Наследие Бездны

Она попыталась приподняться, опираясь на локоть. Мгновение и комната завертелась бешеным карусельным вихрем. Тёмные пятна поплыли перед закрытыми веками. Холод. Резкий, пронизывающий до костей холод под ногами. Не мягкое одеяло, не коврик… «Кафель?»Мысль пробилась сквозь туман с трудом. Она инстинктивно рванулась вверх, пытаясь встать с кровати и рухнула вниз всем телом.

Жёсткий удар о плитку отозвался новой волной боли в плече и висках. Рефлекторно дёрнувшись всем телом, Арина рванула руку, и в тот же миг острая, жгучая боль пронзила предплечье, сопровождаемая резким металлическим лязгом чего-то, что цеплялось за кожу. Она вскрикнула, наконец открыв глаза, и в ужасе увидела последствия своего резкого движения: из нежной кожи на внутренней стороне руки была вырвана игла. На ней болтался короткий прозрачный шланг капельницы. По руке, смешиваясь с холодным потом, стекала тонкая струйка крови. Эта боль была ясной, реальной.

Она замерла, сидя на полу и прислонившись спиной к ножке кровати, пытаясь перевести дыхание и осмыслить происходящее. Глаза медленно фокусировались в блеклом свете одинокой лампы, висящей над койкой, за пределами которой лежала почти абсолютная темнота. Перед ней проступали контуры высокой узкой больничной кровати, застеленной грубыми серыми простынями, пропахшими затхлостью и чужим потом. Стены представляли собой голый обшарпанный бетон с тёмными подтеками, а высокое зарешёченное окно скрывало за собой ночную тьму. Ледяной кафель пронизывал холодом сквозь больничную рубашку, едва доходившую до колен, в которой она сидела, прижавшись к холодной металлической опоре.

Сознание отказывалось осознавать реальность, выхватывая из провала лишь обрывочные образы. Воспоминания растворялись в пустоте, густой и бездонной, как чёрная дыра. «Больница…» – промелькнула единственная ясная мысль, но за ней тут же накатил новый виток паники: «Как я здесь оказалась?»

Кроме дикой головной боли, боли в руке от вырванной иглы и общему ощущению разбитости, серьезных травм, казалось, не было, но это слабое утешение тонуло в нарастающем, холодном и липком ужасе, что медленно подбирался к горлу. Его приближение усугубляла гнетущая, абсолютная тишина. Ни единого шага в коридоре, ни приглушенных голосов, ни привычного гула жизнеобеспечения здания. Мир вымер, оставив её наедине с собственным прерывистым дыханием и бешеным стуком сердца, гулко отдававшимся в ушах.

– Эй! – её голос был тихим и хриплым, но звучал поразительно громко в этой гробовой тишине. Она все ещё сидела на полу, прижимая окровавленную руку к груди. Откашлялась и попыталась снова: – Есть кто?! Мне… мне нужна помощь! Доктор?!

Ответом было лишь безмолвие, ставшее от этого осознания ещё громче. В голове, преодолевая туман боли, пронеслась обжигающая догадка: «Неужели это тот самый госпиталь из Южного квартала? Чёрт. Чёрт!»

Она никогда здесь не была, но вдруг с болезненной ясностью вспомнила рассказы своих друзей, которым довелось лечиться в этих стенах. Это было не медицинское учреждение, а место, куда отправляли умирать или сходить с ума. Поговаривали, что его вот-вот закроют, и нетрудно было понять почему: оборудование здесь проржавело и безнадежно устарело, о стерильности не было и речи, лишь пыль, гниль и разложение. Вечная нехватка самых базовых медикаментов превращала любое лечение в лотерею.

Но главный ужас вызывал персонал. Равнодушные санитары, для которых пациенты были не более чем живым мусором, и врачи со слишком тяжёлым, оценивающим взглядом. По городу ползли шёпотки, что некоторые из них занимаются подпольной торговлей органами и проводят незаконные операции по вживлению киберимплантов. Логичным продолжением этих слухов была и самая пугающая теория: будто бы здесь, в подполье, оказывали помощь «Вольным».

