Поглощая смерть

Врач обернулся, держась за ручку двери.

Харт подошёл к нему поближе.

— Сколько у нас времени? — спросил он, собрав все силы, сам не веря в то, что говорит эти слова.

Кларк посмотрел на девушку и перевёл взгляд на убитого горем, но всё ещё державшегося отца.

— Боюсь, что счёт идёт на часы, — с тяжестью в голосе произнёс Кларк, глядя в мокрые и опухшие глаза Харта.

Он понимал, что его дочь покинет этот мир в любую минуту, но всё равно слышать такие слова было невыносимо тяжело. Смириться с этой несправедливостью просто невозможно.

Харт опустил голову, и слёзы закапали на пол.

— Мне очень жаль, мистер Харт, — Кларк положил руку на его плечо.

Доктор хотел добавить ещё что-то, но решил промолчать, понимая, что слова ничем не помогут и легче не станет. Никогда.

Он тихо вышел из палаты и прикрыл дверь.

Харт всё так же стоял, опустив голову, и прикрывал глаза ладонью, сквозь пальцы которой сочились слёзы.

— Папа...

Харт подтянул рубашку к лицу и вытер глаза. Он обернулся и быстрыми шагами подошёл к дочери, сел на стул.

— Папочка, — глухой хрип вместо голоса с трудом вырывался из её рта, высохшие синие губы практически не двигались. — А где мама?

Харт взял её хрупкую холодную ладонь в свои тёплые, но изрядно ослабевшие руки.

— Мама в соседней палате, — пытаясь улыбнуться, ответил он. — Она скоро придёт. Немного отдохнёт и придёт.

Девушка заплакала, и хрупкое тело подёргивалось от каждого всхлипа.

— Мне так больно, папочка, — она слабо сжимала его руку, не переставая плакать, но слёз почти не было. — Так больно.

Харт приложил ладонь к её щеке, едва сдерживая слёзы, и улыбнулся. Тепло, с любовью, сквозь всё то горе, бессилие и неукротимую злость.

— Скоро всё пройдёт, милая, — прошептал Харт. — Папа рядом.

Он наклонился и легко коснулся губами её ледяного лба.

Он не отпускал её руку, пока она снова не уснула, потеряв все силы из-за выплеснувшихся эмоций.

Когда она закрыла глаза, а её дыхание стало ровнее, Харт беззвучно разрыдался, впервые дав волю эмоциям, которые сдерживать больше не пытался.

*******

Он проснулся от навязчивого, сверлящего мозг писка.

В палате было темно, и только луна рассеянно роняла свет на фигуру, стоящую у койки. Харт выпрямился на стуле и, всмотревшись, разглядел свою жену, которая без эмоций, с бледным, как падающий на неё лунный свет лицом, смотрела на их дочь.

Он бросил взгляд на раздражающий пищащий аппарат, и его сердце застыло.

Харт схватил руку дочери, надеясь почувствовать жизнь хотя бы ещё один последний раз. Ледяная кожа обжигала его ладони, которые больше не в силах были согреть её.

Сковывающий страх, неудержимая злость и невыносимая боль, граничащая с облегчением, будут всегда преследовать его, разделив в эту ночь его жизнь на «до» и «после».

Харт поднёс её ладонь к губам и закрыл глаза. Слёз больше не было, как и не было ничего остального, кроме трещины в душе, которая в этот самый момент превращалась в зияющую дыру.

— Ей больше не больно, — тихим, ровным голосом произнесла его жена.

Эти слова эхом пронеслись по палате, а после и в голове Харта, ударяясь о стенки сознания, каждый раз отпечатываясь на них всё глубже.

*******

— Сэр, — Смит обернулся на переднем сиденье к шерифу. — Мы ждём ваших приказаний.

Голос Смита выбил его из воспоминаний, и он растерянно осмотрелся по сторонам, выпав на время из реальности и не заметив, как они уже прибыли на место.

Перед ними стояли чёрный седан и полицейская машина, а сзади — фургон коронера. Никто не выходил, ожидая разрешения шерифа.

Харт перевёл взгляд с окна на офицера.

— Выходим.

Смит кивнул, зажал кнопку на рации и продублировал команду шерифа. Машины качнулись, двери открылись, и из них с серьёзными лицами вышли полицейские.

Увидев общее движение, Адам и Ник выскочили из фургона.

— Экипируемся, — Харт открыл багажник и начал доставать снаряжение. — Внимательно слушать все мои команды. Что бы вы ни увидели и ни услышали, без моей команды не делать даже шаг.

