В тени веков. В погоне за былым

– Как и везде, – пожала плечом Илилла, проверяя, все ли в порядке и на своем месте.

Спустя несколько минут вся компания вышла из дома, после чего наемники и Одилы разошлись в разные стороны. Хоть метель улеглась, местные по-прежнему не спешили покидать жилища, и на улице можно было встретить редких жителей, которые хлопотали у себя во дворе или же шли куда-то по своим делам. Небо все еще окутывала серая поволока, но на горизонте уже маячила чистая голубая полоска, возвещающая о ясном дне. Стьёл шел впереди родителей и нес на плечах заготовленные мешки. Все мысли только и были заняты, что предстоящим визитом и тревогой, как примут Бролы. После вчерашнего надеяться на теплую встречу мог только круглый дурак, и стоило готовиться ко всему, что могли выкинуть родители Нелоса, особенно отец.

– Может, сначала сходить к прядильщицам? – спросила Марна, остановившись. Спрятав голову в плечи, она покрепче прижала к себе сверток с едой и посмотрела на мужа. – Как-то неправильно мы все делаем, не по уму.

– А если те еще сами ничего не знают? Если Бролы вообще ни к кому не ходили? А даже если и не так, то сначала стоит навестить их, а уж потом идти к остальным. Все-таки нужно сперва все уладить, хоть мы перед ними ни в чем не виноваты. Нам еще жить и жить в одной деревне, – возразил супруг, обращая взор на жилище Бролов, примыкающее к небольшой псарне, которую держал Канв.

Собак на ней водилось немного – меньше десятка, – зато все они отличались особой злобностью. И на охоте им не было равных среди соседских псов. Однако их боялись, и все знали: ежели Канв вышел на зверобой со своими собаками, то лучше не пересекаться с ним. И частенько от этих огромных косматых тварей с красными глазами на всю деревню стоял такой шум, когда они начинали лаять, что другая животина затихала. Но сейчас стояла полная тишина, точно псарня опустела. Одилы вошли в широкий, но заставленный всевозможными пожитками двор. Притормозив сына, Грай первый поднялся на крыльцо и постучал в двери, но на стук никто не ответил. Казалось, будто в доме вообще никого не было – настолько глухая и мрачная стояла тишь. Одил-старший постучал еще раз, затем еще и еще, зная, что Бролы никуда не могли уйти.

– Кому неймется? Кто тут по дворам шастает? – раздался грубый голос хозяина. Дверь резко распахнулась, но едва тот увидел, кого принесло, поспешил закрыться от незваных гостей.

Грай же успел упереться рукой в обшарпанное дерево и подставить ногу, чтобы уж наверняка.

– Убирайтесь по-хорошему, пока я не спустил на вас собак, – пригрозил Брол, заскрежетав зубами.

– Постой, Канв, так не пойдет. Мы пришли не ссориться, а чтобы разделить ваше горе, разве не для того нужны соседи и… друзья?

– Друзья? Наши семьи никогда не были связаны дружбой, хватит заливать!

– Но и не враждовали, – твердо возразил Одил-старший, продолжая придерживать дверь. – Так зачем начинать? Не лучше ли все обсудить мирно?

Тут послышался слабый и глухой голос Доры – та явно была нездорова. Канв откликнулся на зов, заверив жену, что все в порядке. Затем пару минут он просто продолжал молча стоять, навалившись на дверь, раздумывая над предложением.

– Твоя правда. Ладно. Но его, – гневное лицо Брола высунулось в проем, а полный ненависти взгляд устремился на Стьёла, – я не пущу, и не просите. Пусть щенок проваливает и даже не думает войти в мой дом, мне с ним не о чем говорить, как и Доре. А если не хотите по-моему, то будет никак, уяснили?

