Хроники Амарнэ: Между тенью и светом

– Lunai’Eluan iras, – прошептала она на древнем амарнийском. (Да благословит ее Элуан своим светом).

Ая кивнула. И они продолжили дела, как ни в чем не бывало. Тамина же теперь узнала еще одну нить из истории Аи – у нее была дочь, которая погибла.

Постепенно Тамина приобрела больше уверенности. Ей было спокойно рядом с Аей, хоть та была и строга. На миг ей захотелось остаться здесь, просто жить в тишине. Возможно, Ая, будучи аристократкой, тоже попала в похожую ситуацию, а потом оказалась здесь? Но что-то внутри подсказывало Тамине: она не может остаться. Ей нужно идти дальше.

Когда Ая вышла покормить кур, Тамина осталась в доме, чтобы присмотреть за котелком. Она осталась одна. В доме было тихо, только за окном шелестел ветер в листве. Её взгляд упал на сундук с орнаментами – тот самый, из которого Ая доставала одежду. Крышка была неплотно прикрыта.

“Всего один взгляд…” – убеждала она себя, но руки уже осторожно приподняли крышку.

Тамина приоткрыла сундук, чтобы увидеть содержимое: одежда, шкатулка с украшениями, пара свертков с неизвестным содержимым и… письма. Может в них был ответ на вопрос, кем являлась Ая?

В обычной ситуации Тамина не стала бы трогать чужие вещи, но ради своей безопасности она хотела знать, кем была эта женщина и почему живет так, как живет. Она успокоила себя тем, что ей необходимо узнать больше об Ае, чтобы заглушить чувство вины. Она взглянула на письма в конвертах. На одном из них был герб, который Тамина помнила с детства: три серебряных лепестка на синем фоне, знак королевской гильдии травников и парфюмеров. Сердце сжалось. Она развернула письмо и прочла несколько строк.

"Госпожа Айрин Наэль,

Ваши разработки в области эфирных настоев произвели большое впечатление на королеву-мать Сайрэн. Такой ум, как ваш, не должен пропадать зря. В память о вашей дочери, мы просим продолжить вас работу в королевской лаборатории… Все, что случилось прошлым летом – весь тот пожар был несчастным случаем. Вы же знаете, мы отправляли результаты исследования…"

Она прервалась, когда за дверью послышались шаги. Ая вошла, держа в руках корзину трав, и замерла. Ее взгляд мгновенно упал на открытый сундук, а затем на письмо в руках Тамины, которое она не успела спрятать.

– Что ты делаешь?! – голос Аи стал резким, как удар плети.

Тамина прижала письмо к груди.

– Я… просто…

– Ты не имела права! – женщина сделала шаг вперед, но в тот же миг снаружи раздался стук копыт, затем глухой топот и мужские голоса.

Ая обернулась к двери, прислушалась, и в ее лице мелькнула тревога.

– Стража.

Она быстро закрыла сундук и скинув ковер, открыла люк.

– Быстрее.

Деревянная дверь заскрипела под чьим-то кулаком. Тамина зажала письмо в руке и нырнула в подвал. Люк тихо закрылся, оставив её в полумраке. Зеленые светляки в цветочных чашах давали мягкий свет, но сердце билось так громко, что казалось – его слышно наверху. Она стояла тихо, не шевелясь и будто бы не дыша.

В следующий миг она услышала, как засов на двери дернулся, скрипнула дверь и через порог уверенным, тяжелым шагом ступила стража.

– Почему так долго открывали?! Чем вы тут занимаетесь? Где девка?

Тамина узнала голос командира Заркана и вздрогнула. Он был жесток и славился тем, что всегда выбивал ответы со своих врагов. Поговаривали, что он изобрел много изощренных методов пыток. Он был немолод, но и не стар, успел пройти войну с Эльбарсом и еще не собирался уходить на отдых.

– Ее здесь нет, – четко произнесла Ая.

