Незапертые двери

‒ Интересно, это я что – силой мысли должна своему животу внушить? – улыбнулась в ответ Лара и вдруг поморщилась: она почувствовала, как живот слегка болезненно напрягся, а через несколько секунд отпустило.

‒ Та-ак! – довольно потёрла руки Ленка. ‒ Схваточки?

‒ С чего ты взяла? – недоумённо посмотрела на неё Лариса.

‒ Ну, это мы сейчас проверим! – с видом знатока сказала она. ‒ Возьми часы и засеки промежутки, и я тоже по своим засеку для верности, если регулярные будут, минут через десять-пятнадцать, значит это они и есть.

‒ Как – уже? – испуганно спросила Лара.

‒ А ты что, вечно с животом ходить собираешься? Ночью точно родишь, ‒ с профессорским видом заявила Ленка. ‒ Я ж тебе говорила, что все кто попадает в эту палату на кровать у окна, через три-четыре дня идут рожать. Так что давай, дерзай!

‒ Ой, мамочки! – обречённо вздохнула Лара.

В родильном отделении было тихо: Лариса, видимо, была первой за эту ночь. Медсестра проводила её к дежурному врачу на осмотр, та усадила её на кресло, и, проверяя, всё ли протекает, как положено, попутно спрашивала данные. А медсестра записывала всё в карту.

В предродовую палату привели ещё одну девушку. Ей вкололи укол, предложив посидеть или полежать на кушетке, сказав, что ей пока ещё рано. Но она явно ни спать, ни лежать не собиралась и стала стонать на всю палату. Потом, видимо, ей позвонил муж, она начала орать в трубку на всё родильное отделение:

‒ Костя, блин, да я тут из-за тебя! Ой, твою мать, как больно! Да чтоб я ещё раз! А-а! ...Чего? Супа там тебе на три дня хватит! ... Да иди на хрен! Естественно, больно! Нет, блин, я тут развлекаюсь лежу! Сам попробуй, я щас тут одурею, бли-ин! …Да, больно, зай, угу…я уже третий час тут мучаюсь … Да, кис, голодная, после клизмы знаешь, как кушать хочется? Принеси мне завтра покушать чего-нибудь вкусненького… А-а, зараза! … Да как я могу не орать? Не нравится – не слушай! Всё, заткнись, у меня живот сейчас разорвётся! ...А …потом позвоню, да, зай….угу….

К ней подошла старая акушерка и, укоризненно глядя на неё через большущие очки, спросила:

‒ Милк, ну чего-ты блажишь? Орёшь на весь коридор – все девки рожать передумают! Давай поспи, тебе ждать ещё часа три!

Потом она подошла к Ларисе:

‒ Пойдём, милк, пора. Давай, телефон свой выключай – и за мной.

Лариса вошла в родзал. Перед этим ей одели ночнушку и на ноги – тряпочные бахилы из полосатой ткани. Из такой же ткани лежала и пелёнка на родильной кровати. Лара оглядела помещение, отделанное белым кафелем, которое освещала тусклая больничная лампа дневного света. Ближе к противоположной стенке стоял небольшой столик рядом с раковиной, на нём лежали какие-то инструменты и стояли детские весы, рядом стояла ещё одна кровать.

Акушерка подтолкнула её вперёд:

‒ Ну, милка, чего встала? Давай, залазь!

Лариса с трудом влезла на эту кровать и осторожно улеглась на приподнятую спинку. Вошла врач в светло-голубом халате и брюках. Лара инстинктивно схватилась за ручки кровати и испуганно посмотрела на врача. Та спокойно села на стул рядом с ней, о чём-то попросила медсестру. Подошла акушерка с длинной деревянной слушалкой.

«Прям как у доктора Айболита», ‒ подумала Лара, вспомнив картинку-иллюстрацию из детской книжки.

‒ Так, начнём, пожалуй, ‒ врач подтянула перчатки и посмотрела на Ларису, ‒ Слушать меня внимательно, не орать и спокойно дышать, поняла? – строго сказала она.

