Кто скрывается в тени?

Суон не моргнул. Его лицо оставалось каменным, но в глубине океанских глаз я увидела, как разворачивается мыслительный процесс.

– Потомственный фехтовальщик, – повторил он, и в его голосе не было ни тени насмешки. – Из какой гильдии? Какого города? Ваша семья служила какому-дому?

Он сыпал вопросами, как дробью, не давая мне опомниться. Каждый вопрос был логичным продолжением моего заявления и вёл в тупик. Любой ответ можно было проверить. Любая ложь будет раскрыта.

Я молчала, чувствуя, как под его взглядом моя «правда» рассыпается в прах. Он ждал всего несколько секунд, но они показались вечностью.

Одновременно с неловким чувством, что меня поймали с поличным, во мне вскипела злость. На каком основании он вообще меня допрашивает. Я спасла его человека. Дважды! Я не какая-то преступница.

– Ваш разговор весьма интригующий, но дама стоит с оружием в руках, – насмешливо зевнул спасенный мной блондин, – Моим оружием. Может, позволим ей вернуть его на место и перевести дух?

Его голос, полный нарочитой скуки, разрезал напряжённый воздух, как лезвие.

Да, он подарил мне микроскопическую передышку, чтобы взять себя в руки. Я молча развернулась, вытерла ближайшей тряпкой лезвие рапиры и убрала оружие на место, с жалостью распрощавшись с холодной сталью. Каждое движение было медленным, осознанным. Я давала себе время. Время, чтобы спрятать панику куда подальше.

– Тем более, что допрос ведется не по уставу. Мы должны переместиться в более уединенное место, – Элиан развел руками, указывая, сколько зрителей у нашей сцены.

В углу, нахмурившись, но не проронив ни звука, стояла Майа. Её взгляд, пристальный и неодобрительный, был прикован к Суону. И в этом взгляде читалось всё: и осуждение за то, что он устроил спектакль в её лазарете, и немой вопрос: «И что ты теперь будешь делать, капитан?».

Суон медленно, очень медленно перевёл взгляд с меня на Элиана. Не было ни злости, ни раздражения. Он оценил поле боя, понял, что потерял тактическое преимущество, и принял новое решение.

– Вы правы, лейтенант Ашфорд, – его голос снова стал бархатным и опасным. – Некоторые беседы требуют соответствующей обстановки.

Он повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моим рукам, сложившим рапиру, и вернулся к моим глазам.

Он кивком головы указал на дверь, ведущую вглубь лазарета.

– Прошу. Комната дежурного свободна. Лейтенант Ашфорд составит нам компанию. – В его тоне не было просьбы. Это был приговор. И он позаботился о том, чтобы у этого приговора был свидетель, чьё присутствие обезоруживало его самого.

Элиан, всё так же бледный, с трудом приподнялся на локте.

– О, капитан, вы оказываете мне неслыханную честь. Быть свидетелем вашего… допроса. Я постараюсь не умереть от скуки до его окончания.

Суон не удостоил его ответом. Он ждал, пока я сделаю первый шаг. И я его сделала, с неохотой. Потому что понимала – эта комната была не спасением.

– Сюда, – он коротким жестом указал на дверь в соседнее помещение. Двое солдат по его молчаливому приказу подхватили Элиана и последовали за нами.

Комната дежурного судя по всему не использовалась. Она казалась крошечной, пахла пылью и старой кожей. Элиана внесли следом, и пространство сжалось до размеров ловушки. А щелчок закрываемой двери известил о том, что ловушка захлопнулась. Воздуха не хватало.

Суон медленно снял плащ и сбросил его на спинку стула. Капли воды зашипели на раскаленной поверхности магического кристалла на столе. В углу тихо ахнул от боли Элиан, сгружаемый солдатами на стол, но его взгляд был ясным и оценивающим. Он наблюдал.

– Садитесь, – его голос не допускал возражений. Он придвинул мне простой деревянный стул, а затем притащил второй для себя и сел напротив, так близко, что колени почти касались моих дрожащих ног. Он наклонился вперед, уставившись на меня своими океанскими глазами.

– Так кто вы, мадемуазель? Беглая дуэлянтка? Дочь разорившегося аристократа, скрывающаяся от долгов? Шпионка?

– Знаете, – мой голос сорвался до хрипа, и я сделала секундную паузу, – Я ведь ничего плохого не сделала! Я помогла вашему другу! Я ни от кого не скрываюсь. Я написала вам письмо…

За окном громыхнуло.

