Хроники Амарнэ: Между тенью и светом

“Намек ли это? Или просто дипломатия?”

Официальная часть осталась позади. Тамина, оказавшись за столом между матерью и тетей, впервые за вечер позволила себе выдохнуть и расслабиться.

Мать обсуждала с тетей Айсией последние новости. Напротив отец с лордом Ашаниром уже увлеклись разговором о предстоящем турнире в честь юбилея. К ним присоединились и братья Тамины.

– Мужчины, – тихо усмехнулась Лейлин, – им непременно нужно с кем-то сражаться. Иногда даже с самими собой. Поэтому рядом с ними должна быть женщина, которая видит дальше. Та, что держит мир в равновесии, когда ярость застилает глаза. Скоро и у тебя появится такая возможность, Тамина. Судьба не всегда говорит прямо – иногда она приходит в виде предложения, которое трудно отвергнуть.

– А иногда это не судьба, а королева говорит, – ответила Тамина через улыбку. – Я начинаю думать, что пир больше в честь возможного союза с Эльбарсом, чем в честь твоего юбилея, тетя.

– Пусть будет и так, – рассмеялась Лейлин. – Но пока об этом знают только мы за этим столом… и сам принц.

– Как я буду служить Амарнэ, если выйду замуж за чужеземца и уеду далеко от вас? – спросила Тамина. В ее голосе не было упрека, лишь попытка понять.

– Быть полезной – не значит сидеть рядом, – мягко сказала королева. – Иногда самые важные шаги делаются далеко от дома. Я тоже вышла за мужа из Эльбарса – и не пожалела. У нас хорошие дети, мир и гармония. А принц… он племянник Ашанира, похож на него в молодости, – она подмигнула. – После Асамара трон Эльбарса перейдет к Алимару. Ты станешь женой короля. Разве это не судьба, достойная дочери Амарнэ?

“Женой короля. Но не собой. Просто чьей-то женой…”

Тамина лишь улыбнулась и пожала плечами. Спорить в день праздника не хотелось, да и внешне он показался ей вполне приятным.

“Хотя, кто знает… Может быть, принцу понравится кто-то другой?”

– А вдруг судьба решит иначе, – продолжила Лейлин. – Вдруг Мириназ не захочет корону и уйдет, как Айсия, на острова? Сейчас ей кажется, что корона – забава, но к совершеннолетию она может оказаться тяжелой.

– Тетя, не стоит так шутить, – рассмеялась Тамина. – У судьбы отличное чувство юмора.

– Лучшими правителями становятся те, кто не жаждет власти, – задумчиво произнесла Лейлин.

Она собиралась сказать еще что-то, но Ашанир, уловив тему, мягко вмешался:

– Дорогая, перестань наседать на девушку. Смотри, она уже покраснела. Говорить о следующей королеве на пиру в честь твоего правления – дурной тон. Лучше расскажи, каково быть блистательной королевой целых двадцать лет.

– Хорошо, Аш, – улыбнулась ему Лейлин. – Без такого мужа, как ты, я бы не справилась.

Разговор перешел к воспоминаниям о первых годах ее правления. Остальные охотно подключились, вспоминая, как все начиналось. Тамина слушала и видела перед собой не королеву и лорда, а молодую пару, когда-то просто полюбившую друг друга.

И все же, в глубине взгляда тети что-то пряталось. Легкое беспокойство, тонкая тень. Их разговор о судьбе показался Тамине странным.

Музыка в зале вдруг сменилась другой: вместо размеренного звучания заиграл более живой мотив амарнийского танца элтарин.

Кавех повернулся к дочери:

– Дочь моя, не подаришь ли нам удовольствие увидеть твой элтарин?

– Тогда смотри внимательно, не потеряй меня в толпе, – засмеялась она, поднимаясь из-за стола.

– Даже в толпе ты будешь сиять ярче всех, – добавила Ассуна.

Середина зала быстро заполнилась девушками. На полу и потолке в этом месте фреска изображала восьмиконечную звезду с солнцем в центре – как на флаге Амарнэ. Восьмиконечная звезда была знаком Элуана и восьми древних родов, солнце – истиной в центре.

К тому моменту, как Тамина дошла до середины, восемь девушек уже заняли свои позиции на концах звезды. Для нее осталось место в центре – там, где было изображено солнце.

“Не подстроили ли это родные?” – мелькнуло в голове. А может, девушки сами решили так: центр требовал больше движений и ответственности.

