Кто скрывается в тени?

– Это было… неожиданно, – произнес он, и в его голосе я впервые услышала не отстраненность, а озабоченность. Даже для него визит к Грейв был событием, выходящим за рамки плана, – Эстер Грейв была подругой моего отца. И она двоюродная сестра Императора. Сильнейший некромант Ойнерикона.

– Некромант? – мурашки побежали по моим рукам, – Она может поднимать мертвых?

Вот так милая старушка.

Оркестр сменил ритмичный марш на первые, томные аккорды вальса. Золотистые звуки виолончели поплыли под сводами, обволакивая шум толпы, как мед окутывает ложку. Император протянул руку в шелковой перчатке своей императрице. Та элегантно ее приняла, и они первые закружились в танце. Другие пары друг за другом постепенно стали к ним присоединяться.

– Кажется, настало время исполнить мои кавалерские обязанности, – Суон повернулся ко мне, и маска светского равнодушия вновь скользнула на его лицо. Он приглашал.

Его рука скользнула с моей спины, чтобы принять правильное положение для танца. Ладонь, лежащая на моей талии, чувствовалась даже сквозь бархат платья – твердая, уверенная, обещающая надежную опору.

Мы закружились, и у меня захватило дух. Это не имело ничего общего с неуверенными шагами на выпускном балу или нашими с Крисом дурачествами в спортзале. Это был полет с идеальным партнером. Каждое движение Суона было предсказуемым и точным, как удар метронома, и в этой предсказуемости была абсолютная свобода. Его уверенные руки сами направляли мое тело, разворачивали, вели сквозь сложнейшие па. Я поймала себя на том, что просто отпустила контроль и отдалась потоку, как река, доверяющая своему руслу. Впервые за долгие два года я не думала, не анализировала, не боялась. Я просто летела, и это было самым острым и освобождающим ощущением со времен моего старого мира.

Он наклонился чуть ближе, и его губы едва коснулись моих волос.

– Три часа у колонны, мужчина в синем, – прошептал он бархатным, опасным голосом, сообщая оперативную информацию. И тут же, тем же интимным шепотом, добавил: – Вы сегодня неотразимы. Это мешает концентрации.

Я рассмеялась сдавленно, делая вид, что реагирую на светскую шутку, и прошептала в ответ:

– Два оборота назад, женщина в малиновом. Слишком часто смотрит на императора. А ваши руки, капитан, слишком хорошо знают свое дело. Это тоже сбивает с толку.

– Женщина в малиновом кузина ее императорского величества. Неужели вы не узнали? – удивился Суон, и я прикусила язык. Провал. Полный провал. Слава богу в танце мы снова развернулись, и я могла не отвечать на вопрос. Но штормовые глаза стали подозрительно рассматривать меня из-под темных ресниц. Улыбайся, Кэтрин, улыбайся, и он, может быть, спишет это на волнение новичка.

Внезапно музыка сменилась, и между парами возник Элиан – безупречный, с легкой улыбкой, но с глазами, холодными как лед.

– Капитан, вы позволите? – он обратился к Суону с безукоризненной учтивостью, но его рука уже мягко, но неотвратимо ложилась на мою, – Вы монополизировали самое интересное событие вечера. А ведь вас ищет капрал-зануда Усич. Позвольте освободить Кэт от вашей тирании, – улыбнулся Элиан.

Его движение было столь изящным и естественным, что не нарушало ритма танца. Суон не мог отказать, не проявив грубости.

– Ашфорд, – голос Суона был тихим и ровным, но я почувствовала, как напряглась его рука. – Вы всегда так… услужливы.

– Просто исполняю долг светского человека, – Элиан мягко, но настойчиво увел меня в танец, его пальцы сомкнулись на моей руке с уверенностью, которую нельзя было оспорить. Наклонившись, он прошептал так, чтобы слышала только я: – Кузина императрицы, Кэт? Ты действительно хочешь, чтобы он продолжал складывать пазл твоего незнания?

И прежде чем я успела ответить, он громко добавил с очаровательной улыбкой:

– А теперь, моя дорогая, покажи, что ты запомнила хотя бы базовые па.

Самое забавное, что Суона действительно искал какой-то мужчина в орденах. Он так сильно жестикулировал, что из его бокала то и дело переливалось шампанское.

– Ты просто спас меня от неловкой ситуации, – улыбнулась я Элиану. С ним всегда было легко.

