Новая эра. Воскрешение традиций

И в светящейся мгле древней пещеры, под безмолвным взором камней, которым было равно, какое будущее выберут эти хрупкие, отчаянные существа, родилось нечто большее, чем союз мести. Родился последний дозор.

Дик медленно поднялся на ноги, подошёл к ним и протянул руки – одну Тее, другую Шону.

– Тогда решено, – сказал он, и в его голосе впервые за весь разговор не было ни горечи, ни сомнения. – Мы идём до конца. Все трое. И пусть этот камень будет свидетелем нашей клятвы.

Тея вложила свою руку в его ладонь, чувствуя, как грубая, мозолистая кожа брата смыкается вокруг её пальцев. Шон сделал то же самое – и вот они стояли втроём, соединённые не кровью (хотя кровь тоже была), а чем-то большим – общей болью, общей целью, общей надеждой.

Стоя между братом и Шоном, чувствуя тепло их ладоней, Тея вдруг поймала себя на странной мысли: она не помнила, когда в последний раз к ней прикасались просто так. Не во время тренировки, не для того, чтобы перевязать рану. А просто – чтобы поддержать. Мама делала это постоянно – обнимала, гладила по голове, поправляла воротник. После её смерти прикосновения стали другими: жёсткими, функциональными, как у Дика, когда он ставил ей блоки или вытаскивал из очередной передряги.

И только сейчас, когда пальцы Шона переплелись с её, а тяжёлая ладонь брата накрыла их сверху, Тея поняла, как сильно она по этому скучала. Как сильно ей не хватало простого, человеческого тепла. Это открытие было почти таким же пугающим, как предстоящая битва. Но отказываться от него она не собиралась. «Я имею право, – подумала она. – Имею право на это. Хотя бы на это».

Светящиеся стены пещеры мерцали ровно и спокойно, будто одобряя их решение. Где-то в глубине продолжал журчать ручей, напоминая, что время не остановилось, что впереди – путь. И они пойдут по этому пути вместе.

Глава 7: Лагерь Ситанэ

Лагерь Ситанэ

Путь был долгим, сырым и однообразным. Лабиринт переходов, казалось, не имел конца: низкие своды, с которых капала вода – каждая капля падала с глухим стуком, отдаваясь эхом в пустых коридорах, – завалы из обломков древней техники, пересечения тоннелей, отмеченные лишь выцветшими стрелками на стенах. Воздух с каждым шагом становился тяжелее, пропитанный запахом ржавчины и времени.

Дик вёл их безошибочно, как по навигационной карте, встроенной прямо в сознание. Иногда он останавливался, прислушиваясь к тишине, касался стены ладонью, будто считывая память камня, и выбирал направление. Его пальцы скользили по шершавой поверхности, словно он пытался уловить пульс этого места. Его движения были уверенными, но в глазах читалась глубокая, личная скорбь – он возвращался домой, которого не видел семь долгих лет, и этот дом стал братской могилой.

Тея шла следом, наблюдая за братом. Впервые она видела его таким – не сосредоточенным стратегом, не суровым наставником, а человеком, который боится того, что увидит. Ей хотелось коснуться его плеча, сказать что-то ободряющее, но она знала: слова сейчас бессильны.

Шон, замыкавший группу, молча сканировал пространство позади. Его инстинкты, обострённые годами одиночного выживания, не улавливали угрозы, но он знал: в таких местах опасность часто приходит не сзади, а изнутри – из собственных воспоминаний.

Через два часа изнурительного перехода узкий проход внезапно расширился, упёршись в гигантский, колоссальный разлом в земной толще. Они вышли на каменный выступ, и перед ними открылся Лагерь Ситанэ.

Тея замерла, поражённая открывшимся зрелищем.