Всех, кто стоял вокруг, она знала с детства. Наследницы древних родов, ее подруги и те, кто учился вместе с ней в Академии. Леди Шаэлия Тиал, что стояла напротив, улыбнулась ей – и Тамина улыбнулась ей в ответ.

Музыканты на миг остановились, позволяя тишине наполнить зал, а затем снова заиграли. Девушки по лучам звезды двигались синхронно, их золотистые платки сверкали, словно лучи. Тамина в центре начинала медленно, мягко, будто новое солнце только рождалось. Ритм нарастал, движения становились шире, смелее. Подол платья кружился вокруг нее волной, но не мешал.

Сначала она волновалась – не хотелось опозориться перед сотней гостей. Но музыка, хор голосов и знакомые с детства шаги взяли свое. Она растворилась в танце.

По кругу звучал напев:

Amar lunai, sai elur’nir,Да будет свет, дарованный Тобой,Vel e’norai, sul atir.За дыхание дня благодарим вновь.Tenir aluin, sair dula’mir,Ты в нас, как свет в глубине миров,Eluan’na tir, eluan’na tor.Элуану честь. Элуану любовь.

И в эту секунду Тамина не думала ни о принцах, ни о коронах, ни о судьбе. Она была лишь сердцем в центре звезды – и свет в ней отвечал на каждый звук.

Глава 2. Смерть в кубке

«Иногда звезды танцуют, не зная, что небо вот-вот разорвется».

Сказания Лиара, Песнь пятая: Скрытая Тень

Выступлением восхищался весь зал: амарнийцы, привыкшие видеть элтарин на каждом большом празднике, иностранные гости, для которых этот танец был чем-то необычным. Особенно удивлены были те, кто прибыл из Эльбарса: там танец считался слишком личным делом, и если где и появлялся, то в кругу женщин или как тайный подарок жены мужу. Смотреть на чужих девушек, да еще танцующих, для многих эльбарсских мужчин было неловко и непривычно.

Визирь Зайрим, словно не желая видеть ничего лишнего, сосредоточенно изучал содержимое стола. Но молодым мужчинам – принцу и сопровождавшего его воину – было куда сложнее делать вид, что они не замечают происходящего.

Алимар сидел, будто сдерживая внутреннюю борьбу. С одной стороны, он не хотел открыто разглядывать танцующих, чтобы не нарушать привычные устои своей религии Халраин. Но с другой стороны он понимал, что этот танец был частью уважения к приему и самой королеве.

Сидевший рядом лорд Бэйрон что-то объяснял о смысле элтарина, но принц слушал вполуха. Его взгляд был прикован к той, что танцевала в центре – к принцессе. Он наблюдал, как она кружится, словно маленький вихрь, как тонкие руки поднимаются вверх и опускаются вниз, будто ловят невидимый свет. Она была похожа на птицу, которую невозможно посадить в клетку, или на ветер, который никому не принадлежит.

“Разве такое создание станет сидеть в золотой клетке Эльбарса?” – невольно подумал он.

Он не хотел этой поездки. Не хотел помолвки с принцессой Амарнэ. Но хаэн Асамар был непреклонен, как скала. Последние слова отца все еще звенели в голове: “Твои желания ничего не значат. Ты должен исполнить свой долг перед Эльбарсом. Поезжай и очаруй принцессу”. Порой Алимару казалось, что отец видит в нем только хаэнтара, наследника, но не сына.

И пусть принцесса и вправду казалась редкой красавицей, он не собирался плясать павлином перед незнакомой девушкой. Женское общество вообще сбивало его с толку: здесь, где мужчины и женщины свободно сидели рядом, он чувствовал себя чужим.

Его мысли оборвались так же резко, как закончился танец. В последнюю секунду ему показалось, что принцесса чуть пошатнулась. Он почти поднялся, но она удержала равновесие.

“Может, так и было задумано”, – подумал он.

Пир тем временем шел своим чередом. Среди гостей были не только приближенные двора, но и послы из дальних земель. У колонн беседовали посланница островного государства Халемэ, увешанная жемчугом, и советник по морской торговле, раскрывший карту Золотого пролива. В тени сидел эмиссар Фарнийской империи, задумчиво следивший за залом. У одного из столов переговаривались воины из Карталита в плащах с вышитыми ястребами. Даже юный певец из Орим Нар был приглашен – он держал на коленях дамру и уже готовился воспеть древние баллады. У каждого была своя причина оказаться в этом зале.

