Страна зелёного солнца

Водитель выключил дальний свет и открыл дверцу.

– Двигатель! – крикнул человек с фонариком. Он подошёл вплотную. – Выключите наконец двигатель. И свет в машине. Да побыстрее!

Вытащив ключ зажигания, водитель вылез на шоссе под мелкий частый дождь.

Кросс повернулся, но свет в кабине уже погас.

– Кем будете? – спросил человек с фонариком.

– Из-за купола, – ответил водитель сердито.

Благодаря встроенной в шлем рации Кросс отчётливо слышал каждое слово.

– Ваш пропуск, «из-за купола».

– Вы знаете, кто перед вами?

Трое в плащах молчали, и красный неровный свет пробегал по их лицам.

– Генерал! – окликнул Джим сидящего по правую руку от него Джона Блэйка Неллера.

Никакого ответа. Высокий, с настороженным хладнокровным лицом генерал, вытянув ноги и сложив руки на животе, дремал, прислонясь затылком к высокой спинке.

Джим толкнул его в плечо:

– Блэйк, пора вставать.

Джон Блэйк уставился на Кросса припухшими, ещё сонными глазами.

– Что?.. – переспросил он хрипло.

– Приехали.

– А, чёрт, – пробормотал генерал по-прежнему невнятно. – Я совсем падаю. Голова как чугун. А ещё этот дождь. И прохладно…

С трудом выбравшись из бронемобиля, он протянул документы:

– Генерал Джон Блэйк Неллер.

Глаза человека с фонариком от удивления округлились.

– Сэр, – он поспешно отдал честь, – меня не предупредили, что вы… Если б я знал…

– Спокойно, солдат. Вы всё правильно сделали. А теперь отведите нас к вашему командиру.

– Да, сэр, – быстро ответил военнослужащий. – Я покажу вам дорогу. – Затем он повернулся к людям в плащах и произнёс: – Я поеду с ними. Больше никого не пропускайте.

Провожатый задавал направление, и скоро они выехали на широкий проспект, который выглядел нежилым. Только намётанный взгляд военного мог различить металлический отблеск снайперских винтовок на крышах и почувствовать угрозу, исходящую от припаркованных на обочинах машин.

Бронемобиль остановился у одной из них, и из темноты сразу же возник могучий мужчина с тяжёлой челюстью и длинными волосами, собранными на затылке в пучок. Он стремительно зашагал к их машине.

– Ну и видок, – усмехнулся Кросс, выбираясь наружу. – В наши годы мы выглядели иначе.

Генерал нахмурился.

– У тебя туго с юмором, когда ты не выспался, – заметил Джим.

– Мне не до шуток. – Серое лицо Джона Блэйка передёрнулось от звука хлопнувшей двери. – Шагай молча.

Они поравнялись с незнакомцем, и фигура генерала – огромная, как скала, – возвысилась над ним.

Незнакомец поспешно отдал честь.

– Командир тайной полиции Кэр-Калифорнии Возз, – представился он. Из его наушников доносилась музыка. Это была песня «Тет-а-тет» Тётки Смайл. – Кто вы, мне известно. Это большая честь.

– Доброй ночи, командир Возз, – кивнул генерал. – Что у вас?

Командир указал на дом на противоположной стороне улицы.

– Риджуэй окружён. Мы готовы начать в любую минуту.

– Он вооружён?

– УЗ-сканеры показали, что нет, сэр. Мы вышли на него несколько часов назад. За это время он не проявлял активности. Брать живым?

– Да.

– И ещё, сэр. Мои люди на взводе. Риджуэй их здорово разозлил. Служба безопасности на ушах. Они из нас все соки высосали. – Он взглянул за спину генерала, где безмолвно замерла группа Чаррингтона. – Мы бы хотели довести дело до конца и провести задержание самостоятельно.

Генерал обернулся:

– Ну что, парни, даёте добро?

Чаррингтон сардонически ухмыльнулся:

– Только не давайте своим распускать руки, Возз.

Оглянувшись, Возз рубанул рукой воздух и крикнул:

– Начать штурм!

В ту же секунду улицу наполнил топот бегущих ног.

Спасаться бегством, удрать из дома, пока не поздно, – только идиоту могла прийти в голову такая мысль, когда за дело принималась тайная полиция Кэр-Калифорнии.