Шериф обвёл взглядом подчинённых.

— Всем всё ясно?

— Да, сэр! — в один голос сказала команда, натягивая бронежилеты и проверяя готовность оружия.

— Морс, Брукс, ни шагу за забор, — сказал Харт, видя, как они подходят всё ближе.

Адам и Ник застыли на месте, даже не пытаясь спорить с шерифом, увидев его настрой и помня о доме Стивенсонов.

Харт обвёл взглядом подчинённых, дал команду, и весь отряд направился к дому.

Двое полицейских медленными шагами пошли за дом, остальные выстроились у входной двери, заглядывая в окна.

Адам не сводил с них глаз, держась руками за забор и следя за каждым их движением.

— Может, ты уже расскажешь, что всё это значит? — спросил Ник, встревоженно переводя взгляд с друга на его побелевшие кисти, приросшие к забору.

— Я потом всё объясню, — пробубнил Адам, даже не взглянув на него.

— Ты всегда так говоришь, — Ник подошёл ближе к другу. — Ты не даёшь даже малейшего шанса тебе помочь. Я всегда на твоей стороне и никогда не лезу с расспросами.

Ник сделал паузу.

— Но всё заходит слишком далеко, и я хочу, чтобы ты доверял мне.

Адам обернулся к Нику. Увидев его верный, но обеспокоенный взгляд, он почувствовал, как стыд начинает обжигать изнутри.

«Он прав. Я ведь и не пытался понять, что веду себя как кусок дерьма, а не как друг».

— Послушай, — начал Адам.

— Нет, — остановил его Ник. — Если ты считаешь нужным ничего не рассказывать, то я пойму.

Он посмотрел в глаза Адама.

— Но если расскажешь, то, может, тебе станет легче, и я смогу тебе чем-нибудь помочь.

— Ник, — немного помолчав, начал Адам и тут же вернул взгляд в сторону дома, услышав звук бьющегося стекла.

Они стояли у забора и наблюдали, как отряд полицейских начинает входить в дом. Следуя цепочкой друг за другом, медленно, они постепенно скрылись из виду, оставляя Адама и Ника в болезненном ожидании и неведении.

*******

Харт осторожно продвигался вперёд, пытаясь беззвучно ступать по деревянному полу, но тот неумолимо поскрипывал под каждым его шагом.

Перед собой, в вытянутых полусогнутых руках, он держал «Глок». Палец замер на спусковом крючке. Дыхание было ровным, а сердце, казалось, почти остановилось, изредка ударяясь о грудную клетку. Каждое его биение глухо отдавалось в голове шерифа, приглушая лишние мысли.

Он внимательно смотрел под ноги, на стены и на потолок, стараясь не упустить ни малейшей детали. В голову настойчиво стучались воспоминания из дома Стивенсонов, но Харт резко обрывал их, чтобы сосредоточиться на реальности.

Внезапно из глубины дома послышался еле слышный стон.

Шериф замер на секунду и обернулся к отряду. Увидев на их лицах недоумение и настороженность, он понял, что ему не почудилось. Харт указал жестом продолжать следовать за ним и сдвинулся с места, но ещё более медленным шагом.

Они прошли по коридору, пропуская комнаты с закрытыми дверьми, оставляя их осмотр на потом. Первым делом нужно было проверить источник звука.

По мере продвижения вглубь дома стон переходил в мычание и становился всё громче. Всё вокруг не вызывало ни малейшего подозрения. В доме было чисто, всё стояло на своих местах, и не было никаких признаков того, что здесь что-то могло произойти.

Отряд вошёл в гостиную.

С потолка свисала большая люстра со стеклянными вставками разных узоров. Солнечные лучи, проходившие сквозь окна и падая на стекляшки, разбегались солнечными зайчиками по всей комнате.

В центре гостиной стоял гладкий кожаный диван. Ни одной царапины или потёртости на нём не было видно, словно им не пользовались, а стоял он только ради декоративной цели. На нём аккуратно в ряд были выстроены маленькие подушки.

Перед диваном находился журнальный столик с изогнутыми коваными ножками и стеклянной столешницей. Журналы одной стопкой лежали почти по центру стола.

Стены были увешаны фотографиями счастливой семьи в рамках.

Гостиная, как и весь дом, выглядела идеально.

Харт дал команду рассредоточиться по гостиной, чтобы проверить каждый сантиметр, а сам, взяв с собой Смита, продолжил идти на непрекращающийся звук.

