Двойная петля

«Тыдумаешь, ты победил? — подумала я. —Но у тебя тоже есть слабое место.Кристина. Твоя идеальная картинка, твоя«королева». Посмотрим, как ты запоешь,когда она узнает, чем её «идеальныйпарень» занимается по ночам в комнатесвоей сестры».

***

Даниил.

Завтракшел идеально. Я наслаждался каждым еёсудорожным вздохом, каждой попыткойскрыть мои метки. Она была натянута какструна, и мне чертовски хотелось ударитьпо этой струне еще раз, чтобы услышать,как она лопнет.

Но мойтриумф прервал негромкийзуммер интеркома. Охрана у воротзамялась, прежде чем голос начальникасмены разрезал тишину столовой.

— ДаниилВикторович, тут... парень. Денис Колесников.Требует позвать Аврору. Говорит, неуйдет, пока не увидит её.

Япочувствовал, как челюсти сжались доскрежета. Внутри вспыхнула такая ярость,что на секунду перед глазами всё поплыло.Глупый, наивный смертник. Я ведь дал емушанс уйти красиво. Дал ему возможностьсохранить лицо и жизнь, просто поверивв ту ложь, которую Аврора напечаталапод моим надзором. Но нет, он решилпоиграть в рыцаря у ворот крепости.

Отецоторвался от планшета, его брови поползливверх. Он не дурак, и эта сцена слишкомявно склеивалась с моим недавнимзамечанием о «расставании».

— Денис?— Виктор перевел взгляд с меня на Аврору,которая побледнела так, что стали виднывеснушки, которые она обычно замазывала.— Это тот самый мальчик? Кажется, он несовсем понял, что аудиенция окончена.

Я медленноподнялся, расправляя футболку. Нужнобыло действовать быстро, пока отец неначал задавать лишних вопросов.

— Похожена то, — мой голос был ровным, почтиленивым. — Парень, видимо, не совсемосознал, что значит «прощай». Эмоции,гормоны... Я пойду поговорю с ним. Объяснюна доступном ему языке, что не стоитбеспокоить сестренку в её день рождения.

Я бросилна Аврору короткий, предупреждающийвзгляд: «Сиди на месте».

— Сидиздесь и пей свой сок, — добавил я ужемягче, специально для отца, создаваяобраз заботливого старшего брата. — Явсё улажу.

Я вышелиз столовой, чувствуя, как кулаки чешутся.Охрана открыла мне массивную дубовуюдверь. Воздух на улице был прохладным,субботним, но для кого-то эта субботамогла стать последней спокойной в жизни.

Денисстоял за кованой решеткой ворот.Всклокоченный, в джинсовой куртке. Егостарая машина стояла на обочине, вызывающедымя выхлопной трубой. Я подошел кворотам медленно, наслаждаясь тем, какэтот щегол дергается от каждого моегошага. Денис стоял, вцепившись в решетку,и выглядел так, будто готов был грызтьметалл.

— Тылибо очень смелый, либо сказочно тупой,Колесников, — произнес я, остановившисьв паре сантиметров от прутьев. — Тебепришло сообщение. Там всё было сказанопредельно ясно. Зачем этот цирк?

— Я неверю ни единому слову! — он выкрикнулэто мне в лицо, вцепившись в решетку. —Она не могла этого написать! Это ты... тычто-то с ней сделал! Я знаю, какой тыублюдок, Громов. Открой ворота и дай мнепоговорить с ней!

Яусмехнулся, глядя на его дрожащие пальцы.

— Поговорить?О чем? О том, как ты нелепо смотрелся веё жизни эти три дня? — я подался вперед,понизив голос так, чтобы слышал толькоон. — Ты правда думаешь, что полчасавашего единения что-то значат?

Я сделалпаузу, видя, как он замер.

— Вчеравечером она вернулась домой. Аврораприняла ванну, смыла с себя твой запахи надела кружево, который я ей купил. Апотом… — я сделал вид, что вспоминаючто-то приятное, и хищно улыбнулся. —Потом она получила свой настоящийподарок на девятнадцатилетние. И поверь,Денис, она стонала так громко, что я едваслышал дождь за окном. До самого утраона не хотела меня отпускать.