Ничего не оставалось, как согласиться с поставленным условием. Сперва Стьёл настаивал на том, чтобы без него родители не оставались наедине с Бролами, и предлагал поговорить в ином месте, например, у тех же прядильщиц или у дорожного алтаря. Однако отец убедил, что ничего с ними дурного не случиться, и парень сдался. Он передал матери заготовленные свертки, сошел с крыльца и посмотрел, как отец с матерью заходят в дом, и только после этого поплелся со двора. Оставаться сидеть и ждать возле той же псарни не очень-то и хотелось, и он решил, что вернется сюда позже, чувствуя, что разговор с семьей Нелоса затянется надолго. И сейчас ему хотелось побыть одному. Он не спешил ни к наемникам, ни к Хальварду, посчитав, что лучше им не докучать и дать себе время обо всем подумать. Его путь пролегал по петляющей тропе, идущей мимо коровников и конюшен, которые нынче наполовину опустели. Минуты утекали, и все чаще на пути стали встречаться жители, которые, устав сидеть в четырех стенах, все-таки вышли на улицу и занялись обычными делами. Одни не обращали внимание на Стьёла, другие косились, третьи приветствовали, однако парень поймал себя на мысли, что лица тех, кого он знал с детства, теперь не вызывали в нем ничего, кроме неприязни. Будто то были незнакомцы, с которыми его ничего не связывало. И это тяготило.

«Похоже, есть только одно место, где я никому не буду мозолить глаза», – мелькнуло в голове, и Одил, выйдя на окраину деревни, решительно направился в местные леса.

Ползучие пруды. Ныне от них осталось лишь одно название, как и от злосчастного поместья – время на славу потрудилось, чтобы разрушить гнездовье скверны. О том, что прежде здесь стоял дом, напоминали лишь разбитая живая изгородь, которая теперь была мертвее мертвого, да каменная кладка вокруг просевших опор, сгнивших и сломанных. С трудом верилось, что всего за три года заброшенная усадьба превратилась в ничто. Безликая тень прошлого, грязь которого поглотили огонь и болота. Раньше это место внушало неподдельный страх, рождало суеверия и его старались обходить стороной, особенно, после того, как оно перестало «жить». Сейчас же бывшая так называемая усадьба "Меднолист" более не внушала прежней тревоги, даже жуткие воспоминания и пережитое когда-то нынче казалось чем-то совершенно невероятным. Кутаясь в теплый кафтан, который оказался на размер больше, Стьёл обошел то, что осталось от пепелища и остановился у глубокого провала в земле – месте, где раньше торчал здоровый деревянный столб, на котором каждый вечер зажигали фонарь. С тех самых пор – с давних пор! – как хозяйка дома сгинула в небытие, местные стали зажигать огонь, дабы тот служил предупреждающим маяком и заодно отпугивал всякую мерзость. Однако ни Одил, ни Брол никогда не верили в это. И теперь, видя, как сбитый столб валяется в стороне, парень понял, что и остальные деревенские перестали видеть смысл в подобном ритуале.

Он несколько раз обошел то, что осталось от дома, рассматривая утопшие в остывшей земле камни, будто хотел что-то отыскать или вспомнить, после чего уселся на поваленное дерево и уставился в пустоту. Непривычная странная усталость и почти полное равнодушие ко всему навалились незримой ношей на плечи и тянули вниз. Горе-воришка никогда не думал, что его коснутся столь скорые перемены, исполосованные утратами. Ему всегда казалось, что жизнь пройдет, как у всех – ведь так должно быть! А сейчас как будто ничего и не осталось, обратившись какой-то холодной неизвестностью, за которой точно не кроется ничего хорошего, и даже родной дом нисколько не унимал горечь.

Где-то за спиной раздался тихий треск и прерывистый шорох, который не сразу, но все-таки отвлек Одила от мрачных дум. Он обернулся и, нахмурившись, стал рыскать взглядом по унылому редкому лесу. Никого. Но тут снова раздался тот же ненавязчивый шум и шаги – уверенность в полном одиночестве моментально улетучилась.