– Спас. Правда не от той неприятности, о которой ты думаешь. А может, и не тебя совсем. Может, я себя спас.

Элиан придвинулся ко мне на грани приличий. Его рука на моей талии стала властной, ведущей с такой уверенностью, что не оставалось места для споров.

– Видеть, как ты смотришь на него так, будто он открыл тебе закон всемирного тяготения… – его голос был низким и горьковатым. – Это та пытка, от которой я себя и спасаю.

Он повел меня в стремительном вращении, и мир вокруг поплыл. Музыка, огни, удивленные взгляды – все смешалось в единый водоворот. И в этом хаосе я вдруг поняла, что дышать стало трудно не от головокружительного танца. Воздух застыл, будто перед грозой. Музыка словно замедлилась, стала тягучей и тревожной.

– Элиан… – начала я, но не успела договорить.

Первый залп фейерверка грянул за окнами, осветив зал нарядным алым светом. Толпа ахнула от восторга, подняв головы к сверкающему небу. Большие огненные цвет распустились на ночном небосклоне, перекрывая нежный свет Арканума.

И в этот миг грянул ВЗРЫВ.

Оглушительная волна сотрясла мраморные колонны. Магические огни вспыхнули и тут же погасли, зал погрузился в полумрак, разрываемый лишь отблесками фейерверка. На секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем ее разорвали первые крики.

И тут я их увидела.

Несколько людей в черных одеждах, с покрытыми головами и черными масками на лицах. Они появились словно из ниоткуда. И вгрызлись в толпу безоружных аристократов. Всего секунда промедления и началась паника.

Мы искали мятежников среди гостей, а они просто пришли из вне, скрытые тенями. Двое из мятежников оказались слишком близко к нам.

Элиан завел меня за спину и выхватил рапиру. Он элегантно двинулся навстречу противникам.

Но и я была не светская дама. Найдя среди складок платья свою рапиру, оглянулась на Элиана, не нужна ли ему моя помощь. Но он вполне справляется один.

Суона я в толпе так и не разглядела. И я начала прокладывать путь к императору. Наша цель сегодня сводилась к одному. Защитить его высочество Александра.

Я искала его среди мечущейся в ужасе толпы. И я нашла. У самой дальней от входа колоны стоял Император, заслоняя рукой свою императрицу.

Перед ним, обнажив оружие стояли два гвардейца. Все они смотрели в одну точку – на приближающегося мятежника.

Я была еще недостаточно близко.

Мятежник был невероятно высок и плечист, достаточно маскулинный, чтобы справиться с обоими гвардейцами. Но вместо этого он просто взмахнул рукой и из-под его плаща вылезли щупальца тьмы.

Мое горло перехватило от ужаса. Я уже видела такое, в часовне, когда погиб Рорик.

Щупальца обхватили одного из гвардейцев за горло и тот, зашипев, повалился на пол.

Волна паники попыталась свалить меня, но я отключила все эмоции. Сейчас было не до того.

Именно в тот момент, когда повелитель теней попытался направить свою магию на второго гвардейца, я подоспела и сделала взмах рапирой. Мятежник уклонился, но гвардейца не зацепил. Тот, недолго думая, начал отступление императорской четы.

И я осталась с магом теней один на один. К его чести, оглядев меня с ног до головы, он хмыкнул и… попытался просто обойти меня, словно отмахнуться от назойливой мухи. Его цель была очевидна – император, отступавший вглубь зала.

Но я была не мухой. Я была шершнем. И его пренебрежение стало его первой ошибкой.

Я сделала молниеносный выпад, не чтобы убить, а преградить путь. Мой клинок просвистел в сантиметре от его груди, вынудив его резко отпрыгнуть назад. Теперь его взгляд изменился. Раздраженная спесь сменилась холодной оценкой. Он понял, что я не простая помеха.

Только тогда, с тихим шипящим звуком, похожим на смех, он достал свое оружие. В его руках сверкнула рапира.

К счастью или к несчастью, я встретила противника, который владеет тем же оружием, что и я. С одной поправкой, я была в бальном платье и корсете, а его одежда совсем не мешала ему двигаться. Но это частности.

Мятежник кивнул мне и принял стойку. Стойку!

И не просто стойку. Это была безупречная третья позиция, та самая, что считается базовой в классической фехтовальной школе. Та, которую я отрабатывала тысячи раз. Та, которой меня учили с шести лет. И та, за которую меня чуть не освистали на первом обучении новобранцев…

Это было так неожиданно, что я на миг застыла. От этого человека, повелевающего тьмой, я ждала чего угодно – грубой силы, магических атак, – но не идеальной техники, достойной лучших мастеров моего мира.