Дениспобледнел настолько, что стал серым.Его руки бессильно соскользнули срешетки.

— Ты…ты лжешь, — прошептал он, но в его голосеуже не было уверенности. Только чистая,дикая боль.

— Думайчто хочешь. Но посмотри на окна еёкомнаты. Видишь, шторы задернуты? Онаотсыпается после нашей ночи. И ей оченьне понравится, если ты разбудишь еёсвоим криком. Она выбрала статус, онавыбрала комфорт… и она выбрала мужчину,который знает, как с ней обращаться. Ане мальчика с фляжкой виски.

— Онаменя любит! — он почти сорвался на крик.

— Онатебя использовала, — отрезал я, и моиглаза сузились. — Посмотрела, каковоэто быть с обычным парнем, и ей непонравилось. Слишком пресно, слишком...дешево. Исчезни отсюда. Если ты еще разнаберешь её номер или появишься здесь,я не буду добрым. Я просто уничтожутвоего отца. Его бизнес держится наодном контракте с нашей логистическойфирмой. Один мой звонок и вы пойдете помиру. Это и есть твоя «любовь»? Ты хочешьпустить свою семью под откос радидевчонки, которая даже не захочет натебя смотреть?

Денисзамер. В его глазах я увидел то, чтохотел: страх. Не за себя, а за то, что онможет потерять всё из-за своего упрямства.

— Убирайся,Денис, — я кивнул охране, чтобы онисделали шаг вперед. — И забудь дорогук этому дому. Аврора не твоя лига иникогда ею не была.

Я стояли смотрел, как он медленно бредет к своеймашине. Он выглядел как живой труп. Когдаего развалюха с визгом шин скрылась заповоротом, я поправил часы на запястье.Проблема решена. Ложь это или нет, теперьневажно. Важно то, что в его голове онатеперь принадлежит мне.

Я вернулсяв столовую. Аврора сидела в той же позе,впившись пальцами в салфетку. Викторвопросительно поднял бровь.

— Уехал,— я сел на свое место и взял нож, чтобыотрезать кусок омлета. — Кажется, пареньнаконец понял, что навязчивость это неромантично. Больше он нас не побеспокоит.

Япосмотрел на Аврору. В её взгляде,направленном на меня, я прочитал нетолько ненависть. Там было что-то новое.Расчет?

— Тыправ, Даня, — вдруг произнесла она, и еёголос был пугающе спокойным. — Навязчивость— это ужасно. Кстати, — она повернуласьк отцу, — Кристина сегодня хотелазаехать. Я подумала, что нам стоитустроить небольшой праздничный ужин вчесть моего девятнадцатилетия. В узкомкругу.

Онаснова посмотрела на меня, и на её губахпоявилась тонкая улыбка.

— Мыведь одна семья, верно? Кристина будетв восторге от твоего подарка, Даня. Яобязательно ей его покажу.

Ясжал вилку так сильно, что металл едване согнулся. Маленькая дрянь. Она решилаиспользовать Кристину как щит и какоружие одновременно. Она собираетсяустроить шоу.

***

Аврора.

Я смотрелана Даню, который спокойно резал омлет,и чувствовала, как во мне рождаетсячто-то новое. Страх никуда не ушел, но кнему примешалась ярость. Он думает, чтосломал меня. Думает, что золотая змеяна моей шее — это его триумф.

Хорошо.Раз он хочет играть в «семью», мы поиграем.

Вечеромприедет Кристина. Его идеальная,породистая девушка. Она так гордитсятем, что Даня Громов её парень.

Якоснулась пальцами высокого воротасвоего платья. Под ним были багровыеследы и золото. Если Даня так любитметить свою территорию, пусть покажетэто своей «королеве». Я сделаю так, чтобыКристина увидела этот чокер. И я сделаютак, чтобы она увидела, как её «идеальный»Даня смотрит на меня, когда думает, чтоникто не видит.