– Это вы Кэтрин? – он сделал небольшую паузу, словно что-то недолго обдумал. И тон его голоса немного изменился, приняв более мягкие ноты. – Я благодарен вам, что вы написали мне. Это действительно очень помогло. И мы смогли вовремя прибыть на помощь лейтенанту. Но я как капитан обязан допросить любую подозрительную личность. И вы выглядите, – он махнул рукой на мою одежду, -… очень подозрительно.

Взгляд Суона пронизывал меня насквозь.

– Поэтому я спрошу еще раз, Кэтрин. Кто вы? И откуда?

А я не могла вспомнить из газет ни одного географического наименования. Какие-то обрывки, которые тонули в волнах моей паники.

Живот свело в предчувствии.

Элиан с интересом змеи наблюдал за моим лицом, будто впитывал каждое слово. И вдруг подал голос:

– Я слышал, как она говорила с одной из сестер, что прибыла из пограничья.

Он солгал. Потому что я не делилась с сестрами такой информацией. Он врал так же легко и изящно, как фехтовальщик парирует смертельный укол. И он сделал это, глядя прямо на Суона, абсолютно не изменив выражению лица скучающего повесы.

Потом он повернулся ко мне всем корпусом, отрезая меня от капитана, и его взгляд стал притворно-увещевающим, почти нежным.

– Твое происхождение не самый большой грех. Поверь мне, Суон достойный человек и не станет сообщать о том, что ты… пересекла границу.

Он вложил в эти слова такую интимную значимость, будто мы были старыми друзьями. Я онемела. Какие причины сподвигли лейтенанта Ашфорда встать на мою сторону? Какие цели он преследует? С другой стороны, такой нежданный соучастник вселил в меня чувство надежды и… наглости. И я приняла такое предложение.

– Да, я из-за пограничья. Я прошла через Нетопь, где на меня напал меченос. Проходивший мимо патруль нашел меня на грани смерти и доставили в лазарет. Я не подстраивала никаких встреч. Я чуть не погибла. У меня есть документы. И то, что моя семья не состоит ни в какой гильдии не говорит ни о чем.

Боже, я еще никогда так художественно не врала.

Суон весьма выразительно посмотрена на меня, потом на Элиана. В итоге, его взгляд остановился на Ашфорде в немом вопросе. О, эти двое давно знали друг друга, не смотря на видимую официальность их общения.

Взгляд Джея Суона вернулся ко мне. Капитан еще раз обвел взглядом мою фигуру, мою куртку, которая явно была мне велика. Я лишь поплотнее завернулась в нее, словно искала защиту. Но того человека, который должен был меня защитить, рядом не было.

– Чья это куртка, Кэтрин? Она явно не с вашего плеча, – Суон решил помучить меня еще немного.

– Это куртка моего мужа. Он не вернулся из Нетопи. Я потеряла его там…

В лицах обоих моих собеседников промелькнуло одинаково нечитаемое выражение.

– Каким нужно быть мужем, чтобы оставить свою жену одну в Нетопи? Чтобы вообще повести свою жену через Нетопь…

Слова Элиана повисли в воздухе. Сначала я просто не поверила своим ушам. Возмущение, горячее и яростное, ударило в виски, смывая на мгновение всю осторожность. Я резко выпрямилась на стуле, и голос мой прозвучал слишком громко и резко для этой комнаты:

– Вы вообще не имеете права так говорить! Вы не знаете его!

Мой голос чуть не сорвался, но я тут же поймала на себе взгляд Суона – тяжелый, аналитический, впитывающий каждую эмоцию как губка. И этот взгляд окатил ледяной водой.

Я резко оборвала себя на полуслове, сглотнула ком в горле и, отведя взгляд, с силой сжала куртку на груди. Мои пальцы вцепились в кожу так, что побелели костяшки. Когда я снова заговорила, мой голос был тихим, но в нем звенела сталь, закаленная обидой и ненавистью.

– Он бы никогда не бросил меня, если бы на то не была веская причина. С ним что-то случилось.

– Определенно, милая Кэтрин, – продолжил Элиан, – Не хочу вас огорчать, но скорее всего вы уже вдова …

– Прекратите, – голос Суона, тихий и ровный, не требовал повышать тон, чтобы быть услышанным. Его взгляд скользнул с Элиана на меня. Секунда и он продолжил допрос. – Ваши супружеские разборки не имеют отношения к делу. Вы утверждаете, что прибыли с пограничья. С мужем.

Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе.

