Клан Черного дракона

Я встала под прохладные струйки и закрыла глаза, позволяя воде смыть напряжение прошедшего дня. Мысли вихрем крутились в голове, пока я размышляла над всем, что происходило в последнее время. Когда я наконец пришла к выводу, что пора перестать тратить силы на пустяки и сосредоточиться на учёбе, внезапная острая боль пронзила запястье.

Вздрогнув, я опустила взгляд. На коже виднелась едва заметная красная царапина — тонкая, будто проведённая острым когтем. Она обвила запястье дважды, словно зловещий браслет.

«Хм, странно... Вроде нигде не царапалась», — мелькнуло в голове. Но я тут же отмахнулась от тревожных мыслей. Наверное, зацепилась во время эстафеты и просто не заметила.

Закончив с душем, я быстро вытерлась и переоделась, затем уселась на лавку и стала ждать девочек. Они неторопливо переодевались, оживлённо обсуждая нашу игру, то и дело перебивая друг друга восторженными восклицаниями.

Вдруг их разговор прервал елейный голос нашей «любимой» Линет:

— А я всё‑таки смотрю, была права, да, Эл? — её голос сочился ядом. — Только вот ты зря думаешь, что заинтересовала Магнуса. Он всего лишь использует тебя на одну ночь и выбросит — на большее ты не годишься. Ему интересны совсем другие девушки, другого уровня, я бы сказала.

Её слова повисли в воздухе, как ядовитый туман. Сали и Натали тут же подхватили:

— Да, совсем другие, не то что ты, сирота! — бросила Сали с презрительной усмешкой.

В раздевалке повисла гнетущая тишина. Я почувствовала, как внутри что‑то щёлкнуло.

Девочки уже хотели вступиться за меня, но я мягко отодвинула их в сторону и шагнула к Линет. Шаг, ещё шаг — ближе, ближе... Мне надоело. Надоело терпеть эти унижения! Надоело, что меня считают тряпкой, мусором, сироткой, которая не может дать отпор, — той, кого можно обидеть и забыть.

Я подошла так близко, что она невольно отпрянула, прижавшись спиной к холодному шкафчику. Мои руки резко опустились по обе стороны от её головы, отрезая пути к отступлению.

Наши взгляды встретились. Хоть Линет и была выше меня, сейчас я смотрела на неё сверху вниз — своим новым, убийственным взглядом. Тем самым, который прятала не один год. Той сущностью, что спала во мне очень давно — я сама загнала её в глубины души. Но сейчас она проснулась... И она была голодна. Голодна до справедливости.

Линет дёрнулась, пытаясь отстраниться, но я резко схватила её за подбородок — не сильно, лишь слегка зацепив кожу ногтями, — и повернула её лицо к себе. Наклонившись к самому уху, я прошипела, так тихо, что только она могла услышать:

— Если сейчас дёрнешься, я поцарапаю твоё красивое личико — и, возможно, на нём останутся шрамы. Так что не рыпайся и слушай меня внимательно.

Мой голос звучал непривычно холодно и твёрдо.

— Я без понятия, откуда ты узнала, что я из детского дома, но мне на это совершенно плевать. В этом нет ничего такого: сейчас у меня есть родители, и, поверь, у них денег не меньше, чем у твоих. Так что своими родителями передо мной не надо хвастаться.

— Дальше. Хвастаешься своим женихом? Только вот он совершенно другого мнения о тебе. Цитирую: «У меня нет девушки. Линет — всего лишь подруга детства, которая заигралась в свадьбу, а мне на её игры нет дела». Так что сначала обсуди свои планы с ним, прежде чем всем горланить о вашей любви!

— А моя личная жизнь — вот точно не твоего ума дело! Если ещё раз откроешь свой рот в мою сторону, я тебя ударю — и поверь, это будет больно! Если ты меня не трогаешь, не трогаю и я тебя. Ты поняла?

Я слегка усилила хватку, и Линет, бледная как полотно, слабо кивнула.

Отпустив её, я отступила на шаг и окинула взглядом помещение. В глазах Линет читались испуг, удивление и растерянность. Её так называемые подруги застыли в оцепенении, с выпученными глазами. Впрочем, такой же шок был не только у них — все присутствующие замерли, словно время остановилось.

Я растянула губы в улыбке — той самой, на которую была сейчас способна: холодной, но победной. Затем спокойно села обратно на лавочку и обратилась к Кейт:

— Тебе ещё долго?