Я уничтожуих идиллию. И это будет мой первый подароксамой себе на девятнадцатилетие.

***

Кристинаприехала на час раньше остальных гостей.Я услышала её звонкий, фальшивый смехеще в коридоре. Она зашла в мою комнатубез стука. В этом доме она уже чувствоваласебя полноправной хозяйкой, которойпозволено заглядывать в «чулан дляприживалок».

— О,Аврора, ты уже оделась? — она окинуламеня быстрым взглядом, в котором читалосьплохо скрытое пренебрежение. — Синий?Немного мрачновато для праздника, ненаходишь? Хотя, учитывая твой статус...скромность тебе к лицу.

Онаподошла к зеркалу, поправляя своибезупречные локоны. На ней было платьеперсикового цвета, подчеркивающее загар— подарок с очередного курорта, накоторый возил её Даня.

— Помоги-камне с браслетом, — бросила она, даже неглядя на меня. — Даня подарил, он такойтугой.

Я медленноподошла к ней. Мои пальцы дрожали, но неот страха, а от предвкушения.

— Конечно,Крис. А ты поможешь мне? — я развернуласьспиной, демонстрируя расстегнутую досередины лопаток молнию. — Никак несправлюсь с застежкойна шее.

Кристина лениво потянуласьк моей спине. Я чувствовала запах еёдорогих духов: приторных, удушающих.Её длинные ухоженные ногти неприятноцарапнули мою кожу, подхватывая бегунокмолнии. Когда она потянула его вверх, ксамому затылку, я намеренно наклонилаголову вперед, открывая линию шеи.

Молнияплавно скользнула вверх, но прежде чемворотник-стойка сомкнулся, скрывая моюкожу, Кристина замерла. Я услышала, какеё ровное, уверенное дыхание внезапносбилось.

— Этоеще что? — её голос мгновенно лишилсяпритворной ласки.

Кристинабесцеремонно дернула край ткани всторону, обнажая мою шею. В отражениизеркала я видела, как маска идеальнойледи на её лице дала трещину, обнажаяхолодную, расчетливую стерву. Онасмотрела не на мою кожу, а на золотуюзмею-чокер, которая хищно поблескивалана шее, впиваясь чешуйками в багровыепятна. Следы от пальцев Дани на моейбледной коже выглядели как клеймо.

— Откудау тебя это золото? — процедила она, и япочувствовала, как её пальцы на моейспине стали жёсткими. — И эти следы...Аврора, ты что, связалась с каким-томусором из подворотни? Неужели твоего«мальчика» так припекло, что он решилпометить тебя, как бродячую кошку?

Ямедленно обернулась к ней, намеренновскинув плечи, чтобы изобразить испуг.Я прижала ладони к воротнику, словнопытаясь спрятать «позор», но сделалаэто так, чтобы золотая змея сверкнулапод светом ламп еще ярче.

— Ой,Крис... пожалуйста, не говори Виктору, —я сглотнула, глядя на неё широкораскрытыми, полными фальшивой тревогиглазами. — Это... это просто подарок.

Япосмотрела прямо ей в глаза.

— Одинчеловек сказал, что я должна носить это,чтобы помнить, кому я принадлежу. Аследы... — я прикусила губу, опускаявзгляд, — от страсти он просто... нерассчитал силу.

Кристинасузила глаза. Она не была дурой. Оназнала вкус Данилы., знала его манерувладеть, его страсть к дорогим, символичнымвещам и его манеру оставлять синякитам, где их не видит чужой глаз. В еёвзгляде мелькнуло узнавание, котороеона тут же попыталась подавить.

— Какойчеловек? — она сделала резкий шаг комне, впиваясь ухоженными ногтями в мойлокоть. — Говори, Аврора. Кто подарилтебе это золото? У твоего Дениса нехватило бы денег даже на одну чешуйкуэтой змеи.

Ямолчала, глядя на неё с тщательноотрепетированным отчаянием. В этотмомент дверь в комнату распахнуласьбез стука.

