Выдернув из кармана рюкзака ампулу, он, пригнувшись у окна, выплеснул жидкость на подоконник и пол.

Арина, проскочила дальше в помещение, втянула в грудь воздух и замерла. Её взгляд прилип к тому, что происходило за пыльным, но целым стеклом витрины магазина. Тонировочная плёнка искажала картинку, но суть была ясна. На окровавленном асфальте было видно двоих существ. Их силуэты, хоть и сутулые, выдавали человеческое строение, но оно было искажено и скрыто под густой, неестественной шерстью угольного цвета, слипшейся в грязные колтуны. Они рвали, дёргали и… ели. А в двух шагах от этой бойни, посреди улицы, стоял маленький мальчик трёх лет. Он не убегал. Он лишь запрокинул голову и кричал, заливаясь слезами. Мутанты, поглощённые пиршеством, будто не замечали его.

Арина ссутулилась, хватая себя за рот, чтобы не закричать. В висках застучало с новой силой. «Надо что-то сделать… Как-то помочь…»

Но прежде, чем мысль оформилась в движение, сильная рука вцепилась в её плечо и резко дёрнула вниз. Виктор притянул её за массивную кассовую стойку, скрывая от взгляда с улицы. Его лицо в полумраке было бледным и собранным. Нависая над ней, он прижал палец к своим губам.

– Ты же можешь его спасти? Пожалуйста, – выдохнула она, пытаясь мягко оттолкнуть его.

Он навис ещё ниже, почти прижимая её спиной к прохладному кафелю.

– Если выйдем сейчас, то просто присоединимся к их пиршеству, – его шёпот обжёг ухо.

– Сделай что-нибудь, прошу… – всхлипнула девушка.

– Лежи молча, – он достал из-за голенища маленький складной нож и на мгновение поднёс клинок к самому её лицу, заставляя сфокусироваться на холодной стали.

Она вся сжалась от ужаса прекратив все свои метания, но он лишь убрал нож, достал из рюкзака последнюю бутылку воды и положил её ей на грудь.

Дышать становилось всё труднее, глаза покраснели, едкий запах заполнял всё вокруг. Виктор, стараясь двигаться бесшумно, снял бронежилет. Его тело напряжённых мышц, оказалось бледным призраком в полумраке, когда он стянул футболку. Открыв бутылку, он смочил ткань водой и повязал на лицо, поверх носа и рта. Приподняв Арину, он разместил бронежилет позади неё, как опору. Невероятная, расчётливая забота на фоне того унизительного страха, что он только что в неё вселил.

Она всё поняла, едва его руки коснулись её боков, пытаясь зацепить край её майки. Она схватила его за запястья, отрицательно замотала головой. Он подался вперёд, соприкоснулся с ней лбом, смотря прямо в глаза. В его взгляде не было похоти – лишь неумолимая практичность и усталость. Арина закрыла глаза, тяжело вздохнула и разжала пальцы.

Он осторожно стянул с неё майку, несмотря на её тело, но стыд и липкое, всепоглощающее чувство незащищённости выжали из неё тихую слезу, скатившуюся по щеке. Дышать стало чуть легче, после того как он повязал ей импровизированную маску. Она опустилась на бронежилет закрывая руками обнаженную грудь.

Тишина, наступившая после их бегства, была обманчивой и тягучей, как смола. Существо, чьё рычание заставило их нырнуть в эту мышиную нору, должно быть, ушло или затаилось. Но Виктор не расслаблялся. Его взгляд был прикован к экрану устройства на запястье. Арина, стараясь дышать тише, разглядела блёклую голографическую проекцию: примитивная схематичная карта с силуэтами зданий и дорог.

Резкий запах «маркера» держался в воздухе раздражающей пеленой, отталкивая тварей, но если они увидят движение, никакой запах не остановит инстинкт преследования. Он мог бы пустить в ход пистолет. Но против целой стаи он был почти бесполезен, а звук выстрела стал бы маяком для всей округи. К тому же запрет на уничтожение никто не отменял. В правилах, конечно, был нюанс: огонь на поражение разрешён, если заражённые попытаются проникнуть за охраняемый периметр.

«Защита Объекта А-2 вполне могла бы стать весомой причиной», – холодно подумал он. – «Но исключать вероятность, что меня, при желании, сольют за любую оплошность нельзя».

На экране что-то замигало. Виктор мгновенно активизировался, его пальцы заскользили по сенсорной панели. И в этот момент с улицы, поверх ужасающих чавкающих и хрустящих звуков, донеслось ровное, механическое жужжание.

Арина увидела, как из устройства Виктора выплеснулся маленький голографический экран. Он на секунду бросил на неё быстрый прищур оценивающего взгляда и снова погрузился в управление. Жужжание нарастало. На экране, с высоты птичьего полёта, возникло изображение с камеры.

Картинка была чудовищной в своей чёткости. На низкой крыше магазина с противоположной стороны сидело третье существо – крупнее, массивнее. Его покрытая той же живой шерстью шкура сливалась с тенью, лишь подвижные, острые уши на макушке время от времени поворачивались, улавливая звуки. Его огромные, светящиеся жёлтым светом глаза с вертикальными зрачками холодно скользили по пирующим сородичам, а затем устремились вверх, к источнику жужжания. В эту же секунду существо спрыгнуло вниз, походкой тяжёлого хищника приблизившись к плачущему ребёнку.

