Колдовская книга. Том 1

– Деньги, – сообщил ему Сергей, медленно вынимая хилую скрутку купюр.

– На пять тысяч не тянет, – ухмыльнулся Муха.

– Здесь пять сотен, а остальное будет вечером, – пообещал Сергей с робкой надеждой в голосе.

Главарь забрал у него деньги, пояснив: – Это компенсация, за беспокойство! Возьми вот это и позвони по указанному номеру телефона.

Он протянул Сергею карточку, украшенную золотыми вензелями на чёрном фоне: – Ты должен этому человеку. Обсудите с ним, как будешь отдавать бабки. Если не будет взаимопонимания, то подъедем мы. Бежать не пробуй, найдем. Всё ясно?

– Ясно, – кивнул Сергей, принимая ламинированный прямоугольник из чёрного картона.

– Ну, тогда мы пошли, – подмигнул ему главарь и сделал знак своей шайке. Его люди этим фактом были крайне разочарованны. Намечавшееся было веселье, сорвалось на самом интересном месте. Державший Варю бандит, отпустил её, убрал свой устрашающий тесак в ножны, прилаженные под олимпийкой и, застегнувшись, вразвалку двинулся к двери вслед за остальными.

– Бывайте пока, – бросил им Муха на прощанье, показывая Варин будильник. – Подарю сестрёнке. Затем за ним захлопнулась дверь. Варя, обессиленная, опустилась на колени. Ноги её не держали. Она радовалась тому, что успела сходить в туалет перед всем этим представлением, иначе бы точно обмочилась со страху.

– Ладно, разберёмся, – пробурчал Сергей неуверенно, разглядывая карточку.

– Ты опять играл, – выдавила из себя Варя, едва ворочая языком.

– Вот только не начинай, – он резко оборвал её и напомнил, – хватит дурака валять. Там жених уже тебя ждёт! Собирайся и вали! Попросишь у него денег. Скажешь на ребенка.

Чувствовалось, что он опять начинает заводиться. Варя решила не спорить. Впопыхах, она накинула поверх футболки короткую кожаную куртку, натянула сапожки и с зонтом в руках выскочила за дверь.

Глава 4

Владислав Олегович Аронов, несмотря на свои девятнадцать лет был известным скрипачом. Уже в шесть лет он стал заниматься музыкой с преподавателем и столь успешно, что в восемь дал первый сольный концерт, а в одиннадцать получил международную премию на конкурсе в Москве. Его начали сравнивать со знаменитым Джошуа Беллом. Он даже внешне был похож на известного скрипача – высокий, стройный, черноволосый с тонкими аристократическими чертами лица. И вот уже Владислав был приглашён на престижнейший конкурс имени королевы Елизаветы – конкурс академических музыкантов, проводящийся в Брюсселе, и даже вышел в финал, исполняя произведение бельгийского композитора, отобранное на общенациональном конкурсе композиторов. Он не стал победителем, первая премия вообще не была присуждена, но сам директор конкурса Арье ван Лисебет, при их личной встрече заверил, что у него большое будущее. Теперь, по возвращении домой из Брюсселя, Владислав решил сосредоточиться на получении диплома и потом поступать в Высшую школу музыки и театра Гамбурга. А там глядишь и до дебютного музыкального альбома недалеко. Поставив квартиру на сигнализацию, Владислав закрыл дверь и стал спускаться по лестнице. Одетый в кремовый костюм тройку и плащ в тон ему, он нёс в правой руке зонт, а в левой – подарок для девушки, упакованный в подарочную бумагу. Его машина была припаркована перед подъездом – новенький BMW M540i чёрного цвета, подаренный родителями на совершеннолетие. На лестничной клетке этажом ниже открылась дверь, и на площадку выскочила его соседка Мая, с которой они вместе учились в консерватории, наряженная в объёмный жёлтый свитер и тёмные брюки прямого кроя. Она всё время оказывалась рядом, пыталась помочь, интересовалась его делами, а на студенческих вечеринках старалась сесть поближе.

– Ой, Вадик приехал! Привет! Привет! Как там Брюссель? – затараторила она, сверкая очками и поправляя рыжие кудри.

– Привет, – кивнул Владислав машинально и добавил флегматично со вздохом, – Брюссель, как Брюссель.

– Да, ладно тебе! – хихикнула Мая. – Ты, наверно, гулял там по всяким достопримечательностям: музеям, памятникам архитектуры и ходил в магазины. Я бы вот обязательно посетила площадь Гран-Плас, королевский дворец, музей Рене Магритта, Гору искусств…

– Я особо нигде не ходил, – пожал плечами Владислав. – У меня времени не хватало ни на что. График был очень жёсткий.

