Страна зелёного солнца

За окном низко над долиной сверкнула зеленоватая звезда, и зарево обагрило землю. Рядом заскулил Джек. На его серой шерсти, то исчезая, то появляясь снова, заиграл лёгкий зеленоватый оттенок.

Что-то явно было не так. Дэниел оторвал взгляд от собаки и обомлел. Зловещее предчувствие стало явью: по дощатым стенам дома ковром вздымались зеленоватые языки пламени.

За долю секунды огненный столб взмыл к потолку. Подхватив Джека на руки, Дэниел выскочил на улицу. В ту же секунду в странном, совершенно оглушающем беззвучии пламя взорвало дом, и он пластом рухнул, разметав каскады дыма и брызги искр.

Одно мгновение, и ничего не осталось.

Тупое недоумение исказило зеленоватое в отсветах лицо Дэниела. Прижимая к груди собаку, он взвыл, как раненый зверь. А затем первые раскаты грома разорвали глухое затишье, земля под ногами вздрогнула и затряслась. Сразу же за громом горизонт вспыхнул алым, и полковник увидел чёрную громадину, повисшую в небе, – и так сильно подался назад, что с трудом устоял на ногах.

Громадина разрасталась с чудовищной быстротой, буквально раздирая небо пополам. Страшный грохот сотряс округу. Воздух смыкался следом с таким рёвом, что у Дэниела заложило уши.

Оглушённый, наполовину ослепший и раздавленный от бессилия, полковник стоял в самом эпицентре и смотрел на небосвод – стоял с невыразимым ужасом в глазах. Он не знал, что происходит. А когда из-под земли вырвались глыбы-исполины и с треском слились с громадиной в небе, образуя титанический конус, полковника сковал мертвенный холод.

– Джек! – закричал он, охваченный отчаянной нуждой спасаться бегством, хотя бежать было некуда. – Они строят саркофаг! Они нас погребают!

Когда последний крик отчаяния человека оборвался, потонув в неописуемом грохоте чудовищных машин, послышался шёпот. Шёпот, невыразимый на земном языке, но осознаваемый на интуитивном. Он повторял, точно пробуя на вкус, одно-единственное слово:

11

«Счастье».

12

Лэджер вздрогнул и прислушался.

Стояла пронзительная тишина. Утро было мглистое и мягкое. Вдали над раскоряченными вершинами сосен кружили стаи галок. Птицы садились на ветки, снимались с них и исчезали в зеленоватой вышине.

Этот шёпот. Неужели он ему померещился?

Лэджер не успел это как следует обдумать – впереди показалась автострада. При одном взгляде на тёмную полосу дороги у него похолодело внутри.

Скоростная автострада Сильверсайт – Брарио – Город, на которую беспрепятственно выехал грузовик, казалась незнакомой. Она была безлюдна и мертвенно неподвижна.

И это выглядело тем более жутковато из-за пурпурно-зеленоватого оттенка. Он придавал местности сияние, распространявшееся над Пустошью, которая раскинулась по правую сторону от дороги. А ещё полчаса спустя вдали стало уже невозможно что-либо различить.

Лэджер выругался:

– Да что, чёрт побери, происходит?!

Телефон жены по-прежнему не отвечал. Не отвечали ни друзья, ни знакомые.

Внезапная мысль пронзила мозг Лэджера.

Из Пустоши в Брарио пришёл ужас.

Его семья в опасности.

«Счастье…»

У Лэджера перехватило дыхание. На этот раз он мог поклясться, что слышал шёпот. И рация, и очиститель воздуха здесь были совершенно ни при чём.

Сглотнув, Лэджер в напряжении навис над рулём. Тусклые огни приборного щитка подсветили его бесстрастное лицо, под маской которого извивался страх.

Он смотрел на автостраду, и его словно раздирало надвое. Сердце ныло от того, что его и дом разделяют всего какие-то тридцать миль. Но в то же время Лэджера захлёстывал ужасный, исступлённый страх, надсадно требовавший того, чтобы он немедленно остановил машину, потому что болезнь уже добралась до мозга. Головная боль – тошнотворная и мучительная – не отпускала. Состояние напоминало похмелье. А теперь ещё этот голос… Так что дела его, похоже, чертовски плохи.

Да. Лэджеру было действительно очень страшно.

