Наследие Бездны

«Нет, так мы не уйдём», – мелькнуло у него. Без лишних слов он остановился, перекинул рюкзак на грудь, затянул лямки потуже, чтобы не болтался, а затем, развернувшись, просто взял её на себя. Арина не сопротивлялась. Её руки бессильно обвили его шею, ноги он придержал под коленями. Она оказалась легче, чем он ожидал, но каждый её судорожный вдох отдавался в его собственном напряжённом теле.

Он двигался быстро, выбирая тени, прислушиваясь к тишине, которая вновь казалась зловещей. Груз на спине был не только физическим. Это была тихая, дышащая вина и живое напоминание о том, что его расчёты и стратегии разбиваются о хрупкую человеческую психику. Он чувствовал, как её щека временами прижимается к его плечу, а затем отстраняется, будто она даже в полубессознательном состоянии помнила о дистанции.

Как только они оказались достаточно далеко от того проклятого места, он свернул в первый же более-менее целый подъезд, а оттуда в помещение на первом этаже, похожее на бар. Он аккуратно поставил Арину у стойки и, не глядя, скинул рюкзак, после чего натянул всё ещё влажную футболку.

– Одевайся, – бросил он, оставив её наедине с собой, и отправился осматривать помещение.

Её отчуждённое молчание действовало ему на нервы сильнее, чем прежние попытки разговорить. В нём была тихая, обвиняющая сила. Он старательно изображал деловую суетливость: проверял вход, прислушивался, поправлял снаряжение – лишь бы заполнить пустоту, которую она создавала своим безмолвием.

– Здесь, – позвал он её, направляясь в проход за стойкой, который вёл на кухню.

Там царил беспорядок: опрокинутые кастрюли, горы грязной посуды. Виктор с силой дёрнул ручку крана на мойке. Раздался сухой скрежет, брызнула ржавая вода, а затем, с натужным бульканьем, побежала тонкая струйка, постепенно набирая прозрачность.

Арина медленно подошла, смотрела на воду, словно на чудо. Подставила ладони, позволив ледяным струйкам омыть пальцы, запястья, а затем плеснула себе в лицо. Раз, другой, третий. Холод помог смыть остатки пережитого шока. Она вдохнула глубже, вытирая лицо подолом майки, и на мгновение закрыла глаза, ощущая, как адская пульсация в висках наконец-то начинает отступать, оставляя за собой лишь физическое истощение.

Виктор наблюдал за ней, не отходя далеко. По её плечам прошёл едва заметный облегчённый вздох. Она попятилась назад и, с тихим стоном усталости, подтянулась на руках, чтобы сесть на кухонный стол. Прислонившись спиной к прохладной кафельной стене, она уставилась на Виктора. Взгляд её был тяжёлым, насыщенным немой яростью и разочарованием. Виктор резко развернулся к раковине, ему тоже нужно было стряхнуть оцепенение. Он грубо наклонил голову под ледяную струю, позволяя воде ошеломить сознание.

– Мне не нравится твой взгляд, – проговорил он сквозь шум воды.

– Он и не должен тебе нравиться, – ответила Арина с непривычной, хриплой грубостью. В её тоне не было страха, только накопившаяся горечь.

Виктор выпрямился, резко перекрыв кран. Он откинул голову назад, сбрасывая со лба мокрые пряди, и медленно повернулся к ней. Вода стекала по его вискам и шее, капли падали на грудь.

– Думаешь, я сейчас горю желанием выпытывать каждое твоё слово? – спросил он, и в его вопросе прозвучала не столько угроза, сколько усталое раздражение.

– Почему… – начала Арина и резко оборвала себя. Она отрицательно закачала головой, делая продолжительную, тяжёлую паузу. Слишком многое было сказано и ещё больше увидено. Язык заплетался, мысли набегали вихрем, смешивая обрывки пережитых воспоминаний, действия и холодную логику этого человека. Она решила начать не с обвинений, а с того, что сейчас не давало ей покоя больше всего. – Как ты можешь быть таким? – она развела руками в немом жесте, а затем схлопнула их на коленях, вцепившись пальцами. – Спокойным. Равнодушным. Таким… ледяным после всего, что произошло?

Он смахнул воду с лица плавным движением ладони, пригладил влажные волосы.

– Только не начинай эту пластинку самобичевания, – его голос стал тише, но твёрже. Он поднял руку, пресекая её едва начавшиеся возмущения. – Ничего нельзя было сделать. Рыдай, бейся головой об стену – никому легче от этого не станет и путь наш не ускорит. Если я начну убиваться по каждой мелочи и бояться каждого шороха, мы сгниём здесь через сутки. Так что возьми себя в руки и начни, наконец, слушаться. Это не равнодушие. Это необходимость.

Арина стиснула зубы так, что заболела челюсть. Горячая волна стыда и бессильного гнева смыла последние остатки апатии. Она была зла. Зла на себя – за беспомощность. Зла на него – за эту бесчеловечную прагматичность. Зла на весь мир, который в одночасье превратился в этот кошмар. Она отвернулась, стараясь скрыть дрожь, которая снова пробежала по её спине.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Затем она услышала его медленные, чёткие шаги. Он остановился прямо перед ней. Арина не поднимала головы, пока перед её глазами не оказалась его рука с мозолями и свежими царапинами. Простое, безмолвное предложение.

Она медленно подняла взгляд. Его лицо было близко. Мокрые волосы, капли воды на ресницах, эти серые, невыразительные глаза, в которых сейчас не читалось ничего – ни злобы, ни сочувствия, ни усталости. Пустота. И в этой пустоте было что-то отталкивающее и страшное.

Она не смогла ничего сказать. Ни бросить ему в лицо накопившуюся ярость, ни оттолкнуть его руку. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Её собственная рука, будто против её воли, медленно поднялась и опустилась на его ладонь. Его пальцы крепко сомкнулись вокруг её кисти, и он потянул её вниз со стола.

«Терпи», – пронеслось у неё в голове ясной мыслью, заглушающей эмоции. – «Пусть он что-то скрывает. Пусть недоговаривает. Да пусть он вообще не человек, а часть этого кошмара. Но пока он помогает и ведёт к обещанному безопасному месту… нужно терпеть. И идти следом».

Она не отводила взгляда от их соединённых рук: её маленькая ладонь в его сильной хватке. Арина сделала шаг вперёд, следуя за ним. Она шла, подавив в себе всё, кроме одной простой, животной воли – выжить.

Глава 4. A.W.M.A.R

Серое небо, нависшее низко, как потолок заброшенного цеха, принесло не прохладу, а удушливую тяжесть. Воздух стал влажным и неподвижным. Арина тащилась, почти не глядя под ноги, сознание сузилось до прос