– Да как же так! – изумилась Мая. – То-то я думаю, ты такой печальный.

– Не поэтому, – ответил Владислав, – у моей невесты проблемы со здоровьем.

Они вышли из подъезда и остановились на крыльце.

– У тебя есть невеста? – ошарашено спросила Мая. Улыбка мигом соскочила у неё с лица. – Это та девушка, с который ты сюда приходил несколько раз? Я думала, что у вас ничего серьёзного. Вы такие разные.

– Да нет, у нас всё серьёзно, – возразил Владислав. – Она беременна, но всё протекает тяжело. Она лечится.

– Лечится, – эхом повторила Мая. Она не находила слов, а просто стояла и слушала его с потерянным видом.

– Врачи опасаются, что она не сможет выносить ребенка, – продолжал Владислав, не замечая состояния соседки. – Может погибнуть и она, и ребёнок. В клинике делают всё, что могут. Не знаю, как мне быть.

Из машины, припаркованной перед домом, Маю окликнула её мать: – Мая, у нас нет времени!

Владислав вяло поднял руку в знак приветствия. Девушка скомкано попрощалась и уехала, оставив его одного наедине со своими тревогами. Владислав посмотрел на небо. Дождь закончился, и сквозь разрывы серых туч стало проглядывать солнце. На пейджер ему пришло сообщение от Вари, что она будет его ждать в сквере перед кафе. Видимо хотела прогуляться на свежем воздухе. Почему нет.

– Здравствуйте! Владислав Олегович, с приездом вас, – поздоровалась с ним дворничиха. Это была пожилая невысокая женщина с усталым, осунувшимся лицом в синем рабочем халате, выцветшей жёлтой косынке. В руках она держала метлу, опираясь на неё, как на костыль, и ведро, из которого торчал совок. Дворничиха работала в ТСЖ с момента, когда дом заселили год назад, и уже стала неотъемлемой частью повседневности, такой, как визиты мусоровоза или пищание сигнализации при открытии ворот при выезде со двора. Дворничиха каждое утро мела двор, когда он отправлялся на учёбу. Владислав не помнил, как её зовут, поэтому дежурно буркнул: – Здравствуйте. Спасибо.

Взглядом он отметил, что обычно всегда чистый двор сегодня занесён старой листвой и то тут, то там виднелись фантики или окурки и решил, что она ещё не приступала к уборке или брала на несколько дней выходной, пока его не было, поэтому было так всё вокруг замусорено.

Владислав хотел было идти, но дворничиха его задержала, бросив: – Слышала про ваши проблемы с невестой. Знаю, как ей помочь.

– И как же? – невольно заинтересовался он, – хотя заранее не верил, что она может предложить что-то дельное.

– Сходите к местной целительнице, – предложила дворничиха, достала из кармана бумажку и протянула ему. – Вот здесь её адрес. К ней все приходят, кому врачи не могут помочь. Она делает настоящие чудеса.

– А вы эти чудеса сами видели? – спросил Владислав, скептически. Столько мошенников развелось вокруг, что мало кому можно было верить. Тем не менее, бумажку с адресом он убрал в бумажник, решив, что на крайний случай, когда нечего будет терять, можно испытать и это.

– Да, да, видела, – с готовностью закивала женщина, – дочку знакомой избавила от падучей за один приём. У меня муж пил двадцать лет, а сходил к ней и сразу бросил. Другая женщина не могла забеременеть из-за порчи, а потом забеременела и родила здорового ребёночка. Рассказывают про неё многое.

– Наверняка она из рода каких-нибудь сибирских ведьм, ведунья в десятом поколении, – припомнились Владиславу объявления, которыми пестрела жёлтая пресса.

– Нет, целительницей она стала год назад после пожара в комплексе отдыха «Изумруд», – возразила дворничиха, – она работала там уборщицей и сама едва жива осталась. Вот тогда на неё и снизошло благословение. А твою невесту сглазили. Верно говорю, как есть сглазили. Я слышала про такое. Целительница Евдокия уже многим помогла в городе. К ней в очередь записываются.