Еще один тяжелый шаг. Звон стали. Что происходит? Он ранил Аю? Убил? Тамина осмелилась поднять глаза, но ничего не увидела – люк был плотно закрыт и прикрыт сверху ковром.

Неведение терзало ее. Тишина.

Со стороны улицы послышался лай. Помимо Файрека там была другая собака. Сердце Тамины ушло в пятки. Она вошла, обнюхивая пол. Вот-вот, и она обнаружит ее. Укажет на ковер лапами, зарычит. Стража отодвинет ковер, откроет люк и увидит ее. Тамину заберут во дворец, а уходя, она увидит безжизненное тело Аи…

Одинокая слеза тихо скатилась по щеке.

“Это моя вина, не стоило останавливаться здесь”.

– Вот и увидим, – произнес командир тоном, от которого у Тамины побежали мурашки по коже. Он понял, что она где-то рядом. Он просто развлекается. Собака ведь привела их к этому дому. Почему же Ая не сдала ее? Это было столь очевидно.

Собака остановилась прямо над ней. Над люком. И… вышла. Она лаяла и указывала в другую сторону.

– Ах ты ведьма, что ты сделала? – процедил Заркан.

Сердце Тамины подпрыгнуло. Значит, Ая жива.

– Ничего. Она ушла намного раньше, болван. Я еще не совсем из ума выжила, чтобы противиться той, у кого был кинжал. Я не собираюсь быть жертвой в ваших политических играх, мне хватило дочери. Ненавижу Дарами! Ненавижу Каэ! Ненавижу вас всех! – в голосе Аи слышалась не только ярость, но и боль.

Тамина вздрогнула. Кого Ая имела в виду под Дарами, а кого – под Каэ? Старших представителей родов? Но что они сделали? Ей стало не по себе: она сама была Дарами.

Она снова опустила взгляд на письмо. Может, там есть ответ?

“… Вы же знаете, мы отправляли результаты исследования. Пожар возник из-за того, что на стебли циария по ошибке нанесли масло нурэна. Оно вступило в реакцию с соком растения и вспыхнуло, как сухая смола. Дверь не смогли открыть, потому что медные петли заклинило от жара, защелка не поддалась. Мне очень жаль. Пусть свет Элуана будет всегда с Жайсэн Наэль.

Айрин, мы в вас нуждаемся. Дайте ответ как можно скорее.

Управляющий Королевской лабораторией, ваш друг, Маир Шаэр"

– Будь осторожнее со словами, – прогремел командир сверху, и Тамина чуть не уронила письмо.

– Да, а ты сам не видишь их настоящих лиц? Бегаешь как пес на побегушках, а правду от лжи не способен отличить! Вы зовете свет – а несете тьму. Сами забыли, чей голос слышите во сне.

– Так, отступаем, она опять с ума сходит. За мной! А к тебе я вернусь позже, ведьма. Устроим допрос во дворце. И будь готова все рассказать, не то пожалеешь.

Дверь громко захлопнулась. Тамина не спешила идти наверх. Она не верила в то, что опасность миновала.

Тишина.

Через некоторое время люк открылся, и девушка увидела Аю, спускающуюся к ней. Она подошла к Тамине и заметила уголок письма, выглядывающий из жилетки Тамины. Их взгляды встретились, и в глазах женщины мелькнула смесь раздражения и усталости.

– Пустое никогда не бывает совсем пустым, – тихо сказала она, протянула руку и взяла письмо. Поднеся его к пламени свечи, Ая медленно повела лист над огнем.

На белой поверхности проступили бледно-коричневые линии:

"Это не был несчастный случай. Виною тому – цветок, что горит и не сгорает…"

Тамина замерла.

“Дочь Айрин намеренно убили. Но почему? Цветок, что горит и не сгорает… Если речь о гербе Дарами, тогда в этом замешаны родные? Но кто?”

– Ая, но почему? Кто именно это сделал?