Послышался щелчок, будто открыли щеколду. Зазвенело разбитое стекло. Мужчины в чёрном, в кованых башмаках и с автоматами наизготовку взламывали дверь. Внизу, вокруг дома и во дворе затопали тяжёлые сапоги. Что-то со звоном посыпалось на землю. Кто-то спускался с крыши к окну. На лестнице послышался топот многих ног. Комнату на втором этаже наполнили резкие голоса, и через минуту люди в чёрном вывели из дома задержанного.

Джим наблюдал за происходящим неподвижно, но в убаюкивающей безмятежности его тёмных глаз чувствовалось напряжение.

Сама по себе ситуация не вызывала у него интереса, потому что два дня назад информация уже лежала у него на столе, – ведь, как-никак, на Кросса работали лучшие ребята из республиканской разведки ОСМ, – а компьютер просчитал вероятность исхода событий с точностью в восемьдесят восемь процентов. Подробности значения не имели. Если Иван Риджуэй пошёл против генерала, расправа неизбежна.

Куда как более важной являлась та информация, которой завладел Иван. Она не подлежала обнародованию, а значит, следовало выяснить, каким именно образом тот собирается воплотить задуманное, – а заодно и то, на кой чёрт парню понадобился Замок.

Всё это входило в задачу Кросса, и он, повинуясь своей натуре, осматривался и подмечал всё, что только мог подметить его внимательный взгляд – вплоть до мельчайших подробностей. Так что, когда яркий свет многочисленных фонариков выдернул из темноты невысокую фигуру молодого парня, Джим сфокусировался на его внешности.

Умное, с выражением внутренней настойчивости лицо Ивана – его широкие, дугами, брови, тёмно-серые глаза и острые скулы – всё это показалось Кроссу отдалённо знакомым.

Внезапно за спиной Джима что-то звякнуло, и ход его мыслей оборвался. Он с раздражением обернулся. Полицейский, который нёс тяжёлый металлический саквояж, споткнулся и едва не упал. Командир перекинулся с ним парой слов, вернулся к генералу и отрапортовал:

– Обыск закончен, но результат вас не обрадует. Парни не нашли ничего похожего на передатчик. Сэр… – он сбился, но всё-таки добавил: – Было бы гораздо проще, знай мы наверняка, что за данные вас интересуют.

– Извините, это конфиденциальная информация. Благодарю за работу, – отозвался генерал. Затем он кивнул в сторону Ивана: – Чаррингтон, в машину его. Поехали.

Мотор взревел, и бронемобиль рванул с места. Сзади и спереди на почтительном расстоянии пристроились полицейские гиромобили. Гавкая короткими сигналами, они расчищали дорогу и предупреждали пешеходов о необходимости убраться с пути колонны.

Из-под опущенных ресниц Кросс лениво наблюдал, как за окном мелькают футуристические небоскрёбы, зелёные парки с перекидными мостиками, люди, наряженные в броские одежды, и бесконечные рекламные щиты.

– Красиво тут, Джон, и спокойно, как у Христа за пазухой, – негромко проговорил он, повернувшись к генералу. – Наши усилия в кои-то веки принесли людям пользу.

– Это хорошо, – нехотя отозвался Неллер.

– Что будешь делать с парнем, Джон?

– Потерпи. Скоро узнаешь.

Односложный ответ генерала не был неожиданностью для Джима – и всё-таки заставил его насторожиться. Полуобернувшись, он проводил взглядом красную, как кровь, неоновую рекламную вывеску помады, бегущую по фасаду красивого здания. Он подумал о том, как Джон Блэйк убьёт Ивана сразу за городом и закопает там же, в красных холмах кэр-калифорнийской долины, – с жутким наслаждением будет смотреть, как Риджуэй упадёт и умрёт, – и улыбнётся от переполняющего его превосходства над всем сущим.

Две недели тому назад, когда генералу передали требование Ивана, он не выказал ни малейших признаков неудовольствия. Но близко знакомый с генералом, Джим быстро догадался, что за этим скрывается на самом деле. Слишком много сил и времени потратил Джон Блэйк на подготовку предстоящего похода к Замку. И вот, когда всё, казалось, уже было готово, появляется Риджуэй. Мало того что Иван – элемент неизвестный, – а сама по себе неизвестность априори представляла опасность, – так он ещё и угрожает всему республиканскому руководству обнародовать украденные данные. Два этих факта в совокупности с решительной и непреклонной натурой генерала должны были довести Джона Блэйка до белого каления. И Джим был уверен, что так оно и произошло.