Лара кивнула. Дышать спокойно получалось плохо. Лариса постанывала тихонько, боль становилась всё сильнее. С каждой схваткой живот то вставал колом, то снова расслаблялся. Казалось, что внутри раздирает стенки живота, как будто когтями. Лицо противно щипало от пота. Лара пыталась всё время отпихнуть губку, которой ей протирали лоб и щёки, потому что от неё начинало щипать ещё больше.

Боль накатывала волнами: то слабее, то сильнее, то доходя до почти нестерпимого пика. Внутри всё словно рвалось на куски, ныло, жгло, царапало. Временами лица врача и акушерки то сливались в одно, то совсем расплывались.

Сознание затмевалось только одним – болью. Охватывающей целиком, словно сжимающей все внутренности, а потом резко пропадающей. А потом новая волна. И ещё, и ещё.

Проходило полминуты, которые казались бесконечностью, схватка отпускала. Лариса открывала глаза, пытаясь вздохнуть так, как ей твердила акушерка. Но потом начиналось всё по-новой. Она уже не разбирала, что говорит акушерка. Голоса сливались в монотонный гул. Взгляд по очереди выхватывал лица за спиной врача.

Сознание словно раздваивалось: одна половина воспринимала только боль. Затмевающую рассудок, слух, реальность. Казалось, она куда-то погружается. Медленно, нескончаемо. Ещё чуть-чуть – и всё вокруг пропадёт. Останется только боль.

Тело уже изнемогало от усилий. Лариса рукой, с торчащим из неё катетером, слабо пыталась отпихнуть ненавистную слушалку акушерки. Крик, рвавшийся изнутри, превращался в еле-слышный стон.

А другая половина сознания как бы отвлечённо со стороны рассматривала происходящее. Заторможенно, словно в раскадровке.

‒ Молодец, молодец, вот так, всё хорошо, ещё чуть-чуть – и рожать начнём! – донёсся откуда-то, как будто из другой комнаты, голос врача. Лара с удивлением открыла глаза, на какой-то момент даже забыв, что ей зверски больно, и уставилась на неё, чуть приподнявшись на локтях:

‒ А сейчас-то мы что делаем? – недоумённо спросила она.

‒ А пока мы только подготавливаемся. Ты давай, дыши поровней, ‒ уговаривала её врач.

Лариса в который раз попыталась отпихнуть деревянную слушалку, которую акушерка ставила ей на живот и слегка надавливала, чтобы слышать сердцебиение ребёнка. Ей казалось, что она давит на неё с такой силой, что приминает к кровати и пытается проткнуть её этой ненавистной штуковиной. Медсестра мягко отстраняла каждый раз её руку.

‒ Зоя Константиновна, готовьтесь, головка пошла! – крикнула врач акушерке, та кивнула и убрала, наконец, с живота инструмент пытки.

‒ Так, девочка, готовься, ‒ посмотрела врач на Ларису, ‒ сейчас тужиться будем, ‒ предупредила она и улыбнулась, пытаясь отвлечь Лару, ‒ Кого ждём?

‒ Артёма Дмитриевича, ‒ слабо ответила Лара.

‒ Ну, сейчас увидим, кто у нас! – весело ответила врач, и тут же опять сделала сосредоточенное лицо.

‒ Та-ак, сейчас схваточка пойдёт… дыши, дыши… Тужься! – скомандовала акушерка. Лара зажмурила глаза и напряглась. – Так, ну ещё чуть-чуть! ‒ продолжала акушерка. Лариса старалась изо всех сил, потому что сейчас стало намного легче, чем до этого, когда схватки приходилось просто перетерпевать, а тужиться было ещё нельзя. Наконец-то, кажется, это заканчивалось, поэтому она уже рьяно старалась делать всё, чтобы побыстрее шёл процесс.

‒ Ну, ещё разок! Ну же! – продолжала уговаривать акушерка.

‒ А-а, мамочки-и! – Ларисе казалось, что она кричит на всю палату, а на самом деле у неё вырвался только какой-то невнятный звук.

‒ Ну, вот, всё! Молодец! – услышала она голос врача и не сразу поняла, что живот больше не раздирает в разные стороны, что боль ушла, и мышцы наконец расслабились.

Лариса услышала слабый плач и у неё к горлу подступили слёзы. И разом забылось испытываемое ещё секунду назад нестерпимое ощущение боли и полного бессилия. Медсестра и акушерка держали мокрый красноватый комочек, который брыкался у них в руках…

‒ Удержишь? – спросила она.