– Назовите хоть один населённый пункт на той стороне границы. Хоть одно имя местного старосты или полевого командира. Хоть одно…, – что-то похожее на улыбку заострило его рот, – Характерное растение, растущее в местных лесах.

Комната снова замерла. Ловушка, ненадолго отложенная Элианом, снова захлопнулась. Теперь уже окончательно. Я могла храбро фехтовать и защищать честь мужа, но не могла выдумать целый мир, которого не знала.

Я молчала, глядя на свои руки. Внутри всё обрушилось. Элиан наблюдал, и в его глазах я прочитала не злорадство, а нечто иное – азарт охотника, увидевшего, что дичь оказалась куда интереснее, чем он предполагал.

Суон медленно поднялся. Его тень накрыла меня. И я решил играть ва-банк.

Голос немного подводил меня, и потому я решила говорить полушепотом.

– Мы жили в деревне за Последним рубежом. Не на ваших картах. Мы никому не были нужны, пока мятежники не пришли и не выжгли всё дотла. Мы бежали. Мой муж… – голос дрогнул, и я не стала это скрывать, – Он отвёл их, чтобы я могла уйти. Я не знаю, жив он или нет. Я дошла сюда одна. У меня осталось только то, что на мне. И навыки, которые мой отец и мать вбили в меня с детства, чтобы я могла выжить. Вот и вся моя «опасная тайна», капитан. Я – никто. Просто женщина, которая хочет найти своего мужа и которой некуда больше идти.

Я закончила и, не в силах больше выдерживать его взгляд, уставилась на свои сцепленные пальцы. В комнате повисла тишина. Я солгала. Но я вплела в ложь столько правды, что сама почти в неё поверила. Деревня, которой нет на картах. Мятежники. Потеря всего. Это была в целом не такая плохая легенда, потому что проверить её было невозможно.

Суон молчал. Слишком долго. Потом он медленно перевёл взгляд на Элиана.

– Последний Рубеж? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучала не проверка, а уточнение.

Элиан, поймав взгляд, лениво поднял бровь.

– Говорят, там ещё остались поселения одиночек. Отщепенцы, беглые маги, те, кто не захотел жить по законам Короны или Мятежников. Дикое место. Вполне возможно.

Он снова прикрыл меня. Но на этот раз не навязывая свою версию, а лишь подтверждая вероятность моей.

Суон снова посмотрел на меня.

– Вы понимаете, что вашу историю невозможно проверить? – констатировал он.

– Да, – честно ответила я. – Так же, как и невозможно доказать, что она ложь.

Суон оценивающе посмотрел на меня, потом на Элиана.

– Вы доставили мне проблему, лейтенант, – произнёс он наконец. – И учитывая ваше… участие… в этой истории, её решение ляжет на вас.

Он повернулся ко мне.

– Вы показали неплохие навыки в критической ситуации и будете приписаны к Седьмому взводу на испытательный срок. Взамен, вы будете мне нужны в течении суда над лордом Брекенриджем. Как ценный свидетель, вы не можете покидать отряд в одиночестве. Лейтенант Ашфорд будет вашим куратором. Вы будете выполнять его поручения и поручения любого старшего по званию. Ясно?

– Ясно, – выдохнула я, не веря своей удаче. Один миг и часть моих проблем решилась сама собой.

Хотя я прекрасно понимала, что взамен старым проблема, придут новые. И еще неизвестно, какие из них более пугающие.

– Прекрасно. Вы же понимаете, что, если бы не необходимость свидетельства в суде, я бы не был так к вам благосклонен.

Я, откровенно говоря, не понимала ничего. Что такого сделал Ашфорд, если Брекенридж рискнул напасать ночью на лазарет, полный свидетелей? В какое дело я впуталась? И что за Седьмой взвод?

Однако согласно кивнула. Я просто хотела скорее, хотя бы на время, распрощаться с этим пронизывающим холодом взглядом Суона.

Мой кивок его удовлетворил. Суон направился к выходу, на ходу бросив через плечо:

– Ашфорд, введите её в курс дел. И, ради всего святого, найдите ей форму.

Дверь закрылась. Мы остались одни.

Элиан вызывающе откинулся на столе, смотря на меня с новым, не скрываемым злорадством.

– Поздравляю, – прошептал он. – Только что вы прошли свой первый экзамен на выживание при дворе. Солгали, не солгав. Вызвали жалость, не унизившись. Браво.

– Я не лгала, – тихо сказала я.

