По ту сторону чуда

Андрей Трушкин

По ту сторону чуда

АЗ есмь Васька

Скучно, скучно, скучно!

Васька Карасёв шел вдоль забора и палкой срубал роскошные лопухи. Они падали, планируя, как парашюты, и иной раз Ваське удавалось разрубить такой лопух еще и пополам – прямо на лету.

Нет, здесь, конечно, в деревне, классно: есть и лес, который еще никогда не видел дачников, а потому был полон грибов, ягод и зверья. Есть и река, в которой никто никогда не мыл автомашину, а уж тем более не подводил туда стоки промышленного предприятия. Есть и луг, на котором можно бегать сколько хочешь, не думая, как в городе, о том, какой светофор сейчас горит на перекрестке – красный или зеленый.

Да, здесь, в деревне, конечно, классно.

Но скучно.

Васька Карасёв глубоко и грустно вздохнул. Но делать было нечего – каникулы только начинались, из города его увезли… Выбраться из Карасёвки можно или пешком, или на родительской машине. Здесь даже интернет не ловится. Вообще. Никакой.

От нечего делать Васька послонялся по двору, пугая кур, бросающих на него недовольные взгляды, попинал мячик. Сел на лавку, подпер руками подбородок и вгляделся в даль. Если бы деревня была побольше или к ней вела бы мало-мальски ухоженная дорога, был бы здесь и клуб, и магазин, может быть, даже и кино. Но Карасёвка была не то чтобы маленькой деревней, ее, можно сказать, и вовсе не существовало. Да-да, Васька сам видел на карте среди необозримых лесов маленькую точечку с надписью «Карасёвка» с припиской внизу: «Заброшена».

Топографы ошибались. Здесь, в Карасёвке, до сих пор жили его дедушка и бабушка, их двоюродная сестра и еще несколько человек, так что окончательно деревня еще не вымерла, и крапивой с лопухами сплошь не заросла. Нет-нет, да и слышался в воздухе густой, довольный рев коровы, по утрам орали два деревенских петуха, и недовольно мекала коза Машка. Бабушка и дедушка здесь жить привыкли и в деревне им вовсе не казалось скучно. Они даже утверждали, что им постоянно не хватает времени – хлопотали то по огороду, то по дому. И хоть дел было невпроворот Ваське поручали далеко не всякую работу. Даже на сенокос дед брал его неохотно, видимо, не веря в силы тщедушного городского подростка. Да и бабушка, когда занималась соленьями-вареньями, все пыталась всучить Ваське свежую плюшку, да и отослать его куда-нибудь подальше, чтобы он ненароком не разбил дефицитную трехлитровую банку.

А так вообще в деревне классно.

Но скучно.

В который раз обдумывая эту мысль, Васька нехотя поднялся, потянулся и взбежал по скрипучим, теплым от солнечного света ступенькам на крыльцо. В доме было тихо. Он прокрался к лестнице, которая вела на чердак. Может быть там найдется что-нибудь интересное? Дом будто был союзником хозяев: выдавал каждое осторожное движение Васьки. Вообще-то ему лазить на чердак не запрещалось, но бабушка бы переживала, узнав, что он роется в пыльных вещах и теперь у любимого чада, не дай бог, разыграется какая-нибудь аллергия. Аллергия у Васьки, конечно же, была. Но всего лишь одна – аллергия на скуку.

Отворив самодельный засов, Васька приоткрыл дверь и, словно боясь застать кого-нибудь врасплох, заглянул на чердак. Здесь было сухо, тепло и густо пахло березовыми вениками, которые дед развешивал сушиться на веревочке под самой крышей. Васька затворил за собой дверь и огляделся.

Стоит, пожалуй, начать вот с этой большой корзины. Что тут у нас? Тэк-с… Старые болотные сапоги, из которых еще можно вырезать части для рогатки. Ватник. Но это не актуально, не по сезону. Учебник русского языка для пятого класса. Лучше спрятать поскорее, и так за год учебники надоели. А это что такое?

Васька потянул за край какие-то желтые бумаги, свернутые в трубку. Пышный ком пыли, вывалившийся из нее, шлепнулся на пол. Васька чихнул. От этого пыли в воздухе стало еще больше, и мальчишке пришлось вместе с пачкой бумаги ретироваться к слуховому окну.

– Ну и что, что это у нас? – вертел Васька в руках солидную стопку ломкой от сухости газетной бумаги. Бумага никак не хотела разворачиваться в нужном направлении, и Васька очень быстро извазюкался с ног до головы в пыли.

