Стань моим героем

Мы одновременно поднимаемся с мест. Оказываясь рядом со мной, он протягивает руку, чтобы я вложила в нее свою ладонь, и наши пальцы вновь сплетаются.

— Ты говорил, что собирался предупредить, что зайдешь позже, — вспоминаю я, когда мы выходим из автосервиса. — Что-то случилось?

— Просто хотел зайти домой переодеться, — поясняет Рома и в качестве доказательства расстегивает куртку и указывает жестом на темное пятно на толстовке. — Это было слишком самоуверенно.

Я усмехаюсь.

— Так — неуверенно продолжает он, — ничего, если мы зайдем ко мне на пару минут?

— Конечно. Никаких проблем.

***

Дверь открывается мягко, без скрипа, и я делаю маленький шаг внутрь, боясь нарушить чужое пространство. То, что скрывается за дверью, заставляет меня замереть на пороге, потому что я представляла себе что-то другое.

Я всегда знала, что Акимовы живут в достатке. И все-таки к увиденному я оказываюсь не готова.

Из прихожей открывается вид на гостиную, где я замечаю круговую лестницу, которая теряется в полумраке второго этажа. Я на секунду представляю, как Рома поднимается по ступенькам каждый вечер, и почему-то эта мысль отзывается во мне холодом. Высоченный потолок, огромное пространство, залитое светом из больших чистых окон. Светлый угловой диван, похожий на скульптуру, искусно встроенный в стену телевизор, что его почти не видно, и то, что меня больше всего поражает — огромный белый рояль. Эта квартира больше напоминает холл какого-то дорогого отеля, в который я попадаю совершенно случайно.

— Чувствуй себя как дома, — говорит Рома, бросая ключи на комод. — Может, хочешь чего-нибудь? Чай или перекусить?

— Нет, спасибо, — я едва не вжимаюсь в стену, ощущая каждой клеткой тела, как это место не принимает меня. И это взаимно.

Я невольно вспоминаю свою маленькую комнату — вечно разбросанные тетради, чашки с недопитым чаем, которые я забываю убрать, одежду на стуле, гору книг на подоконнике — и здесь мне становится не по себе. Здесь царит вылизанный порядок, давящая тишина и ощущение какой-то тягостной пустоты. Все выглядит безжизненным. Я не могу себе представить счастливые лица семьи Акимовых, которые проводят время за ужином, рассказывая какие-то забавные истории из прошедшего дня. Наверное, даже наличие других членов семьи в этой квартире не избавляет от привкуса одиночества.

— Ты так и будешь здесь стоять? — Рома смотрит на меня, и мне на мгновение кажется, что ему самому здесь не очень-то и нравится.

Заметив слева черное невысокое кресло, обтянутое кожей, я тяжело опускаюсь на него.— Я подожду тут, — произношу я на выдохе.— Все в порядке? — он подходит ближе и присаживается на корточки передо мной.

Я с трудом подавляю желание отпрянуть от него и вжаться в спинку. В этой обстановке Рома кажется мне другим, более далеким.

— Мне просто тут немного — я поджимаю губы, — некомфортно.

— Да, — он хмыкает и слабо улыбается, — понимаю, мне тоже.

Не особо верю в его слова, скорее он просто хочет меня повеселить — все-таки это его дом, где он ежедневно просыпается и проводит время. Для него все это должно быть в порядке вещей. Но как бы на меня ни давила эта атмосфера, присутствие Ромы немного снимает скованность.

— Я не знала, что ты так богат.

— Я и не богат.

— Хорошо, — вздыхаю я. — Твои родители так богаты.

— Мимо.

— Ром. — Я слегка приближаюсь к нему и начинаю говорить тише, будто боюсь, что нас может кто-то услышать, но судя по гудящей тишине — мы одни. — У тебя двухэтажная квартира и дорогая мебель, — рукой взмахиваю в сторону гостиной, — а еще там стоит гребаный рояль.

Его глаза следуют за моей рукой, и задерживаются на рояле. На лице Ромы слабая улыбка, но он выглядит грустным, и на секунду меня колит совесть, что я своим поведением могла его расстроить.

— Да, только все это по праву принадлежит моему деду. Все это куплено на его деньги. И даже тот гребаный рояль, — он неожиданно глухо смеется.

Поднимаясь на ноги, его глаза скользят по комоду, а потом снова возвращаются ко мне.