Даниилстоял на пороге, засунув руки в карманыбрюк. Его поза казалась расслабленной,но взгляд был тяжелым, как свинец. Онмедленно перевел глаза с моего бледноголица на руку Кристины, мертвой хваткойвцепившуюся в мой локоть.

— Чтоздесь происходит? — его голос прозвучалобыденно, но я видела, как в глубине егозрачков вспыхнуло опасное пламя. —Крис, ты решила подработать горничнойи помочь нашей сиротке одеться?

Кристинане отпустила меня. Напротив, она дернуламеня на себя, заставляя золото на моейшее сверкнуть под прямым светом люстры.

— Япросто спросила, откуда у твоей «сестренки»такие дорогие игрушки, Данечка, — еёголос дрожал от сдерживаемой ярости. —И такие интересные отметины под ними.

Ямягко, но настойчиво высвободила рукуиз её захвата. Поправила воротник, якобыпытаясь скрыть золото, но лишь привлекаяк нему еще больше внимания.

— Неважно, Крис, правда... — я сглотнула ибросила на Даню короткий, красноречивыйвзгляд, полный фальшивого обожания истраха. — Главное, что Даниил об этомзнает. Он... он очень помог мне сегодняночью. Сказал, что теперь всё будетиначе. Что я под его личным присмотром.

Яувидела, как Даниил едва заметно сузилглаза. Мои слова были чистой правдой,но в ушах его девушки они прозвучаликак признание в интимной связи. Я робко,жалко улыбнулась ей, именно так, какзатравленная «приживалка» должнаулыбаться «королеве», когда уводит утой короля.

— Пойдемвниз? — прошептала я, поспешно направляяськ выходу. — Гости, наверное, уже собрались.Я не хочу расстраивать Виктора Викторовичаопозданием.

Яуже сделала шаг в коридор, когда еголадонь, тяжелая и холодная, легла мнена плечо, заставляя замереть на месте.

— Кудаты собралась, Аврора? — его голос былобманчиво мягким. — У тебя платьерасстегнуто. Хочешь, чтобы отец увиделэто... безобразие?

Япочувствовала, как Кристина за моейспиной судорожно вздохнула. Данямедленно, нарочито неспешно развернулменя спиной к себе и лицом к Кристине.Теперь она видела всё: и его пальцы,уверенно касающиеся моей кожи, и то, какон без тени смущения рассматривает«свое» золото на моей шее.

Онподхватил бегунок молнии. Звукзакрывающегося замка прозвучал в тишинекомнаты как щелчок наручников. Когдаворотник-стойка сомкнулся, скрывая ибагровые пятна, и змею, Даня на секундузадержал пальцы у моего затылка, слегкасжав их.

— Иди,— бросил он, не глядя на меня.

Яушла, не оглядываясь, но кожей чувствовала,как в комнате нарастает напряжение.

Глава 6.

Даниил.

Кристинастояла неподвижно, её идеальный маникюрвпивался в ладони. Как только дверь заАвророй закрылась, она сорвалась:

— Даня,что это было?! Какое золото? Какая помощьночью? Ты... ты подарил ей этот чокер?

Ямедленно повернулся к ней, сохраняя налице выражение ленивой скуки. Внутривсё еще кипела ярость от того, что Аврорапозволила себе этот выпад, но Кристинане должна была видеть этого пожара.

— Крис,не будь дурой, — я подошел к ней и коснулсяеё щеки, но в этом жесте не было нежности.— Ты правда думаешь, что я стал бытратиться на девчонку, которую мой отецдержит здесь из милости?

— Тогдаоткуда у неё змея тысяч за десять евро?!

— Этоподарок отца, — отрезал я, не моргнувглазом. — Его личный жест. Он решил, чтона девятнадцатилетие Аврора заслуживаетчего-то более существенного, чем простокрыша над головой. Ты же знаешь Виктора,он любит демонстрировать свое благородство.

Кристинаприщурилась, её губы дрогнули. Упоминаниеволи Виктора Громова всегда действовалона неё отрезвляюще.

