Странная Любовь

Сигарета в руках затряслась от моего тихого смеха. Эти метания и крики возбуждали ещё больше. Её лицо искажал ужас и страх, но это лучшее, что я видел за всё время, наравне с тем, как она выглядит, когда только что отошла от оргазмов.

Чёрт… Чуть не кончил…

Алиса обернулась назад, оценивая, как близко к ней подобрались мои питомцы, и в ту же секунду врезалась в меня, вышедшего вперёд из-за дерева.

— Ну, вот ты и попалась, синичка.

Большие тёмные глаза стали ещё больше. Зрачки расширились от понимания того, кто стоит перед ней. Я видел, как дрожь прошлась по нежным пышным изгибам, а глухой крик утонул в ночной суматохе.

— Отпусти меня! — она попыталась использовать свой излюбленный приём, целясь в мой пах, но я оказался быстрее, толкнув её к шершавой коре и прижав всем телом. Бешеный ритм сердца колотился о мою грудь, как монотонная дробь. Мой же был как всегда холоден и спокоен, идеальный навык, чтобы обманывать детектор лжи.

— Готова к наказанию? Какую клетку предпочитаешь?

— Ты ненормальный, Романов!

— О, даже не представляешь, сколько раз я слышал подобное. Скоро и ты станешь такой же, синичка…— Я провёл тыльной стороной ладони по её розоватой разгорячённой от бега щеке. Как бархат на ощупь…

— Никогда! Отпусти меня, немедленно!

— Не зарекайся, ведь когда ты узнаешь, ради чего всё это происходит, ты встанешь на мою сторону.

Я ловко закинул её на плечо и направился к дому, стараясь идти быстрее, чтобы она не услышала криков своего друга, когда мои ребята будут преподавать ему очередной жизненный урок.

— Ты что не понимаешь русских слов? — вновь завопила она, нанося удары по моей спине хрупкими руками. Раны ведь откроются, дурочка — Отпусти!

Проигнорировав её, я довольно улыбнулся, продолжая свой путь. Она не выглядит миниатюрной, но ощущается так, будто ничего не весит. Это, блять сводит меня с ума. Идеальная.

Алиса напряглась на мне, когда мы входили в подвал с чёрного входа. Я принёс её в одну из подвальных комнат, где она проходила своё задание, освобождая друзей из этих же самых цепей. Только сейчас это не игра.

— Что ты собираешься делать? — испуганно спросила она, оказавшись, наконец, на полу и чувствуя под ногами бетонное покрытие.

— Наказывать тебя… — Я не дал ей вставить хоть слово, взяв за горло и пододвигая к цепям. — Не дёргайся.

Несколько отточенных движений и она полностью скованная в кистях рук, талии и шее, с неприкрытой ненавистью смотря на меня. Вид её тела, связанного цепями, будоражил сознание. Ей страшно, я вижу это сквозь убийственный взгляд, служивший прикрытием, но она не должна беспокоиться. Метка и первая игра были последним, что причинило ей вред.

Расположившись на стуле напротив неё, я открыл стоящую рядом бутылку любимого Егермейстера и сделал приличный глоток. Пиздец… Даже он не сравнится с тем, что я пробовал позавчера. Её сочная киска на вкус настолько восхитительна, что, кажется, это может перейти в нездоровую зависимость.

— Так не терпится наказать свою непослушную птичку. — Сказал я, понижая голос и облизывая края губ, смоченные алкоголем. Если он ударит мне в голову ещё сильнее, то сдержать зверя внутри себя будет просто невозможно.

— Прекрати издеваться! — Алиса подалась вперёд, и цепи звякнули от натуги. — Отпусти меня, грёбаный извращенец!

Её испуганный звонкий голос отдался жаром внизу живота. Я чувствовал, как приливает кровь, и между ног расцветает почти болезненная пульсация. Всегда был терпелив, ничто не сносило крышу так, как это сделала она. Я очень хочу заменить этот ужас в её глазах на блаженство, что могу подарить, но не сейчас. Она должна быть наказана за проступок.

Меня раздражает её хоть и крошечная власть надо мной. Это ненормальное физическое влечение смешивается с желанием тотального контроля над ней. Я не должен уступать этому желанию, но как же это, мать твою, сложно!

— Расскажи мне, как ты к этому пришла. Хочу знать всё от начала до конца о твоём коварном плане побега.

— Я ничего не скажу тебе.

— Уверена?