Лара обхватила маленькое тельце руками, одновременно боясь и уронить, и сжать слишком сильно. Всё ещё не осознавая, что это – её ребёнок.

Врач перерезала пуповину:

‒ Ну вот, всё. Танюш, ‒ обратилась она к медсестре, ‒ возьми ребёнка, я пока пару шовчиков сделаю.

Лара нехотя разжала руки, дав медсестре забрать новорожденного, и стала смотреть в сторону столика, где акушерка обмеряла и обтирала ребёнка, заворачивала в плёнку и надевала чепчик. В этот момент она поморщилась от какого-то неприятного ощущения и перевела взгляд на врача:

‒ Мне больно! – заявила она, словно удивляясь, почему с ней должны ещё что-то делать, раз уже всё закончилось.

‒ Ну, потерпи! Родила вон, чай побольнее будет, а тут всего два шовчика, быстро всё!

Лара сжала губы и напряглась, врач вздохнула:

‒ Тань, поднеси ей ребёнка, пусть отвлечется, а то она мне зашить спокойно не даст!

‒ Ну, мамаш, получай дочку! – радостно объявила медсестра. Лариса непонимающе уставилась на неё:

‒ Как…дочка?!

‒ Да милк, у тебя ж ещё по животу видно было, что девка там! – вмешалась в разговор акушерка.

«Димка расстроится», ‒ промелькнуло у неё в голове, и видимо эта мысль как-то отразилась на лице, потому что акушерка тут же принялась её успокаивать:

‒ Ты чего? Радуйся! Вон какая девка! 3600! Пятьдесят четыре сантиметра! А? Красавица!

Лариса посмотрела на кулёчек, который ей поднесли: глазки были полузакрыты, личико красное, а ротиком дитё как будто инстинктивно искало что-то. Лариса вопросительно взглянула на медсестру.

‒ Чего смотришь? Голодная она, поди! – медсестра развернула ребёнка и приложила к груди. У малышки на мгновение широко раскрылись глаза, Ларисе они показались какими-то тёмно-синими. Глаза тут же сузились обратно и раздался звучный чмок – девочка сообразила, что её поднесли кормить.

‒ Как назовёшь-то, придумала? ‒ спросила медсестра.

‒ Светланой, ‒ тихо ответила Лариса, осторожно поглаживая головку дочки.

Глава 12

Погода была плохая, хотя вполне типичная для ноября: было холодно, ветер гнал мелкий противный дождь в лобовое стекло, под колёсами разлетались грязные брызги, и небо было унылого серого цвета.

‒ Наташ, у тебя ничего не случилось?

– Да с чего ты взял?

‒ Да ты со вчерашнего дня почти всё время молчишь, и сегодня тоже какая-то не такая…, ‒ Саша на мгновение отвлёкся от дороги и посмотрел внимательно на неё: ‒ Натась, ну, колись давай!

‒ Да ты понимаешь, ‒ она замялась и взглянула на него: он уже снова смотрел на дорогу, ‒ ты ведь знаешь, Лариска сейчас у родителей живёт? – он кивнул. ‒ Ну, чтоб квартиру не снимать, и чтоб с мелкой помогали. Да и вообще, одной ей как-то хреново, Дмитрий же постоянно на работе и в разъездах…

‒ Ну, ну? – поторопил её Сашка.

‒ Ну вот, ‒ продолжила она уже смелей, ‒ а вчера, когда мы с тобой в кафе сидели, ты покурить вышел, помнишь? – Сашка угукнул. ‒ Туда зашёл Дмитрий…

‒ И? – воскликнул Сашка нетерпеливо, бикнув машине в соседнем ряду, решившей было сунуться.

‒ Он был с девушкой, ‒ Наташа почему-то покраснела.

‒ Ну и что, что с девушкой? Что ты в этом криминального усмотрела? Может, это просто знакомая? – предположил Саша.

‒ Не, ‒ покачала головой Наташа, ‒ мне так не думается. Они сидели рядом, а не напротив. Да к тому же он ей что-то шептал на ухо, потом чмокнул в шею, ну и…, ‒ Наташа вконец засмущалась, ‒ короче, со знакомыми себя так не ведут, ‒ она умолкла, выжидательно смотря на него.