Тамина не спешила возвращаться за стол. После танца ей нужно было просто подышать свежим воздухом. Корсет тянул грудь так, будто кто-то пытался зажать сердце в кулаке. Шаэлия заметила это первой и почти под руки вывела подругу на балкон за ширмой. Там было пусто. Ветер шевелил листья деревьев у стен замка, и тишина контрастировала с гулом зала.

– Лучи Элуана, я сейчас задохнусь, если ты не расслабишь мне корсет, Шаэ, – пробормотала Тамина.

– Тише, принцесса, – шепнула та, принимаясь за шнуровку. – Твои служанки сегодня постарались. Упаковали тебя как фарфоровую куклу, зато эффект есть.

– Какой еще эффект?

– Принц глаз с тебя не сводил. Это я молчу про остальных.

– Да ладно тебе. Он, наверное, просто смотрел в сторону сцены. Я слышала, в Эльбарсе нравы строгие – вот и растерялся немного.

Она была рада, что Шаэлия не видит ее лица. Щеки горели.

– Может быть, – усмехнулась подруга. – Готово, дыши.

Тамина вдохнула глубже. Воздух вошел в грудь свободно, и вместе с корсетом ослабло внутреннее напряжение.

– Спасибо, Шаэ.

– Я сейчас попрошу, чтобы тебе принесли воды и чего-нибудь сладкого. Сиди тут, приходи в себя.

– Ты как всегда меня выручаешь.

– Что бы ты без меня делала, – хихикнула Шаэлия и исчезла за ширмой.

Тамина подошла к перилам и посмотрела вниз, в темнеющий сад. Высота слегка кружила голову и на миг показалось, будто пустота внизу тихо манит.

“Нет, я туда ни за что не прыгну… какие глупые мысли в разгар пира… Лучше подумать о принце. Он действительно смотрел на меня?”

Она вспомнила его взгляд – темный, сосредоточенный. Лицо, словно высеченное из камня, гордая осанка, широкие плечи. В нем было что-то от дяди Ашанира, но без его теплой улыбки. И в то же время… под этой холодной маской явно что-то было живое.

Она сама не понимала, чего ждет: чтобы он подошел или, наоборот, держался подальше.

Ее размышления прервал легкий шорох. На балкон вышла Залия, служанка с кухни. В руках у нее был поднос.

– Госпожа, – она склонила голову, – леди Шаэлия просила передать вам воду и финики. Вы танцевали великолепно.

– Спасибо, Залия.

Тамина осушила бокал в несколько глотков. Вода оказалась неожиданно прохладной и приятно обожгла пересохшее горло. Она взяла финик, откусила – и почувствовала твердую косточку.

– Залия, – тихо, но резко сказала Тамина, – я же всегда прошу финики без косточек. Это так сложно запомнить? Хотела, чтобы я зуб себе сломала?

– Простите, госпожа… Я… я очень торопилась, все бегаю между столами, забыла вытащить… Если хотите, я…

– Уходи, – устало оборвала ее Тамина.

Залия опустила голову и исчезла.

Тамина тут же пожалела о своем резком тоне. Сегодня она была словно сама не своя: то раздражалась, то тревожилась, то ловила себя на мыслях, которых раньше не позволяла.

“Многие люди как финики – снаружи мягкие, а внутри камень. Главное, чтобы я сама не оказалась такой…”

Она поправила платье, заправила выбившуюся прядь за ухо и решительно вышла из-за ширмы. И в ту же секунду буквально врезалась в кого-то. Это был мужчина, высокий и крепкий, как стена. Лоб стукнулся о его грудь, обтянутую темной тканью. На плечах поблескивали серебряные вставки доспехов, прикрепленные к кожаным ремням. В нос ударил аромат – теплый, терпкий, смесь древесного дыма, кедра и горького масла трав. Запах был одновременно опасным и странно живым – совсем не похожим на привычные дворцовые благовония. Она отступила на шаг, мгновенно выпрямив спину.

– Следи за своими доспехами, – холодно сказала Тамина, – а то раздавишь кого-нибудь.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла, чувствуя, как внутри все дрожит.

“Отлично, Мина. Обидела служанку. Огрызнулась на человека, который, наверное, был важной персоной. Что дальше?”

К моменту ее возвращения певец из Орим Дар уже завершал балладу.

К его дам’ре тонкими нитями были закреплены маленькие фигурки – лань, волк, сова и львица. При каждом движении струн они оживали, бросая на скатерть зыбкие тени. Казалось, тени танцуют то, что люди скрывают в себе.