Он атаковал первым. Его выпад был молниеносным, точным и выверенным до миллиметра. Не варварский удар, а сложное, элегантное движение – флеш, который я сама использовала десятки раз на соревнованиях. Я едва успела парировать, и звон стали слился с грохотом хаоса вокруг.

Мы сошлись в поединке, и с каждой секундой во мне нарастало жуткое, необъяснимое чувство. Мы говорили на одном языке. На языке фехтования. Его защита, его контратаки, сама ритмика его движений – все было до боли знакомо. Словно я сражалась со своим собственным отражением, искаженным и враждебным.

Он предугадывал мои действия, я – его. Это был танец, выученный наизусть, но исполняемый с целью убить. Я была готова поверить, что он смог влезть в мои мысли и просто перенять мою технику. Но это было не так.

Адреналин наполнил мою кровь. Элиан был искусен в фехтовании, но то, что я чувствовала сейчас… Я начала понимать тех сумасшедших, которые искали себе достойного противника. Я вспомнила, как сама много лет назад искала такого.

Это был танец смерти. Рапиры сверкали, свистели в воздухе и с резким звоном сталкивались. Мы кружились, я, то наступала, то отступала в поисках слабого места в противнике. И я нашла. Маленькое несовершенство.

Он был безупречен, но в каждом его атакующем выпаде была едва заметная задержка – лишняя миллисекунда между окончанием движения и переходом в защиту. Та самая, что появляется, когда слишком уверен в своем превосходстве.

Мысли оборвались. Время замедлилось. Он сделал тот самый стремительный выпад, который я уже предсказала. И вместо того, чтобы отступить, я сделала шаг вперед, под лезвие.

Мой клинок скользнул вдоль его рапиры с пронзительным визгом, целенаправленно и резко дернувшись вверх у самой гарды. Острие зацепилось за ткань капюшона.

Черная ткань сорвалась и полетела вниз.

И мир рухнул.

На нем не было маски. Черные вьющиеся волосы отросли до плеч. Те же высокие скулы, тот же подбородок, только с щетиной. Те же глаза. Синие как ночь. В них изумление.

Но не от того, что он наконец-то встретил меня. От того, что я смогла его зацепить.

На лице моего Криса расцвела алая линия, оставленная моей рапирой. Капля крови медленно скатилась по его щеке, и он провел по срезу пальцем, смотря на алое пятно с непониманием, словно впервые видел собственную кровь.

– Крис… – имя сорвалось с моих губ шепотом. Рука не выдержала рапиру и опустилась.

Его имя эхом отразилось в моих ушах.

Глава 6

Время остановилось.

Два года я искала его. Каждое лицо в толпе. Каждый силуэт в сумерках. Каждый вздох, каждый сон, каждую молитву безответному небу – я отдала ему. Я хотела, чтобы он был жив.

Я смотрела в его глаза, глубокие, обрамленные черными ресницами, и искала в них хоть что-то, что сказало бы мне: он узнал меня. Я ждала, что он опустить свою рапиру, как и я. Что он тоже произнесет мое имя так, как произносил его только он.

И этого мгновения моего замешательства ему хватило. Вместо узнавания в глазах Криса проснулось что-то другое. Гнев? Высокомерие? Явно не то, чего ожидает любящая женщина от своего мужа.

Он отступил на шаг назад и резко выбросил руку вперед, и из его ладони вырвалась омерзительная черная клякса.

Тень, живая и цепкая, обвилась вокруг моего горла. Я почувствовала, как тонкая ткань платья на плечах под ней превращается в тлен, обнажая кожу. Холод был пронизывающим, невыносимым, он сжимал гортань, перекрывая воздух.

Меня обуял ужас – тот самый, первобытный ужас, что я видела в глазах Рорика. Я ждала, что мое тело сейчас начнет рассыпаться, как рассыпался он. Ужас неизбежности конца.

Я схватилась за упругие щупальца, обвившие шею и плечи в попытке отодрать их от себя. Моя кожа соприкасалась с тьмой. Но боли не было.

Ничего не было.

Я не могла дышать, но плоть оставалась целой. Тень сжималась, пытаясь раздавить, уничтожить, но сталкивалась с чем-то, что не поддавалось.

И тогда внутри что-то щелкнуло.