Ая быстро отдернула письмо от огня, сложила его и убрала в карман.

– Остальное тебе пока знать не нужно.

Она не оставила Тамине шансов на расспросы. Вопросов в голове становилось все больше. Все-таки, Ая не так проста, как это может показаться на первый взгляд. Женщина поспешно поднялась наверх, и Тамина последовала за ней.

– Но… вы хотя бы скажете мне, почему стража ушла? Ведь мой запах привел их сюда. Почему они ушли?

– Пока ты читала письмо здесь, я попросила Файрека отнести твои вещи подальше, в ближайшую деревню. Здесь тебя не тронули, потому что травы в доме сбивают след. Некоторые из них выделяют горькие смолы, и собаки теряют нюх. Люди этого не замечают. Вдобавок настой этих трав я добавила в воду, в которой ты ополоснулась с дороги. – Она вздохнула. – А теперь тебе нужно торопиться. Когда стража поймет, что их провели, часть из них снова заявится сюда. Хотела бы я отпустить тебя на рассвете, чтобы первые лучи осветили твой путь… но у нас нет этой роскоши. Стража опаснее, чем тьма ночи.

– Но вернувшись, они могут причинить вам вред… – начала Тамина.

Ая жестом прервала Тамину и покачала головой. Она вытащила из сундука холщовую сумку и поспешно сложила туда вещи и еду.

– Я не пропаду. Сейчас ты должна думать только о себе. Вот это тебе мазь для заживления ран, а вот этот пузырек наноси на одежду и волосы, чтобы скрыть свой запах. И вот еще, – женщина вытащила круглый стеклянный флакон с фиолетовой жидкостью. – Это редкий настой. В нём сок варамки и дым цветка хасары. Их пары действуют на разум: собеседник чувствует тепло и доверие. Нанеси как духи в нужный тебе момент – и тогда собеседник будет расположен к тебе. Используй с умом и не закончи все сразу, достать это больше негде. И еще, вот тебе плащ.

Тамина не знала, как отблагодарить женщину. Она знала, что Ая не возьмет ни драгоценный браслет, ни ее кобылу Нэнэй.

– Спасибо, Ая. Даже не знаю, как вас отблагодарить.

– Найди правду. Больше ничего и не нужно.

– Но… вы ничего не спросили о том, почему я к вам пришла… Вы все знаете?

– Знаю достаточно… Чтобы знать, иногда просто достаточно смотреть.

Тамина кивнула, взяла набитую сумку, и они вышли из дома. Лес утонул во мраке, и казалось, сама тьма слушала их шаги. Между ветвями мерцали первые звезды, словно не смели озарить дорогу ярче. Нэнэй чувствовала тревогу хозяйки: переступала копытами, нетерпеливо роняя в землю глухие удары. Может, это был зов к пути, а может – отклик на далекие звуки стражи, еще недавно бродившей поблизости.

Тамина привязала сумку к седлу. Проверила кинжал в кармане брюк. Ей хотелось сказать, чтобы Ая поехала с ней. Но она знала: та откажется. Не потому, что боится нового или не хочет бросать дом, обустроенный за столько лет, а потому, что она верна своим принципам и упряма. Даже под лезвием кинжала будет стоять на своем. Оставалось надеяться, что Элуан защитит ее.

– Пропусти первую деревню Аткара, стража направилась туда. Езжай старой дорогой к югу отсюда, она заброшена, все едут через основную дорогу у ручья. Остановишься во второй деревне, Ордаэль, если хватит сил, можешь и ее пропустить, остановиться в следующей – Аксаин. Продай свою кобылу, обменяй на еду, полезные вещи. Да-да, не смотри на меня так, тебе придется ее продать, если хочешь жить.

Тамина кивнула, опустив голову. У нее в горле встал ком. Она не знала, что на это сказать, но Ая все и так поняла. Тамине было больно подумать о том, что придется расстаться с Нэнэй – и не просто оставить где-то на время, а продать и отдать в распоряжение другим людям.