— Апятна на шее? — прошипела она. — Твойотец тоже «попросил» тебя их оставить?

Якоротко рассмеялся, обнимая Кристинуза талию и притягивая к себе почти грубо.

— Крис,не мели чепухи. Эти пятна — «автограф»того ничтожества из Лицея, с которымона сбежала. Ты же сама видела, как онависла на нем. Когда она вернулась домой,она уже была в таком виде.

Ясделал паузу, имитируя брезгливость.

— Язашел к ней, чтобы передать подарок отцаи убедиться, что она привела себя впорядок к приему. Когда я помогал ейпримерить чокер, то увидел, что этотщенок с ней сотворил. Девчонка совсемпотеряла голову, раз позволяет дворовымпсам оставлять на себе такие отметины.Я пообещал ей, что лично поговорю с еёДенисом о том, как подобает вести себяс девушкой из нашего дома.

Кристинанахмурилась, изучая мое лицо. Моя ложьбыла безупречной, я выставил себя старшимбратом, который разгневан непотребнымвидом сестрёнки.

— Такэто... от него? — она чуть расслабилась,и в её голосе снова прорезалось торжество«королевы» над падшей соперницей.

— Аты сомневалась? — я наклонился к её уху,обжигая дыханием. — У тебя слишкомбуйная фантазия, Крис. Я просто прикрылпозор этой дурочки отцовским подарком,чтобы она не портила нам вечер своимвидом. Если хочешь продолжать эту сценуревности к девчонке, которая спит с кемпопало — валяй. Но это будет выглядетьжалко.

Ядождался, пока она отведет взгляд,признавая поражение.

— Пойдемвниз. Моя королева сегодня ты, а не этарыжая катастрофа.

***

Ужинподходил к концу. Я сидел во главе столарядом с отцом, Кристина находилась поправую руку от меня. Всё шло по плану:партнеры Виктора были довольны, винолилось рекой, а я изображал идеальногонаследника.

НоКристина была сама не своя. Она почтине прикоснулась к еде и то и дело бросалана Аврору взгляды, полные ядовитойненависти. А та… та сидела с видомневинной овечки, изредка поправляявысокий воротник своего платья.

Когдазаиграла музыка, и гости началиперемещаться в зал для танцев, Кристинавцепилась в мой локоть.

— Даня...— прошипела она.

— Позже,Крис. Сейчас танец именинницы, — яотстранился, чувствуя, как внутринарастает раздражение.

Яподошел к Авроре. Она стояла у окна, исвет луны делал её кожу почти прозрачной,а волосы похожими на застывшую лаву.

— Танцуйсо мной, — приказал я. Это не былоприглашением. Это был способ забратьеё из-под прицела Кристины под мойсобственный.

Явывел её в центр зала. Музыка быламедленной, тягучей. Я положил руку ейна талию, чувствуя под пальцами плотнуюткань платья.

— Чтоза спектакль ты устроила в комнате? —мой голос был тихим, предназначеннымтолько для неё.

— Я?Ничего, — она придвинулась ближе, и япочувствовал, как её рука скользнулапо моему плечу к затылку. — Мы простопоболтали о подарках. О твоих ночныхвизитах, Даня.

Еёпальцы запутались в моих волосах. Онадействовала смело, провокационно, почтина грани. Я почувствовал, как её бедронамеренно мазнуло по моему, и по телупрошел разряд ледяного бешенства,смешанного с азартом.

— Перестань,— предупредил я, сжимая её талию. —Кристина смотрит. Ты сама копаешь себемогилу.

Вместотого чтобы отстраниться, она подаласьвперед и прижалась губами к моему уху,обжигая дыханием.

— Ато что? Снова затащишь меня в душ? —прошептала она, и я почувствовалмимолетное, острое касание её зубов насвоей мочке. — Посмотри на свою «королеву»,Даня. Она на грани. Она видела змею. Иона знает, что такие следы не оставляютте, кому всё равно.

Япочувствовал, как контроль начинаеттрещать. Эта девчонка думала, что поймаламеня на крючок. Она думала, что присутствиегостей и Кристины это её броня.