Взгляд его показался мне излишне насмешливым, на грани издевки.

– Кэтрин, поверю тебе на слово. Хотя мне это и непривычно, – он хмыкнул, откинувшись на руках назад. – Обычно я ЗНАЮ правду…

Он выделил это слово, словно оно значило больше, чем подразумевается.

Он покачал головой, и его прекрасные волосы качнулись в такт движению.

– И раз уж мы с тобой теперь в одной связке, я открою тебе свой маленький секрет, – его взгляд стал серьезным.

Элиан засунул руку в карман, достал оттуда свой медальон и протянул мне. Я взяла его в руки и еще раз осмотрела. Все тот же, немного неказистый, серебряный медальном со странным изображением без надписей.

– Это мой родовой медальон, – впервые с нашей встречи голос лейтенанта был одновременно серьезен и мягок, словно он говорил о чем-то сокровенном, – Род Ашфордов велик, но скоро он прервется… на мне.

Он умолк на мгновение, дав мне прочувствовать трагичность своих слов.

– Ашфорды многие поколения знамениты своим даром. Мы эмпаты, Кэтрин. И этот дар стал нашим проклятием. От нас нельзя утаить ложь. Но ведь никто не любит правду, верно? – он улыбнулся одними губами, – Я последний из рода Ашфордов. И вместе со мной уйдет и эта сила.

Эмпат? Чтение мыслей или эмоций? Я несильна в эзотерике. Но примерный смысл его слов поняла.

– Так ты все это время…

Я не закончила свою мысль. Он знал, что я вру?

В этот раз улыбка на лице последнего из рода Ашфордов расцвела настоящая

– А это, Синеглазка, самое интересное. Я даже не догадываюсь, какие твои слова правда, а какие ложь. И мне очень интересно узнать, как ты этого добилась? И почему я совсем не чувствую твои эмоции.

Глава 4

2 года спустя

Вечер опустился на столицу, как влажный колпак. И хотя лето клонилось к закату, духота стояла страшная. Плотное платье с корсетом обтянуло влажное тело как вторая кожа. Когда мы с Элианом вышли из дома, небо уже сплошь было усыпано звездами, ни тучки, – а значит, завтра духота не уйдет. Но завтра я была намерена проваляться до обеда в постели и выйти из комнаты только тогда, когда местное солнце уйдет из зенита. Думаю, Суон не откажет даме в такой малости.

Сейчас, спустя час, мы сидим за большим столом, обитым зеленым бархатом. Элиан пьет дорогой янтарный виски, я держу его за локоть и периодически что-то шепчу на ухо и смеюсь в ответ на его шутки. Очаровательная пара – богатей и пустышка с глубокими синимая глазами и таким же глубоким декольте. Взгляд одного из наших оппонентов давно провалился туда как в Марианскую впадину, и он уже плохо следил за игрой, не смотря на достаточно высокие ставки. Хотя, возможно, виной тому был алкоголь.

Еще один игрок не обращал на меня внимание. Такие больше любили деньги, чем женщин. И такие были опаснее, гораздо опаснее. Его пальцы, толстые и цепкие, перебирали фишки с тихим стуком, словно отсчитывая чьи-то последние секунды. Его взгляд был прикован к Элиану, вернее, к его рукам, будто он пытался разгадать не карты, а самого игрока.

Слава богу, в местах подобных «Багровому королю» не запрещалось оставаться при оружии. Точнее, только полный идиот пришел бы сюда безоружным. Холодок рапиры, пристегнутой к моему бедру под бархатом, был единственным напоминанием о реальности, пока я смеялась в ответ на очередную пошловатую шутку Элиана.

Он откинулся на спинку стула, делая вид, что потягивает виски, и шепнул так, чтобы слышала только я:

– Наш скучающий друг справа проиграл уже треть состояния. Щедрость, конечно, не порок.

Это был сигнал. Фаза вежливого выигрыша подходила к концу. Теперь Элиан начнет давить, используя отчаяние и жадность, которые он чувствовал своей кожей.

Наша задача была несложной: слиться с гостями, затеять потасовку (желательно, чужими руками) и позволить нашей оперативнице Лире пробраться незамеченной в глубь карточного дома.

Я кивнула, томно обмахиваясь веером, и скользнула взглядом по залу, отмечая охрану у дверей и тени в дальних ложах. Игра в карты не была нелегальным занятием. Но та, в которую мы играли сегодня, не имела к картам никакого отношения.