– Так-так, кто это у нас тут? Поглядите, да это же Стьёл! Что, решил свалить подальше от нудного старичья? Или же захотел оставить тех чужаков, которых притащил с собой? Это правильно. А еще лучше было бы, если б ты вместо тех уродов и их бабы привел Нелоса. Кстати, мы так и не закончили наш разговор, а я ведь обещал, что увидимся позже, и вот он – подарок небес: ты сам явился, как будто знал, что мы ждем. Ну, по-доброму решим вопросы, или хочешь, чтобы тебя отсюда выносили?

В нескольких метрах от Стьёла, будто возникшие из воздуха, стояли деревенские отморозки во главе с Айном. Тот в своей привычной манере рисовался, словно его окружали богатые девицы, а не кучка лоботрясов и проныр. Он прислонился спиной к дереву, скрестил ноги и несколько раз пригладил волосы – большего индюка Камышовая Заводь еще не знала. Да, природа не обделила Айна красотой, чем тот не брезговал пользоваться при каждом удобном случае. Но все, кто попадался на его уловки и под очарование, быстро жалели об этом, оставаясь обманутыми и с пустыми карманами. Насколько он был красив внешне, настолько же был прогнившим и безобразным внутри.

Завидев компанию, горе-воришка сразу же подскочил с места, перешагнул через отсыревшее дерево, точно желая оградиться им ото всех, и отступил еще назад. Он никак не ожидал подобной встречи здесь, в никому ненужном и нечем не привлекающем внимание месте. Сюда никто не ходил – не за чем.

– Погоди ты, Айн, зачем же ты пугаешь нашего друга? – вмешался Меррик. Засыпав в рот щепотку неизвестного серого порошка, он громко шмыгнул, затем его мясистые губы растянулись в отвратительной улыбке, за которой не крылось ничего хорошего. Он вразвалку подошел ближе к Одилу, однако тот сразу же отпрянул еще дальше. – Да ладно тебе, мы же друзья, да, Стьёл? Здесь все свои. Ну подумаешь, никогда не сидели за одним столом и не таскались повсюду вместе, как девчонки! Но всегда найдется кое-что поинтереснее, например, уговор.

– Мы не друзья и никогда не были ими. Оставьте меня в покое. Нелос сглупил, когда связался с вами, и эта ошибка ему дорого обошлась.

– Вот об ошибках я и хотел поговорить. Нелос нам задолжал, а ты был с ним, значит – и ты тоже. Он обещал заплатить нам за кое-какие вещички и сведения, и должен был принести что-то особенно ценное, что позволит выкупить полученное. Только вот ни того, ни другого я не получил, а мелкий ублюдок струхнул и сбежал, раз даже ты не знаешь, что с ним. Но ничего, сегодня должок будет закрыт. А когда разберемся с тобой, то найдем Нелоса и спросим с него вдесятеро больше.

– Мне нечего с вами делить, и я не собираюсь перед вами ни за что оправдываться, – как можно тверже произнес Одил, чувствуя, как жуткое оцепенение охватывает его все сильнее, заключая в крепкие тиски. – Хотите что-то получить, тогда идите сами и возьмите. И Нелоса вы не достанете никогда – ни здесь, ни где-то еще. Теперь до него никто не доберется…

– А, так выходит, ты соврал нам, а сам знаешь, где он и что с ним? Интересно, а как быстро он прибежит сюда, если узнает, что его лучшему другу грозит смерть или, скажем, лишение глаз или языка? Вы с ним были не разлей вода, хотя… Будь он настоящим другом, то вряд ли бы втянул тебя в наши с ним дела и проболтался о том, о чем не стоило болтать.

– Он мне ничего не рассказывал, я пошел с ним, потому что не хотел оставлять одного. Потому что…

– Потому что хотел урвать кусок. Хватит врать, Стьёл, я отлично знаю, зачем ты увязался за Нелосом! Только, вот, наверняка он «забыл» тебе объяснить, зачем все было затеяно. Да, что-то он тебе обещал, как и нам, – Айн распрямился, раскинул руки и закрутился на месте, оглядываясь на дружков.