Сделав несколько шагов из гостиной, стало понятно, что источник находится за дверью на кухню. Отряд полицейских позади бесшумно исследовал самую большую комнату.

Харт, не опуская оружия, взялся за ручку и медленно повернул. Дверь приоткрылась, и шериф слегка толкнул её. Она легко поддалась и повернулась на петлях до конца.

Харт переступил порог кухни, двигаясь вплотную к стене, и повернул голову на звук, одновременно целясь из оружия. Он резко опустил пистолет и замер.

Смит зашёл вслед за ним и посмотрел через плечо Харта.

— Господи... — прошептал офицер и, спрятав пистолет в кобуру, рванул вперёд.

Мария, привязанная к стулу в дальнем конце кухни, увидев полицейских, начала отчаянно дёргаться, пытаясь освободиться. Она мотала головой из стороны в сторону и истошно мычала сквозь изоленту, которая была наклеена поверх её рта.

В опухших, красных и заплаканных глазах читался ужас, но никак не облегчение от того, что её сейчас освободят.

С приближением к ней офицера Смита мычание становилось всё сильнее, а стул интенсивнее раскачивался, готовый опрокинуться в любой момент.

— Стивен, стой! — Харт закричал изо всех сил и сорвался с места.

Он выбросил руку вперёд, надеясь успеть схватить Смита за капюшон, но тот, словно споткнувшись о воздух, упал.

Смит привстал, опёршись на руки, и его взгляд упал на валявшуюся у ног леску, блестевшую от света, льющегося из небольшого окна над умывальником.

Деревянный скрип раздался у них над головой, и они подняли глаза вверх.

Часть перил на втором этаже отсутствовала, а в этом проёме сидели привязанные к стульям мужчина и женщина. Их руки были неестественно завёрнуты за спины и перемотаны изолентой. На шеях были затянуты петли.

Концы верёвок тянулись к оставшимся нетронутыми перилам, где и были завязаны на несколько крепких узлов. В их мокрых глазах блестел страх и мольба о помощи.

Мария что есть сил стонала, не имея возможности произнести ни слова. Она не отрывая глаз смотрела на маму и папу.

Их стулья со скрипом мгновение балансировали на двух ножках, но тела неотвратимо перевесили вперёд.

Девочка перестала пытаться кричать и замерла, наблюдая сквозь мокрую пелену на глазах, как два мутных пятна падают вниз.

На кухне повисла тишина всего на долю секунды, но тут же была нарушена глухим хрустом, который насильно впивался в сознание и будет преследовать в кошмарах каждую ночь.

Мария зажмурила глаза и отчаянно застонала изо всех сил. Через несколько секунд она замолчала, открыла на мгновение глаза, после чего они закатились, и голова упала на грудь.

Смит ошарашенно смотрел на крутящиеся стульья, не в силах пошевелиться.

— Ты чего застыл?! — заорал Харт на подчинённого. — Девочка!

Смит дёрнулся и бросил потерянный взгляд на шерифа.

Харт схватил большой кухонный нож со стола и рванул по лестнице на второй этаж.

Смит вышел из оцепенения и, не вставая, подполз к девочке. Трясущимися руками он пытался снять с её ног изоленту, но ничего не выходило.

Он достал из кармана перочинный нож, но сразу же уронил его на пол. Офицер с трудом поднял его, пытаясь сжать непослушными пальцами и удержать в ослабевших руках.

Смит резкими движениями стал отделять ножом изоленту от ножек стула.

Харт поднялся на второй этаж и упал на колени перед проёмом, где была аккуратно вырезана часть перил.

На шум и крики, исходившие с кухни, прибежал отряд, бросив осмотр гостиной. Они на мгновение застыли с оружием в руках.

— Приподнимите стулья! — скомандовал Харт, яростно резавший ножом верёвку.

Полицейские подбежали к родителям Марии, взялись руками за ножки стульев и подняли их над собой. Один из них поспешил наверх к шерифу, чтобы не терять драгоценное время и резать вторую верёвку.

Смит освободил ноги девочки и переместился за её спину. Он начал освобождать её руки, осторожно, чтобы не зацепить кожу.

Лезвие, прорезая верхний слой, проходило по клейкой части и застревало в ней, так что приходилось применять больше усилий. От резкого движения нож соскользнул и впился остриём ему в палец.

Офицер уронил инструмент, но тут же поднял его, не обращая внимания на боль. Кровь стремительными струйками затекала в рукав рубашки, расползаясь бурым пятном по ткани.