«Любитель женщин», Стенли был крайне раздражен своими постоянными проигрышами, впрочем, как и «любитель денег» Вейн, которому везло чуть больше. Элиан нещадно ему поддавался.

Элиан улыбнулся своей фирменной острой улыбкой и раздал карты. Он сделал ход, намеренно слабый, и Вейн, «любитель денег», с легкой усмешкой забрал выигрыш. Стенли сгреб свою неудачную комбинацию и швырнул карты на стол.

– Опять! – проворчал он, отхлебывая виски. – Удача сегодня спит не в той постели.

– И в чьей же постели ваша? – ядовито уточнил Элиан. Стенли единственный среди мужчин был без спутницы.

– Вероятно там, же, где его кошелек, – раздался ледяной голос Вейна. Он даже не взглянул на Стенли, продолжая изучать свои карты.

Стенли дернулся, лицо налилось кровью, плечи вздулись, как у быка перед броском.

– Что ты сказал? – сипло рявкнул он, навалившись на стол так, что фишки покатились.

Вейн всё так же не поднял глаз.

– Осторожнее, Стенли. Стоит вам ещё чуть-чуть поднять голос – и вас никто больше не станет приглашать за стол. Даже ради смеха.

Эта мягкая, почти ласковая фраза сработала, как удавка.

Стенли безумно боялся Вейна. Он прикусил язык, не позволив себе ответить ему. Но всколыхнувшийся адреналин не позволил ему спокойно продолжить игру. Стенли нашел взглядом Элиана. И тот все понял без слов, один своим чутьем.

Взгляд Стенли упал на меня, и в его глазах вспыхнула гадливая искорка. Он облокотился на стол, обращаясь к Элиану с напускной панибратской ухмылкой, полной яда:

– Знаете что, – процедил он, расправляя плечи и пытаясь вернуть себе наглость, – я предлагаю сыграть по-крупному.

Он подтолкнул стопку фишек к центру стола.

– Ва-банк.

– Стенли, ты уже всё проиграл, – протянул Элиан насмешливо, но глаза его были острыми, внимательными.

– Не всё, – осклабился тот. – Есть активы, которых я пока не касался. Их нет со мной, но я могу подписать обязательство. А вы ставите свою даму. Чтобы всё было по-взрослому.

Я почувствовала, как под кожей липкими щупальцами поползла тревога.

– Вы предлагаете поставить меня? – спросила я ровно, как будто обсуждала цену скота на ярмарке.

Да я скорее вотку в твою башку рапиру и посмотрю, как кровь стекает по лезвию на пол.

Тишина стала вязкой, как воск.

Несколько игроков шумно втянули воздух.

Я почувствовала, как Элиан напрягся – не телом, а взглядом.

Он медленно поднялся, отодвигая стул, и оперся ладонями о стол, наклонившись так, чтобы смотреть Стенли прямо в глаза.

– Я не торгую женщинами.

Голос был низкий, ровный, без капли эмоций.

Слова – как хлыст.

– Что, род Ашфордов слишком благороден? – осклабился оппонент.

– Да, у рода Ашфорд есть честь. И мы не берем с собой на игру продажных женщин. Но куда тебе понять? Тебе ведь больше нечем взять женщину, кроме денег – ни лица, ни…. Достоинства…

– Ах, ты, ублюдок! – взревел Стенли и рванулся вперед, срывая нож с пояса.

Стол перевернулся от резкого рывка, карты разлетелись по полу.

Элиан легко парировал удар и приготовился к следующему. Головорезы, с которыми пришел Стенли, оба двинулись к Ашфорду. Расстановка сил становилась неравной.

Я почувствовала, что если не вмешаюсь, Элиан окажется в опасности. Сердце стучало, а тело действовало почти само. Не думая о себе, я бросилась навстречу первому головорезу. По пути выхватывая из разреза в платье рапиру.

Я нырнула под его руку, клинком полоснула по внутренней стороне руки – неглубоко, но достаточно, чтобы пальцы разжались, а кинжал звякнул о мрамор.

– Красавица дерётся, – прохрипел он, ошарашенно глядя на свою кровь.

И он замахнулся просто пустой рукой. Каждый его удар был грубым, резким и смертельно эффективным. Я уворачивалась, пыталась держаться, но вскоре поняла: против такой силы техника и красота боя мало помогают.

Я попыталась провести чистый выпад, расчетливый, выверенный – он легко сбил его плечом и ударил мне в живот, так грубо и резко, что воздух вылетел из лёгких. Я сложилась пополам, не в силах вдохнуть. В глазах вспыхнул белый туман.