— Ладно, не буду настаивать. Я быстро, хорошо?

Я лишь киваю ему и наблюдаю за тем, как его силуэт исчезает на лестнице.

В прихожей замечаю нежного голубого цвета куртку и форменный темно-серый пиджак с острыми углами воротника, что аккуратно висит на крючке. Я узнаю этот пиджак по выглядывающему глубокому синему цвету подкладки и матовым пуговицам — это форма гимназии 2. Очень четко помню, как Вика, прибегая к нам после школы, снимала такой же пиджак с себя, бросала на пуфик, и они с Антоном быстро исчезали за дверью его комнаты, пока до меня доносились их веселые голоса.

Не хочется нагнетать себя еще больше и вспоминать дни, наполненные счастливыми улыбками Антона и Вики — и я, как ужаленная этими воспоминаниями, вскакиваю с кресла и все-таки направляюсь вглубь квартиры.

Аккуратными и медленными шагами, словно нахожусь в типичном фильме ужасов, как бы иронично это ни звучало, прохожу в гостиную.

Взгляд опускается на поверхность стеклянного журнального столика, где лежит тетрадь по русскому языку. Это кажется мне таким неожиданным элементом в этом идеальном пространстве, где каждая деталь находится на своем месте.

Анна Акимова.

8 «В».

Гимназия 2.

Написано узким, но аккуратным и красивым почерком.

Почему-то сестра Ромы представляется мне его копией, как внешне, так и по характеру, только более миловидная. Даже интересно на нее взглянуть.

И больше я не наблюдаю ничего, что могло бы рассказать об их семье. Ни привезенных с отдыха сувениров, ни семейных фотографий — только безжизненная пустота.

Торопливые шаги по лестнице приносят мне облегчение и понимание, что совсем скоро мы уйдем отсюда.

— Здесь мало что интересного, — с неловкой улыбкой произносит Рома, оказываясь рядом со мной и пряча руку за затылок.

Он уже одет в черные джинсы и черную футболку, поверх которой накинута рубашка в серый, зеленый и черный цвета.

— Если хочешь, я проведу тебе экскурсию, — предлагает он, глядя на время на экране своего телефона. — Мы успеем.

— Может, в другой раз? — жму плечами я.

Рома кивает в сторону прихожей, предлагая уходить, и я, сбрасывая с себя тяжесть этой обстановки, иду за ним и пытаюсь настроить себя на предстоящий школьный концерт.

— Ты уходишь?

Обувшись и подняв голову, замечаю невысокую худенькую девочку, спустившуюся с лестницы. Я даже не услышала ее шагов, она будто парила на этих ступеньках. Чувствую, как неприлично долго разглядываю младшую сестру Ромы, что почти не похожа на него: ее кожа фарфоровая, как у куклы, светло-русые волосы с холодным оттенком и слегка завивающиеся на кончиках, мягкие черты лица, но глаза такие же как у Ромы, только больше и по-детски наивнее. Готова поспорить, что через пару лет эта девочка будет настоящей разбивательницей сердец старшеклассников.

Когда наши взгляды с Аней пересекаются, она заметно ежится и пытается отвести глаза в сторону, но быстро возвращает их на меня.

— Привет, — говорю я ей с улыбкой. Вижу, что мое присутствие чем-то ее напрягает и мне хочется избавиться от этого. — Я Кристина.

— Привет, — робко отвечает Аня, вставая ближе к лестнице, будто вот-вот готова сбежать по ступенькам обратно наверх. — Я Аня.

— Я думал ты сегодня тоже будешь на выступлении, — произносит озадаченно Рома, и его брови слегка смещаются ближе к переносице. — Или у тебя снова учеба?

— Да, мама записала меня к репетитору по английскому.

— Еще и по английскому, — тихо бурчит себе под нос Рома.

Мне не хочется влезать в их и без того скованный и неловкий диалог, но мое желание сгладить обстановку и неумение подумать прежде, чем сказать, оказываются, как обычно, сильнее.

— Ненавижу английский, мне он тоже непросто дается.

Губы Ани расплываются в понимающей улыбке, и я даже внутренне почему-то радуюсь тому, что у нас с ней есть что-то общее, пусть это и общее в виде английского. На меня это действует как зеленый сигнал, и я неожиданно предлагаю глупость:

— Может, сбежишь от репетитора и сходишь с нами?