Виктор грубо, ладонью, отвернул лицо Арины от изображения. Но это не помогло. Её взгляд упал на осколок разбитого зеркала, валявшийся среди хлама. В его мутной, потрескавшейся поверхности, как в кривом зеркале, отражалось происходящее. Её собственное лицо, искажённое ужасом, бледное, с тёмными полосами от слёз и за ним тот самый экран с адской картинкой. Ужас, развернувшийся за витринами помещения, вблизи которого они находились, парализовал.

Дрон снизился, завис. Крупный мутант, будто понимая значение этого механического глаза, поднял голову. Стали видны все детали его облика: приплюснутая, покрытая шерстью морда с длинными вибриссами, шевелящимися у носа, и этот оскал, обнажающий ряд острых, неровных зубов. Но больше всего леденили наполненные ненавистью, пристально смотрящие глаза. Медленно, почти театрально, он обхватил голову ребёнка своей огромной лапой, рыдания стихли приглушённые его хваткой, и существо подняло мальчика демонстрируя словно трофей. Глубокий, победный рык потряс воздух.

Арина вздрогнула и зажмурилась в тот момент, когда мутант схватил голову мальчика второй лапой. Послышался хруст костей и разрываемая в клочья плоть.

– Не смотри, – прошептал Виктор, отпуская её голову. Он не знал, что она увидела уже достаточно, чтобы захотеть навсегда не открывать глаза.

Теперь его внимание было целиком у экрана. «Дрон – это наш шанс.Пока он здесь, можно попробовать получить данные об их количестве и попытаться отвлечь». Его пальцы летали по интерфейсу, пытаясь перехватить управление. Ему удалось незаметно проскользнуть в открытый канал передачи данных, получить тепловые сигнатуры в округе, их не так много, и они не движутся. Но взять полный контроль над дроном было бы опрометчиво – организация тут же вычислила бы источник "взлома". Однако дать команду на возвращение на базу, маскируя её под потерю сигнала или программный сбой… это он мог. Стирать собственные тепловые сигналы он не мог, через стены здания все равно неудастся различить кто именно там находится.

На экране картинка дёрнулась. Дрон развернулся и рванул прочь. Крупный мутант, бросив окровавленный комок на землю, резко взвыл, указывая лапой в небо. Из окна высокого дома, как из катапульты, выбросилось одно из более мелких существ. Цепкие когти протянулись к корпусу дрона, но лишь чиркнули по обшивке. Жужжащая машина, набирая высоту, скрылась из виду. Картинка погасла. Виктор выглянул из-за кассы, пытаясь понять, что будет дальше. «Запах маркера уже должен был достичь до них. Если дрон не отвлечёт, то хотя бы эта вонь должна заставить их убраться».

Картина на улице в самом деле изменилась. Крупный мутант рявкнул команду. Пирующие твари прекратили есть и со зловещей слаженностью принялись собирать остатки тел, стаскивая их в тень подъезда. Существо, выпрыгнувшее из здания, шаркающими движениями начало смешивать окровавленные следы с песком и пылью. Со стороны, куда улетел дрон, донёсся отдалённый, воющий переклик.

Улица опустела, оставив после себя по-настоящему мёртвую тишину. Её нарушало лишь тихое ёрзанье Виктора стирающего следы своего цифрового вторжения с устройства. Закончив, он медленно выдохнул, и его плечи слегка опустились. Он провёл рукой по лицу, смахнув капли холодного пота, и открыл бутылку, чтобы смочить пересохшие глаза.

«Едкая дрянь, надо уходить. Мы совсем близко, но придется обогнуть эту улицу»,– он посмотрел на девушку. Арина лежала, не двигаясь, прижав лоб к прохладному бронежилету. Она не плакала, только слегка вздрагивала словно от холода. – «Нет, придётся искать место, где можно спокойно отдышаться и дать ей время прийти в себя».

От резкого запаха и пережитого шока её тошнило, голова вновь раскалывалась, пульсируя в висках знакомой, ненавистной болью. Сквозь этот туман она почувствовала, как к её лицу прикоснулись чьи-то пальцы – влажные, грубоватые. Они осторожно, но настойчиво протёрли ей веки, смывая засохшую соль слёз.

– Мы должны уходить, пока выдался шанс. Сможешь идти? – его голос прозвучал тихо, совсем рядом, но казался доносящимся из-за толстой стеклянной стены.

Арина с усилием приподнялась, мир поплыл перед глазами. Инстинктивно, одной дрожащей рукой, она потянулась к лицу, пытаясь снять "маску", которая ассоциировался лишь с удушьем и химическим смрадом. В её глазах, на которые падал тусклый свет с улицы, читалась нестерпимая боль и полная, глубокая отстранённость. Виктор перехватил её руку на полпути, мягко, но решительно остановив.

– И так надышались, – сказал он, уже вставая и потянул её за собой. – Сначала уйдём подальше.

Он не отпускал её запястье, словно боялся, что без этой точки контакта она рассыплется или просто останется сидеть. Одной рукой на ходу накинул рюкзак, бронежилет, валявшийся рядом, решил не забирать – лишний вес. Выбравшись через задний выход во внутренний дворик, он на секунду замер, оценивая её состояние. Арина шла покорно, как сомнамбула, спотыкаясь о каждый камень. Её дыхание было поверхностным и частым.