Перед ними открылся Лагерь Ситанэ. Это не было поселение – это было кладбище надежд, законсервированная трагедия, застывшая в камне и пыли. Десятки, сотни низких, приземистых куполов, слепленных из каменного щебня, ржавых металлических панелей и спекшегося пластика, лепились по обеим сторонам гигантского разлома, словно ракушки на борту затонувшего корабля. Некоторые купола были разрушены, их остовы зияли чёрными провалами, другие стояли целыми, но мёртвыми – тёмные глазницы окон, за которыми никто не жил. Воздух здесь стоял неподвижно, пропитанный запахом вековой пыли, сырости и сладковатой, тошнотворной плесени. Ни огонька в тёмных провалах окон, ни звука – только низкий, вибрирующий гул, который, казалось, исходил из самой земли, из недр разлома. Гул этот был ровным, безнадёжным, как дыхание умирающего.

Там, упираясь в тёмную стену пещеры, стояла Станция – уродливое, коренастое, многоярусное сооружение, напоминавшее глыбу ржавого металла и бетона. Метров тридцать в высоту, оно было испещрено трубами, вентиляционными решётками и мерцающими тусклым синим светом экранами. Она гудела, как раненый, но не сдавшийся механический зверь, – единственный признак какой-то жизни в этом царстве мёртвых. От неё тянулись толстые кабели и трубопроводы к ближайшим куполам, словно пуповины, питающие призраков.

– Добро пожаловать в Ситанэ, – глухо произнёс Дик, и его голос был поглощён гулкой пустотой. В этом голосе слышалась такая боль, что Тея невольно сжала кулаки. – Я здесь вырос. Здесь меня учили выживать. И отсюда я ушёл семь лет назад, когда Клера позвала меня защищать тебя, Тея.

Он не обернулся, и она не видела его лица. Но ей показалось, что его плечи вздрогнули – или это была игра теней?

Они начали спускаться по грубо вырубленным в скале ступеням, ведущим к ближайшему ряду куполов. Песок под ногами хрустел, перемешанный с осколками пластика и ржавыми болтами. Каждый шаг отдавался хрустом, слишком громким в этой давящей тишине. Тишина была зловещей.

Из-за угла самого крайнего купола выскользнула фигура. Тея не услышала шагов – только лёгкий шорох, похожий на вздох ветра. Девушка в чёрном облегающем комбинезоне и длинном плаще, казалось, состояла из той же тьмы, что окутывала лагерь. В следующий миг её руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, взметнулись – и в них, словно материализовавшись из пустоты, возникли два бластера. Дула хищно нацелились на группу, и в этом движении не было ни грамма лишнего – только смертоносная, отточенная годами выживания эффективность.

Тея мгновенно вскинула трость, готовая разложить её в любой момент. Шон бесшумно сместился, прикрывая её спину. Дик замер, не делая резких движений.

Но выстрела не последовало. Вместо этого оружие дрогнуло в её руках, и дула медленно опустились. Зоркие глаза, скрытые в тени капюшона, расширились.

– Дик? – её голос, обычно твёрдый и насмешливый, прозвучал сдавленно, с нотой невероятного, болезненного надежда. – Это… призрак? Или правда ты?

Дик сделал шаг вперёд, сбросив капюшон своего плаща. Свет, падающий сверху от какого-то древнего светильника, выхватил его лицо – измождённое, в шрамах, но живое.

– Кейси.

Это было не объятие. Это было падение. Она не бросилась к нему – она рухнула, обвив его шею руками так крепко, что кости хрустнули. Бластеры глухо стукнулись о его лопатки и упали в песок. Её плечи затряслись. Тея видела, как пальцы Кейси впились в ткань куртки Дика, будто она боялась, что он исчезнет, растворится в воздухе, как мираж.