Она словно очнулась от транса и поспешно ответила:

— Нет, ещё пять минут.

Я кивнула и достала телефон, нарочито спокойно листая экран, хотя внутри всё ещё кипело.

Постепенно остальные тоже пришли в себя и занялись своими делами, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Линет, нервно теребя край футболки, быстро переоделась. Уже на выходе она бросила своим «подчинённым» ледяным тоном:

— Возьмите мои вещи с собой!

И вылетела из помещения, словно за ней гнались. Сали и Натали, схватив её сумку, поспешили следом.

Как только дверь за ними захлопнулась, девочки набросились на меня с вопросами:

— Что ты сказала?!

— Как ты смогла и не испугалась?

— Что это было?

— Почему она так испугалась?

Я лишь рассмеялась — коротко, но искренне — и небрежно пожала плечами:

— Сказала, что расскажу всё её маме, а она поставит её на горох. Вот и испугалась, — пошутила я, стараясь разрядить обстановку.

Все дружно рассмеялись, напряжение понемногу спадало. И тут мой взгляд упал на забытую запасную юбку Линет, сиротливо лежащую на полу.

В голове тут же вспыхнула сумасшедшая идея — дерзкая, опасная, но такая заманчивая. Идея мести.

Повернувшись к Злате и Веронике, я понизила голос:

— А как вы относитесь к «Четвёрке дьявола»? А если точнее — к их капитану Дэроку?

Они переглянулись и хором ответили, в их глазах вспыхнул мрачный огонь:

— Мы его ненавидим!

— Хорошо. А к Линет?

— Тоже! — твёрдо ответили они. Верона, сжав кулаки, продолжила:

— Два года назад они объявили нас со Златой «игрушками» и издевались над нами, как только могли: подставляли перед учителями, травили. Другие ученики им помогали — выкидывали наши учебники и вещи в мусорный бак. Кто‑то подставил наши лица к фотографиям, где девушки голые, и раскидал листовки по всей школе!

— В общем, мы их ненавидим! — закончила Злата, её голос дрожал от сдерживаемого гнева.

— Хорошо, — медленно произнесла я, обдумывая план.

Затем я посмотрела на Кейт. Она решительно вскинула подбородок:

— Я их тоже ненавижу! Они обижают тебя, а значит, и меня!

Я благодарно улыбнулась ей, чувствуя, как во мне крепнет уверенность .

Тогда план такой: Дэрок всегда остаётся самым последним в раздевалке и последним идёт в душ.

— Откуда я это знаю? — спросите вы.

— А мне рассказал один хороший человек, — хихикнула я, заговорщицки подмигнув.

Так вот, я прокрадусь в их раздевалку и заберу его штаны, пока он в душе, а взамен оставлю эту юбку, — я подняла с пола позабытую вещицу нашей Ли и покрутила её в руках.

— Кейт будет караулить дверь, чтобы никто лишний не зашёл. Если что — отвлечёт. А вы, девочки, — тут я перевела взгляд на Сали и Натали, — сходите в кабинет технологии и одолжите пару гвоздей. Только тихо, чтобы не заметили! А то сразу на нас подумают, как найдут «сюрприз». И подготовьте бумагу с ручкой. Со всем готовым встретимся на заднем дворе, рядом с большим деревом, что стоит возле скамейки.

Девочки непонимающе переглянулись, потом Натали первой решилась:

— А зачем гвозди? И чем они помогут нам?

— Узнаете, — уверенно сказала я, стараясь сдержать улыбку. — Поверьте, будет очень весело! — добавила я с широкой, почти шальной улыбкой.

— Ладно, — хором согласились они, заражаясь моим азартом.

— Тогда за дело!

Мы дружно вышли из раздевалки. В коридоре царила редкая тишина — почти все уже отправились в столовую. Девочки поспешили выполнять поручение, а мы с Кейт направились к мужской раздевалке.

Когда мы подошли, оттуда как раз вышли наши одноклассники. Я остановила одного из них:

— Извини, подскажи, пожалуйста, а там ещё кто‑то остался?

— А тебе зачем? — насторожился он, подозрительно прищурившись.

Я улыбнулась самой доброй и невинной улыбкой, на какую была способна:

— Да я ищу одного человека, никак найти не могу. Думаю, может, он в раздевалке ещё остался?

— Нет, там остался только Дэрок, — ответил он и, ничего не подозревая, зашагал со своим другом в сторону столовой.