— Тыдумаешь, её присутствие тебя защитит?— я заставил себя холодно, официальноулыбнуться, так, чтобы со стороны этовыглядело как светская беседа. Но яприжал её к себе так крепко, что она едвамогла дышать. — Ошибаешься. Оно делаетмоё желание наказать тебя за этот длинныйязык только острее.

— Наоборот,— выдохнула она мне в шею. — Оно делаетвсё... намного интереснее.

Яувидел, как Кристина сделала шаг в нашусторону. Она была на взводе, но моянедавняя ложь про «подарок отца» и«синяки от Дениса» еще удерживала еёот открытого скандала. Если я сейчас непрекращу это, она сорвется и всё испортит.

Яне мог позволить Авроре победить в этомраунде.

— Довольно,— отрезал я.

Япрервал танец так резко, что пара рядомвздрогнула. Но на моем лице не былоярости, только холодная, официальнаязабота. Я повел Аврору прямо к Кристине.

— Крис,дорогая, — я поймал взгляд Крис, вкладываяв него всё то убеждение, на которое былспособен. — Авроре, кажется, всё-такистало нехорошо. Видимо, последствияеё... вчерашней «прогулки».

Яувидел, как в глазах Кристины мелькнулозлорадство. Мои слова напомнили ей, чтоАврора «испорченная» девчонка, которойсейчас плохо от собственных ошибок.

— Побудьс отцом и гостями, ладно? Ты здесьединственная, на кого я могу положиться.Я провожу её, дам воды. Не хочу, чтобыона тут рухнула в обморок.

Яслегка сжал руку Кристины, давая ейпонять: «Ты — моя, ты взрослая инадежная, а она просто обуза». Кристинарасправила плечи. Ей льстило это признаниееё значимости.

— Конечно,Даня. Иди. Я прослежу, чтобы никто незаметил её отсутствия, — она бросилана Аврору взгляд, полный снисходительногопрезрения. — Ей действительно не помешалобы прийти в чувство.

Ятащил её по коридору. Моя ярость требовалавыхода. Я чувствовал, как её каблукистучат по паркету, как она едва поспеваетза мной.

Яраспахнул дверь кладовки в концекоридора: тесное, темное пространство,забитое старой мебелью. Затолкнул еёвнутрь и заблокировал дверь своим телом.В этой тесноте и темноте всё сталоострее: запах пыли, её сбившееся дыханиеи мой собственный гнев, который теперьокончательно сплавился с желанием.

— Тыдумала, это игра, Аврора? — прорычал я,впечатывая её тело в твердую дверь. —Думала, выставишь меня дураком передКристиной и отцом, и я проглочу это?

Яне дал ей ответить. Мои пальцы вслепую,но безошибочно нашли бегунок на платье.Резкий, сухой звук расходящейся молниипрорезал тишину кладовки. Я рванул тканьвниз, обнажая её плечи и шею.

Яне видел золота, но я чувствовал его.Мои пальцы наткнулись на холодный,чешуйчатый металл змеи. Этот холодметалла на фоне её лихорадочного жаратолько сильнее разжигал моё бешенство.Змея была как ошейник, напоминающиймне, что эта девчонка — моя собственность,и никакие её игры этого не изменят.

Ясхватил обе её руки одной ладонью ирывком завел их ей за голову, пригвоздивк деревянной поверхности двери. Онадернулась, попыталась вырваться, но янавалился всем весом, лишая её малейшейвозможности шевельнуться. Она былазажата между дверью и сталью моих мышц.Она была полностью во власти моей хватки.Другой рукой я рванул подол её платьявверх, намереваясь сорвать шелковоепрепятствие, но мои пальцы встретилилишь гладкую, прохладную кожу её бедер.

Язамер на долю секунды, не веря собственнымощущениям. На ней не было белья.

— Воткак? — мой голос превратился в опасныйшепот, а губы коснулись её уха. — Решила,что швы испортят линию платья, Аврора?Или просто хотела, чтобы мне было удобнее?