– Слушай, раз ты вернулся, то, значит, дело выгорело, а раз так, то и карманы не пустые. Может, ты спрятал добычу где-то, а? Так ты просто намекни, а мы сами уж как-нибудь найдем, и тогда должок будет закрыт, даже забудем о Броле. Пусть катится хоть в саму Бездну, – хищно оскалился Меррик, переглянувшись с приятелями, которые лишь наблюдали и никак не встревали.

С надменным видом они ухмылялись, с нескрываемым высокомерием смотрели на Одила, точно были не голодранцами с такой же богами забытой глуши, а обладателями благородных кровей. Троица о чем-то перешептывалась, иногда мерно прохаживалась по развалинам, но оставались стоять позади главных зачинщиков, однако от того не было спокойнее.

– Я ничего не прятал и ничего не знаю, – грубо отрезал горе-воришка, и его лицо исказили брезгливость и раздражение, но липкий страх никуда не исчез.

Он резко развернулся и быстро зашагал к отрытой тропе, ведущей к поселению. Шаг не сбавлял, и уже жалел, что решил выйти за пределы деревни, где он был хоть в какой-то безопасности. Сейчас его одолевали лихорадочный страх и предчувствие недоброго, а ведь даже в Орсоле, когда пришлось столкнуться лицом к лицу с самой Бездной, он не испытал такой паники. То было нечто другое. Но в эту самую минуту, когда его преследовали дружки Нелоса, смятение и тревога обрели иные очертания, облачились в тени, которые пугали не меньше тех, которые терзали в проклятом городе.

– Недоносок опять решил удрать? Как был трусливым ничтожеством, так им и остался. Далеко все равно не уйдешь, и на этот раз рядом нет твоих приятелей, чтобы защитить, – голос Айна, смотрящего в спину удаляющегося Одила, теперь больше походило на мерзкое шипение. – Ничего, если у тебя нет монет или драгоценностей, то сойдут и конечности с кишками – как раз на примете есть тот, кто за них неплохо заплатит.

Он громко свистнул отморозкам и вместе с ними бросился за Стьёлом. Они намеревались во что бы то ни стало догнать его до того, как парень покинет Ползучие пруды. И мысль о том подгоняла и самого Одила – он уже не шел, а бежал со всех ног, не оборачиваясь. Отвердевшая стылая земля сменялась наледью и замерзшими кочками, из которых торчали корни, от чего приходилось не спускать глаз с дороги. Стоптанные сапоги скользили, но замедлить бег или вовсе остановиться означало бы позволить оголтелым подлецам учинить расправу. Так быстро Стьёл еще никогда не бегал, но все же расстояние между ним и негодяями сокращалось. Погоня прекратилась лишь тогда, когда все оказались на пустой прогалине на окраине, неподалеку от ремесленных складов и рыбацких сараев. Вокруг не было ни души, ничего, кроме сиротливой серости и пустоты. Зимой здесь нечасто околачивался люд, особенно, кто не рыбачил, не мастерил или не занимался чисткой рыбы. Прочие же ходили этими дорогами тогда, когда стоило проверить местную реку, оставить улов или собрать необходимое для промысла. Конечно, бывало, когда рыбаки и охотники тут чуть ли не дневали и ночевали, но происходило такое лишь во времена отменной добычи. Здесь же разделывали туши, занимались рыбой, чинили сети, лодки и удочки. И Стьёлу больше всего хотелось, чтобы сейчас тут было шумно и людно, но, как назло, его окружала лишь тишина и кучка дуболомов.

– Проклятье, Стьёл, я ведь совсем не хотел тебя трогать, даже собирался поделиться монетами – твоей же семье нужны денежки, да? – губы Айна стали тонкими, точно нити, а глаза сузились. – Хочешь попасть на стол к мяснику? Он дорого берет за человеческое мясо, но мы еще можем все уладить по-хорошему, как люди. Все равно рано или поздно заговоришь и расскажешь обо всем, ты же не умеешь врать, здесь это знает каждый, – слетели с языка уже до боли знакомые слова, однако сейчас они не жалили и не жгли.