Она заметно вздрагивает и инстинктивно делает шаг назад, будто я предложила ей совершить преступление, а не прогулять занятие.

Аня выдерживает короткую паузу, мешкая и словно взвешивая плюсы и минусы моего приглашения. Ее взгляд скользит по полу и на лице снова появляется улыбка, только в этот раз она кажется нерешительной и вежливо-холодной.

— Я должна заниматься.

Настаивать я не решаюсь и с пониманием киваю. Рома коротко вздыхает и жестом указывает на дверь.

— Я закрою на ключ, — говорит он через плечо сестре, — не переживай.— Было приятно познакомиться, — произношу я и машу рукой, выглядывая из-за спины Ромы.

Аня одаривает меня застенчивой улыбкой на прощание, прежде чем Рома закрывает дверь и дважды проворачивает ключ. Почему-то образ этой девочки отпечатывается в моей голове: неуверенная, похожая на хрупкую коллекционную куклу, запертую в стенах этой пустой красивой квартиры, как в подарочной упаковке. В ту секунду она показалась мне еще меньше и тоньше, окруженная высокими потолками и широкими окнами.

Теперь до меня доходят слова Ромы о том, что их отношения с Аней очень далеки от наших с Антоном. Если у нас это вечные препирательства, подколы, сражения подушками, но при этом бескорыстная искренность и поддержка, то между Аней и Ромой отчетливо ощущается какая-то невидимая ледяная стена. Они будто оба боятся пустить по ней трещины. Вместо этого придерживаются безопасных любезностей и масок.И судя по тому, что Рома, как он сам говорил, завидует нашему легкому общению с Антоном, он хочет дотянуться до Ани. Но не понимает как. Они словно привыкли так отстраненно вести себя друг с другом, и не знают, как это изменить.

— Мы правильно сделали, что оставили ее? — немного беспокоюсь я.

Рома погружается в мысли и ничего не говорит, когда мы выходим из подъезда. Даже не смотрит на меня, словно стыдится. Я беру его за руку и в знак поддержки улыбаюсь, не придумав ничего лучше.

— Не знаю. Не уверен в этом, — признается он. — Но если бы мы пытались ее уговорить, Аня скорее всего разозлилась бы. Она страшна в гневе.

Мне трудно представить эту милую, застенчивую девочку злой, и, кажется, Рома считывает на моем лице недоумение.

— Ты не можешь себе это представить, да? — он не сдерживает смешка, встречаясь с моим изумленным взглядом. — Просто поверь на слово.

Глава 21. Концерт.

Вторая гимназия напоминает ту самую школу для детей успешных родителей, в которую так мечтаешь попасть в детстве после просмотренных в ночи сериалов. Она будто отдельный неизведанный уголок нашего города, что скрывается среди старых девятиэтажек.

Огромный ухоженный и аккуратный двор, за которым явно следят. Обилие спортивных площадок, тренажеров и даже собственная уличная сцена, где, наверное, проходит масса мероприятий в теплое время года. Честно говоря, становится немного завидно от осознания, что есть подобные школы, в которых приятно находиться, и здесь, кажется, никому не наплевать на учеников.

Мы находим Тимура практически сразу же, как оказываемся у главного входа. Он проводит нас через турникет, кивая охраннику, после чего ведет к лестнице. Внутри здания все выглядит чистым и новым, как после свежего ремонта, хотя гимназия, насколько я помню, существует около десяти лет. В коридорах стоят диванчики и даже автоматы с напитками и закусками, боюсь представить, что меня может ожидать в классных кабинетах.

Первое, что бросается в глаза, как только мы появляемся в актовом зале — количество людей. Ученики держат собственноручно изготовленные плакаты, на которых номера и буквы классов или конкретные имена с поддерживающими словами. Если бы в нашей школе проводилось подобное мероприятие, да еще и не в учебное время, вряд ли бы кто-то из учеников соизволил вообще прийти. Только если за хорошую оценку. И даже в таком случае не было бы подобной отдачи. Довольные лица родителей, что подбадривают своих детей и находятся в радостном предвкушении от концерта или общаются с учителями. Боже, да на нашем вручении аттестатов в девятом классе было куда меньше народу.