– Интересная история, – согласился Владислав и решительно направился к своей машине, желая на этом закончить странный разговор. Дворничиха стояла и смотрела ему вслед, не торопясь приступать к своим обязанностям. Выезжая, он провёл магнитной картой перед установленным у ворот на столбике считывателем, и двери автоматически распахнулись. Теперь его мысли сосредоточились на Варе. Больше всего он хотел увидеть её милое лицо и улыбку. Однако будет ли она теперь улыбаться вообще, учитывая её положение. Весь путь до сквера, где была назначена встреча, занял у него семь минут. Варя стояла у фонтана на центральной аллее сквера вся такая хрупкая и беззащитная. Она сжимала в руках чёрный зонтик, повернувшись к нему спиной, и смотрела на деревья, высматривая в листве то ли птиц, то ли белок. С такого расстояния нельзя было разобрать. Потом Варя повернулась. Он посмотрел на её живот и от изумления едва не выронил подарок. Живота не было. В её лице читался ужас. Случилось что-то плохое. Владислав взял себя в руки и пошёл к ней.

Глава 5

Варя быстро поняла, что совершила страшную ошибку, когда проследила за изумленным взглядом своего жениха. Тот смотрел на её живот, а живота то не было. В спешке она забыла его надеть. После наезда бандитов она вообще с трудом соображала. Попала, так попала! Только сдаваться было не в её правилах. Волевым усилием, она вызвала у себя слёзы и, рыдая, бросилась на шею молодому человеку: – Ва-а-адик! У меня произошёл выкидыш.

Он нежно обнял и застыл, не зная как её утешить. Варя делала вид, что плачет, а сама с бешеной скоростью продумывала дальнейшие шаги. Сергей велел принести ей деньги, но если она потеряла ребёнка, то Владислав вряд ли станет ей что-то давать. Можно сказать, что деньги нужны на лечение после выкидыша, только разве это мотивирует парня по-настоящему? Да он даст, но не столько, сколько ей нужно. Да к тому же он может охладеть к ней. Ребёнка-то нет, а начерта ему нужна будет больная баба, не способная выносить ребенка. Требуется гениальная идея, причём немедленно или скрипача уведут конкурентки, не отягощённые её проблемами. Она видела, как на него смотрела соседка. И другие с радостью вцепятся в такой жирный куш: из богатой семьи, симпатичный, одевается с иголочки да ещё на крутой тачке.

– Мне очень жаль, – глухо промолвил Владислав, обнимая её и поглаживая ладонью по голове. Ветер трепал его волосы. Мимо проходили люди, занятые своими делами. Некоторые бросали заинтересованные взгляды на парочку.

– Да не всё так плохо, – произнесла она, шмыгнув носом.

Владислав отстранился и, удерживая её за плечи, посмотрел в глаза Варе с тревогой: – Что ты говоришь? Как не всё так плохо?! Куда уж хуже?!

– Не волнуйся, я сейчас всё объясню, – заверила его Варя, высвобождаясь. – Врачи взяли этот зародыш и поместили в специальную машину, которая имитирует организм женщины. Это новые технологии. Ребёнок жив и здоров. Вот он немного окрепнет, и его обратно переместят в меня. Я доношу его и рожу.

– Никогда не слышал, ни о чём подобном, – покачал головой Владислав. Он не желал вдаваться во все эти женские дела, поскольку не разбирался в медицине, а беременность и роды представлялись ему чем-то непонятным и пугающим. Вот помочь материально – другое дело. Или признать ребёнка – нет проблем. Потратить любую сумму на любимую ему было не жалко.

Не давая развиться сомнениям в его душе, Варя предложила: – У вас же есть семейный врач. Вот спроси у него. Врач про это подробнее сможет рассказать. Я же не специалист.

Идея ему не понравилась.

– Нет, я не хочу, чтоб родители узнали о наших осложнениях в данный момент! – Возразил Владислав после секундного раздумья. – Врач же им сразу доложит, как и любой другой в городе. Мы должны быть осторожнее. Надо выждать, и может всё наладится. Ты не знаешь моих родителей…

Продолжать он не стал, и решил про себя, что, скорее всего, предки всё равно устроят ему страшный скандал, узнав рано или поздно о проблемах Вари. Город то у них маленький. И что дальше? Отец обвинит в том, что он не смог найти здоровую девку, а мать скажет, что ему об учёбе надо думать, а не о бабах. Пока родители молчали, не выказывая осведомлённости о сердечных делах сына, но Владислав был уверен, что какая-то информация о его девушке до них уже дошла. Он кожей чувствовал – скоро грянет буря. Ну, пусть хоть это произойдёт позже.

– Ладно, как скажешь, – покорно согласилась Варя.