Последние строки прозвучали на фоне стихшей музыки:

– Когда лань дрожит в кругу огня,и лев танцует, не ведая ножа,волк молчит, а сова смотрит вниз —знай: пир окончен, хоть хлеб еще тепел.

У Тамины по спине пробежал холодок.

“Кто вообще поет такие песни на пиру?”

Но зал взорвался аплодисментами. Никто, похоже, не увидел в песне ничего, кроме мастерства.

– Мама, я хочу, чтобы у нас тоже так фигурки танцевали! – воскликнула Мириназ, подбегая к королеве.

– Да, пусть Саир останется у нас во дворце! – подхватил Хамир.

Королева рассмеялась, Ашанир мягко усмехнулся:

– Если хотите, попробуйте его уговорить. Может, он даст еще одно выступление.

Дети радостно кивнули и побежали за певцом. Элифар с Раэзаном, услышав разговор, пошли следом – уже споря, что и сами смогут сделать похожее устройство.

Тамина увидела, как четверо наследников догнали Саира у самого выхода, и все вместе скрылись за дверями зала.

– Аш, не слишком ли мы нагружаем гостя? – тихо сказала Лейлин. – Я их уже не вижу.

– Я скажу, чтобы за ними присмотрели, – ответил Ашанир и поднялся.

Он вышел следом, растворившись в полутьме коридора. Музыка снова наполнила зал – теперь танцовщицы из Ивальда показывали медленный, завораживающий танец. Лейлин взяла со стола золотистое яблоко, украшенное сахарными лепестками и тонкой глазурью. Надкусила – и почти сразу нахмурилась. В сердцевине медленно шевельнулась тонкая бледная личинка.

– Простите, Ваше Высочество… – тут же подскочил слуга. – Должно быть, садовники не усмотрели…

Королева ничего не ответила. Просто положила яблоко на тарелку, вытерла губы салфеткой и отпила из бокала. Тамина невольно поежилась. Она не помнила случая, чтобы в их десертах были черви. В это время в зале зазвучала музыка для амарнийского парного танца – Киар’анви.

В этом танце партнеры не касались друг друга; они скользили рядом, как два луча света. Когда-то Киар’анви исполняли только незамужние девушки и неженатые юноши, и каждый поклон, каждый поворот был намеком, намерением. Теперь его танцевали и супруги – как знак: «Я вижу тебя и все еще выбираю».

Ассуна неожиданно встала и присела в реверансе перед Кавехом. Тот рассмеялся, шепнул ей что-то на ухо, и они направились в центр зала.

Тамина с мягкой улыбкой проводила их взглядом. На миг ей показалось, что перед ней не родители, а двое почти молодых людей, которые только что впервые полюбили друг друга.

Леди Айсия незаметно удалилась в сторону, к пожилому мастеру Сейиду из Великой Библиотеки. Хранители знаний всегда находили, о чем поговорить.

Получилось так, что рядом с королевой осталась только Тамина. Слуги стояли на положенном расстоянии, наполняя бокалы и оставаясь невидимыми. Одна из девушек бесшумно сменила кувшин с соком и наполнила Тамине бокал.

– Думаю, тебе стоит пригласить принца, Мина, – мягко сказала Лейлин. – Негоже, чтобы гость скучал. Если ты сейчас не вмешаешься, боюсь, он расправится с бедным лордом Бэйроном без единого удара – просто взглядом.

Тамина взглянула туда, куда кивнула королева. Принц сидел с каменным лицом, слушая очередной виток рассуждений. Она тихо хихикнула, но тут же увидела строгий, хоть и теплый взгляд тети и взяла себя в руки.

– Только ради тебя, тетя, – сказала она и обняла Лейлин.

– Ты мое благословение, Мина, – ответила королева, улыбаясь. – Дар Элуана в моей жизни.

Обняв тетю, Тамина заметила то, чего не видела издалека: под тяжелой тканью платьев тетя Лейлин будто стала легче, хрупче. Объятие напомнило прикосновение к тени – к теплу, которое уже начинает ускользать.

Она отступила и направилась к столу, где сидела делегация Эльбарса. По пути она подумала: “Согласится ли он? Не примет ли он это слишком близко?”

Когда она подошла, Алимар уже поднялся. Он кивнул ей чуть мягче, чем того требовал этикет. Лорд Бэйрон тут же сделал шаг в сторону и почтительно поклонился.

– Принцесса, не желаете ли присоединиться к нашей беседе о налоговой реформе в Южных провинциях?

– Благодарю, лорд, – вежливо ответила Тамина, – но я пришла за другим. Принц, окажете ли вы мне честь станцевать Киар’анви?