Я поправил выступающий из штанов член, и это не осталось без её внимания.

— Я на грани, синичка… На грани того, чтобы трахнуть тебя и напомнить, что ты принадлежишь мне. У тебя не может быть секретов. Напомнить тебе, как хорошо ты доходишь до конца с моей помощью?

— Ты не возбуждаешь меня, Романов. Мне противна твоя близость! — Она оскалилась, продолжая учащённо дышать.

Враньё.

Я нажал кнопку на пульте и ослабил цепи. Под их тяжестью она рухнула на колени, упираясь руками в пол, издав тихое шипение. Подойдя ближе, я опустился на одно колено, чтобы поднять её опущенную голову. Пальцы с усилием надавили на подбородок, и она вкскрикнула от небольшой боли.

— Не смей врать, что тебе не понравился мой язык на твоей прелестной киске. Я чувствовал каждый импульс твоего тела и край, к которому смог подвести. Эти стоны, льющиеся из твоих уст, и дрожь от наплывшего удовольствия навсегда отпечатались, и я прокручиваю это в голове каждую грёбаную секунду.

Её зрачки расширялись от каждого сказанного мной слова, и эта реакция была лучше тысячи слов. Щёки мгновенно стали румяными, а дыхание сорвалось.

Я отошёл чуть подальше и вновь нажал комбинацию кнопок, запуская механизм. Цепи двинулись, поставив её в нужное для меня положение. Она что-то недовольно пробурчала, когда её задница начала подниматься вверх, а корпус чуть наклоняться, зафиксировав в определённом положении, животом вниз. Свисающие ноги болтались, и Алиса замахала ими, пыталась выбраться, но это невозможно. Только я могу снять с неё эти цепи.

Для меня важно, чтобы она осознавала причину своего положения и больше не смела самовольничать. Я подошёл сзади, пялясь на её округлые прелести, прикрытые спортивными штанами и смачно опустил руку. Шлепок раздался с оглушительным эхом, делая меня твёрже в несколько раз. В одно движение мне удалось снять с неё мешающую одежду и насладиться видом её гладких ягодиц, разделенных тонкой полоской трусиков.

— Прекрати! Мне не нравится это! Ай! — Очередной шлепок пришёлся на вторую сторону. Отпечаток моей ладони покрылся красноватым пятном, вызывая во мне дьявольскую довольную улыбку. Я наслаждался этим моментом, испытывая весь спектр разнообразных чувств.

— Мне кажется, ты снова обманываешь…

— Когда кажется, креститься надо…Аа!

— Что-что? Я не расслышал…

Я встал на уровне её глаз и поймал самый сексуальный убийственный взгляд в мире. Синяк на её скуле уже начал проходить, но это всё равно вызвало прилив гнева. Хочу воскресить Игоря и убить его снова. Ещё раз, а затем ещё раз, и так до бесконечности, пока мне не надоест.

— Что ты собираешься делать? — Глаза заблестели. Она явно сдерживает себя, чтобы не расплакаться и на мгновение я даже начал сожалеть о том, что делаю.

— Ты, правда думала, что сможешь попытаться сбежать от меня, при этом оставаясь безнаказанной?

— Ты не имеешь права удерживать меня и наказывать, Стас.

— Ещё как имею. — Вновь встал позади неё, до боли кусая губу, чтобы не сорваться и не выебать её со всей дури.

Ловко отодвинув края трусиков, я вошёл в неё сразу двумя пальцами, чувствуя, как сжались мягкие стенки вокруг. Это тело словно создано для меня: не худое, а в меру фигуристое, с плавными изгибами и шёлковой кожей. Тонкая талия с небольшим животиком, широкие массивные бёдра, за которые так хочется ухватиться и оставить следы. Мужчины, что предпочитают худеньких девушек просто не понимают, что их ждёт с пышными богинями, которые словно созданы для того, чтобы ими восхищались и раскрепощали, как личных шлюх.

— Что ты делаешь? — Она стала брыкаться, когда я начал движение, пытаясь ударить меня ногой. Мой смех заполнил комнату, но я не перестал входить в неё пальцами.

— Ещё одно движение и я оставлю тебя так висеть на всю ночь.

Она замолчала, принимая длинные пальцы и тихонько постанывая. Каждое моё движение подчёркнуто властью и лишено нежности. Сейчас любое проявление её протестов я проигнорирую. Узкая, мокрая и ужасно манящая.