– Сколько надо денег, чтобы с ребёнком всё было хорошо, – спросил Владислав.

Варя опустила глаза, понизила голос и еле слышно произнесла дрожащим голосом: – Я сама со всём разберусь. Это моя вина. Я и так постоянно тебя напрягаю. Не беспокойся.

– Что значит, не беспокойся! – возмутился Владислав. – Хватит себя винить! Я хочу тоже участвовать в жизни нашего ребенка, и ты мне не можешь запретить! Говори, сколько там все эти процедуры стоят!

– Дорого, – прошептала Варя и опустила голову ещё ниже.

– Сколько?! – потребовал он.

– Пять тысяч долларов, – ответила она. – Я уже собрала около тысячи.

– Не надо, – отрезал Владислав. Он вытащил бумажник, провел аудит его содержимого и выудил пять сотенных купюр: – Вот пока пятьсот долларов, а завтра схожу в банк и сниму остальные. У меня есть деньги. Скрипка подождёт. Можно же пока арендовать инструмент.

Варя с показными слезами прильнула к нему, обняла, а за спиной улыбнулась и подумала, что парень слишком наивный и нерешительный – с таким в современном мире не выжить. Даже родителям сказать боится! Что ж, она научит его жизни. Возможно, благодаря её урокам он не окажется на помойке, если с его родителями что-то случится. Сергей ведь её великолепно обучил жизненным премудростям, причём за короткое время. Как она вывернулась с животом?! Главное теперь освободиться от своего учителя. Эх, был бы Владислав не такой нюней! Она отстранилась от парня и спросила, вытирая ладонью слезы: – А что у тебя в коробке? Это что подарок мне?

– А, да, точно! – спохватился Владислав, протягивая коробку. – Вот знаменитый бельгийский шоколад.

– Прекрасно, – Варя цапнула коробку, взяла его под руку и потащила к кафе. – Пойдём, перекусим чего-нибудь. Я страшно проголодалась. Врач сказал, что для восстановления здоровья мне надо есть чёрную и красную икру, осетрину. В этом кафе как раз отличные бутерброды с икрой и уха из стерляди. Только платить я буду сама за себя.

– Не говори ерунды, – возразил Владислав.

Глава 6

В свете заходящего солнца коляска на мягких рессорах, запряжённая двумя рысаками, катилась по аллее вдоль северной стороны поместья. Вокруг разносилось цоканье лошадиных копыт о брусчатку и мелодичный звон поддужных колокольчиков. Бородатый кучер в чёрном кафтане и кучерской шляпе, сидевший на козлах, лениво погонял лошадей плетёным кнутом, придерживая вожжи и натягивая их на поворотах. Фонари с гранёными стеклами, укреплённые по обе стороны от кучера, сверкали красными бликами. Они красиво преломляли свет, когда в них зажигались свечи и являлись подобием современного ксенона. Изнутри коляска была богато отделана зелёным бархатом и вышивкой канителью – тонкой металлической золотой нитью. Вне себя от счастья Аделина Карловна Аронова, мать Владислава, восседала в коляске с видом царственной особы, разряженная в платье с атласным коротким лифом с белыми рукавами и глубоким декольте, подчёркивающим внушительную грудь. Длинные чёрные вьющиеся волосы и тонкие правильные черты лица соответствовали выбранному образу знатной дамы из прошлого. На белой кисейной юбке имелся бант сзади на кушаке. Наряд девятнадцатого века дополняла шляпа из черного шелка с бархатным дублюром и эгретом фантазии, а также туфли с закруглённым миндалевидным носком, бантиком на союзке на невысоком каблуке-рюмочке. Её муж, Олег Дмитриевич был, напротив, в мрачном настроении и необычайно молчалив. По воле жены ему пришлось надеть длинный сюртук из толстого белого пике с отложным воротником и панталонами в обтяжку, сапоги до середины голени. На шее красовался платок, завязанный бантом, а на голове полуцилиндр из шёлкового плюша. Невысокий, коренастый, упитанный с широким лицом и водянистыми глазками, глядевшими на мир цепко и жёстко, он аккуратно зачёсывал набок свои светлые с проседью волосы. В своем наряде Олег Дмитриевич смотрелся достаточно органично – типичный помещик. Однако это его не радовало. Мужчина с нетерпением ждал окончания спектакля.

– Ах, как прекрасен этот вечер! – восхитилась Аделина Карловна, сверкая тёмно-карими глазами и помахивая веером. В другой руке она держала открытый зонтик. – Такая свежесть после дождя!