‒ Да, засада…, ‒ протянул Сашка, ‒ И что ты думаешь по этому поводу?

‒ А теперь вот я не знаю, что делать: рассказать ей или промолчать?

‒ Ну, а у них в последнее время как вообще? Ну, между собой?

‒ Да я толком не знаю даже! Она ведь после родов к родителям сразу уехала, а я ещё у неё не была. Вроде как ребёнок маленький – не принято же, пока не позовут… Ну, а по телефону особо-то и не поймёшь.

‒ Ну а тебе самой как кажется? – Саша остановился у тротуара и выключил зажигание. Откинувшись на спинку сидения, он серьёзно посмотрел на Наташу.

‒ Ты знаешь, он мне ведь никогда особо не нравился: что-то вот в нём отталкивает! А Лариска втюрилась в него, как дура! – Наташа со злости стукнула перчатками, которые держала в руке, о панель. Сашка усмехнулся:

‒ Ну, это и так понятно, Дмитрий – товарищ тот ещё! Но мне казалось, что до родов-то всё было более-менее, ‒ он пожал плечами, ‒ ну, по крайней мере, она выглядела спокойно, я полагал, что у них всё нормально.

‒ Да вроде как так и было…, ‒ Наташа вздохнула, размышляя.

‒ Ну?

‒ А вот потом, как только она родила, всё резко переменилось! Ему как будто сразу наплевать на всё стало! Он три дня квасил, пока она была в роддоме, даже не пришёл к ней! Я всё ходила на выписку покупала. Ларка всё расстраивалась, что у неё не мальчик родился, а девочка. У него бзик какой-то: ему почему-то непременно нужен был мальчик, а тут вот наоборот получилось! Хотя, какая разница – не понимаю, хоть убейся! Ну, после родов он их забрал, конечно, но почти сразу отвёз её к матери. А сейчас появляется там от силы раз в две недели. Короче говоря, ‒ подытожила Наташа, ‒ он приезжает к ней только тогда, когда у него какие-то дела с магазином там, в городе.

‒ Наташ, а хочешь, я тебя отвезу? Ты к ней хоть в гости съездишь? – предложил Сашка. ‒ Только не говори ей ничего про него сначала, посмотри по ситуации, а потом увидишь, стоит или нет. Наташа повернулась к нему:

‒ Ты правда отвезёшь?

‒ Ну, я ж говорил тебе: если нужно – обращайся, я всегда – пожалуйста, ‒ улыбнулся он добродушно.

‒ Саш, я тебя обожаю! – Наташа бросилась ему на шею и чмокнула в щёку.

‒ Ну, меня все обожают! ‒ отшутился он, высвобождаясь из её благодарственных объятий, – Я ж тебе друг, в конце концов!

‒ Ещё какой! – заулыбалась она.

В субботу утром они выехали к Ларисе. Погода улучшилась заметно, было солнечно, хотя и морозно. На траве кое-где лежал иней, и стёкла машины запотевали из-за разницы температур. Сашка включил обдув на лобовое стекло.

Наташа позёвывала на пассажирском сиденье.

‒ Наташ, а ты как – ночевать останешься там?

‒ Ну да, я думаю…

‒ Значит, завтра позвони, во сколько за тобой заехать.

‒ Да не болтай ты ерунды! Я завтра сама на автобусе, чего тебе мотаться туда-сюда!

‒ Слушай, я раз тебе предлагаю – значит, мне не трудно! – чуть ли не с обидой воскликнул Сашка. ‒ Что ты всё время так упираешься, а? Я, вон, может, в деревню поеду, там у бабушки переночую.

Он завернул к дому Ларисы. Та увидела машину в окно и выбежала на улицу им навстречу.

‒ Давайте заходите! – позвала Лариса.

Саша крикнул из машины, что он поедет. Лара подошла и наклонилась к окошку:

‒ Саш, даже не думай! Вылазь давай, я тебе чай сделаю. А хочешь, даже кофе! Я тебя уже сто лет не видела, хоть пообщаемся!

Саша вздохнул и вылез из машины:

‒ Ну, раз чаем напоишь, так и быть, я остаюсь.