– Говорила же… – её слова прозвучали ему прямо в ухо, прерывисто, между рывками дыхания. – Говорила, упрямый, тупой, непробиваемый чурбан, что ты вернёшься! Говорила! А ты… «Нет, Кейс, это слишком опасно, оставайся…»

Дик не ответил. Он просто прижал её к себе, закрыв глаза, и на его обычно каменном лице на миг проступила такая беззащитная, детская боль и облегчение, что Тея невольно отвела взгляд. Ей показалось, что она подглядывает за чем-то сокровенным, что не предназначено для чужих глаз. Он позволил себе эту слабость всего на несколько секунд. Потом осторожно отстранил её, держа за плечи.

– Всё та же, Кейс. Неисправимая.

– Только смерть исправит, – она вытерла щёку тыльной стороной ладони, поднимая с земли оружие и с привычной ловкостью втыкая его в кобуры на бёдрах. Её лицо снова стало сосредоточенным, но глаза, тёмные и умные, теперь сияли. В них была не просто радость – в них было что-то большее: надежда, которую она, казалось, похоронила вместе с Ситанэ. Взгляд её, острый и оценивающий, как сканер, скользнул по Тее, задержался на её белых волосах и серьёзных серых глазах, потом перешёл на Шона, отметив его стойку, оружие и оценивающий взгляд.

– А компания у тебя… колоритная, – сказала Кейси, и в её тоне прозвучала не враждебность, а профессиональный интерес. Она оценивала их так, как оценивают потенциальных союзников или противников – быстро, точно, без лишних эмоций.

– Кейси, это Тея, – Дик положил руку на плечо сестры. – Моя сестра. Родная.

Тея кивнула, встретившись взглядом с девушкой. В её собственном тоне, когда она представилась, промелькнул лёгкий, почти неощутимый вызов, проверка: «Сестра. Тея». Она не знала, как Кейси относится к Дику, но по тому, как та на него смотрела, догадывалась – это не просто друзья.

– Интересно, – Кейси приподняла бровь, и на её губах появилась лёгкая, понимающая улыбка. – О сестрёнке ты как-то запамятовал упомянуть за все наши долгие ночи у карт. – Её взгляд перескочил на Шона.

– Шон, – сказал он просто, кивнув. Его поза была расслабленной, но готовой, взгляд – уважительным, но анализирующим: воин к воину. Он сразу понял, что эта девушка не из тех, кого можно недооценивать.

– Парень Теи, – добавил Дик, и в его голосе прозвучала твёрдая, одобрительная нота. Шон заметил, как Кейси на мгновение прищурилась, оценивая эту информацию.

– Рада, – Кейси кивнула в ответ, завершая безмолвную оценку. – Что, скажите на милость, привело вас в наши гостеприимные руины? Не туристический же маршрут по местам былой славы.

Дик вздохнул, и его лицо снова стало суровым. Весь тот свет, что появился в нём при встрече, снова ушёл вглубь, спрятался под маской.

– Нам нужен корабль. Быстрый, незаметный, вооружённый. Оружие, припасы, медикаменты. Всё, что можно собрать. И причина… та же, что и девятнадцать лет назад, Кейс. Только теперь часы тикают громче.

Девушка замерла. Вся её лёгкость, всё подобие улыбки испарились, осталась лишь стальная, холодная суть, выкованная годами ожидания и ненависти. Её глаза стали похожи на лезвия.

– Поняла, – коротко бросила она. – Тогда нечего стоять на виду. Пойдём. В дом. Там и поговорим. Без лишних ушей, даже если они каменные. – Она бросила взгляд наверх, на тёмные выступы скал. – Моё правило: история в обмен на снаряжение. Полная история.

Кейси повела их между куполами к одному из жилых строений, чуть более ухоженному на вид. Тея заметила, что девушка идёт так, чтобы всегда видеть всех троих – старая привычка того, кто привык ждать подвоха. По пути она бросила через плечо:

– Остальные наши – Рик и Кайл – сейчас на станции, колдуют с движком. Уже третий день там пропадают, иногда даже ночевать остаются. А вот и наши «призраки», – Кейси кивнула в сторону лестницы, ведущей на станцию. Оттуда, переругиваясь, спускались двое.