И этот страх перерос в сокрушающий всё на своём пути, – будто слон, – когда сияние со стороны Пустоши пульсирующей волной накрыло приграничные территории Страны, и в уши Лэджера ворвался тот самый звук, который до этого раздавался еле уловимо.

На этот раз он грянул сразу со всех сторон и на полной громкости. Звук нёсся с высоты небес, он пробивался из глубин самого существа Лэджера, разрушая тишину мира, он доносился с какой-то неведомой точки вблизи холодной блеклой луны.

Подобно грому, этот голос грохотал в душе у Лэджера.

«Приди…»

Голос обращался к нему, окутывая музыкой слов, заменяя мысли и высасывая чувства.

«Свобода…»

Невидимая ледяная рука сжала сердце Лэджера, и мир, качнувшийся перед его глазами, распался на осколки. И в этих осколках, как в отражении зеркал, вспыхнули ответы на всё, что оставалось для него непонятным и необъяснимым. Ответы на все сомнения, на все колебания и утешение во всех своих поисках.

Не стало боли и переживаний. Не стало прошлого и настоящего. Всё слилось в единую точку пространства. Точку эфемерного счастья, которому невозможно было противостоять.

И Лэджер, опустив приподнятые брови, улыбнулся. Этой улыбкой он навсегда распрощался с жизнью.

Но мозг человека вопреки всему продолжал функционировать. Он подчинился неизвестной силе, и эта сила принудила непослушные пальцы рук вздрогнуть, несколько раз медленно согнуться и разогнуться. Когда это было сделано, вычлененный из глубин сознания навык направил руки к приборной панели.

Стрелка спидометра метнулась вправо – дополнительная тяга за доли секунды разогнала многотонную махину до двухсот миль в час – и вскоре на навигационных экранах показались жавшиеся к обочинам колонны машин с распахнутыми дверьми.

Ближний свет фар выхватывал мчавший на всех парах грузовик. С неумолимым упрямством он двигался прямо на перегородившие автостраду военные машины и противотаранный шлагбаум.

Взвыл зуммер, предупреждая об опасном сближении с препятствием. Следом на крыше кабины вспыхнул тысячеваттный прожектор, и кабину пронзила едва ощутимая вибрация: легкосплавные щиты, вынырнув из-под обшивки, сомкнулись вокруг корпуса. Поверхность окон замерцала полупрозрачной плёнкой низковолнового силового поля.

Даймлеровский грузовик шёл на таран.

Скрежет металла ворвался в кабину и саданул по барабанным перепонкам сидевшего в ней человека. Морда грузовика врезалась в шлагбаум. Металлический каркас затрещал и разлетелся, осыпая окна осколками стальных труб и запорных элементов. Вильнули, складываясь гармошкой, прицепы; сработал экстренный сброс. Потеряв основную массу, грузовик взвыл, подмял бока машин и, вскарабкавшись на их вдавленные крыши, рухнул на землю всеми восемью парами колёс.

Застава осталась позади.

Человек за рулём, временно дезориентированный шумом и тряской, как пьяный болтался в ремнях безопасности. Грузовик без управления мотало из стороны в сторону – он то и дело пересекал разделительную полосу. Система отслеживания состояния водителя, зафиксировав неладное, включила автопилот и, выровняв машину, задала конечную точку маршрута на парковке компании «Даймлер-Экспресс».

Через сорок пять минут впереди появились очертания Брарио. Как и база «Даймлер-Экспресс», окраина города утопала во тьме. И в этой тьме шёпот полыхал по округе с небывалой силой, катился по земле и шелестел в ветвях деревьев. Он обращался к людям, окутывая музыкой слов, заменяя мысли, высасывая чувства и задавая новый – совсем непривычный – ритм жизни.

Человек, сидевший в кабине, радостно засмеялся в ответ. Он остановил машину, распахнул дверь, спрыгнул на землю и ринулся навстречу мелодии, которая в благодарность усилилась в сотни раз и зазвучала набатом в его голове. Человек больше уже не мог ни о чём думать и что-либо понимать. Он просто шёл вперёд, отдавшись на волю течения эфира.

По улицам, пропахшим бензиновой гарью, среди испарений и пыли, поднятой ногами недавно ушедших людей, человек пересёк Брарио и повернул в сторону Пустоши.