– А-а-а, – наконец разобрался он с находкой. – Газета «За рубежом». Ишь ты! За 1967 год! – уважительно посмотрел он на выходные данные. – Ну и что там у нас, в 1967 году происходило?

Васька развернул газету поудобнее, откинул чуть назад голову, прищурился, как это обычно делал дед в редкие минуты досуга, в пятьдесят второй с половиной раз перечитывая любимую книгу «Угрюм-река».

«Летающие тарелки» – бросился в глаза красным цветом заголовок. «В первое воскресенье сентября в южной части Англии произошло чрезвычайное происшествие, – сообщал автор заметки. – Средь бела дня на землю, шипя и посвистывая, опустились шесть загадочных предметов. По виду ни дать ни взять – летающие тарелки, о которых уже столько писалось и говорилось».

– Хм-м, – заинтересовался Васька и, поскольку читать было неудобно, подвинул поближе старый сгорбленный чемодан и оседлал его.

«Озадаченная полиция, – сообщали на следующий день английские газеты, – срочно вызвала на место происшествия сверхсекретные службы обороны. В операции по поимке летающих тарелок приняли участие вертолеты королевского военно-воздушного флота».

– Надо же! – удивился Васька, – тогда уже были вертолеты?

«В общем, суматоха была порядочная и продолжалась она до тех пор, пока в Кливленде местный инженер с помощью обычного зубила не вскрыл таинственный диск. В нос ему ударил неприятный запах».

– Протухли они там, что ли? – сделал предположение Васька. – Как устрицы в консервной банке.

«Лабораторный анализ позволил установить, что дурно пахнущая жидкость – не что иное, как помои для свиней».

– Вот те раз! – рассмеялся Васька. – Как они в летающую тарелку попали?

«Кроме того, в содержимое летающей тарелки входили два аккумулятора, передатчик и громкоговоритель. В тот же вечер отыскались и виновники переполоха. Ими оказались студенты, проводившие благотворительную кампанию по сбору 2000 фунтов стерлингов и решившие привлечь внимание публики. Как это издавна водится в Англии, – с помощью необычного розыгрыша. Разделившись на группы, они разбросали изготовленные своими руками из пластмассы и стекловолокна и выкрашенные под алюминий диски на примерно равном расстоянии вдоль устья Темзы. – Это должно было усилить впечатление от целой группы летающих тарелок, – признался один из организаторов затеи. – Мы хотели потренировать полицию на случай высадки чужих кораблей из космоса. Переполох превзошел все наши ожидания».

– Да, – мечтательно возвел глаза к мощным балкам на венце крыши Васька. – Вот бы и мне тоже потренировать тут кого-нибудь на случай непредвиденных обстоятельств. Так ведь у нас тут не то, что полиции или милиции, даже участкового нет! А было бы здорово, – захихикал Васька. – Выходит так бабушка или дедушка утром – корову подоить, а тут сверху падает такая огромная жестяная летающая тарелка и… хрясь о землю!

Васька уже стал прикидывать, из чего можно было бы соорудить летающую тарелку и как установить ее на крыше, чтобы она упала в нужный момент, но понял, что материалов, кроме старого ржавого корыта и парочки ведер, у него нет. Да и потом – сделать что-нибудь втайне было нереально. В деревне Карасёвке, увы, все было как на ладони.

Рассмотрев как следует мутные фотографии с места происшествия в 1967 году, Васька перелистнул несколько страничек. Далее его привлекла заметка «Ограблен чародей»: «Как сообщает западногерманская газета, некий Поль Росси похитил в костюмерной миланского театра костюм чародея и решил прогуляться в этом наряде по городу. Полиция арестовала незадачливого грабителя в одном из ресторанов после того, как он привлек внимание публики. Из его карманов стали выскакивать кролики и вылетели два голубя».

Васька снова захихикал, но сделал это неосторожно, подняв в воздух пыль. Мальчишка принялся отчаянно чихать, потом закашлялся и, опасливо поглядывая на пыльные бури, поднимающиеся с пола при каждом его чихе, прихватил подшивку и позорно бежал с чердака.

Он вытащил на лужайку старое одеяло, как следует потряс подшивку и углубился в чтение. Однако ближе к обеду злое солнце согнало его с насиженного места. Да и газета начала надоедать. Нужно было срочно искать другое интересное занятие.