Первым шёл парень, по ощущениям ровесник Шона или Дика, лет двадцати, с въевшейся в кожу машинной грязью и вечно взъерошенными тёмными волосами. Его руки были в масле, на щеке – свежая царапина. На плече он тащил ящик с инструментами, который позвякивал при каждом шаге. Это был Рик. Он что-то яростно доказывал, размахивая свободной рукой.

– …я тебе в сотый раз говорю: если ты поставишь туда усиленный преобразователь, у тебя весь контур полетит к чёрту! Это не игрушки, это физика!

– А я тебе в сто первый: без него мы не выжмем нужную мощность! – парировал паренёк, идущий следом. Кайлу на вид было лет тринадцать – худой, длинноногий, с копной рыжих вихров, точь-в-точь как у сестры. В руках он держал потрёпанный планшет, на котором, судя по мелькающим графикам, шли какие-то расчёты. Он так увлечённо спорил, что чуть не споткнулся о собственные ноги.

Завидев незнакомцев, оба синхронно замолчали и уставились на группу с нескрываемым любопытством.

– Это ещё кто? – буркнул Рик, сбрасывая ящик на песок и окидывая Шона подозрительным взглядом. Его глаза, умные и цепкие, быстро оценили вооружение и стойку незнакомцев.

– Не узнал что ли, – коротко ответил Дик.

– Дик? – Рик присвистнул, переводя взгляд на старого друга. – Вот кого не ожидал увидеть здесь, так это тебя. На его лице мелькнуло искреннее удивление, смешанное с радостью, которую он, впрочем, быстро спрятал под маской ворчливости.

– А ты все так же копаешься в технике? Вижу и компаньона себе нашел? – Дик кивнул на паренька. – Кайл, ты что ли?

Мальчишка молча кивнул. Взгляд его, ещё детски-круглый, но уже цепкий и внимательный, скользнул по Тее, задержался на Шоне и наконец упёрся в Дика. В этом взгляде было не просто любопытство – было изучение, запоминание, анализ. Тея подумала, что этот мальчик, несмотря на возраст, опаснее многих взрослых.

Дик смотрел на него – на этого долговязого мальчишку с такими знакомыми рыжими вихрами, как у Кейси, – и чувствовал, как где-то глубоко внутри что-то ёкает. Он помнил его крошечным, завёрнутым в одеяло, когда Кейси, совсем девчонка, таскала его за собой по лагерю. А теперь этот малыш вырос, пережил бойню и стал тем, кто спорит с Риком о мощности преобразователей. Кайл, конечно, не помнил ничего.

– Идем уже, – вздохнула Кейси. – Дома поговорим. Она положила руку на плечо брата, и в этом жесте было столько защиты, что Тея вдруг остро почувствовала, как сильно ей самой не хватает материнской заботы.

Их «дом» снаружи ничем не отличался от других брошенных куполов – тот же щебень, те же ржавые вставки. Но внутри… внутри пахло жизнью. Слабой, упрямой, но жизнью. Запах олифы и металлической стружки, тёплого хлеба и сушёных трав, слабый аромат какого-то местного чая. Этот запах ударил в нос Тее, и у неё на мгновение перехватило дыхание – так пахло в их доме с мамой и Диком, до всего. Это была странная конструкция – четыре небольших помещения-луча, сходившиеся в крошечной общей зоне, которая служила одновременно кухней, столовой, мастерской и штабом. На стенах висели схемы, карты, чертежи. Некоторые были испещрены пометками, сделанными от руки – явно Риком. На полках стояли банки с деталями, инструменты, несколько потрёпанных книг.

Тея провела пальцем по корешку одной из них – «Основы термодинамики для начинающих». Книга была зачитана до дыр.