Офицер, прибежавший к Харту на второй этаж, рухнул на колени рядом с ним. Шериф с усилием давил на рукоятку, но верёвка практически не поддавалась лезвию.

Он отбросил нож в сторону и достал пистолет.

— Держите крепче! — крикнул Харт. — Сейчас будет выстрел!

Офицер, сидевший рядом, спешно встал на ноги и отошёл назад.

Шериф навёл оружие на узел, почти в упор, и выстрелил. Верёвка с глухим треском оборвалась, и волокна частями разлетелись в стороны.

Стул с женщиной резко потяжелел, но полицейские подхватили его и поставили на пол, одновременно освобождая шею от верёвки.

Тут же раздался следующий выстрел, и через несколько секунд оба стула стояли на полу.

— Быстро освобождайте их руки и кладите на спину! — крикнул один из офицеров.

Они в спешке освободили от изоленты выломанные в обратную сторону руки и положили тела на спину.

Пока один офицер пытался нащупать пульс на их шеях, другие освобождали ноги жертв, чтобы убрать из-под них стулья.

Смит освободил девочку и бережно взял её на руки.

— Смит! — Харт, перепрыгивая через ступеньки, спускался вниз. — Выноси девочку на улицу, пусть Морс ей займётся!

— Есть! — ответил офицер и направился к выходу.

Смит поднял девочку выше, прикрывая её голову, чтобы она не ударилась о препятствия, но, сделав несколько шагов, зацепил ногой кофеварку на столе.

Та упала на пол и громко разбилась, разбросав стёкла по плитке вместе с остатками кофе. Не обращая внимания и не останавливаясь, офицер наступал на грязные стёкла. От каждого его шага исходил мерзкий хрустящий звук.

— Харт — диспетчерской, — шериф зажал кнопку на тангенте. — Адрес восемнадцать двадцать четыре, Эшвуд-лейн. Двое взрослых в тяжёлом состоянии, предположительно травмы шеи. Ребёнок без сознания — возможно, ранен. Запрашиваю две машины скорой и кинологов. На объекте не исключены ловушки. Приём.

Спустя две секунды тангента на груди пискнула.

— Харт, диспетчерская, принято. — Голос диспетчера был ровным, почти будничным, но в паузах чувствовалось напряжение. — Две машины скорой выезжают, расчётное время — восемь минут. Кинологи с собаками — двенадцать. Сапёры предупреждены, ждут команды. Сообщайте обо всех изменениях.

— Что там?! — шериф подошёл к офицеру, сидевшему над телами.

Тот медленно убрал пальцы от шеи женщины и обернулся к Харту.

— Пульса нет.

Шериф с силой отодвинул его рукой, встал на колени и приложил два пальца к шее женщины. Спустя несколько секунд он повернулся к телу мужчины.

Весь отряд молча наблюдал, не издавая ни звука и не шевелясь.

Харт поочерёдно приложил ухо к груди родителей Марии. Тяжело выдохнув, он встал с кафельной плитки, снял кепку и вытер рукавом пот со лба.

Шериф подошёл к большому резному деревянному столу и опёрся о него рукой.

— О'Мэлли, — тихим голосом обратился к одному из офицеров Харт.

— Да, сэр? — тот вопросительно смотрел на начальника.

— Иди на улицу и жди медиков, проведёшь их сюда.

— Есть, сэр, — О'Мэлли направился к выходу, осторожно обойдя тела.

— Всем остальным ждать здесь, — он обвёл взглядом каждого члена отряда. — Ни шагу из кухни, пока не прибудут кинологи с собаками.

— Да, сэр, — тихо сказали все в один голос.

Харт бросил тяжёлый взгляд на тела и направился к выходу, переступая стёкла на полу и спеша глотнуть свежего воздуха.

*******

Ожидание в полном неведении сводило Адама с ума.

Прошло всего пять минут с того момента, как отряд полиции вошёл в дом, но это время растягивалось в вечность.

Он расслабил пальцы, убрал онемевшие руки с забора и опустил их вниз, позволив крови наполнить их. Неприятные покалывания прошлись по кистям.

Адам не отрываясь смотрел на входную дверь, но боковым зрением замечал беспокойный взгляд Ника. Тот переступал с ноги на ногу — то ли от нервов, то ли от холода.

Изо рта вырывались небольшие облака пара, которые уносились вместе с усиливающимся ветром.

Из дома послышался глухой хлопок.

Адам и Ник переглянулись, понимая, что думают об одном и том же. Они перестали дышать и смотрели друг на друга, застыв на месте и пристально вслушиваясь.