Он схватил меня за волосы и рывком прижал к полу.

Я слышала собственный хрип, глухой удар крови в висках, и чужие пальцы на своей коже – мерзкие, цепкие.

Меня бросило в ярость. Я вскинула руку, ударила гардой под подбородок – он отшатнулся на шаг, но не упал.

Он перехватил моё запястье, выкрутил, и рапира выскользнула из пальцев, звякнув о мрамор.

Я упала на колени, ладони проскользнули по пролитому виски.

Сладко пахнущая жидкость смешивалась с кровью.

Я уже не понимала, какая ситуация сейчас вокруг меня. Все мое внимание сосредоточилось на этом грязном и липком полу. И на попытках отбрыкаться от мужчины. Но тот держал крепко и не стеснялся бить ногами.

И вдруг – глухой, резкий стук.

Я не видела удара, но услышала короткий, сдавленный хрип. На пол посыпались мелкие ошмётки дерева. Хватка на моих волосах ослабла, пальцы разжались, и я отпрянула, задыхаясь.

Элиан подхватил меня за плечо и поставил на ноги одним рывком. Голова кружилась, в ушах звенело. Я моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. И наконец смогла оглянуться. Оппонент лежал без движения лицом вниз, а вокруг него валялись остатки стула.

– Честный бой, Кэт, – выдохнул он, дыша тяжело, – это роскошь. Только дураки дерутся честно.

Он накрыл мою руку своей и вложил в неё кинжал, который поднял с пола.

– Удары по суставам, – сказал быстро, чётко. – Пальцы, глаза, колени. Бей туда, где больно. И не стесняйся использовать реквизит.

Его пальцы задержались на моей руке чуть дольше, чем требовала ситуация – крепкие, тёплые, уверенные.

Он помедлил секунду, будто изучая меня – мои дрожащие пальцы, кровь на губах, взгляд, который никак не мог выровняться.

– Я думаю, того времени, что мы предоставили, Лире было достаточно. Отступаем, синеглазка. Дальше здесь разберутся без нас.

Он кивнул в сторону охранников карточного дома, которые пробирались в эпицентр драки, разросшейся внезапно на весь зал.

Элиан подхватил меня под локоть, другой рукой поднял мою рапиру с пола, и мы двинулись через толпу к выходу. Я не выпускала кинжала, вцепившись в него, словно в спасательный круг.

Мои способности к бою на рапирах подвели меня. И теперь я всерьез задумалась над тем, насколько я была готова к жизни за пределами моего мира. Моя вера в правила сегодня испытала первые сомнения. И я испугалась.

Собственной беспомощности.

Но рядом шёл Элиан. Тихий, уверенный, сжимавший мой локоть так, будто не даст мне снова упасть.

И это – почему-то – вселяло силу.

Мы выбрались на улицу, в ночь, пропитанную запахом горячего камня и дыма. Я всё ещё держала в руке кинжал, и только когда Элиан осторожно разжал мои пальцы, я поняла, что до боли вцепилась в рукоять. Колени дрожали, горло саднило от чужих рук.

– Дыши, – тихо сказал он. Без насмешки. Без игры.

Я попыталась вдохнуть – и воздух обжёг лёгкие.

Мы молча шли по узким улочкам, пока шум и крики не превратились в далёкий гул. Мир вокруг казался размытым, как будто я смотрела сквозь воду. Я думала, что знаю, как устроен бой. Что могу рассчитывать только на технику и честь. Но всё, чему меня учили – оказалось ничем. Красивые правила не спасают жизни.

Когда мы дошли до особняка, Элиан задержался у двери и посмотрел на меня. В его взгляде проскользнула лёгкая, почти незаметная искра…

– У тебя разбита губа. Я бы предложил тебе ее подлечить, но боюсь, что из моих уст это может показаться… неловким. Или, что ещё хуже, – добавил он, и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, – я могу обнаружить, что мне нравится быть тем, кто зализывает твои раны.

Я замерла, ловя взгляд Элиана. Его слова, лёгкая усмешка и лёгкая искра в глазах – и вдруг внутри что-то дрогнуло. Лицо мгновенно нагрелось, а сердце слегка сжалось. Меня накрыло смущение, стоило мне поймать себя на том, что мысли внезапно ушли куда-то в сторону, к нему.

Прошло целых два года. А я так и не отпустила Криса до конца. И потому не могла подпустить кого-то еще. Но я хотела этого, где-то очень глубоко.