— Хах, шикарно! — прошептала я Кейт. Она понимающе кивнула, глаза её загорелись азартом.

— А что дальше? — спросила она, чуть наклонившись ко мне.

— А дальше, — сказала я, прислоняя ухо к двери, — мы слушаем.

Шум воды из душа доносился приглушённо, но отчётливо. Я осторожно повернула ручку, приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Кейт осталась на страже.

Я двигалась бесшумно, стараясь не задеть ни одной вещи. Прошла на середину раздевалки и огляделась: все шкафчики, кроме одного, были закрыты. Тот, что стоял приоткрытым, манил меня словно сокровище.

На цыпочках я подкралась к нему и заглянула внутрь: кофта, рюкзак, кроссовки... А вот и штаны — цель моего визита! Я уже потянулась к ним, как вдруг заметила рядом спортивные шорты.

— Чёрт, — тихо выругалась я. — Совсем не подумала, что придётся «одолжить» у него две вещи!

Быстро схватила и шорты, а взамен аккуратно положила юбку. Довольно улыбнулась, но тут же замерла: шум воды стих!

Не раздумывая ни секунды, я сгребла вещи в охапку и бросилась к выходу. Дверь громко хлопнула. Я схватила Кейт за руку, и мы помчались прочь — так быстро, что в ушах свистел ветер, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Остановились, только когда отбежали достаточно далеко. Я залилась безудержным смехом, а Кейт подхватила его — мы хохотали, пока не заболели бока, пока слёзы не покатились по щекам.

Отдышавшись, я запихнула наши добытые «сокровища» в сумку. Мы направились на задний двор.

Здесь обычно кипела жизнь: ученики читали, болтали, зависали в телефонах под деревьями или на скамейках. Но сейчас двор был пуст — и из‑за промозглой осенней погоды, и потому, что все были на обеде.

У большого дерева нас уже ждали девочки. Они гордо продемонстрировали гвозди, а я достала наши «трофеи».

— А шорты зачем? — удивилась Сали.

Я виновато улыбнулась:

— Чтобы у него выбора не осталось: либо в трусах гулять, либо в оставленной юбке!

Они на мгновение замерли, а потом разразились хохотом. Я подобрала увесистый камень, взяла гвозди из рук Златы и с размаху вбила штаны в дерево.Сначала один край от штанов, а потом и второй.А сверху еще один и там записка ,которую быстро набросала на листке:

*Мы сбежали от своего хозяина, потому что он полный придурок.*

Отошла на пару шагов, полюбовалась делом рук своих — получилось эффектно.

— А шорты куда? Гвоздей же больше не осталось! — спросила Злата.

— Потом дома повешу — будет трофеем! — рассмеялась я.

— А теперь пойдёмте все в столовую — посмотрим на концерт! — я развернулась с предвкушением, уже представляя лицо Дэрока, когда он обнаружит пропажу.

Глава 12

Дэрек

Я выключаю воду в душе — и в тот же миг слышу, как с глухим, резким хлопком захлопнулась дверь. Звук отдаётся эхом в пустой комнате, и по спине пробегает холодок, будто кто‑то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника. Это более чем странно: я всегда остаюсь один, и все прекрасно знают — когда я в душе, входить нельзя. Этот негласный закон неукоснительно соблюдают все .Никто не рискует его нарушить.

Нет, дело вовсе не в стеснении. Причина — шрамы на моём теле, жестокий «подарок» от отца. Грубые, неровные линии, будто выжженные на коже. Они тянутся от плеча к рёбрам, пересекают живот — напоминание о каждом «уроке», который он мне преподал. Если кто‑то их увидит, начнутся лишние вопросы — а мне это ни к чему. Поэтому, уловив посторонний звук, я замираю, напрягаю слух, вслушиваюсь в тишину... Тишина. Только капли воды стекают с волос, разбиваясь о кафель с монотонным *кап‑кап‑кап*. Ни шороха, ни дыхания.

Успокоившись, я выхожу и внимательно осматриваю раздевалку. Пусто. Ни души. Помещение кажется непривычно тихим и каким‑то застывшим, словно время здесь замедлило ход. Воздух пахнет хлоркой и влажным деревом скамеек. Лучи вечернего солнца пробиваются сквозь матовое стекло окна, рисуя на полу размытые золотистые пятна. Но когда подхожу к своему шкафчику, сразу чувствую: что‑то не так. Дверца чуть приоткрыта — я точно её закрывал. Распахиваю её — и замираю: внутри лежит то, чего я никак не ожидал увидеть, — женская юбка.