Это точно наказание для неё, а не для меня? Уже не уверен в этом. Мой хуй готов выть волком от того, что ему не уделяют должного внимания.

Алиса прогнулась, когда я нащупал возбуждённый клитор, и захныкала, когда, убрал руку, чтобы подойти к стулу и сделать очередной глоток Егеря. И так по кругу. Как только замечаю, что она начинает получать кайф от процесса, я резко прекращаю действия, возвращая её в осознание того, что бо́льшее не доступно для неё сейчас. Это игра на выносливость, где её лишение удовольствия служит постоянным напоминанием о моём наказании. Она должна оставаться лишь объектом, на который направлено моё извращённое внимание, в то время как я полностью забираю право на финал. Она не сможет кончить сегодня.

— Хва… Хватит… — Её жалобный скулёж прозвучал так тихо и измученно, но я не думал отступать.

— Ты сама сделала свой выбор, когда воткнула мне нож в спину и кинулась бежать.

Я погладил её бёдра, перемещаясь на ягодицы и с силой сжимая их.

— Нет…

— Что нет?

— Я не втыкала тебе нож в спину…

— Правда? — я разразился смехом и шлёпнул её по набухшему лону, довольствуясь громким вскриком с её уст.

Весь мой самоконтроль трещит по швам, пока она продолжает извиваться и стонать насаживаясь на мои пальцы, не сознавая, какую бурю вызвала внутри меня. Еще немного я смогу сдержать это холодное безразличие, но потом не спрошу и разрешения, превращая своё тщательно спланированное наказание в наш общий хаос. Нельзя.

— Что ты делаешь со мной, синичка… — я с грудным рычанием, спустил штаны и упёрся стояком в её промежность. Она вздрогнула. — Почувствуй, до чего ты меня довела. Запомни то, что я тебе скажу. Я исполню любое твоё желание, если ты действительно этого захочешь, и оно будет искренним и выгодным не только для тебя, но и для меня. Только один раз. Один. Раз. Сохрани это желание и не трать попусту.

— Ммм…

Это короткое мычание отдалось болезненной пульсацией. Я выругался, проклиная всех Богов на свете, и отошёл назад, сев на стул, продолжая держать свой член в руке. Несколько незамысловатых кнопок и цепи повернули её ко мне лицом, чтобы она могла, как следует, разглядеть всю картину. Она не получит наслаждение, а я — определённо, да.

Розовый аккуратный ротик приоткрылся в удивлении, когда она с интересом рассматривала меня. Я сделал ещё один глоток из бутылки, не прерывая с ней зрительного контакта, и провёл рукой вдоль ствола. Из груди вырвался довольный стон, который уже был не в силах сдержать.

Этот чудесный вид и запах её тела дурманили. Я набирал темп, доставляя себе удовольствие, пока она истекала слюной, смотря порнофильм в реальном времени. Фантазия забегала далеко. Я уже несколько раз трахнул этот рот, что любит показывать зубки и резко высказываться и эту вагину, которая течёт, как у последней падшей шлюхи. Реальность смешивалась с наваждением, где каждое движение становилось всё быстрее и развратнее. Наблюдая за её реакцией, я чувствовал, как барьеры стираются, оставляя место лишь первобытным инстинктам и жажде обладания. Хочу её так, что готов стереть все свои устои и убеждения. Это наказание и оно не должно прерваться.

Взгляд её затуманился, а дыхание сбилось, что только сильнее подстегивает мой азарт. В этом моменте не существовало ничего, кроме этого электрического напряжения между нами и осознания того, насколько глубоко мы погрузились в эту игру.

Игра или же наказание? Я вновь запутался в собственных мыслях, чтоб его!

Я не собирался останавливаться на достигнутом, наслаждаясь контрастом между её внешним образом и тем, как жадно она пялилась, хоть и пыталась это скрыть. Каждое движение руки вокруг члена вызывало новую волну дрожи, и я хотел, чтобы она видела всё до последнего. Пусть запомнит это посекундно, и отпечатает в сознании как молитву к Богу. Или Дьяволу.

Она облизнула губы, и я не смог больше держаться, выпуская струю спермы и запрокидывая голову назад, утопая в экстазе. Бедра дернулись вперёд, выдавливая из меня всё до конца. Низкий стон прошёлся вибрацией по комнате, отдаваясь в висках и принося с собой постепенно наступающее чувство полного удовлетворения. Её выражение лица доводило до края и позволяло оргазму продлить свой миг блаженства.