Тимур оставляет нас, указывая на свободные места, а сам направляется за кулисы, параллельно обмениваясь кивками и рукопожатиями с гимназистами. Да он здесь мистер Популярность. Ученики лет двенадцати восторженно переглядываются, когда Тима на ходу отбивают одному из них «пять». В первых рядах замечаю двух мальчишек, что увидев Тимура сразу же начинают привлекать его внимание, пока их старается мягко приструнить учительница и в них я узнаю младших из братьев — Даню и Сашу.

— Удивительно, что ты сам здесь не учишься, — произношу я, наклоняясь ближе к Роме, пока он оглядывает всех со скучающим выражением лица.

— Почему?

— Ну твоя сестра учится тут, да и сам говорил, что твои родители следят за репутацией семьи. Но ты ходишь в обычную школу.

— Меня собирались сюда переводить в восьмом классе, только я завалил экзамены, — тон Ромы становится заметно веселее.

— Ого, — выдыхаю я. — Было настолько сложно?

Он выдерживает паузу, упираясь локтями в колени и ладонью подпирая щеку. Смотрит на меня неотрывным, но с веселящимися искорками взглядом. А затем серьезно говорит:

— Не знаю. Я просто сдал пустые бланки.

У меня от изумления открывается рот, а Рома наконец перестает сдерживать смех.

— Ты нарочно лишил себя такой возможности?

— Какой возможности? Ходить в этой дурацкой форме? И слава богу я сообразил еще тогда.

Стадия шока спадает с меня, и я смеюсь вместе с ним.

Начинает негромко играть музыка, призывая зрителей занять места и приготовиться к концерту. В этот момент возвращается Тимур, которого несколько раз тормозят гимназистки. Одна из них даже пропускает его к свободному креслу, чтобы он сел рядом. Тима ухмыляется ее предложению, однако уверенно продолжает идти в нашу сторону.

— Как Темыч? — интересуется Рома, когда Тимур усаживается рядом с ним.

— Немного волнуется. Но он справится.

— А какой он по счету? — спрашиваю я.

— Сразу после народных танцев, номер не помню.

Двое ведущих появляются на сцене и так громко и восторженно приветствуют зрителей, что мы втроем от неожиданности дергаемся. Зал наполняется аплодисментами. Некоторые из учеников активно выкрикивают номера и буквы классов в знак поддержки.

— А тебя здесь любят, — шепотом подмечаю я, кивая в сторону девушек, которые тормозили Тимура, и сейчас с любопытством поглядывают в нашу сторону.

— У гимназисток хороший вкус, — хмыкает он, глядя на сцену, где ведущие объявляют первый номер. — Правда, не у всех.

— А ты почему не учишься здесь? — пропускаю мимо ушей его дополнительную реплику.

Перед тем как ответить, Тима наклоняет голову в мою сторону. Его плечи вздрагивают от тихого смеха.

— Слышала когда-нибудь фразу: «Первый блин комом»?

Я знаю такую фразу и без какого-либо веселья киваю. На лице Тимура появляется широкая улыбка, и он разводит руками в стороны, словно добавляя: «Думаю, комментарии излишни».

Хоть он и показывает всем своим видом беззаботность, ничего радостного от его слов я не улавливаю.

Концерт, к моему удивлению, проходит неплохо. То есть я не скажу, что была крайне поражена детскими талантами, хотя девочка лет одиннадцати, которая спела песню на французском языке и играла на скрипке, действительно вызвала во мне восхищение. Но прежде всего меня впечатляют реакции учащихся гимназии. Они сплочены, ведут себя уважительно по отношению к участникам, постоянно хлопают и поддерживают выступающих. Даже когда третьим номером танцевали пятиклассники и во время танца один из мальчиков оступился и упал на сцене, а потом с лицом профессионала поднялся на ноги и продолжил с таким видом, будто так все и было задумано, — никто из присутствующих не засмеялся и не выкрикивал ничего обидного — все только ободряли и посвистывали.

Будь ситуация в нашей школе, его бы назвали кривоногим или неуклюжим, и не постеснялись выкрикнуть это во время выступления, чтобы сильнее выбить его из колеи.

Проходит почти тридцать минут, прежде чем Артем и еще двое парней постарше появляются на сцене. Мы с Ромой одновременно подаемся ближе и переглядываемся, улыбнувшись друг другу от такой неожиданной синхронности. Тимур заметно напрягается и внимательно наблюдает за сценой, пока его брат накидывает ремешок электрогитары и о чем-то тихо смеется с другими ребятами.