Они сидели за столом, Лариса поставила вазочку с печеньем и раскрыла вафельный тортик. Усевшись напротив, она разглядывала их обоих, пытаясь понять, изменилось ли что-нибудь в их отношениях или нет за то время, пока они не виделись. Но, похоже, ничего такого не угадывалось, к её большой досаде.

‒ Так, ну рассказывайте! – сказала она.

‒ Нет, это уж ты рассказывай! На ляльку-то хоть можно посмотреть? ‒ спросила Наташа.

‒ Ой, ‒ спохватилась Лара, ‒ я вообще чего-то! Так обрадовалась, что вы приехали, что у меня совсем из головы вылетело всё остальное! Она, правда, спит, но всё равно, пойдём, только тихонько.

Лариса поднялась со стула и пошла к двери комнаты. Аккуратно открыла дверь, чтоб не скрипела, и прошла к кроватке. Потом оглянулась на них и поманила рукой. Они также тихо вошли, стараясь не топать по полу. В кроватке сопела Светланка, раскинув ручки и ножки в стороны. Лара, улыбаясь, погладила её по животику. Саша легонько тронул Наташу за руку, кивнул на Ларису и улыбнулся.

После обеда Саша поехал в деревню, а подруги пошли выгуливать Светланку.

‒ Ну что, как у вас с Сашкой, есть какие-нибудь подвижки? – спросила Лара, наконец дождавшись нужного момента.

‒ В плане? – повернулась к ней Наташа.

‒ Ну не прикидывайся! – нетерпеливо воскликнула Лариса. ‒ Вы вместе наконец или нет?

‒ Ларис, да с чего мы должны быть вместе? Я уже сто раз говорила тебе, что он просто друг!

‒ Эх, бедный Сашка! – сочувственно покачала головой Лара. ‒ Парень так надеется на взаимность!

‒ Лар, ну а что, по-твоему, я притвориться должна, что ли? Я знаю, что он давно ждёт, что я переменю к нему отношение. Но я не могу с ним так нечестно обойтись – ведь я же не отвечу ему тем же! К тому же, если дать ему хоть какой-то намёк, он сразу воспримет это как знак к действию. И тогда конец нашей дружбе! А для меня она очень важна! Неужели ты не понимаешь?

‒ Да ладно, враки это всё про женско-мужскую дружбу! Обязательно кто-нибудь всё испортит! – фыркнула Лара. ‒ Ты вот чудная: если б ты хотя бы попробовала! А ты отбрыкиваешься! Ты же видишь, как он на тебя смотрит! – продолжала уговаривать Лара, – уж больно нравился ей Сашка как кандидатура.

‒ Ну я не могу так! – пыталась объяснить Наташа, не замечая, что уже слишком громко говорит. ‒ Я очень хорошо к нему отношусь, но не люблю его! А он ждёт именно этого!

‒ А кого ты любишь? Только не говори, что всё ещё Лёшку своего вспоминаешь, чтоб его! ‒ разозлилась Лариса.

Наташа сразу как-то сникла:

‒ Да не то чтобы вспоминаю…, ‒ медленно произнесла она, ‒ просто вот такое ощущение, как будто из меня что-то вынули, и там, где это было – пусто… Или уснуло, замерло всё до поры, до времени…

‒ Вот, блин, загоняться меньше надо по этому поводу! А то так всех парней от себя отгонишь! Ведь стоит тебе ему только намекнуть, ‒ Лара не собиралась так легко сдаваться, надеясь, что всё же сумеет повлиять на подругу, ‒ и он будет прыгать от счастья! Ведь такой будет замечательным мужем, будет заботиться о тебе, постоянно рядом будет, не то что…, ‒ вдруг вырвалось у неё нечаянно и она резко умолкла, махнув рукой с досады.

‒ Ты о чём? – уцепилась за её неоконченную фразу Наташа.

‒ Да так…

‒ У вас с Дмитрием не ладится? ‒ Наташа всё время называла его официально, почему-то не ассоциировался он у неё с более мягкими и короткими вариантами этого имени.

‒ Да как тебе сказать? ‒ Лара вздохнула и всё-таки решила рассказать. ‒ Такое впечатление, что ему ни до меня, ни до Светланки дела нет, ‒ Лариса опустила глаза.