В его глазах мелькнуло легкое удивление.

– Должен признаться, – сказал он, – я не знаком с порядком этого танца. В Эльбарсе парные танцы не приняты.

– Тем более вам стоит попробовать, – тихо ответила она. – Киар’анви не требует прикосновений. Все, что нужно, – не отступить, когда станет слишком близко… Или вы боитесь?

На миг в его взгляде вспыхнуло упрямство.

– Я не из тех, кто отступает из страха, принцесса, – спокойно сказал Алимар. – Но мне понадобится проводник.

– Ведущая, – легко поправила она. – В этом танце ведет женщина. Значит, вы в надежных руках.

Он кивнул. Лорд Бэйрон тут же нашел нового собеседника, а Тамина и Алимар направились к центру зала.

Музыка зазвучала мягко, словно приглашая сделать первый шаг.

– Один шаг вперед, – шепнула она. – Потом оборот. Просто повторяйте за мной.

Он внимал ее словам с серьезностью воина, слушающего инструктаж перед боем. В каждом его движении чувствовалось напряженное достоинство. И хотя их руки ни разу не соприкоснулись, Тамина чувствовала жар его присутствия: как если бы между ними был не воздух, а тонкая, натянутая до звона нить.

У колонны, чуть в стороне, стоял воин принца – Кадар. Он наблюдал за танцем с мрачноватой усмешкой. Двадцать лет назад их страны рубили друг друга на поле боя. Огнем брались башни, люди превращались в пепел, никакого места не было ни музыке, ни танцам. Теперь же наследник Эльбарса кружится в парном танце с принцессой Амарнэ. Часть его радовалась миру, другая не доверяла ни миру, ни танцам.

Тамина видела принца будто с разных сторон. В одном повороте – собранный, напряженный, не желающий ошибаться. В другом – на миг смягчившиеся черты, почти улыбка. Они двигались по кругу, встречаясь взглядами и снова разжимая невидимую нить.

Для тех, кто смотрел со стороны, картина была почти символом: юная принцесса из Амарнэ и наследник Эльбарса танцуют вместе, подтверждая надежду на союз и продолжение мира. Кто-то улыбался открыто, кто-то прятал недовольство.

Ассуна с Кавехом следили за дочерью, кружась в танце рядом.

– Она так быстро выросла, – тихо сказала Ассуна. – Еще вчера казалась ребенком. А сегодня… Я радуюсь и все равно тревожусь, Кавех. Будто беда уже идет за ней по пятам.

– Тебе просто трудно отпускать ее, – ответил мужчина. – Но посмотри, как она выросла красивой и умной принцессой. Все будет хорошо.

Он говорил уверенно, но и в его голосе слышалась тень. Королева, наоборот, почти светилась надеждой. Танец племянницы с принцем Эльбарса напоминал ей ее собственную молодость. Музыка стихла. Пары замерли в последнем движении и Лейлин поднялась. В зале сразу стало тише.

– Я благодарю каждого, кто разделил с нами этот вечер, – сказала она. – Этот пир – не только праздник двадцати лет моего правления. Это праздник двадцати лет мира между нашими народами, союзов… кха…

Голос оборвался. Королева внезапно закашлялась. Лицо побледнело. Она потянулась к губам – и увидела на пальцах кровь. В зале наступила мертвая тишина.

– Лейлин? – сорвалось с губ Ашанира.

Он подбежал с конца зала и подхватил ее, когда она начала падать.

– Лейлин!

Она не отвечала. Голова безвольно откинулась ему на плечо. Ашанир что-то бормотал, прижимая ее к себе. В дальнем конце зала раздался крик:

– Я видел! Королева выпила из бокала принцессы Тамины! Это она её отравила!

Голоса тут же вспыхнули, как пламя на сухой траве:

– Это правда! Я тоже видел!

– Принцесса? Не может быть!

Тамину словно поразило громом. Она замерла, не веря в происходящее. Её сердце стучало с бешеной скоростью. Тетя совсем недавно говорила ей о будущем… И вдруг – смерть, обвинения. Пальцы, указывающие на нее. Лица, искаженные страхом и гневом. Шепот, превращающийся в гул, в гром и грозу.

Гости поднялись со своих мест. Кто-то бросился к выходу. Кто-то пытался подойти ближе к королеве. Знать переговаривалась в панике, одни отталкивали других, кто-то уронил бокал, кто-то споткнулся о край ковра. Звон разбитой посуды перемешивался с криками и топотом.