Легкая щекотка пробудилась в центре солнечного сплетения.

Из самой глубины, из этой точки, хлынула волна ослепительного, золотисто-белого света.

Теневая петля растворилась в этом свете и словно впиталась в мою кожу. А ударная волна чистой энергии ударила в Криса, отшвырнув его через весь помост. Он врезался в мраморную колонну и осел на пол, впервые выглядев по-настоящему ошеломленным.

Я сложилась пополам от приступа внезапной тошноты и упала больно на колени, хватая ртом воздух. В этот момент время словно замедлилось. Я видела каждую пылинку, опадающую после взрыва, чувствовала касание воздуха голых плеч, видела, гнев и изумление синих глаз в пяти метрах от меня. Он медленно поднялся, хотел вернуться ко мне, но замер на мгновение, словно что-то услышал.

Звуки проходили ко мне как сквозь толщу воды.

Голос Суона, хриплый от ярости и страха, прорезал гул в ушах. Он пробивался ко мне, его мундир был в пыли, а в руке – окровавленная шпага.

Из дыма справа вынырнула Лира, ее лицо было бледным и собранным, в руках – парные кинжалы.

– Жива? – бросила она коротко, занимая позицию между мной и возможной новой угрозой, ее взгляд сканировал пространство, где только что исчез враг. Ее слова потонули в гуле внутри моей головы.

Рядом возник будто из воздуха Элиан и встал плечом к плечу Лиры. На его лице не было ни насмешки, ни удивления. Лишь глубокая, леденящая концентрация.

Видя, что стратегический перевес не на его стороне, Крис отступил назад. Шаг. Еще шаг. И он растворился в тенях, не спуская с меня потрясенного взгляда. А за ним, один за другим, все мятежники, словно по незримой команде.

А я осталась на коленях, в кольце их взглядов – испуганного, практичного и проницательного, – стараясь восстановить дыхание и понять, что только что произошло. Со мной. С ним. И что я теперь скажу тем, кто видел это всё.

Он жив. Он здесь. Он попытался меня убить. И я… я только что сделала что-то. Что-то, о чем не имела ни малейшего понятия.

Первым пришел в себя Суон.

– Кэтрин…

Его голос сорвался. Он рухнул рядом на колени, его руки, вцепившиеся в мои плечи, дрожали.

– Дышишь? Говори, черт тебя дери, дышишь ли ты?!

Я могла только кивать, жадно захлебываясь воздухом. Его лицо было искажено. А я не могла отвести взгляд от того места, где только что стоял Крис.

Он смотрел на меня с ненавистью. Он не узнал. Или узнал?

И тут взгляд Суона упал на мою шею. На ту самую кожу, где секунду назад была тень. Он замер. Его пальцы разжались. Дрожь прекратилась. И на его лицо, как ледяная маска, вернулось привычное бесстрастие. Он отстранился так резко, будто обжегся.

Я почувствовала ледяной сквозняк на коже и поняла, что ткань на плечах истлела. Я инстинктивно скрестила на груди руки.

– Ну вот, – громко и четко произнесла Лира. – Теперь все твои странности, сержант, наконец обрели смысл.

Ее слова врезались в сознание. Они думают, что я знала. Что я просто скрывала свои силы. А я… я просто не хотела умирать.

Именно в этот момент сбоку от меня что-то шелохнулось. Элиан. Он сдернул с себя бархатный жилет и набросил его мне на плечи. Его пальцы на мгновение коснулись моей кожи.

Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни капли насмешки. Было что-то острое, ревнивое и болезненное. И я поняла. Он видел. Он видел, как я застыла, стоило лицу незнакомца открыться мне.

Суон медленно поднялся. Капитан всегда остается капитаном. Чтобы ни случилось, он несёт за нас ответственность.

– Лира, проверь, остался ли кто-то из нападавших в зале. Я пойду к императору с докладом. Элиан, уведи Кэт.

Раздав указания, он скрылся в пыли.

И тут тишину разорвал крик, как вторая волна после цунами. Пронзительный, женский, полный ужаса. И этот крик, как спичка, поднесенная к пороху, взорвал зал.

Только возникшая относительная тишина, спрятанная за стонами раненых, сменилась хаосом. Оглушительным, физически давящим. Крики, плач, причитания, топот сотен ног, рвущихся к выходам. Кто-то звал слуг, кто-то – охрану. Где-то упала и разбилась хрустальная ваза, и этот звон тонул в общем гуле. Воздух стал густым от запаха страха, пороха и разлитого вина.