Комнату для гостей – узкую каморку с двумя жёсткими койками и ящиком у стены – Кейси указала молча. Пока она возилась с небольшой печкой, разогревая что-то похожее на густое овощное рагу, Дик начал рассказ. Тея и Шон молча слушали, изредка добавляя детали, когда Дик касался их части истории.

Рик и Кайл расположились у стола. Рик, забыв про усталость, с интересом слушал, временами хмыкая и потирая подбородок. Кайл же, наоборот, сидел неподвижно, впитывая каждое слово, и только его глаза бегали по лицам говорящих – он явно прокручивал в голове все варианты развития событий.

Шон сидел в углу, прислонившись к стене, и слушал. Он не вмешивался, но его глаза внимательно следили за каждым, кто входил в комнату – старые привычки не умирают.

Кейси слушала, не перебивая, лишь иногда её пальцы чуть сильнее сжимали ложку или она бросала короткий, острый взгляд на говорящего. Когда Дик рассказывал о том, как Тея упала в ловушку и как Шон её спас, Кейси посмотрела на Шона с новым уважением. Когда Дик закончил, в крошечном помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых механических часов на стене и гулом Станции снаружи.

– Значит, Даррелл, – нарушил тишину Рик. Он откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в потолок. – Старший инквизитор. Я слышал о нём. Говорят, он настоящий фанатик, лично проводил самые грязные чистки. – Рик перевёл взгляд на Шона. – Ты хочешь добраться до него? Это самоубийство. Даже если мы пробьёмся к Дарену, Даррелл будет рядом, в тени. Он как тень самого Магистра.

– Я знаю, – спокойно ответил Шон. – Но выбора нет.

– Выбор есть всегда, – вдруг подал голос Кайл. Все обернулись к нему. Мальчик смутился, но продолжил: – Ну… стратегически. Можно ударить не в лоб, а отвлечь. Устроить диверсию где-то ещё, чтобы распылить силы. – Он замолчал, поняв, что на него смотрят, и уткнулся в планшет.

Дик усмехнулся:

– Толковый парень растёт. Мы обсудим тактику позже, но идея здравая.

Дик провёл рукой по лицу, и его пальцы на мгновение задержались на свежем шраме у виска – подарке от схватки в карцере.

– Нам повезло, что «Ласточка» рухнула именно здесь, рядом с твоим… тылом. Хотя её… немного жаль. Хорошая была машина. Быстрая. Помню, как мы её здесь собирали, винтик за винтиком. В его голосе впервые за долгое время послышалась ностальгия.

– Мы здорово потрудились, прежде чем он стал летать, – тихо отозвалась Кейси, глядя на пламя в печке, но видя, видимо, совсем другое. – Помнишь, как ты три дня подбирал сплав для форсажных пластин, а я тебе твердила, что ты сошёл с ума и мы взорвёмся на первом же тесте?

– Помню, – уголок рта Дика дрогнул в подобии улыбки. – А потом ты сама нашла ту самую присадку в старом складе.

– Потому что кто-то должен был спасти проект от твоего упрямства, – она наконец повернулась к ним, расставляя по кругу миски с дымящимся рагу. Пар поднимался к потолку, смешиваясь с холодным воздухом. – После того нападения, четыре года назад… выжили только мы трое. Я, Кайл – ему было восемь – и Рик. Нас… нас отправили в дальние туннели за грибами-светильниками за сутки до атаки. В качестве наказания за то, что мы с Риком «позаимствовали» сканер для картографирования. Ирония судьбы. Мы вернулись и нашли… это.

Она жестом обвела пространство вокруг, но все поняли, что она имеет в виду не купол, а всё это мёртвое пространство, эту гигантскую могилу. В её голосе не было слёз, только сталь.

– С тех пор мы здесь. Сторожим призраков. И ждём.

Тея смотрела на неё и понимала: эта девушка прошла через то же, что и она сама. Потеряла всех, но не сломалась. И от этого в груди рождалось странное чувство – не жалость, а уважение.