Раздался ещё один хлопок.

«Это выстрелы! Твою мать!»

Адам сорвался с места и побежал к калитке. Ник схватил его за руку и отдёрнул назад так, что тот чуть не упал в снег.

— Ты куда собрался?! — крикнул Ник, сжимая его руку сильнее.

Адам попытался освободить руку, но Ник вцепился намертво.

— Это были выстрелы!

— Я слышал! — Ник смотрел в полные отчаяния глаза друга. — И что ты собрался делать? А? Решил с голыми руками переться туда?

Адам перестал пытаться вырваться.

— Шериф сказал быть здесь, — продолжил Ник, медленно разжимая пальцы на его руке. — Будем ждать.

— Морс! — кричал Смит, сбегая с крыльца дома. — Морс, сюда!

Адам обернулся на голос. Смит нёс что-то на руках, спотыкаясь о куски заледеневшего снега.

По мере приближения картинка становилась яснее.

— Чёрт! — выпалил Адам, осознав, что он видит, и побежал навстречу Смиту, по пути снимая куртку.

Офицер подбежал в упор к Адаму и, запыхавшись, грохнулся на колени. Тот расстелил куртку на снегу, и Смит положил на неё девочку.

— Почему у неё всё ещё заклеен рот?! — Адам взялся за уголок изоленты на лице Марии и медленно отлепил.

Смит растерянно посмотрел на него. В спешке и суматохе он забыл освободить девочке рот, чтобы дать ей возможность получать больше воздуха.

Адам достал из кармана телефон, включил на нём фонарик и раскрыл веки девочки. Зрачки сузились.

Он положил телефон рядом и надавил двумя пальцами на шею, а после наклонился и прижался ухом к её груди.

— У неё шок, — пробормотал Смит.

Адам выпрямился и заметил кровь на руке офицера. Он снова наклонился и начал осматривать девочку на предмет ранения.

— Это моя кровь, — промямлил Смит, поняв, что Адам ищет раны на теле девочки.

Сзади подбежал запыхавшийся Ник и уставился на девочку. Тяжело дыша, он снял куртку и накрыл ею Марию.

— Что с ней? — выдавил он.

Адам стоял коленями в снегу, чувствуя, как снег под ним тает, обдавая холодом кожу сквозь ткань.

— Она просто без сознания, — выдохнул Адам. — Пульс слабый, сердцебиение аритмичное, но с ней всё будет в порядке.

Минуту они переглядывались друг с другом, переводя дыхание.

— Что там... — начал было Адам, но звук стремительно приближающихся сирен прервал его.

Все трое обернулись в сторону улицы. Офицер О'Мэлли пробежал мимо них и начал махать руками, встречая скорую помощь.

— Это ты...

Адам, Ник и Смит вернули взгляд на девочку.

У неё текли слёзы, а губы еле-еле шевелились.

— Это ты виноват... — скрипящим слабым голосом бормотала Мария. Она смотрела на Адама, а слёзы крупными каплями собирались в уголках глаз и стекали по щекам. — Это всё ты... ты... ты...

С каждым произнесённым словом её голос становился всё тише, и она снова отключилась.

Адам отвёл взгляд от девочки и посмотрел на Смита и Ника. Те удивлённо смотрели на него и молчали.

Внутри всё переворачивалось, а в голове невозможно было удержать ни одну конкретную мысль. Всё вдруг перемешалось, и дар речи словно отняли.

«Это всё моя вина. Это всё из-за меня».

Медики растолкали всех троих в сторону и склонились над девочкой.

Смит откинулся назад и сел в снег, выпрямив ноги в коленях, а Ник взял Адама под руку и помог ему встать.

К мешанине в голове добавился звук сирен, и холодный ветер больше не отрезвлял, ударяясь в лицо, а напротив, забирал возможность нормально дышать.

— Давай отойдём, — Ник потянул Адама подальше от медиков и полиции. — Не будем мешать.

Медленным шагом они возвращались к забору, утопая по щиколотку в снегу.

Сквозь хаос мыслей в голове Адам отчётливо слышал слова Марии, проскальзывающие снова и снова.

«Это всё ты... Это ты виноват... ты... ты... ты...»

Адам обернулся через плечо к дому и увидел, как медики выносят из дома носилки. Тела были накрыты простынёй с головой.

«Это я виноват».