Недоумённо беру вещь двумя пальцами, разглядываю. Ткань мягкая, почти невесомая, контрастирует с грубой шершавостью моих шрамов. Лёгкий цветочный аромат — то ли от ткани, то ли от духов — щекочет ноздри. На бирке — вышитые инициалы: «Л. Д.» — Линет Девент. Хах, любопытно! Что за странные игры?

С кривой усмешкой откладываю юбку на скамейку, мысленно отмечая: «Девочка, похоже, совсем потеряла голову из‑за меня, раз решила преподнести такой мне „подарок"». Мне иногда , конечно , девчонки дарили свои необычные ,,подарки ", по типу : лифчики или трусики , иногда просто обходилось записками , но от Линет я такого честного не ожидал . Начинаю осматривать остальные вещи — и тут меня ждёт новый сюрприз.

Ни штанов. Ни шорт. Ничего.

Улыбка мгновенно сходит с лица. Я с яростью переворачиваю содержимое шкафчика, перетряхиваю каждую вещь — но так и не нахожу того, что ищу. Вещи падают на пол, вешалки звенят, ударяясь о стенку. Провожу рукой по мокрым волосам, лихорадочно перебираю в голове все возможные варианты. В висках стучит кровь, а в груди нарастает волна раздражения — горячей, колючей.

«Как бы Ли ни сошла с ума, она бы не решилась на такую шутку», — думаю я. Тогда кто?

И тут в памяти всплывает образ: маленькая девчонка с большими карими глазами, словно тёмный омут, затягивающий в себя. Её взгляд всегда такой открытый, честный — и оттого ещё более раздражающий. Помню, как она смотрела на меня тогда — не с обидой, а с какой‑то тихой болью, будто я не просто толкнул её, а разбил что‑то хрупкое внутри. Неужели эта «мышка» наконец‑то отточила зубки?

Да, я заслужил это. Признаю: перегнул палку, когда обозвал её мусором и грубо оттолкнул. Но так было нужно. Она должна держаться от меня подальше — настолько далеко, чтобы даже мысль о чём‑то ином не закралась в её голову.

Почему? Потому что эта малышка пробуждает во мне чувства, которых я не должен испытывать. Чувства, которые я годами учил себя подавлять. Тепло, которое разливается в груди, когда она рядом, — оно опасно. Потому что рядом со мной ей будет опасно — мой мир слишком жесток для таких, как она. Потому что мой отец никогда не примет её — и это лишь вершина айсберга причин.

Она должна меня ненавидеть. Именно поэтому я не могу оставить эту шалость безнаказанной. Нужно будет её проучить — но позже.

А сейчас... Сейчас я устрою ей представление — но не то что она рассчитывает , будет гораздо веселее , чем она могла бы себе представить . Я уже хочу увидеть её выражения лица .

Глава 13

Эллис

Мы с подружками зашли в нашу столовую — она состоит из двух помещений. Как только мы переступаем порог, нас встречает раздача. Здесь мы выбираем из аппетитных блюд то, что хочется, и тут же оплачиваем специальной школьной социальной картой.

Школа ежемесячно выделяет каждому ученику определённую сумму на питание — но только за хорошие оценки. Эта сумма — настоящий бонус за старания в учёбе! Если же оценки оставляют желать лучшего, родители сами переводят деньги на карту. Такая система стала отличным стимулом для ребят — и не зря: за последние годы школа заметно подняла свой образовательный рейтинг. К тому же это научило многих планировать расходы и ответственно относиться к учёбе: теперь перед контрольной все дружно повторяют темы, а не списывают наспех!

Выбрав еду, мы проходим в основной зал. Он встречает нас простором и уютной атмосферой. В помещении всего три больших стола — но они настолько вместительные, что за ними с комфортом умещается весь старший класс. К тому же младшие школьники обедают раньше, поэтому сейчас здесь только старшеклассники — можно спокойно пообщаться и поделиться новостями.

В центре зала величественно возвышается отдельный стол для учителей. По стенам — огромные окна с разноцветными стёклами, сквозь которые льётся мягкий цветной свет: то нежно‑розовый, то лазурно‑голубой, то золотистый. Этот причудливый узор на полу напоминает сказочные витражи и создаёт особое настроение.