Он не замечал ни усталости, ни головной боли, ни крови, которая текла из его носа и капала на рубашку. Не видел тёмные провалы окон домов, стоявших с распахнутыми дверьми. И не слышал ветер, который дышал в окна стужей и залетал в опустевшие подъезды.

Но когда кто-то, издавая назойливые всхлипывания, завертелся у человека под ногами, он невольно посмотрел вниз и перехватил взгляд, полный отчаяния и страха, – и таким острым было это чувство, что и у него против воли тоже выступили слёзы.

Но шёпот усилился.

И человек ускорил шаг.

Звучание достигло апогея:

«ПРИДИ – И ОБРЕТЁШЬ СЧАСТЬЕ!»

И человек побежал. Спотыкаясь, заходясь в кровавом кашле, падая и снова поднимаясь, он бежал туда, откуда неслась сладкая мелодия Зова, слагавшаяся в слова:

«ПРИДИ – И БУДЕШЬ СВОБОДЕН».

13

После прорыва заставы в течение следующей недели по автостраде в сторону Брарио проследовало более полумиллиона машин.

Люди уходили с окраин Страны в Пустошь как в светлое будущее.

ЧАСТЬ II

Тот, который так долго

страдал во тьме,

открыл глаза и узрел свет.

ХРОНИКИ

Выдержка из выступления генерала Д.Б. Неллера на закрытой конференции Республики.

«Я изучал историю по видеотекам, учебникам и архивным документам. Я собственными глазами видел, как сгорали города в последней войне, как человечество дробилось, как оно распадалось на мелкие группы, видел, как эмоциональные привязанности утрачивали всякий смысл, поскольку люди оказались в тех условиях, когда они вынуждены были принимать ложные отношения за истинные. Тогда бегство от жизни стало почти естественным, убийство – законным, а закон – пустым отголоском прошлого. Это был процесс вырождения рода человеческого.

И эта угроза подтолкнула людей к борьбе. Это был момент появления на свет первых мэйтулов. Судьи стали символом возрождения. Они доказали, что преступление всегда наказуемо.

Стало бы это возможным, если бы человечество не столкнулось с угрозой? Ответ отрицательный. Карась на горячей сковороде пляшет не от великого веселья, а от великой нужды. И здесь возникает вопрос более важный: что будет, когда угроза исчезнет? И, опять же, всё очевидное просто. Сильные люди умеют прощать, но делают это неохотно, ведь, хотя бы единожды возомнив себя богом, от этого так просто не отказаться. Я уверен, кто-нибудь из них рано или поздно осуществит программу перестройки и направит огонь по штабам. Разработает планы самоистребляющей идеологической внутренней войны и спровоцирует национальные конфликты. Движение из подполья наберёт обороты, и начнётся новая революция, которая положит конец Республике и вернёт прежнее мироустройство.

Итак, подведём итоги: новая Республика хрупка, любая мелочь может разжечь пламя войны. Судьи – вот залог того, что это не произойдёт.

Но не будем забывать о том, что Судьями руководит идея. Искази её, выверни наизнанку, докажи, что новое не хуже старого, – и учреждение, которое стоит сейчас на страже интересов Республики, вольно или невольно станет одним из её могильщиков. Чтобы этого не произошло, мы должны первыми нанести удар по возможному врагу. Мы должны создать Альфу. Оружие, обладающее двумя сознаниями. Оружие, которое возглавит Судей и встанет на сторону человечества».

1

Тучный коротконогий человечек проскользнул в кабинет и уселся в предложенное ему кресло. На его лице застыло выражение крайней степени усталости, точно он сутки напролёт решал непосильную для простого смертного задачу.

Сопровождавший коротконогого здоровенный тип удалился, тихо прикрыв за собой дверь, и человечек остался наедине с мужчиной, восседавшим за массивным письменным столом. Небольшая табличка, прикреплённая к столу, извещала, что его владельца зовут Лукрецио Джованни. Это был действующий премьер-министр Республики ОСМ – Объединённых Стран Мира.

Поприветствовав вошедшего коротким кивком, Джованни спокойно и жёстко произнёс:

– Вы заставили меня поволноваться, мистер Кросс. Четыре года. Немалый срок, не правда ли? На днях я как раз обдумывал очень интересную мысль – о том, как сильно вы прикипели к месту главы внутренней разведки Республики. – Он выдержал паузу, оценивая реакцию собеседника. К чести Джима, ни один мускул не дрогнул на его лице. – Надеюсь, теперь вам есть что мне рассказать?