Кейси замолчала, глядя на пламя в печке. В её глазах отражались не только языки огня, но и тени прошлого. Она вдруг улыбнулась – той самой редкой, тёплой улыбкой, которую Дик помнил с детства.

– Помнишь, Дик, как мы впервые встретились? – тихо спросила она. – Были совсем малявками, но я хорошо помню. Ты тогда только появился в Ситанэ, такой угрюмый, молчаливый. Рик сказал, что тебя привезли откуда-то сверху, и ты не хочешь ни с кем разговаривать. А я, дура, решила, что ты просто важничаешь. Подошла и толкнула тебя в плечо: «Эй, новенький, сдашь норму по грибам?»

Дик усмехнулся, тоже вспоминая.

– А ты в ответ чуть не сломал мне руку, – хмыкнула Кейси. – Я тогда здорово обиделась. А потом Рик объяснил, что у тебя рефлексы как у кошки, и ты просто среагировал на прикосновение. Мы с тех пор и подружились. Ты, я и Рик. А Кайл тогда ещё под стол пешком ходил.

Она посмотрела на брата, который сидел, примостившись на ящике, и слушал разговор с любопытством.

– Ему было всего четыре, когда ты ушёл. Он тебя совсем не помнит. Для него ты просто легенда – тот парень, который строил «Ласточку» и потом исчез.

Кайл нахмурился, пытаясь вспомнить, но потом пожал плечами:

– Помню только какие-то обрывки. Запах машинного масла, чьи-то большие руки, которые подбрасывали меня в воздух. И голос: «Держись, малыш, всё будет хорошо». Наверное, это был ты. Он сказал это так просто, будто речь шла о чём-то обыденном, но в его глазах мелькнула тень – ему было обидно, что он не помнит человека, который для сестры был так важен.

Дик молча кивнул, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Он и не думал, что в Ситанэ остались люди, для которых он был чем-то большим, чем просто беглецом.

Тея наблюдала за ней, за тем, как она и Дик обмениваются взглядами, понимая друг друга с полуслова, с полунамёка. В её груди клубилось странное, сложное чувство. Не ревность. Скорее, глубокая, щемящая грусть и… облегчение. У её брата, оказывается, всё это время был свой уголок мира. Свой человек. Свой тыл. И это было правильно. Это давало ему силу, которую она в нём всегда чувствовала, но не до конца понимала.

Кейси перехватила её взгляд и чуть заметно улыбнулась – не насмешливо, а тепло, словно говоря: «Я понимаю. Ты его сестра. Значит, теперь и моя».

Тишина снова стала давящей. И её, на этот раз окончательно, разорвал голос Кейси. Спокойный, ровный, не допускающий возражений.

– Я иду с вами.

– Ты понимаешь, почему мы не пошли раньше? – спросил Дик, испытующе глядя на неё. В его голосе звучала не надежда, а скорее желание убедиться, что она всё осознаёт.

Кейси усмехнулась:

– Догадываюсь. Во-первых, ваша крепость, небось, была напичкана смертью похлеще наших подземелий. Пока разобрались – годы ушли. Во-вторых, она, – Кейси кивнула на Тею, – была соплёй, которую жалко было подставлять под пули. Да и к обещаниям ты всегда относился серьезно. А в-третьих… вы ждали, пока Дарен сам не выйдет из тени. Пока не совершит ошибку, собрав всех своих шавок в одном загоне.

Дик медленно кивнул:

– Именно. Раньше мы могли только убить его. И то не факт. А сейчас… сейчас мы можем похоронить всю его систему разом. Церемония, коронация, вся верхушка Надзора в одном зале. Идеальная мишень.

Он на мгновение замолчал.

– Кейс… – начал он, но она резко подняла руку.