Я чувствовал, как напряжение окончательно покидает мышцы, оставляя после себя лишь приятную слабость и тепло, разливающееся по всему телу.

— Понравилась представление?

Синичка покраснела ещё пуще, звякнув цепями в новой попытке освободиться.

— Теперь подумай над своим поведением. — Я встал, заправляя всё ещё напряженный стояк в штаны, и нажал комбинацию, чтобы опустить её. Прерывистое дыхание девушки сходилось с моим. Рад, что смог исполнить своё наказание. Она возбуждена до предела, но не получит желаемое.

Алиса смирно сидела на месте, не сводя с меня глаз, пока я отстёгивал сдерживающий её металл. Больше ничего не лишало движений, но она не двинулась с места, смотря, как я направляюсь к выходу из комнаты. Один. Без неё, не забыв прихватить с собой бутылку с янтарной жидкостью. Это мне определённо понадобится сегодня ночью.

— В углу стоит раскладушка со всеми нужными постельными принадлежностями. Выспись хорошенько, завтра нас ждём долгий путь. Будь хорошей девочкой и не буянь. — Сказал я безразличным голосом, хоть это и далось с трудом, и вышел за тяжёлую местами проржавевшую дверь, закрывая её за собой на засов.

Ни криков и просьб выпустить, ни стуков руками в дверь. Ничего. На лице застыла нервная улыбка, когда я допил всё содержимое до конца и сжал бутылку одной рукой со всей силы. Осколки пронзили ладонь, принося с собой расслабление и уводя все мои мысли подальше от подвала, где сидела, словно в клетке, моя синичка.

Я поднимался наверх, оставляя капли крови за собой и не мог понять, в какой момент всё пошло по одному месту и всё, о чем могу думать — это чёрные большие глаза, которые выдают всё, что творится в душе их обладательницы.

Ё́баное наваждение, от которого необходимо избавиться в кратчайшие сроки, пока всё не зашло слишком далеко.

***

Утром я вернулся, чтобы забрать Алису из комнаты. Ночка была не из лёгких. Как и ожидалось, сон не шёл. По моему приказу все сборы уже были произведены, и фура ждала всех пленников, чтобы увести их на следующую точку, где будет проходить третья, последняя игра.

Я долго смотрел на то, как она мирно спит на раскладушке, накрывшись тонким пледом. Тёмные волосы разметались по подушке, а на шее и руках красовались красные следы от металлических конструкций. Я напрягся, злясь на самого себя за то, что вновь причинил ей боль. До скрежета сжал челюсть. Она не виновата, что попалась в мои лапы. Нелепая совокупность обстоятельств.

Убрал с лица выбившуюся прядь волос и задержал руку, погладив её по щеке. Алиса слегка приоткрыла глаза, но увидев меня, окончательно проснулась и подскочила на раскладушке.

— Пора выдвигаться, если мы хотим успеть к завтрашнему дню оказаться на месте. Все ждут тебя. — Мой голос не дрогнул. За ночь я переосмыслил всё и пришёл к единственному правильному выводу. Она не должна отогреть моё заледеневшее сердце. Не должна стать слабостью, на которую могут надавить.

Я взял её за руку и небрежно повёл наверх. Она смиренно ступала за мной, не говоря ни слова и меня это ебать как настораживало. Я ожидал криков, истерики и попыток ударить меня, но не молчание.

Моя свободная рука была перевязана и противно пульсировала, усиливая жжение при каждом движении. Благодаря выпитому алкоголю кровотечение усилилось и медикам пришлось постараться, чтобы остановить его. Я давно привык получать раны, и они уже являлись неотъемлемой частью жизни, но Алиса… Все эти дни терпела и ни разу не пожаловалась. С такими глубокими порезами на обеих руках обычный человек не смог бы ничего толком сделать ещё месяц как минимум.

Я подвёл её к душевой комнате и повернулся к ней всем корпусом, склонив голову. Высокая, но не для меня с моими почти двумя метрами роста. Её бездонные глаза завораживали. Мне ещё не доводилась видеть настолько тёмный оттенок карих глаз. Они как пасмурная непроглядная ночь, которая затягивает в своё царство и не позволяет найти оттуда пути обратно.

— Нужно торопиться, приведи себя в порядок. Даю десять минут. Справишься сама?

Она коротко кивнула и открыла дверь, чтобы зайти, но остановилась. Оглядев меня, Алиса остановила взор на моей раненой руке и кивнула в её строну.