– Да, сэр.

Кросс извлёк из дипломата несколько листков и протянул их через стол.

– Это результаты от дешифровальной группы «Бэт-А» и группы «Бэт-С». Мы получили их три дня назад. Две части текста, сэр. Обе готовы.

– Хорошо, – ответил Лукрецио, даже не взглянув на содержимое документов. – Так с чем мы имеем дело, мистер Кросс?

– Изначально мы полагали, что в послании используется новый и незнакомый нам язык, включающий символы и, возможно, цифирные обозначения. – Джим исподлобья взглянул на премьер-министра. – А три недели назад нам поступила информация от гражданского.

– От гражданского? – Премьер-министр с удивлением посмотрел на своего собеседника. – По секретному каналу связи?

– Иван Риджуэй. Хакер, и очень умелый, – ответил Кросс.

– Откуда он узнал о послании?

– Увёл информацию с сервера первой дешифровальной группы, сэр.

– Гм, – отозвался Джованни, и это междометие не содержало ровным счётом ничего – ни одобрения, ни досады. – А зачем он с вами связался, мистер Кросс?

– Он передал ключ, с помощью которого в послание были внесены некоторые изменения.

– Что представляет собой этот ключ?

– «Гавот в форме рондо», сэр, – невозмутимо ответил Джим. – Западная классическая музыка с Золотой пластинки «Вояджёра», запущенной на космическом аппарате «Вояджёр-1» в 1977 году. Последовательность нот этой мелодии и есть ключ. Остальная часть текста составлена из символов, включающих в себя термины, фразы, звуки и слова, выбранные из сотни мёртвых языков жителей нашей планеты. Думаю, что за нами уже довольно давно наблюдали. – Кросс наклонился вперёд, и его тон стал многозначительным. – В послании они использовали только то, что было создано на Земле. В том числе – заимствование фраз из «Божественной комедии» Данте Алигьери, сэр.

Брови Джованни удивлённо поползли вверх.

– А это ещё откуда?

Закинув ногу на ногу, Джим пристально посмотрел на главу ОСМ.

– Из Сирианского хранилища, сэр. Буквально за день до происшествия нам сообщили, что совершена кража. Похитили одну-единственную книгу. Думаю, вы догадываетесь, какую именно.

– Почему вы решили, что эти события связаны?

– На её месте стояла миниатюрная копия Эйфелевой башни.

– Наслышан об этом инциденте. Некоторые специалисты считают, что это проделка шутов, – отозвался Лукрецио и хлопнул мясистой ладонью по столу. – У вас есть опровержение?

– Да, сэр, – заверил его Джим. – Материал, который использовался при постройке Замка, может выдержать прямое попадание лунной ракетной установки «Дюнфэн». У шутов нет подобных технологий.

Несколько помедлив, Кросс добавил:

– С Сирианской библиотекой тоже не всё так просто. Пропажу книги заметили в первую очередь потому, что башня проломила полку, а затем все тринадцать этажей хранилища. Её масса равна удвоенной массе настоящей Эйфелевой башни. Однако самое интересное заключается в том, что Сирианское хранилище расположено под землёй.

– Хорошо, мистер Кросс, – бесстрастно заключил Джованни.

– Сэр, этим занималась лучшая аналитическая группа по делам внеземного интеллекта. Впервые за всю космическую компанию у ребят появилась работа…

– …и надеюсь, что мы не зря платим им зарплату.

Недовольно заёрзав в кресле, Джим добавил:

– …и они не упустили шанса пошевелить мозгами. Один из вариантов развития событий – операция «Исцеление». Подробности вы найдёте в пункте 2.2.1…

– Мистер Кросс, – взмахом руки снова прервал его премьер-министр, – позвольте мне решать, на что именно нам стоит надеяться. – Лукрецио забарабанил пальцами по столу. – Так что там с этим гражданским, Джим? Он знает слишком многое.

Кросс понял, что официальная часть позади и можно расслабиться. Откинувшись на спинку кресла, он тяжело вздохнул:

– Не только знает, но и угрожает этим.

– То есть? – переспросил Джованни.

– Прямым текстом, Лукрецио. Либо он вместе с группой идёт к Замку, либо разглашает информацию.

– Джим, ты хоть представляешь, что произойдёт, если люди узнают о Замке?

– Этого не произойдёт. За него взялся генерал Неллер.