– Всем оставаться на местах! – взревел командир стражи.

Воины перекрыли главный проход, закрыли двери и встали живой стеной. Тяжелые засовы с грохотом упали на место.

Ашанир, все еще держа королеву на руках, поднял голову. Его взгляд был полон боли. Он окинул зал, будто выискивая подтверждение страшной догадки. Наконец, его голос разнесся по залу, глухо и жестко:

– Никто не покинет зал. Стража!

Напряженная пауза, он переводит взгляд на нее.

– Схватить Тамину Дарами.

Глава 3. Сквозь розы и кровь

«Сначала у тебя отнимают имя. Потом дом. Потом право говорить. Но если ты носишь с собой истину, ты всё ещё опаснее тех, кто остался на троне».

Сказания Лиара, Песнь двадцать третья: Прах и крылья

Все казалось сном. Стоило Тамине услышать свое имя из уст дяди, сердце чуть не выскочило из груди. Неужели он сразу поверил чьим-то словам? Дальше все происходило будто по наитию: тело само совершало движения. Тамина почти не помнила, как начала двигаться, в груди разлилось осознание лишь одной мысли – бежать. Бежать, пока не схватили, пока есть хоть малейший шанс спастись.

Стражи шли к ней неторопливо, уверенно, с видом тех, кто уже знает: их цель не сможет ускользнуть. И это пугало куда сильнее, чем если бы они бежали. Зачем спешить, если девушка в закрытом зале, на каблуках, в вечернем платье – что она может сделать?

Тамина все еще стояла в центре зала, среди тех, кто только что танцевал киар’анви и теперь изумленно оборачивался, глядя на нее. Время будто растянулось. Пространство сжалось в кольцо вокруг ее тела. Она лихорадочно огляделась, ища путь к спасению, но в голове звенела пустота, а тело будто отказывалось слушаться.

В следующий миг раздался низкий голос, словно раскаты грома:

– Остановитесь, я не позволю! Господа, вы в своем уме, клеветать на мою дочь?

Это отец загородил ее собой. Сейчас он напоминал яростного волка и таким Тамине не приходилось его видеть. Сзади ее коснулась чья-то рука и она вздрогнула. Это мать бесшумно оказалась рядом. Она молча кивнула ей, и еле заметно мотнула головой в сторону, подавая знак, пока всеобщее внимание переключилось на отца.

– Ашанир, прошу тебя, будь благоразумен! Горе застилает тебе глаза! Я требую провести расследование. До его завершения принцесса Тамина останется во дворце, а не в темнице, как преступница!

– Лорд Дарами, – хладнокровно перебил его Ашанир. – За защиту обвиняемой вы тоже можете предстать перед судом.

Тамина в этот момент последовала за матерью и оказалась в знакомом месте у ширмы.

– Мина, сейчас думай только о спасении, а не о благородстве. Поняла? Иди в конюшни – стражу еще не успели предупредить. Беги на юг, не оборачивайся.

– Мама… нет… все не должно быть так… Я не понимаю… – произнесла Тамина растерянно.

– НЕТ!

Раздался крик, и в тот же миг – звон металла. Обе обернулись. Кавех стоял посреди зала, держа в руках тяжелый подсвечник. Он вращал им, будто это был боевой молот, и не позволял стражам приблизиться. Несмотря на отсутствие оружия, они не торопились идти на него.

По его бокам встали еще двое – принц Эльбарса и его воин. Тамина видела лишь их спины, но безошибочно узнала: на их накидках был герб дома Каэ.

Стража двинулась решительно. И Кавех, не дожидаясь, побежал им навстречу.

– БЕГИ, ТАМИНА!!! – крикнул он.

Она бросила последний взгляд на отца – в это мгновение он сбил с ног одного из стражей и вырвал у него меч. Металл сверкнул и в руках принца, и у его воина.

"Как?.. Оружие ведь было запрещено гостям…"

Но думать было некогда. Тамина не знала, убили ли те своих противников или просто вырубили, но ясно было одно – время для сомнений прошло. Нужно спасаться.

Мать резко толкнула Тамину за ширму.

– Ethé lun Eluan, lira’naï en sailira, – прошептала она. (Вверяю тебя Элуану, свет моих очей…)

Тамина пошатнулась и оказалась на знакомом балконе. Иронично, ведь еще недавно она думала, что никогда не решится прыгнуть отсюда. Она потянулась к туфлям, собираясь снять их и встать на перила… Как вдруг кто-то резко схватил её за волосы и дернул назад.