Лук! Как мог Васька забыть о такой шикарной идее! Еще в городе, когда поездка в деревню только планировалась, он решил, что обязательно в Карасёвке сделает удочку и лук для стрельбы. Но удочку делать было уже поздновато: кому же охота тащиться на речку в такую жарень?! А вот насчет лука можно было бы и посмотреть.

Васька, спрятав газеты и одеяло, зашел в прохладный сумрачный сарай и принялся среди разных заскладированных вещей искать какую-нибудь палку, из которой можно было бы сделать лук.

Луки Васька пытался делать неоднократно. Вначале он, по незнанию, срубал зеленые ивовые ветки, но те не желали как следует разгибаться, и лук получался слабым. Если же Васька пробовал натянуть тетиву как следует, то непрочная ива тут же ломалась. Вначале Васька пошел по неверному пути: он пытался срубать еще более толстые ивовые ветки, чтобы они не трещали по швам, когда он будет натягивать тетиву. Позже Васька понял, что лучше брать ветки других деревьев. Из ветви вишни ему удалось сделать весьма неплохой лучок. Но, к сожалению, тот не прослужил ему больше месяца. После того, как дерево сильно высохло, оно хряснуло, и с оружием пришлось расстаться.

Что попробовать на этот раз? Нужно было найти какой-нибудь гибкий и сухой материал. Может быть, что-нибудь срубленное в прошлом году? Или отпилить кусок вон от того шеста? Васька вертел головой, пока не заметил наверху, под потолком, засунутую на пару прибитых реек груду деревянных грабель и лопат. Может, там спрятано что-то вроде шеста? Васька, пыхтя, подкатил старую бочку к интересующему его месту, запрыгнул на нее и принялся рыться в садовом инвентаре.

– А это что такое? – вытянул он на себя широкую лыжу, обломанную ближе к краю. – А, старые охотничьи лыжи! Интересно, почему дед их не выбросил? Наверное, хотел снять ремешки и крепления, да было все недосуг, поэтому так и положил. Помочь что ли деду снять крепления? – задумался Васька.

И тут его осенило. Васька придумал, как сделать классный лук! Торопясь, будто мысль могла выскочить из его головы и белым голубем упорхнуть в небо, Васька вытянул из кучи обе покалеченные лыжи. И помчался вместе с ними под навес, где у деда стояли тиски и был разложен всякий инструмент. Напевая мотивчик из Пятой героической симфонии Бетховена, Васька с помощью отвертки и плоскогубцев живо оторвал кожаные крепления и повесил их на гвоздик. Потом настал черед плотницкой пилы. Ею Васька отхватил отломанные концы лыж. Те концы, которые были загнуты вверх, у лыж уцелели. И это было самое главное! Прищурившись, Васька совместил две лыжи. Да, именно так и нужно поступить. Загнутые концы станут рогами лука, а серединку надо бы чем-нибудь скрепить. Ваське понравилась идея, поэтому он решил воплотить ее как можно качественнее. Рубаночком он подстрогал те места, которые собирался соединять, потом крепко перевязал их проволокой, просверлил в двух местах и скрепил короткими болтами. Пошуровав у деда в ящиках, он нашел толстый моток бечевки и аккуратно обмотал ею место, где он соединил лыжи. Лук получился достаточно увесистый, но это Ваську не пугало. Главное, как он будет стрелять!

Галопом сменив репертуар с серьезного Бетховена на более легкомысленного Штрауса, Васька помчался на кухню, где он видел кусок веревки. Конечно, по-хорошему нужно было спросить у бабушки, а не нужен ли ей этот кусок веревки, положенный туда еще в 1967 году, когда в здешнем доме выписывали газету «За рубежом»? Но ясно было наперед, что бабушка всплеснет руками и скажет, что именно с 1967 года она именно этот моточек веревки и ищет, наконец-то нашла и его нужно положить именно на то самое место, где Васька его взял, и забыть о нем навсегда. Поэтому Васька не стал никому ничего говорить, вернулся с веревкой под навес, сделал петлю, зацепил ее на один рог лука и, перегнув его через бедро, принялся натягивать тетиву.

Вскоре веревка, будто басовая струна контрабаса, загудела в воздухе. Уже сейчас Васька с замиранием сердца понимал, что он держит в руках лучшее произведение оружейных дел мастера XXI века Василия Карасёва. Оставалось изготовить две-три стрелы, и можно было идти стрелять.