С потолка свисают винтажные люстры: массивные, нарядные, с множеством сверкающих деталей — они добавляют помещению особого шарма и создают по‑домашнему тёплую атмосферу. В воздухе витает аромат свежеиспечённого хлеба и горячих супов, а где‑то вдалеке слышится негромкий гул разговоров, звон вилок о тарелки и весёлый смех. Кто‑то оживлённо обсуждает предстоящий концерт, кто‑то делится впечатлениями от урока физики, а кто‑то просто наслаждается обедом и минуткой отдыха между уроками.

Рядом с раздачей на стене висит большая доска с отзывами и предложениями — ученики могут оставить пожелания по меню. Недавно благодаря таким запискам в столовой появились вегетарианские блюда и смузи из свежих ягод, что сразу сделало обед ещё приятнее.

Мы пробрались на свободные места у окна и замерли в нетерпеливом ожидании — когда же появится наша «красавица» в юбочке? Воздух был наэлектризован: девочки рядом со мной буквально дрожали от предвкушения, их глаза горели любопытством, а я чувствовала, как внутри всё сжимается от смеси азарта и тревоги. Мы шептались, гадали, что он придумает на этот раз, строили догадки — и каждая версия была смешнее предыдущей. И нас не заставили ждать слишком долго... Только реальность оказалась совсем не такой, какой мы её себе представляли.

Вдруг дверь с оглушительным грохотом распахнулась настежь, эхом отдавшись по всему залу. В проёме, словно герой эпической сцены, возник наш долгожданный Дэрок. Он вошёл с высоко поднятой головой, с видом триумфатора, будто весь мир должен был склониться перед ним.

Но вместо ожидаемой юбки на нём было... белое махровое полотенце, небрежно обмотанное вокруг талии. Его торс был абсолютно голым, капли воды блестели на коже, будто он только что вышел из душа. На ногах — потрёпанные сланцы, а в руке он держал ту самую юбку, ради которой мы все здесь собрались. Чёрт возьми, он выглядел так, словно заблудился по пути из сауны в столовую!

Зал замер. На секунду воцарилась абсолютная тишина — такая густая, что её можно было потрогать. Все, от мала до велика, застыли в полном шоке. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а ладони становятся влажными. Мы с девочками переглянулись, не веря своим глазам. А потом началось: кто‑то из парней оглушительно свистнул, девочки разразились восторженными криками, а учителя застыли с открытыми ртами, не в силах поверить в происходящее.

А он шёл. Шёл так, будто это не он, а все остальные были одеты неправильно. С каждым шагом его походка становилась всё более царственной, взгляд — всё более надменным. Он словно говорил всем своим видом: «Это вы здесь не в тему, а не я». Его губы кривились в едва заметной усмешке, а глаза сверкали вызовом.

Остановившись посреди зала, он медленно обвёл взглядом толпу — и вдруг его глаза встретились с моими. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Сначала я действительно была в шоке, но постепенно шок сменился холодной яростью. Моё дыхание участилось, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Мой взгляд стал тяжёлым, острым, полным вызова. Я смотрела на него так, будто говорила без слов: «Ты перешёл черту. Ты бросил мне вызов — и я его принимаю. Да, это сделала я, и я не стану прятаться. Что ты теперь сделаешь?»

В этот момент я вспомнила, что мой сюрприз ещё не закончен. Губы сами растянулись в усмешке, а в глазах вспыхнуло злорадное удовлетворение. Медленно, нарочито демонстративно, я подняла палец вверх — будто ставлю ему высший балл за смелость. А затем, с нарочитым отвращением, опустила палец вниз и скривила лицо, изображая, что меня сейчас стошнит.

Его лицо на мгновение исказилось от раздражения — я буквально увидела, как в его глазах вспыхнула злость. Он резко развернулся и направился к своей «четвёрке» — компании закадычных друзей, которые уже давились от смеха, прикрывая рты ладонями. Девочки рядом со мной сначала замерли в недоумении, а потом, уловив мой настрой, разразились звонким, заразительным смехом. Их смех подхватили другие, и зал наполнился волной веселья.

Именно в этот момент учителя, очнувшись от шока, вспомнили о своей миссии. Их голоса, полные праведного гнева, прорезали гул зала:

— Ты что себе позволяешь?! — прогремел голос завуча, его лицо побагровело от ярости.

— Это что за вид?! — подхватила учительница математики, её очки съехали на кончик носа от возмущения.

— Где форма?! А ну живо к директору! И живо убери это полотенце и приведи себя в порядок! — приказала директор школы, её голос дрожал от негодования, а руки сжались в кулаки.