И тем не менее глава республиканской разведки попытался отделаться от мыслей об убийстве. В конце концов, Иван чётко дал понять, что в случае его смерти весь белый свет узнает о месте, которое, как лампа Алладина, исполняет любое желание. Нет. За односложным ответом генерала должны скрываться действия куда более сложные, чем банальное убийство.

Машина тем временем выехала за город. Полицейские гиромобили сбавили скорость и остались далеко позади.

Сквозь кроны деревьев выглянула зыбкая поверхность моря. Над его серебрящейся в лунном свете гладью отчётливо переливалась поверхность фильтрационного купола. Огромный вибрационный поток воздушных масс под невероятным углом забирал вверх и терялся в беззвёздном небе, и даже на таком расстоянии было слышно, как шумят очистительные сооружения.

Джон Блэйк скривил в губы и с неприязнью глянул на массивное сооружение из гранита, железа и бетона, которое возвышалось у самой оконечности побережья. Там начинался подземный дезинфекционный шлюз.

– Башка трещит, – бросил он хрипловатым голосом. – Обойтись бы без этого шумопредставления…

– Никак нельзя. – Джим смотрел на огромную фигуру генерала, на его тяжёлые пыльные сапоги, на тёмное стекло фильтрационной маски, сквозь которое поблёскивали красноватые роговицы стальных глаз, и испытал некоторое подобие сочувствия. – Отдохнуть бы тебе. Все болезни от нервов.

Джон Блэйк откинул голову и захохотал злым деревянным смехом:

– Благодарю, но у меня уже много лет отвращение к отдыху.

– Как и у всех нас, – негромко отозвался Кросс.

Шум между тем перерос в болезненно-острый. В динамиках зашипело, и приятный женский голос произнёс:

– Внимание, вы приближаетесь к дезинфекционному шлюзу номер пять. Пожалуйста, активируйте ваш электронный пропуск.

Поверхность купола мерцала теперь в каких-нибудь полуфутах от бронемобиля. Территорию перед бетонным спуском, ведущим к гермоворотам, ограждал высокий забор с предупредительными надписями.

Водитель выжал сцепление, выждал, пока интеллектуальная система считает пропуск, и медленно двинулся вниз по спуску. Гермоворота медленно подались в стороны. Сверкая бронзой и алюминием, бронемобиль въехал в чёрное жерло туннеля. Ворота закрылись – и тут же с бешеным шумом заработали очистители воздуха и дезинфекторы. Мощные вентиляторы гнали потоки воздуха по туннелю, препятствуя проникновению заражённого воздуха в Кэр-Калифорнию.

Сидевший вплотную к генералу, Джим почувствовал, как того охватила внезапная дрожь. На лице Джона Блэйка было написано, насколько сильно ему всё это претит. Однако очень скоро стало тише, впереди замаячил бледный просвет, и бронемобиль, как серебряная пуля, в одно мгновение устремился по спирали вверх. Город, накрытый куполом, остался позади.

Внутри машины всё сразу же пришло в движение – бойцы меняли химкостюмы на бронежилеты с металлокерамическими вставками и неторопливо вооружались. Только Иван сохранял неподвижность. Привалившись к стеклу, он смотрел на бесплодную красноватую долину, расстилавшуюся по обе стороны от дороги, и на стену, которая тянулась вдоль линии горизонта вправо и влево, насколько хватало глаз.

– Впервые такое видишь? – спросил наблюдавший за ним Чаррингтон. – Не лучшая картина, скажу я тебе, но ничего не поделать. Люди рвутся в Кэр-Калифорнию. Верят, что там спасение, а сами заражены. Оттесним одних – приходят другие. Задержимся – растерзают. Даром что по одну сторону баррикад. Даже не посмотрят на это. – Он щёлкнул предохранителем автомата и, обращаясь к своим подчинённым, произнёс: – Боевая готовность. Сыграем в прятки, ребятки!

Было раннее утро, когда бронемобиль проехал через ворота пропускного пункта. Градус напряжения в машине к этому времени повысился до предела.