‒ Лар, ну а как он вообще себя ведёт?

‒ Ну как? – пожала она плечами. ‒ Позвонит, спросит, как дела. Но так, дежурно. Больше для проформы. Приезжает редко, со мной особо не разговаривает. Здесь по вечерам уходит к друзьям, а возвращается уже ночью. К Светке совсем не подходит. Вот вообще! – в голосе слышалась искренняя обида. ‒ Мне кажется, она его раздражает! Особенно, если плачет. Он начинает орать, что и так устал, а тут ещё я с ребёнком справиться не могу…, ‒ поникшим голосом произнесла она.

‒ А поговорить если? Пробовала?

‒ Да пробовала… Он мне начинает: «А чё тебя не устраивает? Я тебя содержу, на ребёнка даю!» ‒ Лара почувствовала, что сейчас разревётся от жалости к самой себе.

Наташа аккуратно пыталась выяснить, в чём дело, всё ещё умалчивая о том, что видела Дмитрия с другой:

‒ А как ты думаешь, в чём причина?

‒ Не знаю… Вот такое впечатление, что кто-то у него там есть, ‒ осторожно сказала Лара, но чувствовалась, что эта мысль давно у неё возникла.

‒ Ой, не знаю, Лар, ‒ ответила Наташа, стараясь не смотреть на неё, ‒ почему ты так решила?

‒ А в чём ещё может быть причина такой резкой перемены? Он на меня сейчас так смотрит, как будто я на жабу похожа! Хотя я ведь и не растолстела даже, и как клуша не хожу! ‒ она на время умолкла. ‒ Да, у него и раньше бывали интрижки, ‒ как-то неловко продолжила Лара, ‒ но я считала, что ведь это у многих бывает, потом просто перебешиваются и успокаиваются…

‒ Лар, и ты считаешь – это нормально? – изумилась Наташа.

‒ Ну, ты знаешь, ведь многие мужики налево ходят, у них это вроде как в крови, да и я тут то с токсикозом, то потом нельзя было, ‒ попыталась оправдаться Лариса.

‒ А смысл тогда жениться какой был? Ну, гулял бы себе дальше!

‒ Ну, я ж беременная была, ‒ виновато ответила Лара.

‒ А, ‒ вскипятилась Наташа, её такое зло взяло из-за Дмитрия, ‒ это что, он тебе вроде как одолжение сделал? Облагодетельствовал!? Так что ли!? – Наташа была возмущена до предела. – А теперь наигрался в семейную жизнь, и ты ему мешаешь жить спокойно?

‒ Наташ, ну… Не знаю я, что мне с этим делать… Ты понимаешь, мне вот даже не обидно, как будто всё уже перегорело, ‒ каким-то бесцветным голосом сказала Лариса, не поднимая взгляда, ‒ Я сначала очень расстроилась и обиделась на него, когда он после выписки сразу сюда нас отвёз. Даже не притворился, что рад меня видеть. Что счастлив от того, что у него дочь родилась! ‒ тут она не выдержала и начала выкладывать Наташе всё то, что у неё накопилось на душе за это время. ‒ Я ещё когда беременная была, он начал уходить часто по вечерам и возвращался уже за полночь. Я, конечно, вся на нервах была, полночи от окна не отходила, ‒ Лара с силой сжимала ручку коляски, ‒ всё ждала, когда он придёт, спать без него не ложилась. А он как будто считал, что это в порядке вещей…

‒ Ну, ты хоть раз ему высказала, я надеюсь? – перебила её Наташа.

‒ Попробовала…, ‒ она остановилась и опустила голову, счищая носком сапога снег, налипший на колесо, ‒ он слушать не стал. Сказал, что имеет право расслабиться, когда ему нужно! ‒ стукнув с ожесточением по колесу, Лара вдруг почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Наташе стало её невыносимо жалко:

‒ Тише, тише ты! Не стоит он того, не надо! – пыталась она успокоить подругу. ‒ Ты что ж молчала-то всё это время?