– Его методы мне известны, – кивнул Лукрецио. – Он отправится в Кэр-Калифорнию?

– Уже на пути к Шестому сектору вместе с группой сопровождения. Кэр-калифорнийские ожидают нас на границе.

– Нас?

– Конечно, – как само собой разумеющееся произнёс Кросс.

Наступила пауза. Джованни взглянул в окно. На подоконнике нахохлившийся воробей чистил перья.

– Я слышал, – как бы между прочим заметил премьер-министр, – что исследовательская группа недавно вернулась из Пустоши. Есть что-нибудь новое?

– Конечно. На этот раз нам удалось заснять Замок.

Джим нажал кнопку под центральным монитором. Изображение появилось с обескураживающей быстротой, свойственной надёжному оборудованию государственного учреждения. На экране возник ландшафт, причём настолько бесцветный, что трудно было различить границу между линией горизонта и небом.

Кросс снова нажал на кнопку, и камера поменяла ракурс.

На этот раз весь горизонт заняло гигантское строение. Недвижимое и непоколебимое, оно стояло в самом сердце долины, и во всех его гигантских очертаниях присутствовали порядок и пропорции, которые не могли быть созданы ни природой, ни человеком, даже если представить, что это совсем чужая природа – природа планеты, вращающейся за тысячи световых лет от Солнца. Идеально ровные стены без единого стыка и шва смыкались, образуя огромный купол с выступающими гранями. Возле каждой из граней высились башни громадного диаметра с чашами наверху. Чаши были обращены в небо, и их сверкающий металл впитывал свет мириад созвездий.

– По некоторым данным, – произнёс Джим, выключив камеру, – стена Замка имеет структуру, аналогов которой нет на Земле, а его площадь составляет около ста пятидесяти квадратных километров. Иначе говоря, ровно пятнадцать лет назад Замок полностью накрыл Город и его окрестности. При этом содержание кислорода рядом с границами Замка в три раза меньше, чем на границе Пустоши. Эта штука подпитывается не только космической энергией, но и кислородом.

Кросс сделал небольшую паузу.

– И ещё один интересный факт, сэр, – спустя несколько мгновений продолжил он. – Нам удалось провести динамические показатели основных параметров и установить, что уровень радиации вблизи Замка, как и уровень электромагнитных колебаний, нестабилен. Он напрямую зависит от присутствия человека. Эффект избирательных блуждающих волн, как мы прозвали данный парадокс, ставит нас в тупик точно так же, как и избирательный эффект Зова. С одной стороны, и тот и другой агрессивно настроены против военных. Зов не призывает их, а целенаправленно уничтожает даже с заглушками. И можно было бы сделать вывод, что Зов всех либо призывает, либо уничтожает, но ведь есть ещё и командир Леруа. Он пересекает Штормовой барьер как порог собственного дома и не реагирует на Зов. Кроме того, каким-то образом те, кто находится с ним рядом, тоже перестают слышать призыв.

При этих словах Джим Кросс внутренне содрогнулся. Он вспомнил, как однажды ему пришлось побывать в исследовательском центре у Штормового барьера. Даже сквозь метровые бетонные стены он слышал завывание ветра и чувствовал вибрацию под ногами. И у него никак не укладывалось в голове, каким образом командир Леруа без вреда для себя пересекает стену из пепла и песка, несущихся со скоростью около трёхсот километров в час. Штормовой барьер появился через три недели после возведения Замка, тем самым отсекая мир живых от мира мёртвых. «Да, – в который раз подумал Джим, – кто бы ни возвёл Замок и ни устроил Зов, он позаботился о том, чтобы его не тревожили понапрасну». Но можно ли после этого назвать тот мир окончательно умершим?..

В тот день в центре он, Джим Кросс, стоял напротив Заблудшего – первого, кого удалось привести из Пустоши. Джим задавал ему вопросы, но словно слепленное из воска лицо подростка оставалось неподвижным. Стеклянный взгляд был направлен в никуда. И лишь при появлении командира Леруа Заблудший издал нечленораздельные звуки, отвернулся к стене камеры, за которой бесновался ветер, и прижался к ней всем телом.

Нет, ни за какие коврижки он, Кросс, не пересечёт границу Пустоши.