Здесь, за стеной, воздух был пропитан грязью, дымом от сотен костров и сладковато-кислым запахом, тянувшимся из выгребных ям. Этот воздух сотрясался от криков и стонов больных в разбросанном вдоль стены палаточном городке и гудел угрюмым бормотанием толпы людей в грязных одеждах, которая липла к сетчатому ограждению.

Свирепые женщины со спутанными волосами, мужчины со ссадинами, дети с угрюмыми взглядами стариков – все они ненавидели сверкающий автомобиль, несправедливость этого мира и город. Они ненавидели Кэр-Калифорнию – и одновременно с этим желали её.

Забористые ругательства сыпались со всех сторон вместе с отскакивающими от обшивки камнями. Кто-то пробовал перебраться через ограду, но тут же отступал под угрозой автоматических пулемётных установок и военных, которые гнали людей, как непослушное стадо, от дороги, работая дубинками и шокерами, наседая и тесня их обратно – к вонючим палаткам.

Бронемобиль прибавил скорость, и минут через тридцать обезумевшая толпа, палаточный городок и военные окончательно скрылись из виду. Впереди, за заброшенными кварталами трущоб, замаячили ровный квадрат посадочной площадки и военный вертолёт маскировочной окраски.

– Сегодня без приключений, – отметил Чаррингтон и подмигнул Ивану. – Мы на месте.

Джим, первым спрыгнувший на бетонное покрытие, подставил лицо под поток тепла и втянул в лёгкие воздух, вобравший в себя запахи сухостоя, авиационного керосина и марева, исходящего от земли. Кроссу нравились дни, когда на небе не было ни облачка, а солнце нещадно опаляло округу.

Вышедший следом генерал одёрнул пояс, расправил плечи и приблизился к задержанному, который стоял возле Чаррингтона.

– Вот что я тебе скажу, парень, – произнёс Джон Блэйк. – У тебя есть выбор. Ты можешь уйти прямо сейчас, будешь держать язык за зубами, и мы обо всём забудем. Или второй вариант. Я передам тебя Судье. Ты будешь умолять, чтобы тебе дали тот, первый шанс, но его у тебя уже не будет.

Иван качнул головой:

– Я не побегу.

– Ну что ж, ты сам приговорил себя к этому.

Повисла гнетущая тишина. Она волнами накатывала с севера, со стороны кряжистого холма, где, справа от дороги, одолевая короткий спуск, появились Судья и его мэйтул.

Джим Кросс удивлённо приподнял брови.

– Так вот что ты задумал, Джон, – негромко произнёс он. – Собрался устроить судилище прямо тут?

– Ты верно подметил, Джим, – пожал плечами генерал.

– Но как Судья оказался здесь? И почему сегодня?

– Это распоряжение Альфы.

Кросс, с трудом оторвав взгляд от злого лица Джона Блэйка, перевёл его на приближавшуюся пару.

Это была самая необычная пара, которую кто-либо когда-нибудь мог встретить в своей жизни.

Первым, похожий на закованного в латы рыцаря, шёл Судья. Его стальная маска отливала багровыми тонами рассвета, а его ноги необычайно плавно ступали по земле с размеренным стуком.

Возле Судьи бесшумно скользил мэйтул – белёсый и гибкий, как огромная кошка. Он, казалось, весь был вырезан из слоновьей кости. Шесть пар крохотных глазок на вытянутой голове светились тусклым блеском, а длинные чёрные отростки, покрывавшие всё его тело, устремились вперёд. Стоит кому-нибудь проявить к его Хозяину враждебность – и мэйтул незамедлительно атакует.

Это чувствовали все, кроме Ивана. Риджуэй был напряжён до предела. Призрачное, ощущаемое на ментальном уровне естество мейтула тянулось в его сторону, как паутина. Иван вздрогнул и широко раскрыл глаза. Он совершил усилие, чтобы отойти, но не смог оторвать ног от земли.

Вот Судья остановился напротив задержанного, и шаги умолкли. Кросс смотрел на его склонённую шею, на стальные бесшовные латы, на длинные пальцы, подрагивающие так, словно они вот-вот схватят и сокрушат, – и думал о том, что, конечно же, это смерть в человеческом обличье.