– Хватит, Айн! – горе-воришка чуть ссутулился, сжал кулаки, и, крутя головой, стал отходить назад.

– Глядите, мужики, он, кажется, драться собрался, – разразился глумливым смехом Меррика. – Хочешь, чтобы мы тебе все кости переломали? Ты же жалкий слабак, посмотри на себя. Думаешь, напугал нас? Вот так осёл! Нелос всегда говорил, что ты ни на что не годен и никогда не сможешь защитить ни себя, ни свою семейку.

– Время отдавать долги. Давайте его назад, к сгоревшему дому, – скомандовал Айн, и его дружки тут же бросились на загнанного в ловушку парня.

Но случай развернулся, изменив чужим недобрым намерениям.

– Эй, вы чего тут устроили? – хриплый и громкий голос на секунду заставил всполошиться отоморозков и отпрянуть от Одила. – А ну, разошлись, пока я не пожаловался старосте. Покою от вас нету никакого. Раньше бы вас всех давно в самые тяжелые работы запрягли, чтоб пользу приносили и не чинили беспорядки. Повсюду такое творится – в пору задуматься, а вы только и умеете, что глотки драть да слоняться без толку.

На тропе, в нескольких метрах от компании, стояли двое мужчин, нагруженных корзинами для рыбы, сетями и тонкими длинными палками. Косматый коренастый мужичонка с сердитым лицом, тот, что первый разразился негодованием, продолжал браниться, то и дело поправляя ношу, а другой охотно поддерживал недовольство. И оба даже не думали никуда уходить.

– Проваливайте, мужики, пока тоже не получили. Подумаешь, из одной деревни! Плевать я хотел, мне тут никто не указ, – огрызнулся Айн, закатывая рукава. Он плюнул себе прямо ноги и пригладил волосы, которые растрепал ветер, всем своим видом показывая, что мнит себя чуть ли не хозяином всего на свете. Он сверлил злобным взглядом промысловиков и скрежетал зубами, будто бы это могло напугать, но не посмел продолжить разборки со Стьёлом при свидетелях.

– Что?! Чего ты сейчас тявкнул? Эй, вы слышали, люди добрые, что этот сопляк удумал?! – вспыхнул мужичок, подходя ближе и нарочно начал голосить так, чтоб все, кто был неподалеку, услышали и вышли на шум. – По-доброму не понимаешь? Будь ты моим сыном, то давно бы за шкирку и патлы оттаскал при людях, а потом взгрел бы розгами как следует.

– Да, шли бы отсюда по своим делам, и заодно этих прихватите с собой, – возмутился стоящий рядом рослый мужик, небрежно махнув рукой в сторону троих нездешних прощелыг. – Эй, Меррик, забыл, что обещал матери? А ты, Айн, совсем рехнулся? Деда своего пожалей и младшего брата, лучше бы им пошел помог, вместо того, чтобы шляться где попало и заниматься всяким свинством. И куда только катится мир?

Угрозы на самих мужиков слабо подействовали, и вскоре – к удивлению Стьёла – на прогалине, которая еще несколько минут назад пустовала, собралась целая толпа. На окраине оказались даже те, кому вообще там делать было нечего. Айн с приятелями хотел было убраться прочь с поляны, да оказалось поздно: жителей становилось все больше, и очень скоро они просто заключили в живое кольцо лоботрясов и горе-воришку. Каждый из них теперь был на виду.

– Мелкий ублюдок. Поганый вор и брехло, ты… ты, – не унимался Айн. Он вплотную приблизился к Одилу и схватил его за грудки. – С тобой всегда были одни проблемы.

– Да отстань ты уже от меня! – в сердцах крикнул Стьёл, сначала оттолкнув от себя Айна, а затем и вовсе бросившись на того. Свалив повесу с ног, горе-воришка без жалости отвесил тому несколько ударов, пройдясь кулаками по холеной и наглой роже. Удары были не настолько мощными и не слишком умелыми, чтобы выбить весь дух из противника, но силы, вложенной в них, хватало, чтобы вышибить дурь. – Я же сказал не лезть ко мне!