– Угу, – пробормотал Олег Дмитриевич и подумал, что ставить жену директором театра было ошибкой. С одной стороны она отлично справлялась с делом, умело выбивала деньги из бюджета, проводила закрытые спектакли с клубничкой для избранной публики и даже организовала на базе театра публичный дом, где жрицы любви и клиенты щеголяли в костюмах различных эпох, и была разработана целая программа ролевых игр. Идея очень полюбилась страждущим и в бордель потянулись даже из соседних областей состоятельные клиенты и представители богемы, пресыщенные обычным сексом. К этому присовокупилась торговля наркотиками, а также «элитный алкоголь», который производился умельцами на ликёроводочном заводе, принадлежащем Олегу Дмитриевичу. Предприятие жены давало меньше денег, чем рынок, который он контролировал, но позволяло обзавестись нужными связями, организуя элитный отдых чиновникам, приезжавшим в областной центр с проверками. Жирный минус – это то, что жена постепенно стала перетаскивать ролевые игры к ним в дом. Адель обожала Чехова и решила устраивать каждую субботу Чеховские вечера. К делу жена подошла серьёзно, приобрела лошадей, антикварную коляску, пошила себе и всей прислуге исторические костюмы и стала разыгрывать настоящие спектакли. Олег Дмитриевич вначале противился и сбегал из дома, пока всё не закончится, но однажды согласился, потому что был выпивши после деловой встречи. Ночью жена отблагодарила его столь бурным сексом, что он решил: «Хрен с ним, можно и потерпеть немного ради такого». Если б можно было обойтись без спектакля вначале, то вообще всё было идеально. Однако Адель заявила, что Чеховские вечера вдохновляют её, и без них ничего не получится. Олег Дмитриевич терпел и подсчитывал расходы на доплаты прислуге, покупку аксессуаров и другое, что сопутствовало субботним мероприятиям.

Коляска остановилась перед входом в старинный особняк в классическом стиле, принадлежавший когда-то помещику Карманову, а теперь семье Ароновых. Двухэтажный дом с мансардой был щедро декорирован карнизами, рустами, пилястрами, балюстрадами, барельефами. Кровля из керамической черепицы. Террасы в два уровня оформляли колоннады. На главном фасаде колонны поддерживали балкон с балюстрадой и треугольный фронтон с узорным тимпаном, содержащим герб владельца усадьбы, а колонны заднего фасада подпирали куполообразную крышу террасы.

По лестнице спустился готовый к съёмке фотограф. Кучер проворно соскочил с козел, открыл дверцу для Аделины Карловны и помог ей спуститься. Олег Дмитриевич вылез сам. Он не терпел всех этих церемоний.

– Олежа, подойди сюда, – поманила его жена. Олег Дмитриевич нехотя подошел. Аделина Карловна приобняла его и скомандовала фотографу: – Снимай!

Когда фотоссесия была закончена, она сообщила кучеру, что коляска сегодня больше не понадобится и под ручку с мужем величаво пошла к дому. Фотограф следовал за ними и делал снимки. Телохранитель Семён Гладков, двухметровый детина, наряженный на старинный манер, с наклеенной окладистой бородой и пышными усами, распахнул перед ними двери главного входа. Он картинно поклонился, а затем отступил, пропуская господ. Глаза при этом у мордоворота смеялись, да и сам он буквально лопался от смеха, наблюдая мрачное лицо шефа. Олег Дмитриевич глянул на него волком, и телохранитель поспешно отвернулся, делая вид, что изучает окрестности.

– Душенька, сейчас будем пить чай в гостиной на втором этаже, а то на террасе уже прохладно, – радостно прощебетала Аделина Карловна, – Грунька уже накрыла, должно быть… Я ей наказывала перед поездкой.

Весь пунцовый, Семён глухо хрюкнул и закашлялся.

– За мной, – процедил телохранителю злой Олег Дмитриевич и, обращаясь к супруге уже более сдержанным тоном, произнёс с расстановкой: – Я пойду тогда…, переоденусь…, в нормальное.

– Нет, пока рано, – возразила она и шутливо хлопнула по груди сложенным веером. Свернутый зонтик она передала служанке – безмолвной девушке в чёрном платье с белым чепцом и фартуком. Олег Дмитриевич, не глядя, отдал служанке свой головной убор.