– Он убил и моих, и твоих, – сказала она, и каждое слово было выточено из льда. – Или ты думал, я все эти годы просто сидела здесь и вязала носки из паутины? Я ждала. Ждала либо тебя, либо удобного момента, чтобы самой начать охоту. Теперь есть и то, и другое. И если ты думаешь, что оставишь меня здесь сидеть и грызть ногти, пока ты лезешь в самую пасть к тому монстру… ты жестоко ошибаешься. Без меня ты не получишь ни грамма топлива, ни одного патрона, и уж тем более – корабль. Это не ультиматум. Это констатация факта. И точка.

– Я с тобой, Кейс, – неожиданно подал голос Рик. Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась та же сталь, что и у Кейси. – Если ты идёшь, я иду. Корабль без меня вы не поднимете. Да и вообще, кто вам будет объяснять, где какая кнопка?

– Рик… – начал Дик.

– Не начинай, – отрезал Рик. – Я всё решил. Мы с Кайлом уже обсуждали это. Если вы идёте на такое дело, без нас вы либо не доберётесь, либо взорвётесь на полпути. – Он покосился на мальчика. – Кайл?

Кайл поднял голову от планшета. В его глазах горел азарт, но он явно старался держаться серьёзно.

– Я… я могу пилотировать, – сказал он, чуть заикаясь. – «Тень» быстрее любого корабля, который есть у Надзора. Я знаю все её системы. Если надо будет уходить – я уйду. Никто не догонит.

Шон, до этого молчавший, усмехнулся:

– Самоубийц набирается на целый взвод.

– Это не самоубийство, – серьёзно ответил Кайл. – Это… это шанс. Наконец-то сделать что-то по-настоящему важное. А не просто сидеть здесь и ждать.

Дик смерил долгим, тяжёлым взглядом сначала Кейси, потом Рика, потом Кайла. Он знал этот взгляд. С ним было бесполезно спорить, его невозможно было сломать. Это была та же сила, что горела в его собственных глазах. Его плечи медленно обмякли – не от слабости, а от принятия неизбежного.

– Хорошо, – прошептал он, и в его голосе прозвучала не покорность, а признание равных партнёров. – Но в поле вы подчиняетесь моим приказам. Без обсуждений. Без споров. Если я скажу «ложись» – вы ложитесь, даже если под ногами кипяток. Договорились?

Уголок губ Кейси дрогнул в подобии той самой, знакомой ему, едкой улыбки.

– Принято, капитан. Но оставь за мной право потом сказать «я же говорила». – Она усмехнулась.

Рик молча кивнул, а Кайл серьёзно, по-взрослому, протянул руку Дику:

– Договорились.

Дик на мгновение задержал взгляд на этой тонкой, ещё детской руке, потом пожал её – осторожно, чтобы не сделать больно.

– Добро пожаловать в команду, – тихо сказал он.

Позже, в тесной, почти как келья каморке, Шон обнял Тею сзади, прижавшись подбородком к её макушке. Свет от оконца-бойницы, забранного полимерной плёнкой, падал на них слабой полосой. За тонкой стеной слышались приглушённые голоса – Кейси, Дика, Рика и даже тонкий, настойчивый голосок Кайла, который явно пытался доказать свою правоту в каком-то техническом вопросе.

– Тяжёлый день, – тихо сказал он.

– Ещё какой, – она вздохнула, положив свои холодные руки на его, сцепленные на её животе. – Родной брат. Всё это время… он носил это в себе. И я ничего не знала.

– Он пытался тебя защитить. Способом, доступным ему, – голос Шона звучал в темноте не как оправдание, а как понимание. – Нелепо, грубо, возможно, глупо. Но с его-то прошлым… он, наверное, просто не знал другого способа показать, что ты для него важна.

– Знаю, – прошептала Тея, и её голос дрогнул. – И потому злиться не могу. Только… страшно. За него. За всех нас.

Он повернул её к себе, и в полумраке его глаза мягко светились.

– Я здесь. Всегда. Неважно, куда и за кем мы пойдём. В самую пасть ада – так вместе.