Ая продолжила:

– Измени свой вид, чтобы в тебе нельзя было узнать принцессу. И не сверкай оружием, иначе привлечешь лишнее внимание. Возьми новое имя, если судьба потребует, чтобы тебя никто не узнал.

– Хорошо. Еще раз спасибо за все.

– Eluanar veneth tiras. (Пусть Элуан ведет твой путь)

– Veneth tiras alar. (И твой путь тоже)

Тамина оседлала Нэнэй и помчалась вперед во тьму. Она все думала, почему Ая не спросила ее о том, что произошло во дворце.

Ая же неторопливо зашагала домой, вспоминая сон, что увидела несколько дней назад:

"На небе вспыхнула звезда и рухнула вниз, корона раскололась и камни ее осыпались пеплом. Ветер унес их к югу, а на троне осталась лишь тень."

Тамина мчалась вперед, сливаясь с Нэнэй в одно дыхание. Тьма сгущала ее страхи, и на миг ей стало тяжело дышать. Но стоило наклониться и обнять лошадь за теплую шею, как тревога рассеялась. Теперь прохлада ночи уже не пугала – она обнимала ее, как друг.

Она скакала навстречу неизвестности.

Навстречу свободе.

Глава 5. Тень трона

«Тень всегда ждет за светом, как слово за дыханием. Но стоит свету погаснуть – и тень становится властителем».

Сказания Лиара. Песнь восьмая: О разлуке и власти

В первую ночь она услышала, что тетя Лейлин умерла от яда, и в этом обвинили Тамину. Отец, помогая дочери скрыться, вступил в бой со стражей и был брошен в темницу – но успел сбежать до рассвета вместе с Раэзаном. Таэлия потом часто думала, что тоже могла уйти с ними.

– Мама, расскажи мне еще раз о Кровавом пиру – с самого начала и до конца.

– Таэлия, я уже рассказала тебе все в подробностях. И кто это придумал такое название? Неужели тебе это интереснее, чем твоя любимая сказка о Белой Волчице?

– Слуги так называют этот пир, я подслушала их на кухне. Мам, ну еще раз расскажи, как я могу думать о чем-то другом, когда где-то там, во тьме и холоде, Тамина, отец, и Раэзан могут быть в опасности?

Девочка заметила, как мать вздрогнула, книга в ее руках чуть не выпала, но она быстро взяла себя в руки и выпрямилась. Ее взгляд на миг задержался на приоткрытом окне.

Как бы они ни старались читать книжки, в голове были только Тамина, Раэзан и Кавех. Они обе не ожидали, что за такое короткое время расстанутся сразу с тремя близкими сердцу людьми. И Таэлия, прося мать пересказать в очередной раз события того вечера, словно говорила:

“Перестань себя отвлекать, позволь себе проживать это снова и снова, пока боль не станет меньше, пока тебе самой не станет легче”.

Мама умела рассказывать так, что даже жестокие сцены ранений и борьбы со стражей не вызывали страха, а только пробуждали желание быть там, помочь близким, сражаться с ними бок о бок. С каждым разом всплывали новые детали того вечера, и будто с каждым пересказом они убеждались, что родные справятся со всем, что ждет их за пределами дворца. Казалось, с каждым пересказом отец становился все более воинственным, а сестра – все ловчее.

– Ну хорошо, расскажу, а потом ты будешь спать.

– Мама, останься и сегодня спать со мной.

– Хорошо, милая, – мать улыбнулась ей и переместилась с кресла на кровать рядом с дочерью. – Когда наступил закат, и огни Изумрудного зала зажглись, в зале сначала появились…

Стук в дверь, пусть и деликатный, заставил вздрогнуть их обеих.

– Войдите, – уверенно произнесла Ассуна.

Таэлия узнала служанку, вошедшую в комнату. Это была Эсмира, которая убиралась в покоях матери. Таэлия помнила ее всю свою жизнь.