Оба сцепились не на шутку, и ни один не собирался уступать, навешивая друг другу тумаки. Поначалу дружки Айна сунулись было в драку, но тут же передумали, когда поняли, что им может перепасть не меньше, и все закончится тем, что каждого отправят под замок. Меррик, поскользнувшись, грохнулся на зад и отполз к толпе, которая только жадно таращилась на дерущихся, но не смела ввязываться; трое других повес кое-как протиснулись сквозь сбежавшийся люд и теперь тоже наблюдали со стороны за дракой. На прогалине стоял жуткий гам и шум, услышать который не мог только глухой. Многие из тех, чьи дома стояли ближе к этой части деревушки, первыми оказались на замершей поляне, однако довольно быстро о творящемся прознали и жители по другую сторону поселения.

Ступени крыльца «Мельничного колеса» скрипнули под наемниками. Их визит в кузницу оказался недолгим, но плодотворным – они привели в достойный вид оружие, а Илилла заодно смогла сторговаться с угрюмым кузнецом насчет стрел. В харчевне же они задержались и того меньше.

– И куда этот клятый колоброд запропастился?

– Далеко точно не уйдет, тем более без Стьёла, – поправила капюшон Мелон, глядя на невзрачные постройки и унылые редкие леса, в которых не крылось ничего, кроме серости и топей.

– Не удивлюсь, если он успел надраться и теперь читает проповеди местным. Я, конечно, и прежде видел жрецов и всяких там последователей чего-то там и кого-то, которые не очень-то придерживались приписанному своду законов, но этот тип явно всех переплюнул.

Тут мимо них пробежала пара мальчишек, за которым со всех ног неслась еще ребятня.

– Драка! Там драка! – звонко и радостно кричал тот, что бежал впереди всех. – Бежим, а то все пропустим!

С громким смехом и ликующими возгласами, точно где-то там происходит раздача денег, а не побоище, дети пронеслись по дороге и скрылись за домишками, окруженными хилыми почерневшими деревцами. Наемники озадаченно переглянулись: поселение было не из тех, где водились сумасшедшие, преступники или вздорщики, не считая грубого Канва и нескольких повес. И потому первым делом возник вопрос: кто, кого и за что решил взгреть?

– Не хочешь тоже взглянуть? – Мелон обошла напарника и направилась туда, куда побежали дети.

– Тут вообще не на что посмотреть, так что, драка местного мужичья – ну или баб – сгодиться за развлечение.

Выискивать место заварухи долго не пришлось. Когда соратники вышли к прогалине, то увидели столпившихся деревенских и снующую туда-сюда любопытную детвору, которая так и норовила просочиться сквозь толпу, чтобы получше разглядеть мордобой. Не теряя времени, Или и Кирт обошли живое кольцо из жителей и со стороны дорожных столбов без труда протиснулись к центру. И каково было их удивление, когда они увидели катающихся по земле, трепавших и лупивших друг друга Айна и Стьёла. Недоумение вызвал и довольный Хальвард, подначивающий дерущихся.

– Чтоб мне провалиться! Неужели я вижу, как наш Стьёл кому-то чистит рыло, – не скрывая удивления и почти восхищения, произнес Кирт, пробившись ближе к колоброду и смерив того въедливым взглядом. – Стоило догадаться, что ты уже тут.

– А то. Где же мне еще быть, как не возле воспитанника, – Хальвард изобразил странный жест рукой.

– Когда он успел ввязаться в разборки? Разве его не должно быть в доме Бролов? – замешательство рождало один вопрос за другим, однако они сразу же отпадали, так и не получив ответа. – Ты гляди, а парняга-то не лыком шит.

– Ну что, похож он теперь на того слабого щенка, которого мы с тобой однажды подобрали в лесах? Да уж, кажется, наше общество дало свои плоды и небольшое приключение прошло не зря. Вмешаемся? – лукаво улыбнулась стоящая позади сортаника Мелон, поправляя ремни на перчатках и несколько раз сжав и разжав кулаки.