— Это что-то вроде бойз-бэнда? — со слабой ухмылкой интересуюсь я.

— Вроде того, — смеется Тимур и, как только начинает играть музыка, он тоже придвигается ближе, внимательно следя за группой.

С первых нот я узнаю песню и от удивления даже выпрямляюсь. На фоне лирических песен и драматичных номеров их выбор кажется почти дерзким. И это ощущается как глоток свежего воздуха. Я много раз слышала эту песню, это одна из любимых музыкальных групп Антона. Однажды, когда я возвращалась из школы домой, меня почти сносило звуковыми волнами песен The Offspring, пока брат наводил порядок.

На моменте, когда все трое парней произносят «You can do it», я поворачиваюсь на Рому и непроизвольно улыбаюсь, и судя по его изумленному взгляду, он тоже не ожидал услышать вживую кавер этой песни.

За вокал отвечает ученик с копной рыжих волос, и то, как он отдается песне «Original Prankster», не может не заразить. Артем и парень, что сидит за барабанами, ведут себя более сдержанно до момента припева, а затем расслабляются и купаются в поддержке зрителей и их подпевке. В них ощущается столько энергии и удовольствия от происходящего, что невольно хочется подбежать ближе к сцене и подпрыгивать под музыку рядом с ними. Несколько учеников не сдерживаются, вскакивают с мест и начинают пританцовывать.

Я ловлю себя на том, что безостановочно улыбаюсь и подпеваю на ломаном английском слова, которые слышала много раз. Мне чертовски нравится то, что происходит на сцене. Рома постукивает ритмично ногой и качает головой. Тимур, не отвлекаясь от выступления, хлопает ладонью по колену.

Когда заканчивается песня, мы и многие другие резво поднимаемся с кресел и радостно аплодируем. И я даже чувствую досаду от того, что их яркий перфоманс продлился около трех минут. Тима издает восторженный возглас и громко хлопает, подняв руки над головой. И теперь я понимаю, что у последующих выступлений не остается ни единого шанса так сильно меня впечатлить. Прости, девочка, прекрасно владеющая французским и красиво тянущая ноты, но мой фаворит очевиден. Как минимум на фоне остальных участников, которые старались казаться более взрослыми, исполняли тяжелые песни и рассказывали через танцы непростые истории, — эти парни просто разбавили обстановку и подняли всем настроение. Кажется, зрители все еще не могут отдышаться от такого заряда энергии.

Наша с Ромой реакция на их выступление заставляет Тимура расправить плечи от гордости и не переставать улыбаться. Я почти уверена, что до самого завершения концерта он мысленно останется в этих трех минутах.

Группа наслаждается ликованием публики и оглушительными аплодисментами, а до моего слуха доходит бормотание Тимы, от которого я не могу сдержать усмешки:

— Это мой маленький говнюк.

Ведущие объявляют небольшой перерыв для подсчета голосов членов жюри, в которые входят несколько учителей и пара старшеклассников, что, скорее всего, выделялись хорошими оценками и ответственностью. Артем с другими выступающими показываются наконец в зале и парней тут же окружают Даня, Саша и остальные гимназисты. Их поздравляют, одобрительно хлопают по плечам и делятся своими впечатлениями. А я на миг задумываюсь: если бы в нашей школе проходили подобные активности на постоянной основе, может быть, все тоже смогли бы стать дружелюбнее друг к другу?

Тимур подлетает к Артему и хватает его в охапку, отчего тот смущается и пытается отпихнуть подальше своего старшего брата. Когда Артем что-то недовольно говорит, Тимур расплывается в улыбке и ерошит рукой его темные волосы, не высвобождая из крепких объятий. Как только в их окружении появляются девушки, Тимур сразу же отвлекается и заводит с ними беседу. Они строят ему глазки, а он использует макушку Артема в качестве подлокотника, чем окончательно выводит того из себя, и они начинают шутливо ссориться, забывая о присутствии девчонок.

— Мне здесь нравится, — вырывается вдруг у меня, пока я наблюдаю за всем происходящим.

— Будешь сюда переводиться? — выгибает бровь Рома, украдкой глядя на меня. — Ты точно разглядела их дурацкую форму?