Со стрелами Васька разобрался быстро. Еще с прошлого лета оставались у него заготовочки – длинные камышины, спрятанные на чердаке сарая. Притащив лестницу, Васька залез в тайник и принялся прорубаться к нему сквозь остатки прошлогоднего сена. Но вот, наконец-то! Камышины лежали на месте. Хотя они высохли и сменили свой зеленый прошлогодний цвет на желтый, но остались по-прежнему ровными и были достаточно легкими. Васька быстро привернул к ним наконечники из проволоки, закрепил их проскогубцами и пошел в огород.

– Тэк-с, – прищурил он левый глаз и натянул лук. – Какого бы врага поразить в первую очередь? Может быть, сбить вон то масенькое зеленое яблоко?

Но стрелять в такую маленькую мишень из неопробованного лука Васька не рискнул. Тут на глаза ему попалось пугало, обряженное в старое довоенные пальто, застегнутое на две чудом уцелевшие пуговицы, со ржавым ведром вместо головы, в фетровой, побитой молью, шляпе и множеством консервных банок, навешанных со всех сторон. При каждом порыве ветра консервные банки вздрагивали, звенели, отгоняя от огорода прожорливых пернатых.

Васька прицелился, натянул, что было сил, тетиву и резко отпустил ее. Стрела чуть слышно свистнула в воздухе и ударила пугало в лоб с такой силой, что переломилась пополам. Пугало изумленно крякнуло и стремительно повалилось на землю. Грохнулось оно так, что, казалось, все колорадские жуки на картофельном поле с испугу попадали вниз и поползли прочь – на историческую родину в Америку.

На шум из коровника выглянул дел и погрозил Ваське черенком вил. Испуганный младший Карасёв подбежал к пугалу, кое-как водрузил его на место и с уважением посмотрел на лук. Вот это да! С тридцати шагов камышовой стрелой пробило пусть и ржавое, но все-таки железо, из которого было сделано ведро. Да, с этой штукой нужно обращаться бережно. Задумавшись, Васька решил в пределах двора больше не стрелять, а то, не дай бог, попадешь в окно или еще куда-нибудь. Тогда взбучки от деда точно не избежать. Лучше всего пойти в лес…

БУКИ, бяки и заброшенный скит

Васька взял оставшиеся две стрелы, закинул лук за плечо и зашагал в сторону сосняка, кивающего ему молодой пушисто-изумрудной кроной. Приветливость леса, однако, оказалась обманной, потому что очень скоро Ваське пришлось пробираться сквозь завешенный паутиной орешник, который вскоре уступил место черному торфянику. Прыгая с кочки на кочку, Васька оглядывал расстилавшееся перед ним болотце. Ну вот, еще два прыжка, и он оказался на сухом месте. Васька, исследовавший этот близкий лес прошлым летом, шел вперед медленно, но уверенно. То и дело он подбирал с земли шишки и пулялся ими в ближние деревья. Наконец, он вышел на поляну, где совсем недавно, лет пять назад, выгорел лес. Теперь вместо могучих сосен здесь росла низкая курчавая травка, из которой высоко выпрыгивали вверх зеленые шесты люпина, обвешанные нежно-розовыми цветами. Васька достал стрелу, натянул тетиву до груди и послал стрелу вдаль, к концу полянки.

Лук превзошел все его ожидания. Стрела, легко преодолев длину поляны, унеслась в лес и беззвучно в нем сгинула.

Искал стрелу Васька целых полчаса. Правда, с перерывами, поскольку на пригорках манили красными ягодами, похожие на жирненьких божьих коровок, земляничины. Васька уже был весь перепачкан зеленым соком травы на коленках и красным соком ягоды вокруг рта, но стрелу так и не нашел. Решив поискать поляну побольше, поскольку стрела у него осталась последняя, он весело зашагал вперед. Раза три ему попадались полянки, но были они еще меньше той, на которой он посеял первую стрелу, и поэтому Васька упорно шел и шел вперед. Если бы он более внимательно присматривался к теням, которые густо отбрасывали встречающиеся на пути ели, он бы заметил в них какое-то шевеление и суетню. Казалось, там, у торфяных болотах, бегала на мягких лапах компания каких-то проказливых существ. Но, наверное, предположить такое мог бы только человек, обладающий богатой фантазией. Фантазии же Васьки простирались сейчас не далее какой-нибудь широ-окой и дли-инной поляны. Конечно, хорошо бы, чтобы посредине этой поляны стояло бы примерно такое же пугало, как было в огороде. Но это, вздохнул Васька, невозможно.