Само это слово произносили с опаской, оглядываясь через плечо. О «Вольных» не кричали с экранов – о них шептались в курилках, больше в шутку, чтобы отогнать мрак суеверия. Власти называли их отступниками и террористами, и карали за распространение «ложных сведений», но мало кто мог внятно объяснить, кто они такие на самом деле. Знания Арины были обрывочны, как и у всех: вне закона, свои поселения где-то за пределами городов, постоянные нападения на караваны снабжения. И самое яркое – охота на одинокие СКЛ. Это летающие капсулы, на которых люди перемещаются по воздуху между городами. Конечно, позволить себе такой личный вид транспорта могли не все – лишь богачи и те, кому по работе приходилось перевозить небольшие грузы, занимаясь, по сути, доставкой.

Подобно стальным птицам, они обычно курсируют целыми стаями, нанимая защиту в охранных организациях. Но находились и те, кто решался лететь в одиночку, скупясь на безопасность и не желая тратить деньги на охрану. Такие смельчаки становились лёгкой добычей для «Вольных».

И Арина здесь совершенно одна. «Почему?» – билось в такт боли в висках. – «Мы всегда могли позволить себе частные клиники в центре. Как мои близкие допустили такое?»– Мысли метались, не находя ответа. В голове сами собой всплывали пугающие, несуществующие картины. Ведь последним чётким воспоминанием была лишь та ночь: как она вышла из клуба к брату и обняла его. А после… после могло случиться что угодно. – «Нет. Нельзя паниковать. Дыши».

Она сделала несколько медленных, глубоких вдохов, превозмогая тошноту и слабость от долгого голода, которая странным образом смешивалась с подступающей тошнотой. «Сейчас главное выбраться отсюда. Найти людей. Или просто убраться прочь».Арина осторожно поднялась, держась за край кровати, и мир на мгновение поплыл у неё перед глазами. Голова закружилась, но она сумела устоять, чувствуя, как ледяной кафель пронизывает босые ноги до костей. Сделав неуверенный шаг, она приблизилась к тяжёлой металлической двери с грязным окошком и заглянула в него. Перед ней открылся длинный мрачный коридор, где толстый слой пыли покрывал брошенные каталки и осколки разбитых плафонов. Ни души. Лишь грязь, следы сапог и тёмные, засохшие пятна на стенах. Что это такое, знать не хотелось. Заброшенность кричала из каждого угла.

«Лучше свалю»– прозвучала решительная мысль. – «Тут явно никто не хватится пропавшей».– Она толкнула дверь, раздался противный скрип. Тонкая больничная рубашка совсем не спасала от холода.

Она двинулась вперёд, стараясь ступать бесшумно, однако каждый её шаг гулко отдавался в тишине. За поворотом взгляду открылось окно – вернее то, что от него осталось. Рама была выбита внутрь, а острые осколки стекла были рассыпаны по полу опасным ковром, который слабо отсвечивал бледным светом одинокого плафона, горевшего где-то в глубине коридора. Тусклое свечение уличных фонарей снаружи лишь подчёркивало мрак, царивший внутри.

– Неужели настолько всё прогнило? – прошептала она, останавливаясь. «Тут психбольных держат? Как это могло случиться? И неужели сложно было хотя бы подмести…»

На стене напротив, чуть в стороне от окна, висела карта здания. Стекло треснуто и чем-то заляпано, но всё же карта оставалась читаемой. Арина остановилась, вглядываясь в потускневшие линии.

«Палатное отделение, второй этаж, дальше по коридору лестница. На первом этаже почти сразу администрация и выход», – схема была до примитивности простой. – «Значит мне сейчас прямо, потом налево к лестнице. А перед спуском кладовая для вещей пациентов!»

Она посмотрела в ту сторону, где должна была находиться кладовая. И, о чудо, дверь в неё была приоткрыта! В сердце шевельнулась слабая, но упрямая надежда найти в этой дыре свои вещи целыми. «Одежда… Хоть что-то надеть, кроме этого позора».

Она начала аккуратно переступать через осколки, выбирая узкие просветы. Сердце колотилось, каждый скрежет стекла под босой ногой заставлял вздрагивать. Помимо битого стекла Арина заметила, что на полу валяется что-то продолговатое и маленькое, но изучать сейчас что это не было смысла. Почти у самой цели, когда кладовая была уже в двух шагах, она наступила на мелкий, незаметный осколок. Острая, жгучая боль впилась в подушечку правой ступни. Арина крикнула, не удержавшись и села, хватаясь за ногу, рядом с кладовой, где не было осколков.

– Ай! Да твою ж мать! – Возможность подцепить здесь заражение крови определённо не входило в её планы.