— Что с ней?

— Не бери в голову, синичка, и поторопись, иначе я зайду вместе с тобой и помогу тебе. Не обещаю, что смогу сдержаться при виде твоего обнажённого тела.

Алиса округлила глаза и торопливо нырнула в душевую, плотно прикрыв за собой дверь. Я рассмеялся и примкнул спиной к стене, слушая, как она копошится, а затем как включает кран и позволяет струям воды касаться своей кожи. Пиздец… Член опять твёрже стали и чувствует себя некомфортно даже в широких чёрных джинсах.

Я терпеливо ждал, пока она оденется, почистит зубы и наденет новый комплект одежды, что уже был приготовлен.

Синичка выпорхнула ко мне с влажными волосами и порозовевшими щеками, обдавая меня запахом шампуня и геля для душа. Даже они не могли перебить её собственный запах, который уже осел у меня в носу и не выветривается, даже когда её нет рядом.

— Идём, нас все уже ждут. — Коротко бросил я, вновь включая прежнего себя, и пошёл вперёд, ведя нас по извилистому коридору к выходу. Она обула белые новые кроссовки, что мои работники подготовили для всех и вывел её из здания, направляясь к припаркованной рядом фуре. Спереди него стоял мой джип, а позади ещё три машины для охраны и сопровождения.

Я отдал Алису на попечение Мира и закурил сигарету, стараясь отвлечься и не пялиться на это сочную жопу, когда она залазила внутрь к остальным пленникам. Дым проходил через лёгкие и выходил наружу едкими клубами, которые в жару казались особенно сизыми. Следующая игра будет особенно впечатляющей и ради неё я отсрочил, благодаря своим связам, снос этого устрашающего здания. Оно пугало многих до усрачки одним своим видом снаружи, но внутри всё ощущалось намного хуже.

— Всё готово. — Отчитался Глеб, подходя ко мне тоже докуривая сигарету.

— Прекрасный день, чтобы мои игрушки могли провести время в изнурительном ожидании задания. Садимся по машинам.

Проверив ещё раз всё как следует, в том числе и видеонаблюдение внутри фуры, я сел в свой тонированный джип на заднее сидение и включил ноутбук.

На электронную почту пришло несколько писем, с которыми нужно разобраться как можно скорее, поэтому ближайшие три часа уйдут на работу с ними. Как же заёбывает эта волокита. Она никогда не радовала, но была необходима, чтобы исключить ошибки. Пока отец был жив, он учил меня всему. Как управлять бизнесом, как подделывать документацию и проводить фальшивые отчёты. Мне удалось и самому придумать схему, как выводить чёрные деньги в чистые и не попасться налоговой.

Стараюсь почаще спихивать подобную работёнку на Глеба, но сейчас эти письма требуют конкретно только личного рассмотрения. Особенно сейчас, когда приходится быть особенно аккуратным. Я собираюсь, нет, я должен уничтожить этих ублюдков, не только ради выгоды компании, но и ради сестры, которая оказалась втянута во всё это дерьмо не по своей воле…

— Кирилл, включи Бетховена.

Водитель коротко кивнул, порывшись в телефоне находя мою любимую симфонию номер один. С первыми нотами я погрузился в рассмотрение документов, напевая излюбленный мотив.

— Ты чувствуешь это, Глеб? — спросил я, когда музыка стала подходить к своему окончанию. Он сидел на пассажирском сидении, развернувшись ко мне и приподнимая брови в явной усмешке.

— Конкретнее, что я должен почувствовать?

— Контраст между первой и последней частью. Вначале она нежная и богатая своей простотой, а к концу раскрывается, немного бунтует и буйствует. Она напоминает мне кое-кого строптивого, что раз за разом показывает себя с новой стороны.

— Уж не знаю, с кем конкретно ты связываешь эту музыку, Стас, но у меня перед глазами только тот наркоман, которого ты делил по частям и скормил ему собственные яйца. К слову именно она играла на фоне.

— Он заслужил это. — Я рассмеялся, пролистывая второе письмо и печатая короткий, но информирующий ответ. — Никто не смеет воровать у меня и стучать как идиот.

— Не могу не согласиться с тобой.

Когда работа была сделана, мне стало интересно, чем занимаются мои игрушки. Я включил трансляцию на ноутбуке и прикурил, стряхивая пепел в специально отведённую пепельницу, встроенную в дверь.