Через входную группу они прошли в двусветную гостиную, миновали каминную, столовую и по красивой изогнутой лестнице поднялись на второй этаж, откуда из гостиной был выход на двухуровневую террасу, а через огромные окна открывался прекрасный вид на лес и холмы. Аделина Карловна приказала не закрывать окна, чтоб во время чаепития наблюдать закат. К ним присоединился начальник службы безопасности высокий подтянутый мужчина с ястребиным профилем лет тридцати Иван Юхно, которого многие знали под кличкой Калина. Наряженный в брюки до колена и яркий сюртук с фалдами и пуговицами, на которых был изображен фамильный герб семьи Ароновых, Иван изображал управляющего.

Кухарка – дородная розовощёкая девушка в синем платье с белым чепцом и фартуком, заканчивала приготовления у стола, накрытого белой скатертью. На столе была расставлена фарфоровая посуда, самовар, вазочки с вареньем, мёдом, бубликами, разрезанный мясной пирог на блюде. Ароновы сели за стол, а кухарка разливала чай. Телохранитель и начальник службы безопасности остались стоять по разные стороны от стола.

– Рассказывай, что узнал, – кивнул Олег Дмитриевич начальнику службы безопасности, подтягивая к себе тарелку с пирогом.

– Я пробил девушку вашего сына. У меня на неё теперь целое досье, – сообщил Иван.

– Ну а если вкратце, основное, – потребовала Аделина Карловна с чашкой чая в руке, – что она из себя представляет?

– Самсонова Варвара Михайловна из Карасёва, семнадцать лет, – начал зачитывать из блокнота Иван. – Год назад, после того как в автокатастрофе погибли её родители, бросила техникум и вместе с братом отбыли в неизвестном направлении. Брат занимался бизнесом, и у него возникли осложнения с местной братвой. Ходили слухи, что его убили, но оказалось – жив.

– Автокатастрофа тоже связана с разборками, – уточнила заинтересованная Аделина Карловна и сделала знак рукой, чтобы кухарка налила ей ещё чаю.

– Менты, занимавшиеся расследованием, слили инфу, что несколько свидетелей рассказывали о какой-то тонированной машине, которая сбила с дороги иномарку Самсоновых, но в расследование это не включили и дело быстро закрыли, – пояснил Иван. – Три месяца назад Варвара с братом прибыли в Велеск, поселились в гостинице, где живут и по сей день. С Владиславом она познакомилась в кафе «Волна» на набережной у сквера. Персонал заведения приглядывает за ними по моей просьбе. Они часто встречаются, он дает ей небольшие суммы денег, но в Брюссель с ним она отказалась поехать.

– Очень странно, – заметила Аделина Карловна.

– Её брат в казино «Золотая подкова» играет в покер и проиграл уже значительную сумму, – продолжал Иван. – Его там видели в компании Угрюмого и его братвы.

– Чёрт! – воскликнул Олег Дмитриевич и ударил по столу ладонью, так что зазвенела посуда. – Я так и знал, что Угрюмый ко мне подбирается. Не даёт ему покоя рынок. Решил через сына, гнида!

– Мы за ним приглядываем, – успокоил его Иван, – пусть только рыпнутся.

– Мне эта девка не нравится и надо без промедления решить с ней вопрос, – выдала свое резюме Аделина Карловна. У неё пропал весь интерес к чаепитию. Красивое лицо покраснело, глаза опасно сузились, а высокая грудь, украшенная бриллиантовым ожерельем в декольте, вздымалась в такт учащённому дыханию. – Я могу устроить специальное представление лично для неё. Казнь Марии Антуанетты подойдёт, только надо заказать настоящую гильотину… Чик и голова покатилась!

Олег Дмитриевич нахмурился: – Давай не будем все усложнять, дорогая! Чем проще, тем лучше. Я позабочусь об этом, и она больше тебя не побеспокоит. И предупреждаю, не занимайся всякой ерундой в театре – никакой крови. Туда ходят серьёзные люди.

– Ты раньше говорил, что предоставляешь мне полную свободу. Про кровь ничего не говорил, – возразила Аделина Карловна с обиженным видом и опустила глаза, словно рассматривала что-то в своей чашке, вздохнула, потянулась за баранками.

– Ты, что уже кого-то завалила в театре? – понизив голос, спросил Олег Дмитриевич и покосился на кухарку, которая замерла с заварником в руках.

– Ну, нет, – нехотя пробормотала Аделина Карловна, ковыряясь щипцами в сахарнице, – высекла двух проституток розгами, чтоб не борзели и всего-то. Миниатюра называлась «Наказание крепостных девок». Между прочим, представление имело большой успех. Зрителям понравилось.