Маленький, но острый как бритва осколок торчал из большого пальца. Кровь сочилась, ярко-алая на фоне грязного кафеля. Дрожащими пальцами она ухватилась за него, стиснула зубы и резко дёрнула. Боль пронеслась по нервным окончаниям до колена. Она швырнула окровавленный осколок в сторону, выругалась сквозь подступающие слёзы боли и ярости и громко спросила: – Ну хоть кто-нибудь здесь есть?

Её голос, громкий и резкий, гулко прокатился по коридору. И в эту секунду тишину, из палат, которые остались давно позади, сменил звенящий скрежет. Метал по бетону? Послышалось тяжёлое волочение, потом низкий, хриплый стон. Нечеловеческий, полный такой боли и безумия, что кровь застыла в жилах Арины.

Она поднялась на ноги, уже не чувствуя пульсирующей боли в ступне, замерла, глаза нервно бегали, всматриваясь в пустоту. Звук, словно слившийся в унисон с её воспоминаниями, повторялся в голове снова и снова. Мозг стал прокручивать одно и то же, и этот ступор был жестокой попыткой тела выудить из небытия ещё хоть какие-то обрывки воспоминаний.

Из-за поворота, из того самого палатного отделения, которое она так старалось покинуть, донёсся оглушительный, раздирающий душу вопль. Не крик – вопль загнанного, безумного зверя, смешанный с булькающим рычанием. И следом грохот! Что-то тяжёлое рухнуло, посыпалось стекло, зазвенел металл. Звуки ярости и разрушения нарастали: рев, топот, сокрушительные удары. Что-то проснулось там, в темноте. Оно было голодно, яростно и безумно.

Арина медленно попятилась назад с широко раскрытыми глазами. Она хотела бежать к "спасительному"выходу, но не видя врага и не понимая от чего спасаться, застыла в нерешительном ступоре. Оглушительный удар и дверь в дальнем конце коридора с треском вылетела из петель. И сразу же, почти сливаясь с грохотом, послышались другие звуки, теперь уже приближающиеся: беспорядочные, тяжёлые шаги, булькающее рычание, лязг когтей по кафелю…

Только она сумела перебороть оцепенение и рванулась к выходу, как из темноты кладовой чьи-то сильные руки схватили её. Незнакомец больно вывернул ей запястья за спину, скрутив руки. Арина попыталась вырваться, но не смогла даже закричать – ладонь сжала её рот. Её грубо втолкнули в тёмную кладовую. Дверь осталась открыта.

– Тише! – Напряженный и требовательный мужской шёпот опалил её ухо горячим и учащенным дыханием. – Я врач! Не причиню тебе вреда!

Арина была вне себя от паники. Слёзы хлынули градом, она забилась, ещё сильнее пытаясь вырваться из крепких объятий, но безуспешно.

Боль в сведённых руках усилилась. Он буквально пронёс её вглубь крошечного помещения, освещённого зелёными ХИСами, брошенными в противоположный угол, и доверху заваленного стеллажами с коробками. Он резко прислонился спиной к стене за дверью, так, чтобы их не было видно из коридора и сел, усадив её на пол между своих широко расставленных ног; одна его рука по-прежнему зажимала ей рот, а другая фиксировала её скрученные руки. В полумраке Арина успела мельком разглядеть: на нём действительно был белый халат, но под ним – походные ботинки и камуфляжные штаны. «Врач?»

Инстинкты кричали о том, что нужно бежать. Бежать от этого мужчины, от той твари, что сейчас бродит по коридору.

Снаружи раздался новый, невероятно близкий вопль. Существо было уже рядом. Слышался его тяжелый, хриплый дых, скрежет когтей по полу.

– Бежать сейчас самое глупое что ты можешь сделать! Не шевелись! – его шёпот был сдавленным. – И дыши… глубоко, тихо.

Напуганная до полусмерти, понимая, что это снаружи страшнее, чем незнакомец внутри, Арина попыталась подчиниться. Она сделала судорожный, глубокий вдох через нос. В кладовке стоял резкий, химический запах лекарств, йода, хлора и ещё чего-то едкого, и неприятного. Этот запах ударил в голову, смешавшись с остатками боли и диким страхом. В глазах потемнело, поплыли чёрные пятна. Тело стало ватным, она обмякла в его руках и почти перестала дышать, лишь тихо прохрипела.

Мужчина среагировал мгновенно. Резко развернув её, он прижал её лицо к своей груди, к грубому воротнику халата. Его ладонь плотно прижала её голову, уткнув нос и рот в ткань, почти перекрыв дыхание. Второй рукой он крепко обхватил её и прижал к себе, как ребёнка, полностью лишая возможности пошевелиться.