— Разглядела, и мне она не кажется такой уж дурацкой, — хмыкаю я. — Но не думаю, что есть смысл переводиться, когда осталось учиться несколько месяцев, — я складываю руки на груди и облокачиваюсь на спинку кресла. — Еще и придется готовиться к экзаменам, чтобы сюда взяли.

— Хочешь еще больше отобью твою мысль о переводе сюда? — усмехается Рома и после того, как я жестом призываю его продолжить, он добавляет: — Один из экзаменов будет английский язык.

Вместо ответа я морщусь и Рома смеется над моим выражением лица.

— К тому же, не думаю, что здесь все настолько прекрасно, как кажется, — задумчиво говорит он. — Первое впечатление часто бывает обманчивым.

Я лишь жму плечами, продолжая смотреть на улыбающихся учеников. Может быть, он и прав. Мы здесь находимся чуть больше часа и наблюдаем за школьным мероприятием. Как знать, что происходит в обычные учебные дни в стенах этой гимназии. Надумывать мне не хочется, предпочитаю не копать глубоко и оставить после этого дня только приятные впечатления.

Первое место занимает та самая девочка, что исполняла песню на французском языке. Соглашусь с тем, что она достойна победы, но все-таки больше оваций собрала группа Артема. Второе место досталось двум мальчикам, которые завершали весь концерт. Они исполняли роли фокусников, и это было больше смешно и умилительно, чем впечатляюще. Особенно в моменты, когда одному из них постоянно мешался цилиндр, падая на глаза. А третье место наконец забрал кавер «Original Prankster». Мы с Тимуром расстраиваемся куда сильнее, чем сами участники школьной группы. Роме даже приходится нас утешать, когда мы с Тимой высказываем свое недовольство и говорим о несправедливости.

Ведущие завершают сегодняшнее мероприятие, прощаются со зрителями, благодарят участников и напоследок еще раз поздравляют победителей. Мы с Ромой не поднимаемся с мест, пока все стоят в длинной очереди на выход, и дожидаемся, когда станет менее людно. Пока Тимур, явно питая слабость к гимназисткам, вновь оказывается ими окружен и купается в их внимании.

В зале становится значительно тише, и тогда Рома встает с кресла, берет меня за руку, и мы идем на выход. К нам тут же подбегает Тимур, спешно прощаясь с девушками. Как бы Тима ни наслаждался, судя по всему, он слишком быстро устает от их общества.

Прежде чем мы покидаем актовый зал, до нас доносится вопрос одной из гимназисток:

— Это твой тот самый друг?

Они кивают на Рому, а я, вдруг почувствовав неприятный укол ревности, крепче хватаюсь за его руку. Он даже не скрывает ухмылки и смотрит на меня с каким-то весельем.

В этом нет ничего веселого.

— Что? — не понимает Тимур, оборачиваясь на них.

— Ну… Яша, да? — мнется девушка и за поддержкой переглядывается с другими. — С которым ты часто переписываешься, но почти ничего не рассказываешь.

Тима выдерживает недолгую паузу, неожиданно замерев, а затем протягивает с улыбкой:

— Не-а.

Мы выходим, какое-то время сохраняя молчание, а потом Тимур начинает торопливо болтать. Он благодарит нас за то, что мы пришли, и спрашивает, успели ли мы оценить гитару Темы, которую он подарил ему на день рождения после летней подработки. Я особо не участвую в разговоре, только рассеянно киваю и задумчиво смотрю на ступеньки. Почему-то вопрос той девушки врезался в мозг и прокручивается снова и снова.

Пазл в моей голове складывается с таким щелчком, что я тут же останавливаюсь на ступеньках. Рома тоже тормозит и переводит на меня недоуменный взгляд, пока Тимур насвистывает себе под нос мотив «Original Prankster» и расслабленно идет впереди. Заметив, что мы не двигаемся, он поднимает голову на нас.

— В чем дело?

— Дай угадаю, — начинаю я, продолжая медленно спускаться, и слежу за выражением лица Тимы. — Твой загадочный друг переехал в Москву, занимается танцами, и «Яша» — это сокращение от фамилии «Яшина», я права?

Он растерянно моргает и поджимает губы. Я ожидаю, что Тимур будет всячески отрицать мою догадку, с каждой секундой которая становится все более весомой и достоверной, однако он со смехом произносит:

— Все-таки она тебе рассказала.

Я оказалась права. Но то, с какой легкостью Тима подтверждает мои слова, вводит в ступор, и я не знаю, что сказать.