Этадеталь вымела последние остатки моегосамообладания. Тысяча логических причинне имела значения. Важно было лишь то,что между мной и её телом не осталосьпреград.

Явпивался в её рот, кусая, заставляяпочувствовать вкус собственнойбеспомощности. Я хотел выжечь из еёголовы мысли о мести, о Кристине, о томжалком щенке. Я хотел, чтобы в её миреостался только я — мой запах, мой голос,моя воля.

Аврораглухо застонала мне в губы. Её телоподдалось, инстинктивно выгибаясьнавстречу, хотя руки всё еще беспомощнобились в моей хватке. Я чувствовал, какбешено колотится её сердце под моимиребрами — пойманная птица, признавшаяпоражение.

Сухойщелчок расстегивающихся брюк прозвучалв тишине как выстрел. Я не тратил времяна то, чтобы раздеться, лишь рванул ихвниз вместе с бельем, освобождая плоть,пульсирующую от желания.

— Тымоя, — выдохнул я ей в шею, переходя отгуб к той самой багровой метке. — Тысама это начала.

— Даня...нет... — прошептала она, но в её голосене было силы.

— Поздно,— я заставил её поднять одну ногу,фиксируя её своим бедром. — Ты хотелавзрослой жизни, Аврора? Ты хотела знать,на что я способен? Смотри.

Я вошелв неё одним мощным, глубоким толчком.Аврора вскрикнула, но я тут же накрылеё рот ладонью, приглушая звук. Я двигалсяв ней жестко, не оставляя места длянежности. Это был захват территории. Ячувствовал, как она узко и горячообхватывает меня, как её тело содрогается,подстраиваясь под мой беспощадный ритм.Она больше не боролась. Она плавиласьпод моим напором, впиваясь затылком вдверь. Риск того, что за дверью нас могутуслышать, только превращал каждоедвижение в чистый адреналин.

Мы дошли до пика одновременно. Это было остро, на грани физической боли; я почувствовал, как её тело прошило электрическим разрядом, который тут же отозвался во мне мощной волной. Аврора судорожно сжалась вокруг меня, её спина выгнулась дугой, и я ощутил, как её пальцы отчаянно, до следов, впиваются в мои плечи.

Я замервнутри неё, тяжело дыша ей в макушку.Она была моей. До последней дрожи. Мыпростояли в этой душной темноте ещеминуту, пока дыхание не началовыравниваться. Я не отпускал её. Мненужно было, чтобы она кожей впитала этоощущение: она — лишь податливая глинав моих руках.

— Теперьиди, — прошептал я, медленно разжимаяпальцы на её запястьях. — Поправь платье.Вернись к гостям. Улыбайся Кристине.

Яотступил на шаг, поправляя рубашку изастегивая ремень. В темноте кладовкиеё глаза казались огромными колодцамитемноты, отражая тот мимолетный свет,что пробивался под дверью. Она молчала,но я знал, что этот урок она усвоиланавсегда.

— Выходичерез пять минут, — бросил я, уже взявшисьза ручку двери. — И не забудь закрытьворотник.

Явышел в освещенный коридор, прищурившисьот яркого света. Проверил манжеты,пригладил волосы и убедился, что нарубашке нет следов её помады. Я былбезупречен. Хищник, только что закончившийохоту и надевший маску светского льва.

***

Аврора.

Ясползла на пол, как только дверь за нимзакрылась. Тело горело, запястья нылиот его хватки, а в ушах всё еще стоял егохриплый рык.

Онпобедил. Снова.

Яприкоснулась к золотой змее на шее. Онабыла теплой от моего тела и егоприкосновений. Я хотела разрушить егомир, а в итоге он снова разрушил мой,показав, что я принадлежу ему физически,каждой клеткой, как бы я ни пыталась этоотрицать.

Яподнялась на негнущихся ногах, опираясьладонями о поверхность двери. Синееплатье, которое Кристина назвала«мрачноватым», теперь казалось мнепогребальным саваном. Каждое движениеотдавалось пульсацией внизу живота,напоминая о том, что произошло всегоминуту назад.