Его запах перебивал химическую вонь, витавшую в помещении, и даже заглушал нарастающую головную боль. Пахло пылью, потом с нотками чего-то древесного и сладковато-цитрусового. Табаком и.. почти выветрившимися духами?

– Чшш… – прошипел он прямо в волосы.

Снаружи послышались тяжёлое, свистящее дыхание, рычание и медленные, осторожные шаги. Существо направилось туда, где Арина порезала ногу, и раздался противный хруст, будто осколки стекла раздавили под ботинком. Оно замерло на месте, и стало слышно громкое втягивание воздуха: существо вынюхивало след. Затем послышался скрежет – острые когти зацарапали кафель, медленно приближаясь прямо к двери кладовой.

Арина почти перестала дышать. Сердце бешено колотилось. Рука мужчины сжала её голову ещё сильнее. Дыхание существа стало громче, грубее, прямо у дверного проема. Оно громко втянуло воздух и вдруг издало резкий, яростный взвыл, полный отвращения и злобы. Раздался звук тяжёлого прыжка, звон раздавленного стекла и тяжёлые шаги удалились. Оно выпрыгнуло в разбитое окно. Ему явно был отвратителен химический запах, витавший в кладовой.

После только что отгремевшего ада вновь наступила звенящая тишина. Арина чувствовала, как бешено колотится сердце мужчины у неё под ухом, его грудь вздымалась от учащенного дыхания. Его хватка наконец чуть ослабла, но он всё ещё держал её, прижав к себе.

Адреналин, секунду назад заставлявший сердце бешено колотиться и дававший ей силы, отступил, сменившись чудовищной волной истощения. Всё тело затряслось мелкой, лихорадочной дрожью. Голова стала тяжёлой и ватной, а перед глазами тёмные пятна начали сгущаться, сливаясь в сплошную чёрную пелену. Звуки его ровного дыхания, её собственное хрипение, стали приглушёнными, будто доносились из-под воды. Она чувствовала, как сознание уплывает, а тело проваливается в тёмную, бездонную яму. Мышцы обмякли, став невесомыми и совершенно непослушными.

Он чуть отстранился, его рука, сжимавшая её голову, ослабла, попыталась приподнять её подбородок. Его голос прозвучал над ухом, напряженный, но уже без шепота:

– Эй, посмотри на меня. Эй!

Но она уже ничего не могла ответить. Его слова доносились до неё как далекий гул, лишённый смысла. Последнее, что она смутно осознала – это ощущение движения. Незнакомец подхватили её под колени и спину, легко приподнял с ледяного кафеля. Мир качнулся, закружился. Она почувствовала покачивание, холодный воздух кладовой на лице и незнакомый запах от человека, который нес её куда-то вглубь тёмного помещения. Потом чернота поглотила её окончательно.

Резкий, едкий запах ворвался в ноздри, обжигая слизистую. Арина дёрнулась, инстинктивно пытаясь отшатнуться, но сознание было тяжёлым и мутным. «Где я? Что происходит?»

– Вставай, нам нужно уходить. – Голос был грубым, сдержанным, и раздавался прямо над ней.

Она медленно окинула комнату взглядом. Кажется, это одиночная палата, более чистая и ухоженная, чем та, в которой она очнулась впервые. Стены не обшарпанные, а просто старые, как и пол. Окно было занавешено плотной тканью, но по краям пробивался сероватый свет раннего утра. Она приподнялась и потёрла лицо руками. Сознание было каким-то заторможенным. Неожиданно она почувствовала боль на сгибах обоих рук.

Она протянула руки перед собой и заметила, что та, из которой была вырвана капельница, перевязана чистым бинтом, а на второй – почти незаметная чёрная точка застывшей крови после укола. Она глянула вниз. Стопы оказались чистыми, без грязи и крови. Кто-то вымыл её и обработал раны. Мысль об этом вызвала странную смесь стыда и облегчения.

Сбоку послышался тяжёлый вдох, и мужчина снова поднёс к её лицу ватку с нашатырём.

– Не нужно, – она сморщилась и попыталась закрыться руками.

Но он резко, почти без усилия, развернул её к себе. В тусклом свете она наконец разглядела его: светлые, почти пепельные волосы, аккуратно стриженные, но непослушно падающие на высокий лоб, и лицо с резкими, но не грубыми чертами, которое казалось молодым, если бы не сбивающая с толку седина. Этому впечатлению противоречили его глаза – хмурые, тёмно-серые, с тяжёлым, неотрывным взглядом.