Но Дэрок, похоже, услышал только последнюю фразу. С издевательской ухмылкой, растягивая слова, он громко, на весь зал, произнёс:

— Убрать полотенце? Хорошо!

И он снял полотенце. Просто снял — и остался стоять в одних боксерах, ничуть не смущаясь. Зал взорвался: кто‑то хохотал до слёз, кто‑то ахнул от изумления, кто‑то даже захлопал в ладоши. Не обращая внимания на всеобщее смятение, он подошёл к столику, за которым сидели его друзья и... Линет. Резким движением он бросил ей юбку, а затем, прежде чем кто‑либо успел отреагировать, наклонился и поцеловал её — прямо в губы, у всех на глазах!

При этом он не отрывал взгляда от меня. Его глаза, холодные и пронзительные, словно говорили: «Видишь? Этот раунд — мой. Ты проиграла». В этом взгляде читался вызов, триумф, даже какое‑то жестокое удовольствие от того, что он заставил меня почувствовать себя побеждённой. Его губы задержались на губах Линет дольше, чем требовалось, — нарочито, демонстративно.

Поцелуй длился невыносимо долго. А потом, так же внезапно, он отстранился, небрежно махнул рукой своим друзьям — и, сопровождаемый свистом, смехом и возмущёнными возгласами учителей, вышел из зала, оставив после себя вихрь эмоций и вопросов. В воздухе повисло ощущение чего‑то незавершённого — словно это была лишь первая битва в долгой войне !

Глава 14

Эллис

С неясными, тревожными ощущениями мы отправились на уроки. Воздух будто сгустился вокруг, а каждый шаг отдавался в груди тяжёлым эхом сомнений. Впереди ждал урок географии. Девочки разошлись по своим классам, а мы с Кейт направились в наш — молча, будто боясь нарушить хрупкое равновесие момента.

— Слушай, у тебя точно всё хорошо? — осторожно спросила подруга, бросая на меня обеспокоенный взгляд. Её голос прозвучал чуть тише обычного, словно она боялась спугнуть что‑то важное. — Почему Дэрок так резко на тебя взъелся? Да ещё и Линет ...А ещё Магнус просит встретиться. Нет, ты не думай — я всегда за тебя и всегда поддержу, что бы ни случилось. Просто... Это из‑за того случая, когда ты заступилась за Мэттью? Или что‑то ещё произошло?

Я вздохнула и с сомнением посмотрела на Кейт. Нет, я ей доверяю — даже больше, чем себе. Просто не знаю, нужно ли вообще об этом говорить. То, что произошло с Дэроком, казалось мне чем‑то глубоко личным, сокровенным, будто рана, которую лучше не трогать.

«Ох... Да я дура, настоящая дура, — пронеслось в голове, и сердце болезненно сжалось. — Из‑за одного случая поверила, что он может быть не таким плохим, как кажется. Я понадеялась, что мы можем... ну, хотя бы стать друзьями. „Она просто подруга", — так он говорил. А теперь что? Он целует её на глазах у всех!

Глубоко выдохнув, я подняла глаза на Кейт. В горле стоял ком, а слова давались с трудом:

— Знаешь, я, наверное, ещё не готова рассказать. Дай мне время. А потом, когда буду готова, мы сходим с тобой в кафе — в то самое, с большими окнами и ароматным капучино, — и там я тебе всё выложу, договорились?

— Хорошо, — ответила она не слишком уверенно и слегка нахмурилась. Но по её взгляду было ясно: она не обижена, просто искренне волнуется. В подтверждение моих мыслей Кейт добавила с тёплой улыбкой: — Знаешь, хоть ты сегодня и ведёшь себя как‑то странно, всё равно было весело. И знай: я тебя очень люблю и всегда буду на твоей стороне!

— Спасибо большое, — я благодарно улыбнулась ей, и мы вошли в кабинет.

Внутри царила тишина. Пугающая, почти осязаемая тишина, от которой по спине пробежал холодок. Основная часть класса столпилась возле доски и внимательно рассматривала какой‑то список. Ребята перешёптывались, хмурились, а кто‑то даже тихо чертыхался. Прочитав его, они с возмущёнными возгласами отходили в сторону, обмениваясь многозначительными взглядами.

— Это ещё что такое? — недоумённо спросила я, обращаясь будто ко всем и ни к кому одновременно. Голос прозвучал чуть громче, чем я планировала, и все невольно обернулись.