Мало-помалу лес становился все более угрюмым и неприветливым. Если раньше Васька мог свернуть совершенно спокойно хоть налево, хоть направо, поскольку янтарные стволы сосен росли на некотором удалении друг от друга, то теперь еловый лес словно вел его куда-то, открывая ему путь строго на север. От того, что все кругом стало как-то серо и хмуро, и настроение у Васьки несколько упало. К тому же ему все казалось, что кто-то чавкает кругом по болотцам. Васька даже приостановился на секунду, крутя головой. Ну да, действительно, будто кто-то то ли воду лакает, то ли переходит с места на место.

– А, ладно! – Васька пожал плечами. – Наверное, лосенок бродит. Это даже интересно. Может быть, удастся его увидеть.

Жаль, что он с собой из города фотоаппарат не привез. Сфотать бы какую-нибудь животину! Вот бы ребята завидовали! Да они б, наверное, завидовали, если бы он привез снимок обыкновенной коровы или козы, которых большинство его одноклассников никогда живьем не видели.

Васька прошагал вперед еще шагов пятьдесят и уже было решил возвращаться домой, так и не найдя заветную поляну, как впереди замаячил прогал.

– Ага! – заинтересовался Васька и ускорил шаг.

Будто почтительно расступаясь перед хозяином, толпа елей в темно-зеленых, сафьяновых кафтанах разошлась, открывая большую плоскую проплешину в лесу. В середине ее стоял остаток огромного обугленного дуба. Видимо, совсем недавно молния ударила в это гигантское дерево, спалила его дотла, а заодно и весь окружающий лес. С тех пор здесь даже не выросла молодая поросль деревьев, что Ваське было на руку. И цель стояла почти в середине поля, и за судьбу стрелы можно было не волноваться. Васька выстрелил по дубу, но промазал. Обошел дуб с другой стороны, нашел стрелу, выстрели второй раз. И опять мимо цели. Пожал плечами и, осмотрев лук, он снова, как Иван-царевич, двинулся искать стрелу. Решив попробовать в последний раз, он тщательно прицелился, натянул лук до отказа и резко отпустил тетиву. Та сердито гуднула; стрела, будто прощаясь, залихвастски свистнула и, подхваченная потоком ветра, поднялась чуть не выше вековых елей, плотными рядами стоящими вокруг поляны.

– Вот угораздило! – запереживал Васька.

Поскольку стрела была последняя, надо было ее разыскать.

Лес, будто признав в камышовой стреле своего собрата, не собирался пропускать Ваську вглубь. Нижние сухие, трескучие ветви елей цеплялись за рубашку. Откуда-то вдруг налетело надоедливое комарье. Мох, издалека приветливый, прятал в себе сучки, которые впивались в подошвы. Но, раздвигая ветви руками, перешагивая через бурелом, Васька шел вперед. Он поглядывал то на землю, то на ветви, решив, что желтая камышовая стрела должна быть видна на темно-зеленом фоне леса. Увлеченный поисками, он чуть не уткнулся носом в удивительное сооружение. Пройди он левее или правее метров на пять, наверняка он бы не заметил это пирамидообразное строение. Сделано он было чудно: несколько толстенных дубовых бревен было поставлены под острым углом друг к другу на манер вигвама. Когда-то это сооружение от дождя прикрывала дранка, о чем свидетельствовали остатки прикрепленных там и тут к бревнам щепок. Васька тронул одну из них рукой. Она была не просто сгнившая, а трухлявая. Мощные пласты мха, местами поседевшего от времени, закрывали пирамиду чуть не доверху, отчего она будто растворялась на белесо-зеленом фоне древних елей.

Васька, удивленно присвистнув, пошел вдоль необычной стены и вскоре заметил вход. Странная треугольная дверь еле угадывалась под плотным слоем мха. Васька озадаченно посмотрел на нее. Может быть, войти? А вдруг появится хозяин и надает ему по голове? Небось Ваське не понравилось бы, если бы в его отсутствие кто-то шарил по дому.

Мальчишка хотел развернуться и пойти прочь, но тут заметил, что подступы к двери были завалены толстым слоем сухих иголок. На них никаких следов не было. Здесь явно никто не появлялся по крайней мере с прошлой зимы. Васька прокрался к двери и стал осторожно шарить, пытаясь найти ручку. Легкого прикосновения хватило, чтобы дверь, даже не скрипя, а чуть шурша, опрокинулась внутрь. Васька с испугу сначала было отпрянул, но потом посмеялся над своими страхами. Да, здесь, наверное, не с прошлой зимы никого не было, а с позапрошлого века! Аккуратно пробуя дорогу перед собой ногой, Васька зашел в скит.