– Сосредоточься, – приказал он, и щёлкнул пальцами перед её лицом. – Твоё тело было обезвожено и истощено. Я вколол тебе… лекарство. Но эффект скоро сойдёт на нет, а нам нужно убираться отсюда.

– Я никуда не пойду, пока не объяснишь, кто ты такой! И что за тварь была в том коридоре?! – в её голосе прозвучали нотки не страха, а безрассудного гнева.

Он на секунду сжал губы, будто собираясь сказать что-то резкое, но лишь махнул рукой и повернулся к тумбочке. Наклонился и достал из рюкзака, стоящего рядом бутылку воды и свёрток с едой.

– Я врач. Только не говори мне, что не помнишь, как тут оказалась.

Он обернулся и, увидев её растерянное лицо и подрагивающие губы, готовые разрыдаться, его твёрдое выражение смягчилось на долю секунды.

– Вспышка заражения. Появление мутантов. Эвакуация. Что, совсем ничего?

– Я не знаю, как тут оказалась! Какие ещё мутанты?! – голос её снова начал срываться.

– А ну тихо, – его голос стал жёстким и властным. – Я не смогу защитить тебя, если они нагрянут сюда кучей. – Он аккуратно протянул ей еду. – Давай обо всём по порядку.

– Где я? – выдохнула Арина, садясь на кровати и жадно хватая бутылку. Вода была прохладной, чистой. Она сделала несколько долгих глотков, смывая привкус страха и лекарств. Потом взяла свёрток. Бутерброды. Простые, с заменителем сыра и колбасы. Она откусила, не в силах сдержать голод. «Как давно я не ела?»Она и подумать не могла, что будет питаться эрзац-продуктами с таким жадным удовольствием.

– Это госпиталь Южного квартала. После того как ты потеряла сознание, а то существо ушло, я перенёс тебя в палату почище и обработал раны. Тебе повезло пробыть здесь столько времени и не оказаться укушенной. – Его глаза смотрели на неё оценивающе, без особой теплоты, но и без прямой угрозы.

Арина ела, не отрывая от него взгляд. Он пододвинул табуретку и сел напротив девушки. Плечи расправлены, движения экономичные. На нём был тот же белый халат, но под ним камуфляж и на груди угадывались жёсткие контуры бронежилета. Не просто "походная"одежда. Боевая. Его внешность слишком ухоженная для жителя серых кварталов. Слишком уверенная. От него веяло не просто практичностью, а выучкой, дисциплиной. Это вызывало недоверие и настораживало ещё сильнее.

– И сколько же я тут пробыла?

– Примерно неделю? – предположил он, видя, как она отрицательно качает головой. – У тебя амнезия, полагаю, кратковременная. Пока осматривал, заметил почти зажившую шишку на затылке. Возможно, от удара. А возможно, от шока. Никто не был готов к тому, что подобное может случиться в таком городе.

– Если ты говоришь, что была эвакуация, почему тогда нас с тобой здесь бросили? – спросила она, доедая бутерброд.

Мужчина усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

– Нападение мутантов, а дальше хаос, паника, неразбериха. В любом случае, разве плохо, что я спас тебе шкуру и знаю, куда нам идти за спасением?

Мужчина обращался к девушке складно, но что-то в его словах не сходилось. Любой другой на его месте давно бы ушёл, а этот сидит и что-то объясняет, утверждает, что он врач, но этот халат выглядел так же лишне, как если бы на выжженной земле попытались посадить цветок. «Не похоже, что он представляет для меня угрозу, но и доверять ему не хочется. А стоит ли вообще это делать?»

– Слушай… Ты, конечно, мужик крутой, как я погляжу, и я правда благодарна, что поделился едой, обработал раны и ввел в курс дела. Но я, пожалуй, предпочту тут отсидеться и дождаться, когда охотники прибудут и со всем разберутся.

– Хах, – не сдержал он короткий смешок и поставил чёрный тактический рюкзак с крупной синей надписью «A.W.M.A.R» на тумбочку прямо перед ней. – Уже прибыли.

– Ты?! – она резко встала с кровати и отшатнулась. Глаза округлились, словно перед ней возникло ещё одно чудовище.