– Госпожа, могу ли я переговорить с вами наедине?

– Да.

Таэлии показалось, что мать заволновалась, хотя ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она встала с кровати и вышла вместе со служанкой в коридор. Таэлия подождала немного, а потом тихо направилась к двери, прислушиваясь. Звук удаляющихся шагов. Она чуть приоткрыла дверь и увидела, как мать с Эсмирой завернули налево. Девочка тихо подкралась, остановившись прямо у поворота за большим горшком цветка с пышными листьями. Девочка помотала головой, чтобы отвлечься от ненужных мыслей и прислушалась. Ее мать с Эсмирой сидели на скамье, что была за поворотом.

– Вы убедились, что в коридоре тихо?

– Да. На страже стоит Иннар, если кто-то другой будет сюда идти, он предупредит, громко отвлечет. Когда мы сюда пришли, здесь уже была пара стражей, но их пока отвлекли девушки с кухни – якобы угостить пирогом и узнать первые сплетни.

– Хорошо… что удалось узнать?

– Лорду Дарами помог сбежать кто-то либо с конюшен, либо из целительного крыла, а возможно, кто-то из стражей. Все-таки люди служили королеве и служат роду Дарами, а не лорду Ашаниру из рода Каэ. У вас намного больше сторонников, чем вам может показаться, госпожа. Говорят, он вместе с сыном собирался бежать к южным воротам, но их закрыли после того, как оттуда сбежала принцесса Тамина, поэтому им пришлось уйти подземным ходом на север.

Таэлия едва сдержала возглас. Отец много историй рассказывал о подземных ходах дворца.

– Этот ход действительно существует? Кавех говорил, что слышал о нем, но в реальности никогда не видел.

– Так говорят, потому что следов побега через какие-либо ворота не найдено. А их, заметьте, было двое. Стража до сих пор их не нашла, так что, думаю, да. Я слышала, что лорд Каэ в ярости, он приказал страже найти подземный ход, но его пока не нашли.

– Слава Элуану, что его не нашли. – тихо произнесла Ассуна. – Спасибо, Эсмира.

– Госпожа, и еще кое-что…

– Мы боимся, что лорд Каэ захочет выместить злость на вас за то, что он не поймал ни принцессу Тамину, ни лорда Дарами. Госпожа, вам нужно бежать этой ночью. Мы все подготовили, вам нужно только…

– Нет.

Таэлия чуть не сбила горшок перед собой.

“Нам угрожает опасность? Почему мама отказалась?”

– Но. почему?

– Им только и нужен повод, чтобы обвинить нас всех в измене. Если я сбегу, кто найдет правду? Меня не тронут, у них нет ничего против меня. Если я сбегу, то стану подтверждением того, будто мы все предатели. Нет, я останусь и найду правду.

– Госпожа, прошу…

– Мне это не нужно. Мое сердце открыто Элуану, я верю, что он поведет нас нужным путем. Я молилась и просила помочь мне выбрать правильный путь, я чувствую, что должна быть здесь. Alenor venith alar, venith erel tiras (Истина все равно вернется, как птица в гнездо).

“Так значит, мама хочет найти убийцу… Тогда я помогу. Я могу видеть и слышать то, чего она не может. У меня новое задание. И теперь это настоящее серьезное задание”.

Таэлия решила вернуться в спальню. Стоило ей только коснуться подушки, как дверь снова открылась и в комнату вошла мать. Таэлия не стала мучить ее расспросами и сделала вид, что уснула. Она подождала, пока не услышала тихое размеренное дыхание уснувшей матери и осторожно поднялась, вместо себя поставив игрушку волчонка.