Мир плыл перед глазами. Ноги подкосились. Казалось, еще секунда – и меня сметет эта обезумевшая толпа, затопчет, как и тех, кто уже лежал на мраморном полу.

Но чья-то рука крепко подхватила меня под локоть, выдернув из потока бегущих людей. Элиан. Он встал так близко, что его плечо стало щитом. Его пальцы впились в мою руку почти до боли.

– Держись, – его голос прозвучал прямо у уха, срывающийся и хриплый, едва слышный в оглушающем гаме. – Идем. Просто идем.

Он не просто вел, он прокладывал путь локтями и взглядом, безжалостно расталкивая загородивших дорогу перепуганных аристократов. Я чувствовала, как бешено бьется его сердце – или это стучало в моих висках?

Мы вырвались в боковой коридор, где было тихо, пусто и пахло пылью. Зал остался за тяжелой дверью, как кошмарный сон. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться, вытесняя из легких воздух, насыщенный чужим страхом.

Элиан встал напротив, преграждая путь обратно в ад, его грудь вздымалась. Он смотрел на меня. Не как всегда – с насмешкой или интересом. Его взгляд был диким. В нем бушевало что-то первобытное.

– Черт возьми, Кэт, – его голос сорвался на низкий, яростный шепот. Он схватил меня за плечи, его пальцы сжимали так, что должно было быть больно, но я ничего не чувствовала, кроме оглушающего шока. – Черт возьми! Я видел, как та тень сомкнулась на тебе. Я видел! Как на Рорике…

Он сжал меня слегка, не в силах совладать с дрожью, пробивавшейся сквозь ярость.

– А ты… а ты смотрела на него. Ты смотрела, будто… – он не находил слов, его дыхание обжигало щеку.

Его руки соскользнули с плеч на спину, и он резко, почти грубо, притянул меня к себе, вдавив в складки своего сюртука. Это объятие было попыткой проверить, действительно ли я жива, убедиться, что плоть под бархатом теплая, а сердце бьется

– Никогда больше, – его голос прозвучал приглушенно, губы вжались в мой висок, обжигая кожу. – Слышишь?

Он отстранился, всего на дюйм. Руки его все еще сковывали талию, не давая отступить. Его дыхание – горячее, прерывистое – смешалось с моим. В глазах, темных и бездонных, бушевала буря.

– Я смотрел на тебя. И видел, как ты умираешь, – прошептал он.

Он смотрел в мои глаза с отчаянием. Будто он искал в них ответ на вопрос, который не мог задать. Держал так крепко, будто прикосновение должно было стереть память о синих глазах во тьме.

Элиан выдохнул напряжение и его взгляд спустился ниже. Он медленно, почти нерешительно, наклонился.

Я не отпрянула. Воздух сгустился, стал тягучим и густым. Оставалось лишь закрыть глаза и сдаться этой волне, что смыла бы все – страх, боль, ледяное одиночество.

Расстояние между нами сократилось до толщины нити. Я уже чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала знакомый запах дождя и кожи. Дыхание сплелось в единый клубок пара на холодном воздухе. Его рука замком сомкнулась на моей талии, прижимая так, что любая мысль о бегстве растворилась в осознании его полного контроля.

И я нашла в себе последнюю крупицу силы.

– Я не могу, – прошептала я, и мои губы едва не коснулись его, выдыхая слова, а не поцелуй. – Не сейчас. Мне слишком больно.

Он замер, превратившись в статую. Его глаза, ещё секунду назад слепые от ярости и желания, прояснились. В них промелькнула молниеносная борьба – инстинкт против чего-то более сложного. Против чести, которую он в себе не признавал.

Губы в сантиметре от моих. Меньше. Я видела каждую ресницу в его полуприкрытых глазах, каждую микроскопическую трещинку на его влажных губах. Он опустил голову и наши лбы соприкоснулись.

– Ты права, Кэтти, – его улыбка была оскалом, в котором не было ни капли веселья.

Он не отпрянул. Он отступил на шаг – медленно, с вызовом, как фехтовальщик, заканчивающий демонстрацию у смертельной точки. Его пальцы разжались на моей талии, но кожа под платьем еще долго будет помнить их отпечаток. Его ухмылка вернулась, но теперь в ней было нечто опасное и обещающее. Он хотел что-то мне сказать…

И в этот миг с грохотом распахнулась дверь в конце коридора.