Глава 10

35, Мейн-стрит, Стоун-Хейвен

офис шерифа округа Айрон-Шорс

12 марта 2026 года

Старая настольная лампа светила жёлтым светом на рапорты о преступлении в доме Васкес, прорезая сигаретный дым, тонкими нитями проплывающий над столом.

В единственное окно уже пробиралась тьма. Она стремительно опускалась на Стоун-Хейвен и вязко заполняла его улицы. Свет фар редко проезжающих мимо участка машин иногда заглядывал в офис сквозь стекло, попадая на лицо Смита и отбрасывая тени на старые, пожелтевшие от сигаретного дыма обои.

Харт сидел в кресле, опёршись локтем на стопку документов, и массировал пальцем висок. В другой руке, между указательным и средним пальцами, тлела сигарета. Пепел падал прямо на стол. Шериф устало посмотрел на Смита. Тот за полдня изменился до неузнаваемости: огромные, почти чёрные мешки под глазами, покрасневшие белки и бледное, застывшее, как у статуи, лицо.

— Стивен, — Харт нарушил тишину. — Это не твоя вина.

Шериф старался говорить мягче и увереннее, как отец, который хочет поддержать сына, но всё равно выходило натянуто и неумело.

В глубине души Харт сердился на Смита: ведь тот поддался эмоциям и сломя голову побежал освобождать девочку, хотя приказ перед началом операции был чёток — ни единого движения без его команды. Но Стивен был ещё молод, и у него не так давно родилась дочь. Сработали родительские инстинкты, и винить его за это нельзя.

— Они погибли из-за меня, — в полумраке казалось, что губы Смита даже не двигаются.

— Нет, — отрезал шериф. — Они погибли из-за этого ублюдка. Вина лежит только на нём. — Он бросил дотлевший окурок мимо пепельницы и откинулся на спинку кресла.

Смит взялся двумя руками за голову и уронил её на стол, опираясь на него локтями.

Харт встал с кресла, подошёл к громоздкому деревянному шкафу и со скрипом открыл его. Он достал начатую бутылку бурбона, а второй рукой захватил два рокаса и коленом прикрыл дверцу.

Шериф вернулся к столу, бросил взгляд на разбитого Смита и со звоном поставил посуду перед ним. Харт с хрустом повернул пробку. Горлышко бутылки звякнуло о толстое стекло, и янтарная жидкость с булькающим звуком плеснулась на дно. При свете лампы она казалась почти чёрной и слабо поблёскивала. Наполнив бокал наполовину, шериф пододвинул его ближе к Смиту.

— Выпей, — тихим и спокойным голосом сказал Харт.

Смит поднял голову, посмотрел на бокал и перевёл взгляд на шерифа.

— Не буду врать, что от этого тебе станет легче, — продолжил Харт, наполняя второй рокс. — Это просто необходимость, чтобы не сойти с ума раньше времени.

Смит взял бокал, сделал пару маленьких глотков и, зажмурившись, поставил его обратно на стол.

Шериф поднёс рокс к губам. Приторно-сладкий вкус дешёвого бурбона заполнил полость рта, наваливаясь на рецепторы не самыми изысканными нотами и обжигая слизистые спиртом. В два глотка осушив бокал, он тут же наполнил его снова и упал в кресло.

Тишина заполняла офис, не оставляя пространства даже для полноценного вдоха. Харт не торопил подчинённого и не задавал лишних вопросов. Он позволил бурбону выполнить свою работу вместо тысячи успокаивающих и подбадривающих слов.

— Девочка обвинила Морса, — нарушив тишину, пробубнил Смит.

— Не понял, — нахмурился шериф.

Смит взял бокал и допил его содержимое залпом. Харт подождал, пока тот проглотит бурбон и соберётся с мыслями.

— Пока мы ждали медиков, девочка пришла в сознание, — сделав выдох, начал Смит. — Всего на несколько секунд. Она смотрела на Морса и со слезами говорила, что это он во всём виноват.

Он вытер рукавом губы и посмотрел на шерифа.

— Механизм запустил я, — продолжил тот дрожащим голосом. — Но когда девочка очнулась, смотрела именно на него и обращалась к нему.

— У неё был шок, — выпрямился в кресле Харт. — Ей всего восемь, а на её глазах погибли родители. Она могла просто бредить.

— Могла. Но было похоже, что она осознавала, что говорила.

Шериф взял рапорт, сунул его в выдвижной ящик стола и захлопнул.

— На сегодня хватит, — спокойно сказал Харт, допил бурбон и отодвинул бокал в сторону. — Нам всем нужно отдохнуть и собраться с мыслями. Завтра будем разговаривать.