А она, смерть, и в самом деле приходила очень быстро. Так, преступник, полагавший, что находится в полной безопасности, вдруг начинал ощущать в своей голове присутствие иного разума. Обернувшись, он видел следовавших за ним Судью и его мэйтула – генно-модифицированное существо, которое, как и его человек-Хозяин, было абсолютно неподкупным. И с этой минуты преступнику становилось ясно, что всемогущий мозг, наделённый способностью проникать в чужие мысли, вынес свой приговор.

Но вот рука в перчатке легонько коснулась вытянутой морды мэйтула, и смертоносные отростки притаились в складках белёсой кожи. Суд завершился. Мэйтул и его Хозяин развернулись и неспешно зашагали вверх по склону.

На лице генерала замерло тупое изумление, через мгновение сменившееся яростью. Его тяжёлая челюсть выдвинулась вперёд. В эту же минуту Кросс, бросившись к Джону Блэйку, схватил его за руку у кисти, не давая поднять пистолет. Чаррингтон заслонил собой Ивана. Все трое тяжело дышали.

– Генерал, расследования не было! Это незаконно! – У Кросса задрожали уголки глаз. – Будь же благоразумен, Джон! Судья близко!

Джон Блэйк вырвался и, сунув пистолет в кобуру, рявкнул:

– Потеха закончилась! В Норк-Марш!

И они направились через выжженную солнцем стоянку к вертолёту.

3

– Понимаешь ли, в чём дело, – начал Кросс некоторое время спустя, сидя в кабинете начальника тюрьмы Норк-Марш напротив Джона Блэйка. – Я ознакомился со всеми аспектами этого дела, и вот что мы имеем на данный момент. Риджуэй удалённо взломал базу данных и расшифровал послание со стены Замка. Теперь он представляет для нас угрозу. Иван дал понять, что, получив отказ в участии в походе, он обнародует информацию о Строительстве. Таким образом, приступая к расследованию, я определил для себя главную задачу – выяснить причину, по которой он так рвётся в Замок, и совпадает ли его цель с целью других членов двенадцатой группы. Если бы Риджуэй соврал, попытался увильнуть или сказать неправду, я бы это узнал.

– Не зря же ты, Джим Кросс, считаешься самым уважаемым профайлером в Северном полушарии, – ответил генерал. – Тебе бы следовало испробовать на нём старые методы. Раньше ты неплохо с этим справлялся.

Несмотря на бессонную ночь, Джон Блэйк пребывал в отличном настроении. Кросс не понимал причины его веселья и находился в напряжении. Он с важным видом налил себе чаю. А затем неторопливо продолжил:

– Я испробовал всё, что только можно, но ни один из методов не выявил ни фальшивых эмоций, ни жестов лжи. Риджуэй честен, открыт для контакта и поддерживает диалог. В общем, смотри сам.

Джим активировал телеэкран, занимавший всю противоположную стену, приложил руку к ЭРТ-панели, пролистал взглядом файлы, выделил те, что требовали повторного анализа, смонтировал в один видеофайл и запустил его. Бледное свечение заполнило просторный кабинет, обставленный по последнему слову техники.

В кабинет входит Джим Кросс. Кидает на стол увесистую папку, растекается в кресле и дырявит пристёгнутого наручниками к стулу Ивана притворно-скучающим взглядом.

– Что это там у вас? Моя биография? – первым задаёт вопрос Иван.

– Да. Расскажи-ка мне о себе ещё разок.

– Я ведь уже рассказывал.

Джим поставил видео на паузу и заметил:

– Крайняя степень истощённости. Недельное заключение в одиночной камере, голод и некоторые, как ты выразился, «старые» методы допроса сделали своё дело.

– Голод? – Джон Блэйк весело взглянул на Джима. – Измором решили взять?

– Господи, Джон, не перегибай! – Похвала генерала пришлась Джиму не по вкусу. – В Кэр-Калифорнии Иван вместо привычной еды принимал «Псиллиум». Совершенно безвкусный, но чрезвычайно питательный препарат. Он был очень популярен в голодные годы. Со слов специалистов, после десяти лет его беспрерывного применения у Ивана нет шансов перейти на нормальную пищу. Мы порыскали по складам и, к счастью, нашли довольно большое количество этого препарата в Первом секторе. Партия должна прийти на днях. Парню хватит её до скончания века. Заметь, кстати, что «Псиллиум» – его личный выбор. Никто его к этому не принуждал. Да, и ещё. Обнаруженные при нём вещи. Ничего существенного.