– И не подумаю. Разнимать кого-то – не моя работа. К тому же ты сама сказала, что не стоит привлекать лишнего внимания к себе, или уже передумала? – припомнил наемник предостережение напарницы, потирая нос и широко зевая.

– Да, давайте посмотрим, что будет дальше, – свободно развалившись на сваленных в кучу набитых тюках вперемешку с отсыревшими бревнами, отозвался колоброд, которого нисколько не волновало происходящее. Оно его лишь забавляло.

– Ты в своем уме? – вспыхнула Мелон, не веря своим ушам. – Так нельзя. Мы здесь не для того, чтобы драться с кем-то, и уж тем более не должны были допустить того, чтобы Стьёл махал кулаками. Мы должны были тихо прийти и так же тихо покинуть деревню, а вместо этого что?

– Спокойно. Мы все равно не вправе вмешиваться, как правильно заметил здоровяк. Здесь, конечно, та еще дыра, но нам, пришлым, точно никто не не спустит самовольства. Хотите, чтобы нас потом закрыли где-нибудь до прихода законников или закидали гнильем, пока будем прохлаждаться в колодках? Не уж, хватит с меня кандалов и ошейников всяких, наелся, – бродяга поднял подбородок и ухватил себя за горло.

– Проклятье.

– Да не волнуйся, все обойдется. К тому же, он явно и без нашей помощи вправит этим ублюдкам мозги, вот увидишь. На его месте я бы поступил так же – они сами нарвались и заслужили этого. Ну а проблемы… Не думаю, что со Стьёлом поступят жестоко или несправедливо.

– Что, хочешь поспорить? Ты же знаешь, я не делаю ставок, – приподняла одну бровь Илилла, чуть склонив голову и ухмыльнувшись.

– Они вряд ли понадобятся – ты и так со мной согласна, я же вижу.

Хальвард с упоением глазел на драку, то и дело глумливо похохатывая – ему явно доставляла удовольствие подобная картина. Изредка с его языка слетали колкие словечки, которые только подначивали сцепившихся.

– Давай, взгрей как следует этого урода! Потом и второму устроим выволочку! Вот это, я понимаю, представление, – колоброд хлопал себя по колену и гоготал во все горло, едва не захлебываясь собственным смехом. – Отлично! Так его!

Кирт покосился на веселящего Хальварда, и с минуту пристально смотрел, как тот заходится хохотом. Однако ничего не сказал, заранее зная, что его упрек не возымеет никакого эффекта. Стоящая рядом Илилла, поддавшись приподнятому настроению бродяги, невольно улыбнулась. Скрестив руки на груди, она припала плечом к дорожному столбу и уже чуть ли не любовалась мордобоем, который ни один из местных почему-то не спешил останавливать. Даже подоспевший старейшина со своими помощниками никак не выступил если не строгим экзекутором, то хотя бы примирителем. Но что можно взять с человека, чьи лучшие годы давно остались позади, а вместо них явились немощь и недуги, которые лишь быстрее укорачивали отмеренное время среди живых. Зато двое сподручных совсем не походили на своего наставника. Это были парнишки лет двадцати, немного худощавые и не слишком рослые, зато явно не страдающие никакими хворями. Однако они больше походили на наивных простаков, чем на грозных смотрителей за порядками и уж тем более исполнителей наказаний. Их свежие лица выглядели слишком добрыми и наивными и никак не напоминали лица тех, кто выполняет мерзкую или же кровавую работенку. И все же ни они, ни тем более старейшина не сдвинулись с места, как только прибыли на крики – то ли боязнь, то ли незнание, как остановить драку, то ли нежелание попасть под горячую руку тому, кто прежде никого даже и пальцем не тронул, заставили их и других стоять столбом. Единственным, кто получал истинное наслаждение от потасовки, был довольный Хальвард, даже наемникам уже было не до смеха.