‒ Да? А что б я тебе сказала? – Лариса повернула к ней заплаканное лицо. ‒ Ты ведь предупреждала! И правильно предупреждала насчёт него! Но, видимо, люди учатся только на своих ошибках: пока лбом не треснутся, не доходит! – она стала вытирать перчаткой слёзы. ‒ Сначала – да, больно было. Переживала. Даже думала, что это я виновата: как-то не так себя веду, что ему чего-то во мне не хватает…

‒ Вот тоже – придумала! Это элементарное кобелинство, и ты тут ни при чём! – возмутилась Наташа.

‒ Да теперь-то уже поняла, что ни при чём! – согласилась Лариса. ‒Ты вот понимаешь, когда Светка родилась, я как будто по-другому на всё посмотрела. что-то во мне поменялось, ‒ попыталась объяснить она своё состояние, ‒ я вроде как со стороны и себя, и его увидела. И тут до меня дошло, что он совершенно чужой мне человек. Что он меня совсем не знает, понимаешь? Мы вообще как будто друг другу никто! Не то, что тогда было с Ромкой…

‒ Эх, Ларка, говорила я тебе, что ты с ним поспешила!

‒ Наташ, не надо! Мне до сих пор стыдно перед ним! Я ему, представь себе, звонила даже…, призналась она, ‒ Но у него, наверное, номер сменился…

‒ Горе ты моё! – усмехнулась невесело Наташа. ‒ Ладно, не будем пока Ромку трогать. Я только вот от Валерки узнала, ну, когда на выпускной наш мы его встретили, помнишь? – Лара кивнула. – Он сказал, что Ромка теперь в Москве работает, а больше я ничего не знаю про него.

‒ Да Наташ! Ты думаешь, он захочет теперь со мной разговаривать? Ведь я ему изменила! Предала по сути! Я представляю, как он себя тогда чувствовал! Хотя мне-то казалось, что я всё верно делаю.

‒ Ларис, так всегда кажется…, ‒ грустно произнесла Наташа.

‒ А ты его вижу так и не можешь из головы выкинуть? – спросила Лара, имея в виду Лёшку.

Наташа покачала головой.

‒ Иногда снится, будто мы с ним вместе, ну, как тогда, летом… Просыпаюсь и так тошно! Ох, я даже фотки, на которых он есть, засунула подальше! А всё равно – не отпускает!

‒ Ну, Наташ, ну ты так и будешь, что ли? По-моему, ты малость зациклилась, так нельзя! Ты же можешь вообще его реально больше не встретить, а что-то важное мимо пройдёт в это время!

‒ Ты опять про Сашку?

- Ну, и про него, в частности!

‒ Да знаю я, чего он от меня ждёт, но пойми ты, я-то этого не чувствую! Ну не могу я – и всё тут! Вот вроде мне с ним хорошо, спокойно, когда он рядом. Поговорить с ним могу буквально обо всём: никакой неловкости или напряжения, но это как будто… ну, как с братом, что ли! Не знаю даже, как объяснить…, ‒ замялась Наташа, ‒ А он, знаешь, так иногда посмотрит! – Наташа наклонилась и вытащила ветку, застрявшую в колесе коляски.

‒ Он ведь меня спрашивал как-то, ‒ сказала Лариса, ‒ есть у тебя кто, или нет. Я сказала, что нет.

‒ Ну, а он чего? – обречённо спросила Наташа.

‒ Да ничего. Он так и думал, просто хотел лишний раз убедиться. Может, поэтому он постоянно около тебя? Надеется, что рано или поздно ему повезёт?

В воскресенье вечером они с Сашей ехали обратно по дороге в Рязань.

‒ Ну как деревня – стоит? – улыбнулась Наташа.

‒ Да что ей сделается-то! ‒ ответил он. ‒ Ну, наболтались с Лариской?

‒ Да уж! ‒ довольно промурлыкала Наташа. ‒ Вчера аж до четырёх утра досиделись.

‒ Ну, как там у неё?

‒ Ты имеешь в виду, с Дмитрием?

‒ Да. Собирается на развод подавать!

‒ Что, вот прям так вот? Может, им обсудить всё для начала? – с сомнением произнёс Сашка.

‒ Она говорит, что уже всё решила. Ну, я так думаю, она ж не с бухты-барахты это делает. Видимо, уже дозрела просто.