Мир раздал им поздний завтрак в виде бутербродов и сел на место к другим моим ребятам, продолжа какой-то свой разговор. Алиса гладила по волосам избитого парня и даже не думала притрагиваться к еде, передав её девушке, что сидела слева от неё. Представляю, как сейчас она ненавидит меня, видя своего дружка таким. Я невесело улыбнулся, нервно поднося сигарету к губам.

Убедившись, что в остальном всё спокойно, решил наконец вздремнуть, иначе скоро синяки под глазами станут ярче вдвойне. Нельзя терять бдительность и концентрацию, которая мне необходима, чтобы оставаться всегда начеку. Ехать ещё очень долго, уверен, что подчинённые прекрасно справятся со всем, учитывая то, как я их вчера вздрючил, после того, как вернулся из подвала.

Спустя сутки мы подъезжали к назначенному месту и ждали, пока пленные пообедают и наберутся сил. Голодные они не смогут пробежать и метра, а бегать им придётся оооочень много.

Мои ребята вывели их из фургона и они, все как один, прикрыли глаза от яркого света, пытаясь сфокусироваться и осмотреться. Последнее задание будоражило меня, как торчка под очередной дозой. Возможно, кто-то сможет всё-таки найти выход, но не факт, что удача отвернется и их постигнет участь валяться в грязи, вряд ли когда-то найденными спасателями и погребёнными под остатками того, что останется после сноса.

— Хочу представить вам самый известный в нашей стране заброшенный объект — Хо́вринская заброшенная больница. Когда-то, в восьмидесятых годах её с большими надеждами о спасении жизней, строили, но, увы, из-за множественных ошибок проект закрыли, и она долгие годы остаётся привлекательным местом для отбросов человечества. В скором времени планируется её уничтожение, но к счастью, мы успеем здесь поиграть. — Я стоял перед толпой молодых, когда-то перспективных ребят и рассказывал это со счастливым лицом, словно профессор на лекции. Мне дико нравилось видеть испуг и небывалый страх в мордашках каждого игрока. Это разносило по телу разряд электричества, который покрывал тело мурашками. — Могу пожелать удачи, ведь каждый уголок не просто построение, а опасное место, которое может обрушиться в любой момент. Имейте в виду, что внутри множество скрытых ловушек.

Тишина разбавлялась лишь щебетанием птиц, звуками машин от близлежащей проезжей части и дуновением ветра, который уже стал срывать листья с деревьев и бросать их к ногам. Жилые дома находились сравнительно недалеко, но чтобы хоть что-то услышать, нужно обладать неповторимым острым слухом. Да и в современном мире мало кому есть дело, что творится у других. Люди стремятся прикрыть только свои задницы и обезопасить себя от подобного, не вмешиваться.

Я старался не смотреть на Алису, чтобы не дать заднюю и не посадить её в машину, обезопасить от выполнения задания. Это будет мучить меня, твою мать, но отступать нельзя.

— У вас всего полчаса, чтобы найти выход из разных точек больницы. Сейчас мои помощники наденут на вас повязки и каждого сопроводят до своего места. Как только прозвучит выстрел, это будет началом старта. Не уложитесь во время — знаете, что будет. Я не умею шутить, и не склонен к жалости. Мне нужны только стойкие и прожжённые люди, которые смогут работать со мной и принести выгоду.

По моей команде, охрана подошла к каждому и надела на них повязки, заводя в здание. Глеб по моей личной просьбе сопровождал её и должен был провести её менее опасное место. Она умная девочка и справится с этим.

Сердце билось глухо и спокойно, как если бы я просто проживал жизнь, смотря унылый сериал по телеку, но вот предвкушение давало всё же свою волну эмоций, хоть и не заметных другим, но будоражащих и заставляющий дикую улыбку расцвести.

Глава 7

Глава 7

Алиса

Прозвучал выстрел. Я вздрогнула и сняла повязку с глаз, обеспокоенно осматриваясь по сторонам. Полуразрушенное здание источало спёртый запах, который не выветривался даже сквозь рваные щели. Много раз слышала истории про эту больницу, но никогда не думала, что окажусь в ней. Отвратительное место, несущее в себе множество смертей, жертвоприношений, похищений и ещё чего похуже, от чего по телу бежит холодок.

Я осторожно подбежала к окну, точнее тому, что от него осталось, внимательно рассматривая пространство под ногами на предмет ям, или острых штырей.