Он протянул генералу небольшой пластиковый пакет. Неллер убрал его во внутренний карман кителя – и тут же об этом забыл.

Джим снова запустил видео.

– Меня это не волнует. – Кросс взмахивает рукой. – Будешь отвечать на вопросы столько, сколько потребуется. Меня интересуют некоторые моменты в части психологического ракурса этого дела.

– Я не в том положении, чтобы скрывать от вас информацию, – отвечает Иван.

– Говори конкретно. Что заставило тебя выйти из Кэр-Калифорнии? Поступок довольно странный, учитывая твой уровень эмоциональной устойчивости.

– Я хочу быть творцом своей судьбы.

– Что ты имеешь в виду?

Запись прерывается. Начинается следующая.

Иван потирает глаза тыльной стороной ладони.

– Дело в недомолвках, сэр. В Кэр-Калифорнии не принято говорить о людях за пределами купола. Нет информации. Нет новостей. Но Кэр-Калифорния не может существовать без внешней поддержки. Что станет с моими родными, близкими, друзьями, со мной, в конце концов, если помощь извне перестанет поступать? Я хотел удостовериться, что этого не произойдёт.

– И что ты выяснил? – интересуется Кросс.

– Тот мир, который мы знаем, висит на волоске.

– Но это не ответ на вопрос, зачем ты так рвёшься к Замку.

– Отец всегда говорил, что каждый имеет право быть, а не существовать. – На лице Ивана отразились отголоски тяжёлых мыслей. – Я верен этому принципу.

– Ты хочешь быть творцом своей судьбы. Я тебя правильно понял?

– Да.

– Ты иммун второго порядка, не так ли?

– Да.

– Значит, ты заразился, как только вышел за пределы купола. Это тебя не пугает?

– Нет. Я готов к последствиям.

Запись закончилась. Джим погасил экран и принялся мерить комнату широкими шагами.

– Риджуэй выглядит самым честным человеком в мире, – проговорил он. – Но что-то неуловимое всё равно не давало мне покоя, и я связался с доктором Рокфортом из юго-западного медицинского центра Кэр-Калифорнии. Тебе известно, что дети из Кэр-Калифорнии с десяти лет и до совершеннолетия проходят тестирование на психоэмоциональную устойчивость. Каков, думаешь, результат Риджуэя?

– Вот ты мне сам и ответь, – отозвался генерал.

– Идеальный. Никаких отклонений. Тут-то я и припомнил один интересный факт из биографии Ивана. – Джим снова опустился за стол, взял лежащую перед ним папку и раскрыл её. – Закончил школу с отличием, обладает незаурядным умом, свободно говорит на семи языках… Так… А, вот. В десять лет попал в автокатастрофу, пережил ампутацию левой руки и практически ослеп. Единственная автокатастрофа за всю историю Кэр-Калифорнии. Понимаешь, к чему я? Риджуэй каждый год проходил тестирование. Результат оставался неизменным – девяносто баллов из ста. И только в десять лет – двадцать два балла. Но уже через месяц повторное тестирование показало наивысший результат. Интересно, как это ребёнок мог так быстро прийти в себя?

Кросс отхлебнул чай и поморщился. Холодный.

– Неординарен и способ, с помощью которого Иван решил выбраться за пределы купола, – продолжил Джим. – Законных путей для этого не существует. Всё-таки Кэр-Калифорния – закрытый город для иммунов. Да и прецедентов, по правде сказать, тоже не было. Понимая это, Риджуэй прибегает к незаконному пути. Но ради чего? Ради того, чтобы предотвратить падение цивилизации от вируса с помощью вакцины, которую мы надеемся получить в Замке.

– Это ему тоже известно? – удивился Джон Блэйк.

– Ему известно абсолютно всё.

– Про падение цивилизации?..

– С его слов, конечно. Так к чему я, собственно, веду. Благодаря эксперименту «Ново-пять» мы знаем, что иммуны второго порядка, – дети, рождённые от природных иммунов, – неустойчивы к заражению «вдовой». Иван об этом знал – и всё-таки добровольно покинул Кэр-Калифорнию. Из всего этого следуют два вывода. Либо Иван герой, либо тупица. Третьего не дано.