Он уже догадался, что случайно нашел жилище какого-то отшельника. Бывали такие, ему бабушка рассказывала. Уйдет человек по какой-нибудь причине в лес, да там и живет. То ли общество других людей становится ему противно, то ли грехи замаливает, то ли скрывается от кого. Как бы то ни было, Васька настоящего скита никогда не видел, потому решил как следует его рассмотреть: когда еще такой случай представится!

Хорошо, что он пробовал дорогу впереди, потому что совершенно сгнивший пол проваливался под ним, будто был сработан не из досок, а из бумаги. Однако поперечные балки, на которых крепился пол, были еще крепкими. Васька, заметив одну из них, зашел внутрь пирамиды.

Никакой мебели он здесь не увидел, разве что ее остатки. Стол, будто раненое животное, рухнувшее на передние ноги, догнивал в углу. Рядом с ним, словно ушедший по самую крышку в болота, лежал табурет. А направо Васька увидел огромный дубовый, грубо обтесанный комель, похожий на колыбель. Однако, колыбель, вероятно, была рассчитана на какого-то великанского дитятю. Васька, вытягивая голову вперед, поскольку в скит света проникало не так много, двинулся дальше. Шажок за шажком, прислушиваясь к предательски поскрипывающему дереву и с тревогой поглядывая наверх – не обрушатся ли сейчас на него дубовые балки, он приблизился к колоде и взглянул на то, что лежало внутри.

В следующие секунды он стоял на месте, беззвучно разевая рот, напоминая того самого карася, которого когда-то поймал первый житель деревни Карасёвки. Колода наполовину, будто пеплом, была покрыта толстым саваном лесного мусора и пыли. Из нее, переплетенные паутиной, поднимались кости. Рядом, будто склонив голову набок, скалился жуткий череп. Сверху еще угадывалась грудная клетка, в которую провалился висящий на шелковой нитке маленький серебряный крестик.

Сказать, что Васька испугался, было бы мало. У него, что называется, волосы зашевелились от ужаса. Память услужливо стала подбрасывать всякие жуткие, виденные в кинофильмах или прочитанные в книгах сюжеты о встречах с мертвецами.

Однако этот мертвец, наверняка отмеченный богобоязненностью еще при жизни, теперь никакой агрессии не проявлял. Глубоко вздыхая, будто только что пробежал стометровку за обещанную пятерку в четверти, Васька стоял у самодельного гроба отшельника и то сжимал, то разжимал кулаки. Постепенно он успокоился и дикое желание бросить лук и бежать отсюда куда глаза глядят, улеглось. Васька, стараясь не смотреть на скелет, развернулся и, ступая еще осторожнее, чем прежде, двинулся к выходу. Возможно, его исследования на этом бы и кончились, но, опираясь на лук, он вдруг нажал на него слишком сильно, и тот провалился под пол, обрушив сразу несколько досок. Васька дернул лук на себя, но тот зацепился тетивой. Пришлось одной ногой спуститься вниз, чтобы посмотреть, что же там произошло. И тут Васька увидел…

Увидел то, от чего сладко дрогнула и заныла душа. Упавшая вниз доска стукнула по большому стальному кольцу, и от этого удара с него упали комочки грязи и налипшей плесени и мха. Если бы не доска, Васька вряд ли бы заметил это кольцо, даже разобрав весь пол. Мальчишка, одной ногой стоя на пути к приключениям, а другой благоразумно оставаясь на дубовой перекладине, на минуту замер. Наконец, опасливо поглядывая в сторону мертвого отшельника, будто тот мог встать и отходить не в меру любопытного мальчишку клюкой, он нагнулся, освободил лук, отставил его в сторону и отбросил прочь несколько досок. Прикасаться к земле, насквозь пронизанной белесыми от нехватки света корешками какой-то гиблой, неживой травы, было противно. Но выяснить, что же могло храниться за крышкой сундука или какого-нибудь люка, очень хотелось.

Васька копался в земле долго, так что пальцы его застыли, и суставы начало покалывать неприятная иглистая боль. С тревогой поглядывая на дыру в крыше, словно там можно было разглядеть наступление заката, Васька упорно продолжал работу. Он только одним глазком взглянет, что там, – и быстро домой! А уж завтра, вооружившись фонариком, он тут все как следует разведает.