“Охраняй ее, Тотош”

Девочка тихо вышла из комнаты. Она представляла себя шпионом королевы, ей все же не верилось, что тетя умерла. Наверное, потому что она видела ее последний раз очень веселой и живой. В тот день она слышала их разговор с мамой о женихе для Тамины. Казалось, с того времени прошла целая вечность. Все так резко изменилось, дворец теперь превратился в заколдованный замок и Таэлии нужно было раскрыть заговор темных сил. Словно кошка, она кралась сквозь коридор, прячась в тени за статуями, шторами и горшками с растениями. Она шла привычным ей путем, когда нужно было пробраться в кухни на нижние этажи, чтобы подслушивать разговор прислуг за ночным перекусом. Все складывалось удачно, пока…

– Что ты там стоишь? Заходи. – устало прозвучал голос, но в нем была слышна ярость. Такая сильная, что у Таэлии в горле встал ком.

Сердце стучало так громко, она не знала, что делать. Перед ней была открытая дверь, из нее лился тусклый свет.

– Простите лорд Каэ, – послышался второй голос намного тише и мягче. Темная тень в плаще скользнула внутрь и дверь закрылась.

“Уф, обошлось. Еще немного и я бы попалась. Но разве в такое время многие не спят?”

Она подошла ближе к двери и приложила ухо. Ей было страшно стоять у двери, но и уйти, упустив возможность что-то подслушать, она не могла.

Тишина. Шаги. Тишина. Таэлия замерла, прислушиваясь. Потом резкий звук – будто что-то ударилось о стену. Девочка сжалась, ей показалось, что сердце выпрыгнет из груди.

– Ты сказал, что он не скроется! Я хочу, чтобы Кавех ответил за свое преступление! Она была моей королевой! Моей женой! А этот предатель хотел ее трон вместе со своей дочерью!

Что-то швырнули в воздух и оно, ударившись об дверь, разбилось. Таэлия подпрыгнула на месте, готовая удрать, но сдержалась.

– Мы найдем убийцу, обещаю.

– Что говорят о сбежавших?

– Мнения разделились, мой лорд. Кто-то поддерживает, кто-то обвиняет.

– Пусть все видят их настоящих. Они предали, люди должны знать!

– Да, мой лорд.

– Он не заслуживает быть ее братом… Моя бедная Лейлин…

Дальше послышались громкие рыдания, от которых Таэлии стало очень грустно и больно на душе. И голос был так надломлен, в нем не были и тени той ярости, что она услышала в начале, то была лишь скорбь.

– Иди.

Таэлия успела отскочить в последний момент и спрятаться за статуей, прежде чем дверь снова открылась и закрылась. Она слушала удаляющиеся тихие шаги и еще простояла некоторое время в тишине и только потом отправилась назад, в свою спальню. Таэлия как ни в чем не бывало легла рядом с матерью, которая видела, должно быть, десятый сон. Девочка лежала, крепко обняв игрушечного волчонка. Она еще долго размышляла об услышанном. А во сне ей снилось, как стены шепчут: “Дочь убийцы”.

5 число месяца Ардавун 1532 года по Эссианскому календарюНа второй день после Кровавого Пира

Наступило утро, но и оно не в силах было развеять мрачную атмосферу дворца. Мраморные стены, казалось, давили. Воздух был тяжелым. Не было слышно смеха, лишь плач или тихие перешептывания. Казалось, сам дворец замер в ожидании начала похорон королевы Лейлин.

Таэлию мать разбудила рано. Первые лучи нежно пробивались меж штор, а свежий ветерок пробивался сквозь полуоткрытое окно.

– Мама, можно я еще немного посплю? – тихо произнесла Таэлия, зевая.

– Потом поспишь, милая… надо прощаться с тетей Лейлин. Умойся, скоро принесут платья.

Ассуну утром не допустили к церемонии омовения тела Лейлин. Обычно близкие люди участвуют в этом, выбирая масла и травы. Но Ашанир дал приказ не допускать ее, и Ассуна проявила терпение к горю мужчины, разгневанного на ее семью. Поэтому на церемонии была лишь Айсия и служанки.

Ассуна вспомнила, как Лейлин смеялась над своим любимым розовым маслом: