Хроники Амарнэ: Между тенью и светом

Мина Стоун

Хроники Амарнэ: Между тенью и светом

Перед началом пути

Эта книга может быть прочитана в тишине, а может и под шепот лесов, шаги по камню и дыхание древних залов.

Если хочешь погрузиться в этот мир чуть глубже, я собрала для тебя фоновый плейлист со звуками лесов, ветра, дождя и древних залов.

В этом плейлисте двадцать две композиции, по одной на каждую часть пути.

Между тенью и светом

En Thir Lunai

Пусть Элуан ведет твой путь.

Eluanar veneth tiras.

Я ждала защиты от чужого меча, но судьба дала мне свой.

Пролог

«Не всегда волк, что рыщет в лесу, страшнее того, кто сидит за столом. Истинная охота начинается тогда, когда охотник скрывает клыки за улыбкой.

И если тебя объявят тенями, неси в себе свет, который они боятся назвать по имени».

Сказания Лиара, Песнь шестнадцатая: Волчий пир3 число месяца Масаяр 1532 года по Эссианскому календарю

Коридор был слишком тихим. Тамина шла быстрыми шагами, держась за подол тяжелого платья, чтобы не опоздать на пир. Ткань мягко шуршала, скользя по камню, но в каждом ее движении чувствовалось что-то неправильное – чуть искаженная тень, слишком глубокая тьма за спиной, слишком холодный воздух.

Она приближалась к повороту, где факел должен был гореть золотым светом, но вместо огня услышала шепот: тонкий, змеиный, сочащийся по стенам, будто кто-то говорил прямо над ухом, но слов разобрать было невозможно.

Ее шаги ускорились, шепот усилился. Она обернулась, но коридор позади был пуст, вытянут, как нора зверя, который затаился в самом конце.

Через узкое окно падал лунный свет. Она подняла глаза и увидела двуликую луну. Одна половина сияла серебром, другая же будто зарубцевалась черной, как выжженная кожа, тенью. Тамина замерла на мгновение, но легкий звон голосов донесся из-за дверей впереди – пир уже начался. Она сделала глубокий вдох и распахнула створки.

Толпа, стоявшая в огромном зале вдруг резко обернулась к ней. Лица людей были неподвижны, как маски. Смех оборвался. Музыка упала в тишину. И сверху, откуда должен был свисать расписной потолок, открылось ночное небо. Огромная, жуткая двуликая луна нависла прямо над ней, и свет ее падал только на Тамину.

Кто-то в толпе указал пальцем на ее. За ним – другой. И еще. Скоро все тыкали в нее пальцами.

– Это она, – прошептал кто-то, словно на змеином.

– Она, – повторил зал эхом.

Тамина сглотнула и опустила взгляд. Ее платье, которое только что было ослепительно золотым, теперь было пропитано кровью и стекало по подолу. А в руке, она не понимала как, оказался бокал. Он был наполнен темной кровью, которая переливалась, будто живая.

В глубине зала стоял Изумрудный трон Амарнэ. Он был пустым, на нем лежала лишь расколотая корона, переломленная пополам.

Тамина заметила, как за троном шевельнулась тень: высокая, тихая, чернее любой ночи. Она сделала шаг назад. Тень – шаг вперед. Ее сердце забилось быстрее. Тамина бросилась к выходу и распахнула двери.

Но вместо коридора ее встретил ревущий ветер, а вместе с ним слепящая песчаная буря. Впереди не было ничего, кроме огромного, пустого горизонта, где небо и земля смешались в золотой пепел. Она зажмурилась, но ветер толкнул ее вперед – прямо в пустыню.

И там, среди бури, медленно проступил силуэт мужчины. Он был высоким и шагал сквозь песок так, будто буря ему подчинялась. Он поднял руку к ней – и буря взревела громче.

Тамина сделала шаг вперед навстречу ему и… резко проснулась. Темнота комнаты дрожала. Сердце колотилось, словно вот-вот вырвется из груди. Горло пересохло, руки были холодными.

За окном был тихий, спокойный Амарнэ. Но внутри нее все еще шумела буря. Она рывком села на постель, пытаясь дышать ровно. Комната медленно возвращала очертания: вышитые занавеси, низкий резной столик, теплый свет ночника, который кто-то оставил для нее. Она не вспомнила, зажигала ли его сама. Стук в дверь прозвучал слишком осторожно.

– Войдите, – ее голос все еще дрожал.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошел мастер Сиван – тихо, как человек, который привык приходить по ночам. На подносе стоял глиняный кувшин с отваром и хорошо знакомая Тамине книга.

– Я задержался, – сказал он вместо приветствия. – Прости.

Он поставил поднос, и только потом взглянул на нее. Его взгляд на миг стал слишком пристальным и обеспокоенным.

– Кошмар? – спросил он тихо, почти шепотом.

– Да… – Тамина коснулась висков. – Хуже, чем раньше.

Последние дни кошмары действительно приходили каждую ночь, поэтому она попросила мастера Сивана готовить ей каждую ночь отвар для спокойного сна.

Ночи, когда она выпивала отвар, были спокойными и без снов. Но сегодня она сама не заметила, как уснула, а он… опоздал. Тамина впервые почувствовала, что это было важно.

Сиван налил ей отвара – золотистого, с запахом лавра и лунной травы.

– Пей маленькими глотками, – сказал он. – Ты так же бледна, как в день первого кошмара.

Он сел напротив. На коленях держал старую книгу – Сказания Лиара, ту самую, что подарил ей на десятилетие.

– Я нашел ее утром у себя в кабинете, – сказал он, поглаживая переплет большим пальцем. – Думал, ты обронила.

Тамина моргнула.

– Но… я искала ее всю неделю. Я думала, что потеряла ее.

Сиван поднял взгляд. На его лице промелькнуло что-то… странное. Не тревога, нет, скорее понимание или воспоминание.

– Книги иногда странно возвращаются к тем, кто должен их дочитать, – сказал он. – Особенно такие.

Он подал ее Тамине. Переплет был слегка теплым. Будто ее долго держали в руках. Тамина провела пальцами по краю. Что-то под кожей книги будто дрогнуло – не звук, не движение, а тонкое ощущение, как эхо. Ей показалось, что в книге что-то изменилось, но что именно – она не знала. Девушка подняла глаза.

– Мастер… у меня ощущение, будто вы знаете, что мне снилось.

Он не ответил сразу. Сел рядом. Вдохнул глубже.

– Я знаю, что некоторые сны приходят неспроста, – сказал он медленно. – И что твои – не похожи на обычные.

Он замолчал, будто решая, стоит ли говорить дальше.

– Если сон повторится, запиши его, – добавил он. – Сновидения легче поймать на бумаге, чем в памяти.

– Но что он значит? – прошептала Тамина. – Я… я видела…

Она замялась. Кровь на платье, луну, тень за троном. Она чувствовала, что если скажет вслух, сон станет слишком реальным. Сиван смотрел на не долго, слишком долго для обычного лекаря.

– Значение придет позже, – сказал он наконец. – Но иногда судьба показывает то, к чему мы еще не готовы. Особенно тем, кто связан с короной сильнее, чем они сами понимают.

Тамина сжала книгу чуть сильнее. Сиван встал, поправил мантию.

– Я буду рядом, если сон вернется, – тихо сказал он. – Не бойся того, что увидела. Бойся того, что отказываешься понять. Иногда сны… предупреждают.

И он вышел. Дверь закрылась, и комната снова погрузилась в полумрак. Тамина осталась одна, держа на коленях Сказания Лиара. На странице, которую она открыла случайно, стояли строки:

“Сны приходят раньше врагов.И тот, кто увидел бурю во сне,узнает ее по первому шороху в зале».

Тамина закрыла книгу – и впервые почувствовала, что буря, увиденная во сне, уже идет к ней.

Глава 1. Пир перед грозой

«Больше всего блестит тот свет, что ближе всего к закату. И больше всего молчит тот, кто знает – правда, сказанная вслух, разнесет дворцы и храмы в пыль. Но однажды прозвучит имя, от которого треснет золото, и тогда замолчат даже звезды».

Сказания Лиара, Песнь четвертая: Золото и прах3 число месяца Ардавун 1532 года по Эссианскому календарю

Она открыла глаза. Первое, что увидела – разукрашенный фресками потолок, переливающийся всеми оттенками изумруда. Сделала вдох – и нос наполнил знакомый с детства запах свежеиспеченного кукурузного хлеба. Все было почти так же, как много лет назад. Казалось, стоит закрыть глаза – и тихо откроется дверь, по комнате пройдет шелестящий юбками силуэт матери, и прозвучит:

“Просыпайся, милая Мина, пора вставать”.

Милая Мина – так звала ее мама. Для остальных она была принцессой Таминой Дарами. Ее мать, Ассуна Сарин из западной долины Акиль, отличалась мягким спокойным характером, чего нельзя было сказать о вспыльчивом отце, Кавехе Дарами, брате королевы. Сама королева Лейлин была его отражением: горячий нрав, решимость, привычка принимать решения так, будто сомнений не существует.

В Амарнэ власть передавалась по женской линии, и следующей в очереди на Изумрудный трон стояла дочь королевы, восьмилетняя принцесса Мириназ. Ее братья, Хашран и Хамир, рождены не для трона: один уже метил в исследователи и мечтал о дальних экспедициях, второй, одиннадцатилетний, еще имел право выбрать будущее позже. Когда-то второй в очереди должна была быть младшая сестра королевы, принцесса Айсия, но она отреклась от трона, став хранительницей острова знаний Аэрис.

Тамина, будучи племянницей королевы, числилась третьей в очереди. Но сама никогда не воспринимала себя как возможную претендентку. Да и во дворце предпочитали не думать об этом всерьез – по крайней мере вслух. Ее присутствие в столице было скорее данью традиции: народ должен видеть, что королевский род силен и многоветвист.

У Тамины было двое младших братьев – пятнадцатилетний Элифар и шестнадцатилетний Раэзан, и десятилетняя сестра Таэлия. Отец уже заслужил уважение в Верховном совете, мать была образцом преданной жены и матери. Но сейчас, по всей видимости, в дверях комнаты была не она. Слишком тихие шаги, словно кто-то подкрадывался.

– Просыпайся, соня-засоня! – раздался у двери звонкий голос, и через секунду его хозяйка со смехом повалилась на кровать к сестре. – Тамина, на лице кислая мина! Принцесса Тамина выйдет замуж за напыщенного господина!

Таэлия запрыгала на кровати, тараторя все новые рифмы. Тамина вздохнула. Что взять с девочки, которой всего десять?

– Тая, хватит дурачиться, – она метнула в сестру подушку. – Тебе делать нечего, кроме как выдумывать мне женихов? У тебя разве не урок арфы сейчас?

– Фу, скука смертная! – скривилась Таэлия. – Ненавижу арфу, уснуть можно. Почему я должна торчать здесь, пока вы будете наряжаться к пиру и веселиться? И я не выдумала женихов, я слышала, как мама говорила с тетей Лейлин. Они хотят познакомить тебя с кем-то, но это секрет!

– Хмм, пир… – Тамина вздрогнула, вспомнив сон месячной давности. – Ага, в честь двадцатилетнего правления тети… И с кем же меня хотят познакомить?

– Не знаю. Когда они начали перечислять его богатства, мне стало скучно, я убежала, пока мама не опомнилась и не усадила меня перед зеркалом, – девочка подпрыгнула еще выше.

Ассуна любила делать причёски дочерям сама. Тамина обожала эти минуты: теплые руки матери в волосах, спокойный голос и ощущение, что никакая дворцовая суета не существует. Сейчас же она сидела, обняв подушку, и смотрела на сестру. От ленточки с зеленым кристаллом фамильного цвета, съехавшей набок, волосы Таэлии взъерошились, и девочка стала похожа скорее на маленького пирата, чем на принцессу.

За окном вдалеке виднелись огромные врата, ведущие в королевские сады. “Неужели сегодня решится моя судьба?”

Интуиция шептала, что ей уготовано будущее, полное странствий, а не блестящих приемов. Может, это просто результат того, что она начиталась книг?

“Если я сегодня встречу будущего мужа, каким он окажется? Молодым и статным? Старым, но влиятельным?” – щеки вспыхнули от подобных мыслей.

– Если тебе так уж интересно узнать кто он, я могу разузнать, – серьезно сказала Таэлия, усевшись напротив и взяв лицо сестры в ладони. – Но, разумеется, не бесплатно. Что дашь взамен?

– Что ты хочешь?

– С тебя желание! Но какое – скажу потом.

– Как оригинально. Я думала, ты хотя бы попросишь перо золотого павлина.

– Ну… вдобавок к желанию можно и перо, – призналась Таэлия. – В ленточку вставлю.

“Тогда точно будешь похожа на пирата”, – подумала Тамина, но вслух сказала:

– Хорошо, sai lunir lunai (мой лучик света), – сказала Тамина, обращаясь на древнем амарнийском.

Глаза девочки зажглись. Она вскочила и выскользнула в коридор, явно уже представляя себя шпионом.

Тамина смотрела ей вслед и на миг захотела стать ею – побежать по огромным коридорам дворца с воображаемым заданием, прятаться за печами, подслушивать разговоры и спасать королевство. Но вместо этого ей предстояло играть роль взрослой, важной особы, затягивать корсет и вести светские беседы.

Конечно, она могла бы прямо спросить мать или тетю, но прекрасно знала: те только улыбнутся и уйдут от ответа. Не из недоверия, а чтобы не спугнуть или не портить сюрприз. Да и хотелось дать Таэлии шанс проявить себя в секретной миссии.

Она подошла к окну, где лежала ее любимая книга – Сказания Лиара. Тамина раскрыла ее наугад и начала читать. Губы шевелились почти беззвучно:

«И настал день, когда Серебряная лань свернула с тропы,

ибо тень легла даже на утренний склон.

Она не знала, что искатели за ее спиной уже подняли факелы —

не чтобы освещать путь, но чтобы сжечь ее имя.

Тогда Лиар сказал:

– Не бойся, чья судьба начертана в песне.

Кто теряет дом, в себе обретает дорогу.

И даже если весь лес отвернется —

дерево, помнящее твое прикосновение, склонит ветви и укроет».

Девушка вздрогнула. От этих слов на душе стало тревожно.

“Кто теряет дом, в себе обретает дорогу… Что это значит?”

Аккуратный стук в дверь прервал ее мысли.

– Войдите, – отозвалась она.

В комнату вошли служанки собирать ее к пиру. Тамина позволила им делать свою работу. Корсет, украшения, ароматные масла – движения отработаны, словно ритуал. Сегодня для нее приготовили новое платье – подарок от отца. Она вообразила, как он сидит в кабинете, выводя эти аккуратные, чуть угловатые буквы на записке к платью:

“Есть цветок, что даже без солнца цветет сильнее других.

Так и ты, Мина: в тебе сила корней, что помнят свет, даже в темноте”.

Платье лежало на ложе, как распустившийся лотос: нежно-розовое, с золотой вышивкой. В узорах тончайших нитей был спрятан родовой герб Дарами – цветок в языках пламени.

Служанки хлопотали вокруг нее, как пчелы. Одна застегивала ряды перламутровых пуговиц, другая припудривала лицо лепестковой пудрой, третья расправляла легкую прозрачную накидку.

– Принцесса, повернитесь, – прошептала младшая. – Рукав такой тонкий, как лепесток.

– Это отец выбирал. Похоже, он надеется, что я кого-нибудь очарую, – усмехнулась Тамина.

– Вы и без платья очаруете кого угодно, – пробормотала другая, и девушки прыснули, поспешно прикрывая улыбки.

Когда с платьем было покончено, осталось самое важное – прическа. В этот момент дверь снова открылась, и в покои вошла Ассуна.

Она выглядела сдержанно: лазурное платье с акильской вышивкой, легкая повязка на голове. В руках – серебряный гребень.

– Оставьте нас, девочки. Прическу я сделаю сама.

Служанки поклонились и исчезли. В комнате остались только они вдвоём и запах апельсинового масла с мятой.

Ассуна начала медленно расчесывать волосы дочери.

– Все так быстро, – тихо сказала она. – Вроде ты вчера спала с игрушечным волчонком и отказывалась снимать венок из цветов.

– Я и сейчас предпочла бы венок, – усмехнулась Тамина. – Его хотя бы не надо носить с прямой спиной перед послами.

– В венке не видно, что ты принцесса. А в этом платье и тиаре будет видно всем, – мягко ответила мать.

– Я не уверена, что хочу, чтобы всем было видно.

Ассуна вздохнула.

– Быть принцессой не значит быть кем-то другим. Ты не обязана быть идеальной. Только собой, но полностью. Иногда это дается тяжелее всего.

– А если я ошибусь?

– Тогда ошибешься. Но встанешь. У тебя сильное сердце. Ты – моя дочь и племянница королевы, – она провела пальцами по ее волосам. – Такие же, как у твоей бабушки. Тяжелые, темные, упрямые… и красивые.

– Мам… – выдохнула Тамина.

– Что? Мне нельзя восхищаться своей дочерью?

– Можно. Просто не сегодня. Я и так вся на нервах.

– Нервы – это нормально, – Ассуна достала золотую заколку с нефритом. – В свой первый бал я тоже дрожала. А потом твой отец предложил сбежать и ночью кататься верхом по садам. Ни слова о чувствах – просто протянул руку. И все изменилось.

Они обе засмеялись.

– Намекаешь, что сегодня я встречу мужчину, который утащит меня с бала?

– Я лишь говорю, что не все решается у трона. Иногда у фонтана в саду или под луной.

Тамина вспомнила двуликую луну из сна и невольно вздрогнула. В зеркале отражалась она сама – между детством и чем-то новым, еще безымянным.

– Ты ведь все равно не скажешь, кто он? – спросила она.

– Это будет красивый вечер. Ты поймешь сама, когда вы встретитесь, – ответила Ассуна, укладывая волосы. – Доверься сердцу, даже если разум спорит.

Она закрепила золотую тиару и поцеловала дочь в висок:

– Я горжусь тобой, Мина. Сегодня твой вечер. Сияй.

Когда дверь за матерью закрылась, в комнате стало непривычно тихо. Но ненадолго. Как и ожидалось, почти бегом влетела Таэлия.

Щеки пылали, глаза блестели.

– Мина! Он здесь! Я все узнала! Ну, почти все. И ты упадешь, когда узнаешь!

– Не упаду. Платье слишком хорошее, чтобы в нем валяться, – усмехнулась Тамина. – Ну и кто мой таинственный жених?

Сердце все же забилось быстрее.

– Принц из Эльбарса. Прибыл ночью. Мама с тетей хотят вас познакомить, – выдохнула девочка. – Он старший наследник короля. Я подслушала, пока кухарка ругалась с помощницей за подгоревшие пироги.

– Эльбарс… – Тамина приподняла бровь. – Интересно.

– Говорят, он симпатичный. И опасный. И… высокий, – заговорщически добавила Таэлия.

– Опасный и высокий – звучит многообещающе.

– А теперь – мое желание! – напомнила сестра. – Я хочу поехать за пределы столицы. В настоящее приключение.

Тамина замерла на миг, потом улыбнулась и обняла девочку.

– Договорились.

За окном уже пылал закат. Свет ложился на стены, как предвестие чего-то неизбежного. В коридоре глухо ударил гонг, где-то далеко зазвучали шаги – дворец готовился к вечеру.

Тамина поднялась. Шелест платья напомнил ей, что она больше не девочка, бегающая босиком по садам. Каждый взгляд будет искать в ней наследие, каждый жест – взвешивать. Но под слоями ткани сердце билось по-прежнему – живо, горячо.

На пороге появился молодой сопровождающий в одежде дворцового служителя с серебристой лентой на плече.

– Принцесса, вас ждут. Пир начался.

Таэлия тут же прильнула к сестре:

– Обязательно все расскажешь потом в подробностях. А у меня есть еще одно секретное задание.

– Не так быстро, принцесса Таэлия, – раздался строгий голос.

Из-за колонны вышла госпожа Ранирея, наставница девочки, высокая женщина в темно-синем платье с туго затянутым пучком. Таэлия обреченно вздохнула и поплелась к ней. Тамина ободряюще улыбнулась сестре и, перехватив шлейф платья, направилась за сопровождающим.

Коридоры были залиты мягким светом светильников, мерцающих, как летние звезды. Все выглядело совсем не так, как в кошмаре, и от этого ей стало чуть легче. Зал сиял: сотни свечей отражались в полированном мраморе, хрустальные вазы с розами наполняли воздух тонким ароматом, перемешанным с древесными и пряными благовониями. Музыканты играли спокойную мелодию, присутствующие разговаривали и смеялись, входили новые гости. У верхнего входа распахнулись массивные двери. Глашатай ударил посохом о пол, и разговоры стихли.

– Принцесса Тамина Дарами, дочь Ассуны Сарин и Кавеха Дарами, племянница Ее Высочества королевы Лейлин, хранительница пламени Дарами!

Повисла почтительная тишина. Тамина шагнула вперед. Платье мягко скользило по полу, перламутровые пуговицы мерцали, как капли росы. Она держала спину прямо, как учила мать, и шла с достоинством, хотя сердце билось сильнее, чем во время стрельбы из лука.

По обе стороны зала гости оборачивались. Кто-то шептался, кто-то просто наблюдал за каждым движением. Многим она была знакома лишь как племянница королевы, сегодня же она впервые по-настоящему выходила в свет. У возвышения высился Изумрудный трон. На нем восседала королева Лейлин в золотистом платье и короне с изумрудами. Она кивнула племяннице – в этом кивке было больше тепла, чем в любой улыбке.

– Дитя, ты сегодня выглядишь как восходящее солнце над Лоарентийским лесом, – сказала она, когда Тамина приблизилась.

– Благодарю, тетя, – тихо ответила девушка, сделав реверанс.

Рядом стоял Ашанир, супруг королевы, смуглый мужчина с благородными чертами и безупречно уложенными темными волосами.

– Ты затмила их всех, Мина, – сказал он с почти отеческой теплотой. – Даже статуи могли бы ожить, чтобы посмотреть на тебя еще раз.

Она слегка покраснела. Позади находились дети королевы: Мириназ с венком живых цветов в волосах и Хамир с лентой с гербом Амарнэ. Оба кивнули ей, соблюдая этикет, но Хамир, забывшись, помахал рукой, а Мириназ тут же дернула его за рукав. Тамина подмигнула им и прошла к своему месту.

Справа от нее пустовало место Хашрана, двоюродного брата, который неделю назад отправился в экспедицию к Красным Пескам.

“Я привезу тебе алмаз цвета закатного неба перед бурей”, – сказал он на прощание. Сейчас ей не хватало его язвительных шуток.

Чуть дальше она заметила своих братьев. Раэзан и Элифар были рядом с сыновьями советников, переговаривались и смеялись, делая вид, что не замечают строгого взгляда отца. Им уже разрешили присутствовать на пиру, так что те с полным на то правом ощущали себя частью праздника.

Родители Тамины уже также заняли свои места. Встретившись с ней взглядом, оба едва заметно кивнули.

Глашатай вновь ударил посохом:

– Лорд Зейран и леди Амийе из рода Налир, хранители Южных провинций Амарнэ!

Вошел высокий светловолосый мужчина с резкими чертами и серьезным взглядом. Рядом шла его изящная сестра в платье цвета аметиста, с венком золотых нитей в волосах. Их даром стала искусно вырезанная шкатулка с древними рунами.

“Это они снабжают столицу лучшими лошадьми”, – всплыли в памяти слова матери. – “А слухи про их драконье яйцо – чепуха. Драконы давно вымерли”.

Им на смену один за другим входили гости:

– Посол Хаир’Мер из империи Тендаор, с супругой!

Пожилой посол в темной мантии поклонился низко вместе с женой, что держала его за локоть. Их подарком стала говорящая нээрин – редкая умная птица, которых теперь почти не осталось.

– Мастер Сейид из Великой Библиотеки Востока Амарнэ!

Тощий мужчина в одежде цвета песка поклонился так, будто приветствовал не только королеву, но и весь зал. Взгляд его был внимательным, как у человека, который знает слишком много. Он преподнес древний экземпляр песен Лунаи на древнем амарнийском.

Тамина старалась запоминать имена и лица, но поток гостей уже начинал сливаться. Мантии сменяли доспехи, серьезные лица – жеманные улыбки. И вдруг зал вновь притих.

– Его Высочество, принц Алимар ар’Каэ из Эльбарса, наследник Восточной династии, посол мира и братства!

В дверях появился высокий юноша в черной одежде строгого восточного кроя с серебряной вышивкой. За его спиной развевался плащ с гербом рода Каэ – серебряной луной и копьем. Лицо оставалось серьезным, взгляд – сосредоточенным и прохладным. Он кивнул, но не поклонился, и многие это заметили. Тамина знала почему: в его вере поклоны предназначались только Создателю.

“Это он?” – сердце ухнуло куда-то вниз.

Алимар шагнул вперед. На миг их взгляды встретились, и в груди словно прокатилась невидимая волна. Он почти сразу перевел взгляд на королеву.

– Королева Лейлин, – сказал он, – благодарю за честь. Пусть ваше правление будет долгим и таким же мирным, как эти двадцать лет. Прошу принять дар от Эльбарса.

Он открыл длинную черную шкатулку. Внутри сияли камни Хал’атир – будто частицы луны рассыпались по бархату. Зал ахнул. Считалось, что в этих самоцветах заключен священный свет Хала, и что в последний день эпох, в Зар’Маэль, они померкнут. Сейчас же они сверкали ярче всего, что было в зале.

Королева поднялась.

– Благодарю вас, принц, и всех гостей, что почтили наш пир и принесли столь щедрые дары, – ее голос разнесся по залу. – Да будут наши союзы крепнуть, а сотрудничество – приносить плоды на благо всех земель. Да начнется пир!

Музыка заиграла, и гости заняли места за столами с блюдами. Тамина заметила, как тетя скользнула взглядом по принцу, произнося слова о союзах.