– Конечно, – спохватившись, продолжил Джим, – даже после стольких лет исследований мы так и не смогли установить причину данной аномалии. Тут мог бы помочь более детальный анализ, но генерал ни на секунду не выпускал мальчика из поля зрения.

– Вы к чему-то ведёте, мистер Кросс? – поинтересовался Лукрецио.

– Как вы знаете, сэр, на последнем совете было принято решение об отправке двенадцатой группы к Замку.

– Одиннадцать групп, – сухо произнёс Лукрецио. – И никто не вернулся. Что изменилось?

– Командир изъявил желание возглавить группу, сэр. Генерал не в восторге от этой идеи. Он считает, что Леруа принесёт больше пользы по эту сторону барьера. Однако ситуация безвыходная.

– Но командир ведь не бывал у Замка?

– Нет, сэр. Кроме одиннадцати добровольческих групп, никто там не бывал.

– Нет доказательств, что и они дошли, Кросс. Высокая радиация, Заблудшие, электромагнитные поля, постоянные землетрясения и прочие штуки, которые нормальному человеку даже в голову не придут…

– У командира есть преимущество. Как уже было сказано, он не реагирует на Зов и защищает от него остальных. Экспериментальный анализ показал, что наивысший уровень защиты устанавливается при количественном соотношении «один к трём».

– Четверо, – нахмурился Джованни. – Маловато для такого опасного дела.

– Первые одиннадцать групп состояли сплошь из бывших солдат, космолётчиков и первоклассных учёных, но результата это не принесло. Согласно расшифровке Риджуэя, нам нужны не бойцы и первопроходцы, а люди, зацикленные на идее спасения. Поиском подходящих индивидуумов занимался старший Судья Блэд. Он остановился на двадцатишестилетнем механике Майро Герхате и двадцатитрёхлетней Чарли Ван де Мерге. Они уже бывали в Пустоши, и командир Леруа остался ими доволен.

– Генерал пользуется уважением и почётом как среди обычных людей, так и в самых высших кругах. Никто в здравом уме не пойдёт наперекор его мнению.

– Да, и Джон Блэйк продолжает стоять на своём. Вакцина Асомова дошла до стадии клинических испытаний, и генерал считает, что, если дело выгорит, нужда в походе отпадёт. В противном случае иного пути, как согласиться с командиром, у нас не будет. У человечества осталось мало времени. Риски высоки. Я говорил с Неллером. Он это понимает.

– Итак, подведём итоги, Кросс, – проговорил Джованни. – Либо мы получим вакцину, либо два человека под руководством командира Леруа в ближайшее время предпримут очередную попытку добыть в Замке философский камень. Всё верно?

Кросс коротко кивнул.

– Ну что ж, – губы Лукрецио судорожно искривились, что означало, видимо, улыбку, – я обдумаю эти новости. Благодарю за проделанную работу. Можете быть свободны.

Кросс встал и незамедлительно покинул кабинет.

2

Ближе к полуночи пошёл дождь. На шоссе стало скользко, и водитель сбавил скорость. Было темно и неуютно. Зарево городских огней ушло за предгорье старого района Кэр-Калифорнии, и казалось, что тяжёлый бронемобиль идёт через пустыню.

Стеной, уходящей в небо, его со всех сторон окружал чужой город. В вышине пылала белая луна, и в её свете лица людей за прозрачными забралами дыхательных масок казались мертвенно-бледными.

Их было семеро, закованных в тяжёлые химкостюмы. Трое на переднем сиденье, четверо – в модульном отсеке. Солдаты из группы сопровождения переругивались короткими фразами и смеялись над пошлыми шутками начальника сопроводительной группы Беркенса Чаррингтона. Беспокоиться было не о чем. В пределах Кэр-Калифорнии они находились в безопасности.

Через несколько минут далеко впереди загорелся неровный красный огонёк. Он был слаб и мерцал, как звезда на неспокойном небе. Водитель сбавил скорость, и теперь бронемобиль катился очень медленно. Стал слышен шорох дождя.

В свете фар прямо посередине дороги возникли три фигуры в блестящих от воды плащах. Стоявший справа держал над головой фонарик и медленно размахивал им из стороны в сторону. Водитель подвёл машину поближе и остановился.

«Ну и застава», – подумал Джим Кросс.

Человек с фонариком что-то неразборчиво крикнул в шелесте дождя, после чего все трое двинулись к бронемобилю, неуклюже шагая в огромных мокрых плащах.