A.W.M.A.R. – Передовая волна военизированного альянса возрождения. Не просто солдаты. Не просто охотники. Они были последним аргументом человечества против того, что вылезло из руин старого мира после катаклизмов и войн за ресурсы. Мутировавшая фауна, неконтролируемые биотехнологические утечки, новые вирусы превратили почти всё живое в нечто никогда не существовавшее. Справиться с этим могли только они. Организация с неограниченными полномочиями и абсолютной безнаказанностью. Их боялись даже больше, чем монстров. Потому что они были эффективны, безжалостны и непредсказуемы. Слухи ходили жуткие: о вербовке "перспективных"кандидатов силой, о том, что бывших не бывает, о том, что они могли стереть с лица земли целый город, если подозревали очаг заражения, без предупреждения. Они были спасением и приговором в одном лице.

Насмешка спала с его лица, брови сдвинулись, и прозвучало грубо и четко: – Нет.

– Тогда какого чёрта происходит? – Арина перешла на шёпот, словно боясь что их услышат. – Откуда у тебя это?

Пришло полное осознание. Мутанты, о которых рассказывали на уроках выживания, настоящие. И то, что происходит в городе, может в любую секунду обернуться адом. Или уже им стало?

– Будет лучше, если ты узнаешь. Может, память вернется. Уже месяц в старом городе пропадают люди. Сначала поодиночке, потом группами, никого не находили. А полторы недели назад появились чудовища. Те, кого не нашли. Или то, во что они превратились. Они убивают или обращают. Заражение через укус. Скорость мутации бешеная. Когда прибыли охотники началась эвакуация, но с этим районом вышло неудачно. – он махнул рукой в сторону рюкзака. – Людей вывезли в карантинные лагеря. Твоя семья, скорее всего, там. Благодаря этим вещам и знаниям, я смогу вывести нас отсюда.

– Да ты мародёр хренов! Если не мутанты сожрут, так охотники пристрелят!

– Все лучше, чем сидеть здесь в ожидании смерти! – он шагнул к ней, заставляя вжаться в стену. – Никто, слышишь? Никто не придёт! Я твоя единственная надежда выжить.

С губ сорвалось тихое «Почему?» перебиваемое далёким, протяжным животным воем, а за ним последовало ещё несколько.

Мужчина отошёл к шкафчику, достал оттуда вещи и ботинки, швырнул их Арине. Она неуклюже поймала, один ботинок вывалился из рук.

– Одевайся. Или скручу и потащу как мешок. Выбирай. Три…

– Л-ладно! – она схватилась за голову и тихо вздохнула.

Вдруг она почувствовала знакомый запах, свой запах. Присмотрелась: джинсовые шорты, белая майка, чёрные облегчённые ботинки со шнуровкой – всё её. Мужчина в халате перекинул рюкзак через плечо и вышел в коридор. Арина хотела спросить, откуда он знает её, но решила не спешить. «Он же врач, да? Видел в документах или лечил меня? Будет не плохо если он знает обо мне ещё хоть что-то». Ей страшно, но оставаться одной в такой ситуации ещё страшнее.

С грустью она посмотрела на одежду и стала переодеваться. Больничная сорочка вызывала отвращение, а её собственные вещи на ощупь казались чужими. В последнем воспоминании на ней было платье. «Значит, эта амнезия… Со мной что-то случилось позже? Уже после того, как я оказалась дома?»

В помещениях госпиталя по-прежнему стоял ледяной холод, и единственная надежда была на уличное тепло. Арина осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Слева никого не было, но далеко, за поворотом, в предрассветном свете на стене виднелись багровые брызги. Сердце тревожно дрогнуло, и она тут же отвернулась. Она понимала, что скоро игнорировать это станет невозможно.

Справа, в конце коридора, стоял её неожиданный «спаситель». Он молча поманил её рукой.

Арина быстро перебежала к нему и по пути успела мельком разглядеть карту здания у него за спиной.

– Разве нам не туда? – кивнула она в сторону, где, судя по карте, был главный выход.

– Нет. Пойдем через задний ход.

– Может, мне стоит ещё что-то знать, прежде чем идти? – спросила она, последовав за ним. – Или найти, чем защититься? – Она беспокойно оглянулась.

Его взгляд скользнул по ней, оценивающий и усталый.

– Нет, – отрезал он. – Твоя задача не отставать, идти тихо и держаться рядом. Поняла? Ни звука.

Арина замерла, буквально в полушаге от его спины, стараясь ступать так же бесшумно, как он. Он двигался легко и уверенно. В гробовой тишине коридора слышалось лишь их приглушенное дыхание и едва уловимый скрип её подошв по пыльному полу.