В проеме, залитый светом из бального зала, стоял гонец в парадном мундире Императорской гвардии. Его бесстрастный взгляд скользнул по Элиану, по моему распущенному платью, по тому сантиметру пустоты, что дрожал между нами, полный несказанных слов и несовершенного прикосновения.

– Сержант Эрншоу? – его голос прозвучал, как удар обухом по льду. – От имени Его Императорского Величества. Вам выражена высочайшая благодарность за проявленную доблесть.

Он вытянулся по струнке.

– Его Величество также просил передать, что ваше присутствие в столице… необходимо. Вам и вашему подразделению предписывается оставаться в городе до дальнейших распоряжений.

Гонец развернулся и исчез так же быстро, как и появился.

Элиан медленно выпрямился. Его лицо стало маской. Но пальцы, все еще сжимавшие мою руку, выдавали его с головой.

– Все будет хорошо, синеглазка. Я обо всем позабочусь.

**

Я плохо помнила, как мы добирались обратно. В памяти остались лишь обрывки: ледяное кольцо на пальце, впившееся в кожу, когда я цеплялась за поручень экипажа, и спина Элиана – прямая и напряженная, заслонявшая мне окно. Он был молчалив. Непривычно, оглушительно молчалив. Без его язвительных комментариев поездка показалась вечностью, растянутой в липкую, тревожную паутину.

Мы вернулись первые. Лира и Суон задержались на месте побоища – опрашивали свидетелей, искали магические следы. Лира была талантливой ищейкой, и из-за ее усиленного нюха ее редко отпускали с мест происшествий быстро. Силы Суона… Я ничего не знала о силах Суона. За два года было столько информации, что я впервые задумалась об этом.

И сейчас меня беспокоило кое-что другое. То, что не поддавалось никакому объяснению.

Моя сила.

Я не чувствовала ее. Не было никакого тепла в груди, никакого сияния в пальцах. Ничего. Лишь оглушительная, звенящая пустота на месте всех моих чувств. Но она была там. Где-то в самой глубине, под грудой обломков, в которую превратились мои мысли, что-то дремало. Чужое. И от этого становилось страшно.

А сила Криса…

В уме не укладывалось. Мой Крис, который смеялся, когда я обжигала язык горячим кофе… Мой Крис, чьи руки были нежными… Он был мятежником. Убийцей. И он… он без тени сомнения, без капли чего-то знакомого в глазах, попытался убить меня.

Пальцы сами сжались в кулаки. Не от ярости. От дрожи. Я подняла руки и уставилась на них. Эти руки только что держали рапиру. Этими пальцами я чувствовала яростную вибрацию стали, столкнувшейся со сталью. А потом… потом они были беспомощны, когда ледяная петля тени сожгла ткань и впилась в кожу.

И тогда оно случилось.

Не я это сделала. Это случилось со мной. Как чих. Как судорога. Вспышка света, рожденная не где-то в сердце, а в каждой клетке одновременно, в слепой, животной панике – НЕТ!

Я провела пальцем по шее. Кожа была гладкой. Ни шрама, ни ожога. Ничего. Только память о всепоглощающем холоде и том ослепительном, беззвучном свете, что разорвал его.

Что во мне проснулось? И главное… Чем за это придется заплатить?

Элиан распахнул дверь в особняк, пропуская меня вперед. Его взгляд скользнул по моей шее, и в его глазах, обычно таких насмешливых, промелькнуло что-то острое и серьезное.

– Ты сильно устала? Сможешь дождаться Суона? – спросил он, и я кивнула, чувствуя, как ватные ноги едва несли меня по коридору.

– Я дождусь. У него много вопросов. Как и у меня…

– Как и у меня, – его голос прозвучал тише, но от этого каждое слово врезалось в сознание острее. Он остановился, заставив меня остановиться тоже. – Знаешь, мне даже не особо важно, почему ты скрывала свою силу… и свое… происхождение…

Он сделал шаг ко мне, и в его взгляде не осталось ничего, кроме ледяной, хищной ясности.

– Я больше поражен другим. Ты стояла против мага, который только что разорвал заклинанием двух гвардейцев. Ты видела его мощь. И в тот миг, когда он открыл лицо… ты опустила оружие. Почему? – Его голос был не громким, но он резал слух, как шепот гильотины. – Что ты увидела в его лице такого, что заставило тебя забыть о смерти? Что тебя напугало сильнее, чем тень, готовая тебя уничтожить?